Фиктивный брак. Арендую семью на лето

Глава 4

— Котов, руки убери и дай пройти.

— Дам, только когда ты признаешься, — этот гад расплывается в широкой улыбке, наклоняется ко мне ещё сильнее, будто собирается поцеловать. Неужели думает, я лужицей перед ним растекусь? Это же каким самоуверенным надо быть! — скажи, ты отказываешься от сделки, потому что до сих пор влюблена в меня?

От такой наглости я просто начинаю задыхаться.

Влюблена в него?!

Серьёзно?

Сначала вырывается один тихий смешок наружу. Потом другой. И я, уже не сдерживаясь, смеюсь прямо в эту самодовольную рожу. Мне доставляет удовольствие видеть, как уверенность слетает с мужского лица. Сначала появляется растерянность, а потом и вовсе злость.

— И что тебя так рассмешило? Позволишь узнать?

— Твоя самоуверенность, Котов, — перестаю смеяться. Смотрю прямо в карие глаза и уверенно чеканю каждое слово: — Ты мерзкая свинья, с которой иметь дело — себя не уважать, — тыкаю указательным пальцем в грудь, отодвигая от себя, и Егор поддаётся. Увеличивает между нашими лицами расстояние, но из ловушки своих рук до сих пор не выпускает. — Нормальный человек никогда не поспорит на другого. Не будет хвастаться дружкам своими победами. Скажи, Котов, мне всегда было интересно, как далеко ты зашёл? Просто рассказал, что я в тебя влюбилась или вы все дружно обсудили, в каких позах ты меня поимел?

Егор поджимает губы, желваки дёргаются. Он в бешенстве. Наверное, мне стоит замолчать — безопаснее будет. Но я, наоборот, ещё сильнее распыляюсь.

— Весело было спать со мной за пятьсот рублей?

Карие глаза распахиваются от удивления. Да, он явно не ожидал, что я в курсе таких подробностей. Он ведь мне сказал всего лишь, что всё было игрой. Шуткой. Да, признался, что поспорил с ребятами, но без подробностей. Мне они и не нужны были. Это уже потом его добрые дружки посвятили меня в детали, когда сам Егор исчез с горизонта.

— Откуда ты знаешь? Про пятьсот рублей?

— Твой дружок рассказал. Дочь директрисы большего не стоит, — дословно припоминаю слова ещё одного говнюка, — только, Егор, дела обстоят наоборот. Это ведь тебе заплатили за секс. Как какому-то проституту.

Пользуюсь его замешательством, отталкиваю мужчину обеими руками в грудь.

— Тебе просто-напросто нельзя доверять. Поэтому между нами не будет никакой сделки.

Из комнаты вылетаю.

Ярость внутри клокочет. Выплёскивается наружу. И, словно нефть в океане, растекается внутри меня, отравляет собою всё.

Когда захожу на кухню, дышу часто, будто пробежала марафон. На мамин вопросительный взгляд лишь мотаю головой. Потом. Иначе сорвусь и наговорю лишнего.

— Мам, мне Регина сейчас звонила, она с родителями на речку сегодня поедет. Можно я с ними?

— Даш, ты же знаешь… — эмоции улеглись после той встречи поздним вечером, но страх всё равно остался.

— Мам! — перебивает дочка. — Так всё лето пройдёт, а я и не покупаюсь! Там же дядя Ренат будет, а его все боятся.

— Я могу съездить с твоей дочкой, если ты так боишься её куда-то отпускать, — раздаётся голос за спиной.

Оборачиваюсь и взглядом натыкаюсь на Котова, расслабленно привалившегося к дверному косяку и наблюдающему за нами.

— Нет! Я бы тебе даже хомяка не доверила, не то что свою дочь.

Делаю глубокий вдох в попытке успокоиться, привести мысли в порядок. Я раньше никогда не позволяла себе грубить кому-либо при дочери. И за это я Егора ненавижу ещё больше.

Поворачиваюсь к дочери, пытаюсь улыбкой сгладить своё настроение:

— Хорошо, Дашуль. Позвони Регине, скажи, что едешь. Только, пожалуйста, держи телефон при себе и отвечай на звонки.

Целую дочь, маму и ухожу на работу. Мужчину старательно игнорирую. Но это был бы не Егор, если бы он не поплёлся за мной.

— Я тебя отвезу.

— Обойдусь.

— Да ладно тебе, Синицына, ничего страшного же не произошло в прошлом, а ты ведёшь себя так, будто я тебя изнасиловал и всю жизнь сломал, — резко торможу, оборачиваюсь, готовая высказать всё про сломанную жизнь, но Котов продолжает: — Нам же двоим было хорошо. Так что кончай строить из себя жертву.

— Какой же ты гад, Котов! Боже, где только были мои мозги, когда повелась на тебя?! Знаешь, в какой-то момент там, в прошлом, я поверила, что ты неплохой парень. Мне казалось, что я увидела в тебе то, что не видели другие. Доброту, заботу, человечность. Но как же я, оказывается, ошибалась! Я тебя ненавижу, Котов. Всем сердцем ненавижу. И единственное, о чём мечтаю, — что ты снова исчезнешь из моей жизни.

Ухожу, оставляя его позади.

Я раньше и не предполагала, что можно вот так гореть ненавистью. Это по-настоящему страшно, когда чернота полностью окутывает тебя. Не оставляет ни единого просвета.

Весь день я сама не своя, на работе сосредоточиться не получается. Всё буквально валится из рук, а ещё ужасно не хочется возвращаться домой.

Не понимаю маму. Зачем она сдала ему комнату? Она ведь знает, что произошло. Слухи о споре на меня быстро расползлись по школе и добрались до директора. А потом моя неожиданная беременность. Родители не спрашивали, чей это ребёнок, и так было очевидно. Кто бы знал, как мне было стыдно смотреть им в глаза. Хотя ни мама, ни папа ни словом, ни взглядом не упрекнули и не осудили меня.

И вот сейчас она зачем-то позволяет Котову остановиться в нашем доме. Словно забыв обо всём. Будто это не он двенадцать лет назад так низко поступил со мной. От непонимания в груди начинает зарождаться обида.

Когда вечером захожу домой, мама встречает меня в коридоре.

— Мам, зачем встала? — как бы там ни было, но я сильно переживаю за её состояние.

— Нам нужно поговорить. О Егоре. Ты не всё знаешь, Ира.