Фиктивный брак. Арендую семью на лето

Глава 34

Ирина

Если бы мы находились не в доме, а на улице, то я решила бы, что сейчас начнётся гроза и пойдёт сильнейший ливень. Такое напряжение висит над обеденным столом. Все друг на друга поглядывают с осторожностью и интересном. Разговор не клеится: одна-две фразы и снова всё стихает.

Я не без любопытства рассматриваю сестру Егора. Алексия. Ей недавно исполнилось девятнадцать лет. Высокая, стройная, с миловидным, даже кукольным личиком. А глаза у неё точно такие же, как у Дашки, Егора и их матери.

— Рита, может, возьмём девочек и прогуляемся к речке? — неожиданно для всех предлагает Роберт, — Алексия, ты уже была на речке?

Девушка мотает головой.

— Тогда идёмте. Рита, Даша.

Дочь радостно подскакивает с места.

— Ба, покажем Алексии разрушенный мост? Землянику пособираем.

— Почему бы и нет?

Все начинают суетиться, вставать, убирать со стола. Спешно, друг другу мешая, уходят с кухни. Лишь Егор и его мать сидят неподвижно. Котов и меня пригвождает к месту: кладёт свою ладонь на моё колено. Но я и не собиралась уходить. Мама с Робертом справятся с девчонками, а вот здесь явно потребуется громоотвод.

— Егор… — начинает Людмила Вячеславовна.

— Давай не будешь только рассказывать, как тебе жаль.

— Мне правда жаль, и я хотела сразу вернуться, но не могла, — мама Егора виновато улыбается: — Можно мне воды?

Киваю, подрываюсь, наливаю воду и подаю гостье. Та жадно осушает всё до последней капли.

— Мы когда познакомились с Маркусом, он мне казался самым необыкновенным мужчиной. Заботливым, внимательным. Я с ним парила где-то среди звёзд от счастья. Потом он сделал мне предложение, и я согласилась. Мне открывался целый мир. А что бы меня ждало здесь? Одиночество и работа на заводе. Я была молода, Егор, и мне хотелось жить. Понимаешь?

Котов нехотя, но кивает.

— Всё изменилось практически сразу. Сначала Маркус контролировал мою одежду, потом каждый мой шаг. Но и этого ему быстро стало мало. В одночасье я превратилась из любимой женщины в рабыню. А моя жизнь — в ад. Я несколько раз пыталась вырваться из лап этого чудовища. Но в чужой стране никому не было до меня никакого дела. Меня быстро возвращали к мужу. За каждый побег Маркус меня жестоко наказывал. Прежде чем родилась Алексия, у меня было три выкидыша.

Людмила Вячеславовна замолкает. Её руки мелко подрагивают, и она их прячет под стол. Взгляд тоже отводит.

— Я думала, появление дочери изменит что-нибудь.

— Не изменило, да? — жёстко спрашивает Егор.

Его мать едва заметно кивает.

— Стало ещё хуже. У Маркуса появился рычаг давления на меня. Не буду рассказывать, как жила эти восемнадцать лет, но в прошлом году Маркуса не стало. Мне потребовалось время, чтобы закончить все дела и вернуться в Россию. Егор, я… я пойму, если ты не захочешь со мной общаться. Но не отталкиваю Алексию, ладно? Она всю свою жизнь мечтала познакомиться с братом.

Мне становится искренне жаль эту женщину. Чисто по-женски. Она поехала за мечтой, а попала в настоящий ад. Её жизнь сполна наказала, потому что такую судьбу никакому врагу не пожелаешь.

— Людмила Вячеславовна, а оставайтесь на ужин.

В тусклых глазах появляется светлый огонёк надежды, но мама Егора не спешит отвечать. Смотрит на сына.

Под столом нахожу руку Котова, переплетаю наши пальцы. Большим начинаю гладить тыльную сторону его ладони. Пытаюсь успокоить, а ещё мысленно умоляю если не сделать шаг навстречу, то хотя бы не отталкивать Людмилу Вячеславовну.

Время в ожидании ответа Егора замедляется. Потом и вовсе останавливается.

Затаив дыхание, жду ответа Котова. Мне становится важным оставить всё в прошлом. Начать всё сначала.

Мы ведь начинаем с нуля, да?

Котов громко выдыхает, а потом кивает.

И от этого неуверенного короткого кивка я испытываю сильнейшее облегчение. Словно мы на самом деле закрыли дверь в прошлое.

— Ты же понимаешь, что она здесь только благодаря тебе?

Егор ловит меня в коридоре, утаскивает в кладовую комнату, прижимает к стене, а сам нависает надо мной.

— Ого, не думала, что кто-то может влиять на тебя.

— Ириша, не притворяйся. Всё ты прекрасно знала. Не могла не видеть, как я с ума схожу по тебе.

— Я думала, ты играешь.

Котов упирается лбом в мой. Дышит надсадно, а мне от этого вдруг становится легче. Обвиваю его талию руками. И решаюсь на откровение, на которое не решилась, если бы не темнота комнаты.

— Просто твоё хамство, давление на меня. Котов, мне казалось, что ты просто издеваешься надо мной. Берёшь реванш.

— Дурак, Ирка. Вырос, а внимание понравившейся девочки до сих пор добиваюсь, дёргая за косички.

— И правда, дурак.

Сама тянусь к мужу. Нахожу его губы своими. Только Котов быстро перехватывает инициативу.

В каждом его касании чувствую безграничную нежность, от которой стираются последние сомнения. Рушатся в прах все страхи.

— Иришка, прости меня, — чуть суховатые пальцы касаются моей щеки, — обещаю сделать всё возможное, чтобы ты больше никогда не плакала из-за меня.

Я даже не заметила этих слёз. Слёз облегчения, которые Егор так старательно сцеловывает. Извиняется. Обещает всегда обо мне заботиться.

Котов снова прижимается лбом к моему. По-прежнему дышит тяжело.

— Люблю тебя, Иришка. Всегда любил. Королеву, к которой было страшно подойти. И если бы не тот спор, так бы и не решился. Продолжал бы любоваться тобой издалека.

Бью по плечу этого невыносимого мужчину.

— Ты издевался надо мной!

— Потому что только так ты замечала меня. Говорю же, дурак.

— Мой дурак, — счастливо смеюсь в ответ.