Флетчер Мун — частный детектив

Глава 9 ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИЛИ РЕЗУЛЬТАТЫ?

Когда мы вернулись в дом Шарки, Ирод как раз пристраивал возле стены сада дверцу автомобиля.

— Давай! — крикнула Джини и щелкнула кнопкой большого секундомера.

Ирод вытащил из штанины джинсов металлическую линейку и сунул ее между стеклом и собственно дверцей. Он немного подергал линейку туда-сюда, и замок со щелчком открылся.

— Готово! — крикнул Ирод, отступив от двери.

Джини остановила секундомер.

— Пятнадцать секунд. Неплохо. Продолжай практиковаться. — Тут она заметила нас. — А-а, гляньте-ка, кто пожаловал! Ну, парни, как успехи?

— Мы установили связь между нападением и кражами. — Ред в точности повторил мои слова, сказанные Эйприл.

— Правильно, — подтвердил я.

Джини вскинула руку с секундомером.

— Время тикает, мальчики. Лучше вам снова заняться делом. Ред, с тех пор, как началась вся эта заваруха, ты ни разу не репетировал, а ведь нам нужно закрепить успех.

— Успех? — переспросил я у Реда, когда мы шли к дому.

— Школьный смотр талантов. В прошлом году я был Элвисом. Цикл «Ранние годы». В этом году будет «Вегас».

Я вспомнил. Еще одна причина, почему девчонкам нравится Ред: он не только умеет петь, но, что гораздо важнее, он поет.

Оказавшись в спальне, я обнаружил, что на моем ноутбуке открыта страница покупок через Интернет.

— Ты, что ли, ходил в Сеть? — спросил я Реда.

Не успел он ответить, как в комнату вихрем ворвалась Джини.

— Я только… только заказала кое-какую одежонку в Париже. — Она поспешно закрыла сайт.

— Разве для этого не требуется кредитная карточка?

— Вот она. — Джини швырнула мне пластиковый прямоугольник. — Правда, на ней мало что осталось.

Меня это сообщение не слишком взволновало — пока я не разглядел имя на карточке.

— Это же папина кредитка! — взорвался я. — Ты стащила ее из моей комнаты!

— Эй, мы же теперь одна семья, Ватсон! — невозмутимо заявила Джини. — Все твое мое.

— Но эта карточка предназначена только для экстренных случаев! — Я возмущенно замахал руками.

Джини выпрыгнула из кресла, схватила меня за руки и закружила по комнате в вальсе.

— Это и есть экстренный случай, Ватсон! На носу уже сезон осень-зима, а я все еще одеваюсь по сезону весна-лето.

И Джини выпорхнула из комнаты, оставив меня по инерции описывать круги.

— С моей сестрицей нужно держать ухо востро, — заметил Ред, помогая мне добраться до кресла. — Она способна украсть даже ветчину из сэндвича, пока ты несешь его ко рту.

Я быстро проверил компьютер на вирусы и обнаружил, что Джини умудрилась-таки подцепить один. Запустил утилиту восстановления диска, надеясь, что мои файлы не пострадали. Четыре секунды Ред высидел, глядя, как работает программа, а потом его природная энергия начала прорываться наружу. Сначала задрожали колени, потом стопы, потом он забарабанил пальцами по письменному столу.

— Ред, пожалуйста.

— Что?

— Я же работаю.

— Я тебе не мешаю. И потом, что это за работа? Сидишь и таращишься на экран. Долго это будет продолжаться?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Почему бы тебе не сыграть пока в хёрлинг?

Ред ткнул меня локтем.

— У меня же клюшку сперли, умник.

Я расстегнул лубок, в который была заключена моя рука, снял его и положил на стол.

— Да, действительно. Как я мог забыть?

Руку все еще покрывали синяки, но больно было, только когда я сжимал кулак. Что ж, придется пока обойтись без кулаков.

Тем временем Ред всем своим существом жаждал перейти к действиям.

— Может, я могу чем-то помочь? — предложил он.

Я кивнул на груду распечаток на полу.

— Это сентябрьские файлы, которые нужно просмотреть. Если бы ты смог отобрать что-то необычное, это сберегло бы уйму времени.

— Что-то необычное?

— Наш преступник где-то в этих файлах, надо только найти его. Нас интересуют странные преступления, у которых отсутствует очевидный мотив и которые направлены на подростков или молодых людей.

Ред задумался.

— Ладно. — Он собрал распечатки. — Дай мне несколько минут.

Несколько минут? Чтоб просмотреть половину этой груды, у меня ушел не один час.

— Удачи. Но учти, расследование — дело небыстрое. Оно требует времени.

— Посмотрим, Минимун. — С этими словами Ред вышел, закрыв за собой дверь пинком ноги.

С его уходом силы почему-то покинули меня, словно он унес всю энергию с собой. На меня вдруг навалилась страшная усталость. Я чувствовал себя совершенно разбитым. Или избитым, что, в общем-то, соответствовало действительности. Я положил голову на руки и постарался выкинуть из головы мысли о доме. Моим родным сейчас так же худо, как и мне. Неужели такова участь детектива? А где же вспышки озарения, на которые я так рассчитывал?

Компьютер пискнул, докладывая о завершении программы, и я выпрямился. Так, от вируса мы избавились… Я запустил «Word» и начал составлять досье на жертв таинственных преступлений в надежде, что это поможет мне найти связующее звено между ними и, таким образом, выйти на преступника. И хорошо бы этим звеном оказался не Ред…

Я отвел по странице на человека и стал заносить туда любые крупицы информации о нем, какие мне только удавалось найти. В начале каждого досье я разместил фотографию. Найти в Интернете снимки жертв оказалось совсем нетрудно — достаточно было заглянуть на сайт школы или порыться в электронных архивах местных газет. Только свое фото я искать не стал, поскольку, во-первых, знал, как выгляжу, а во-вторых, был уверен, что невиновен.

Реда я взял с группового снимка двойников Элвиса; Мауру Морнейн — из старой газеты (ее сфотографировали, когда она победила на конкурсе «Худышка года»), У МС Коя был собственный сайт, со множеством его нечетких снимков в спортивных костюмах. А на развлекательной страничке школьного сайта я нашел прекрасную фотографию Мэй и Эйприл.

Тут в комнату снова ввалился Ред. Он отсутствовал меньше двадцати минут. Да, не всякому дано работать с документами…

— Подожди минутку, — сказал я.

Ред пропустил мои слова мимо ушей и оттащил меня от компьютера вместе с креслом.

— Тебе лучше пойти со мной. Папа взялся расследовать твое дело.

Я подскочил как ужаленный. Я хотел узнать разгадку, но с удивлением обнаружил, что не очень-то жажду, чтобы ее нашел кто-то другой. И пусть меня обвинят в подражании Арнольду Шварценеггеру, но это было МОЕ дело.

— Я вернусь, — многозначительно сказал я компьютеру и рассмеялся шутке, понятной только мне.

Что, безусловно, является одним из первых признаков умопомешательства.

Папаша Шарки восседал за кухонным столом, перед ним возвышалась груда распечаток. В одной руке он держал заявление какой-то жертвы, в другой — мобильный телефон.

— Пит, — говорил он в телефон, — эта история с покрышками в гараже Дойля — надо думать, там поработал ты с ребятами? — Папаша подмигнул мне; так медведь мог бы подмигнуть лососю, прежде чем цапнуть его. — Так я и думал. Зачем? Да так, ерунда… У меня тут, может, будет комплект радиальных шин на продажу. Ладно, я еще позвоню.

Папа приподнялся, швырнул распечатку в мусорную корзину и взял следующую. Я заметил, что в корзине уже валяется несколько распечаток.

— Папа уже звонил всем этим людям? — спросил я Реда.

Удивительно, но у него сделался почти смущенный вид.

— В этом не было необходимости. Папа точно знает, кто совершил эти преступления. Он был поблизости, когда все это происходило. Совсем близко, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Я догадывался. В конце концов, все это были распечатки файлов, имеющих отношение к Шарки.

Папа позвонил снова.

— Йо-Йо, я вижу, ты снова взялся за старое? Что значит, «о чем это я»? О фокусе с грузовиком фруктов в Вексфорде. Фруктами в этом графстве занимаешься ты, это все знают. Не организуешь несколько ящиков киви? Люблю, знаешь ли, киви. Ну, уважил. Завтра заберу.

Следующая распечатка полетела в корзину. Некоторые заявления даже не удостаивались телефонного звонка.

— Джимми. Боб Хоули. Нед Англичанин.

Эти файлы тоже оказались в корзине.

Папашин метод ведения расследований категорически противоречил «Руководству» Бернстайна. Ни тебе сбора улик, ни косвенных подтверждений вины…

— У вас есть хоть какие-то доказательства? — спросил я Папу. — Ой! Не обижайтесь, пожалуйста…

Папа разорвал распечатку надвое.

— Доказательства, Минимун? Доказательства? Тебе нужны доказательства или результаты?

Я подумал об обвинениях, висящих над моей головой, точно дамоклов меч. Представил себе песочные часы и быстро убегающее время. Вспомнил о своих родных, изнывающих от тревоги. И ответил:

— Результаты.

— Хорошо. Дай мне еще пять минут.

Пока Папаша трудился в поте лица, Ред сооружал сэндвичи. Мы пристроились перекусить, встав в сторонке, у кухонной раковины.

— Что дальше, Минимун?

Я задумался, пережевывая кусок цыпленка.

— Дальше, надо полагать, мы найдем нашего таинственного великана.

— Тсс, тупица, — зашипел Ред. — Думаешь, папа позволит нам гоняться по городу за великаном? Помалкивай об этом.

— Помалкивать о чем? — спросил Папаша, расслышав его шепот с другого конца просторной кухни.

Но Ред за словом в карман не полез:

— Да это все Минимун, пап. Он все время ругается нехорошими словами. Ты не поверишь, насколько нехорошими.

Я с извиняющимся видом улыбнулся и пообещал:

— Я постараюсь впредь следить за своим языком, сэр.

Папа ткнул в мою сторону пальцем размером с батончик «Марс».

— Вот-вот, последи, парень. В этом доме живет леди, знаешь ли.

Я чуть было не спросил, кого он имеет в виду, но вовремя вспомнил о Джини.

— Извините.

Папа повертел в руках распечатку.

— Одна осталась. Со всеми остальными разобрались.

— Одна? — пораженно спросил я. — Вы за десять минут обработали весь сентябрь?

Папа пожал плечами:

— Ну, в суде мои сведения не предъявить, но я-то знаю, кто здесь что натворил. А вот тут что-то новенькое.

Я взял распечатку, состоящую из одной-единственной страницы, и прочел ее.

Я отложил распечатку. Танцовщица, которую лишили возможности танцевать. Правда, на этот раз жертва оказалась старше, но я нутром чуял, что преступник тот же — наш таинственный великан. Однако это новое обстоятельство не приблизило меня к нему ни на шаг. Он был где-то здесь, совсем рядом, совершая свои необъяснимые преступления и манипулируя нашими жизнями. Но я по-прежнему не знал где.

Я поднял взгляд. Ред и Папаша во все глаза смотрели на меня.

— Что такое?

Ред сочувственно похлопал меня по плечу.

— Ты разговаривал сам с собой, Минимун, мне очень жаль.

— Не разговаривал я!

Ред вытаращился в пространство и пробормотал:

— Это тот же человек, нутром чую.

Папаша встал, грозно нависнув надо мной, так что я утонул в его необъятной тени.

— Ты еще сказал что-то о великане.

Я тут же сообразил, как выкрутиться.

— Это же из Артура Конан Дойла! Очень подходит к нашему расследованию, хотя и несколько преувеличено…

Папа, прищурившись, смотрел на меня с высоты своего огромного роста.

— Значит, никакого великана на самом деле нет?

— Нет. Все эти мелкие пакости творит какой-то парень, решивший поиздеваться над теми, кто помладше. Хитер негодяй, ничего не скажешь. Как только мы выясним, кто он, тут же позвоним в полицию. И дело будет закрыто.

Папа сложил руки на груди.

— Учтите, я не хочу, чтобы вы вляпались во что-то опасное. Ред может постоять за себя, а вот ты, Минимун, рассыплешься, стоит кому-нибудь дунуть посильнее.

Ред потащил меня с кухни.

— Да что тут может быть опасного? — Он подмигнул мне. — Не беспокойся из-за нас, пап. Ни во что мы не вляпаемся! Вот сейчас Минимун учтет этот новый случай в своих вычислениях и тут же найдет связь, и мы звякнем в полицию. Тогда мы от него наконец избавимся, и все пойдет, как всегда.

— Как всегда… — с тоской вздохнул Папаша. — Твои бы слова да богу в уши…

Мы пошли в спальню. Ред втолкнул меня внутрь.

— Ладно. У тебя есть все, что ты просил. Все файлы просмотрены, ты посетил места преступлений и получил свой компьютер. Сколько времени тебе нужно? Полчаса?

Так-так… Похоже, гостеприимство семьи Шарки имеет свои пределы.

— Ред, все не так просто. Целостной картины пока не складывается.

— Ну, лучше бы ты до чего-нибудь додумался, Минимун, потому что лично я понятия не имею, что делать. Если ты ничего не выжмешь из этих файлов, нам крышка.

— Не волнуйся, мы еще повоюем. У меня есть кое-какие идеи…

Ред надул щеки и с шумом выдохнул.

— Хорошо. А то я начал беспокоиться — может, ты вовсе не такой умный, как болтаешь.

Я «выстрелил» в Реда из двух пальцев, сложенных пистолетом.

— Сказал же, не волнуйся.

— Мне казалось, мы договорились насчет этой дурацкой стрельбы.

— Извини.

— Ладно, даю тебе час. Знаю — вы, умники, любите думать в одиночестве.

— Правильно.

Дверь закрылась, и я остался один наедине со своими идеями, которых на самом деле у меня не было.

Один в чужой комнате. В чужом доме, где живут чужие мне люди. А у дома дежурит полиция. Вот уж повезло, ничего не скажешь.

Неудача совершенно выбила меня из колеи. Я ведь делал все, как меня учили, — и потерпел поражение. Выходит, я ни на что не гожусь. Значок в моем кармане — просто кусок металла. Грош ему цена, если я не смогу разгадать эту загадку.

Что у меня есть? Куча материалов по преступлениям, жертвами которых стали молодые люди и девушки. Молодые. Вот связующее звено, но что с него толку? Не составлять же досье на каждого жителя Локка, кому не исполнилось… скажем, тридцати. Некоторые жертвы учились в нашей школе Святого Иеремии. Другие нет. Большинство были подростками, но вот теперь и эту закономерность разбила изящным пируэтом Изабель Френч, которой перевалило за двадцать.

Что еще? Должно же быть что-то еще…

Я не высокий. Я не крутой. Я не могу участвовать в спортивных состязаниях. Я могу лишь быть детективом. Только это отличает меня от остальных.

Связь. Какая-то связь. В чем она?

Я снова проглядел отобранные распечатки. Водил пальцем по строчкам, чтобы не пропустить ничего. Сопоставлял даты рождения. Адреса. Основные приметы. Все впустую. Между жертвами не было ничего общего. Все никуда не годится, и я ни на что не гожусь.

Бернстайн говорит: «Иногда вы уже знаете разгадку, но не догадываетесь об этом. Прислушивайтесь к своему подсознанию. Позвольте интуиции направлять вас».

Для меня это всегда звучало как что-то вроде «используй Великую силу, юный Скайуокер», но сейчас я был в отчаянии. А вдруг мое подсознание и впрямь уже знает, что происходит? От меня требуется одно — сделать так, чтобы это знание как-то проявило себя.

Граф Альберт Ренар, знаменитый французский криминалист, использовал разные методы, чтобы освободить свое подсознание. В одном из них используются карта местности и дротики. Не сумев вычислить, где прячется преступник, Ренар с завязанными глазами метал дротики в карту Парижа. И очень часто адрес оказывался точным. Ренар объяснял свои действия так: подсознание находит ответ первым, а ждать, пока и сознание врубится, часто нет времени.

Может, этот метод сработает и на фотографиях?

Я отпечатал со всех файлов фотографии в формате А4 и прикрепил к стене кнопками. Что метать? Ближе всего к дротику был циркуль в коробке с карандашами и другими школьными принадлежностями.

«Это нелепо, — говорил я себе, натягивая на голову наволочку. — Это не сработает, не может сработать».

Я встал на расстоянии двух метров от фотографий и на мгновение приподнял наволочку, определяя общее направление.

Только бы Реду не вздумалось вломиться в комнату!

Я опустил наволочку на лицо. Теперь я видел лишь светлое пятно лампочки и плетение хлопчатобумажной ткани.

На мгновение я замер, взывая к своему внутреннему голосу, или интуиции, или как там еще называют эту загадочную силу, затем размахнулся и метнул циркуль. Тот ударился в стену и срикошетил от нее, едва не задев мое ухо. И как прикажете это толковать? Что хотело сказать подсознание? «Сдавайся, идиот, пока сам себе лоботомию не сделал»?

Однако я не отступил. Пришлось бросить циркуль еще раз шесть, прежде чем он воткнулся в одну из фотографий. Циркуль вошел глубоко в стену и все еще подрагивал, когда я стянул наволочку. Острие вонзилось в фото с Эйприл, но удивительным образом не задело ни ее, ни Мэй, стоявшую рядом, а угодило прямо в лоб девочке, стоящей далеко на заднем плане, у школьной двери. Это была еще одна жертва загадочных преступлений. Мерседес Шарп.

— Ой! — Я выдернул циркуль, чувствуя себя едва ли не убийцей. Хорошо, что это всего лишь фотография. — Прости…

Я внимательно изучил девочку с дыркой во лбу. Она улыбалась, но вовсе не типичной девчоночьей улыбкой. Скорее это был злобный оскал…

«Тебе чудится, — одернул я себя. — Ты принимаешь желаемое за действительное».

Я бросился к компьютеру и с помощью фотошопа обрезал все лишнее, оставив одну Мерседес. С этой своей усмешкой она выглядела довольно мерзко. Ее черные волосы были заплетены в косу, поверх школьной формы накинута яркая спортивная куртка.

А если я зря трачу время? Может, в этой фотографии и нет ничего особенного…

Я пристально вглядывался в снимок в поисках разгадки или хотя бы намека на нее. Открытые босоножки, сумка через плечо, из-под клапана сумки виднеется белая раковина наушника…

«Дай мне подсказку, — безмолвно умолял я снимок. — Хотя бы крошечную… хоть что-нибудь…» Может, стоит снова бросить циркуль?.. Ага, и бросать до тех пор, пока не изорву все фотографии в клочья…

— Ну, — послышался голос Реда за спиной, — это и есть наш великан?

Ред вернулся. Мое время истекло. Остается одно — признать свое поражение.

— Честно говоря…

Ред заглянул мне через плечо.

— А, Мерседес. Знаешь, Минимун, она только с виду милашка. На самом деле связываться с ней не стоит.

— Да? — растерянно переспросил я.

— Родди говорит, это не девчонка, а тихий ужас, хоть и прикидывается барби. У Родди был приятель, Эрни, так она на этого парнишку настучала, и его исключили из школы.

Мне стало любопытно.

— Исключили? За что?

— Мерседес видела, как он продавал цифровой плеер iPod, который стащил из стола ее подружки. — Ред покачал головой. — Малыш Эрни всегда был нечист на руку, но обычно воровал сладости, ну или деньги по мелочи, чтобы купить сладости. И iPod… Для него это как-то слишком сложно.

У меня словно пелена с глаз упала. Вот же оно — то, что я так искал!

— Говоришь, iPod?.. Когда это было?

— На последней неделе перед летними каникулами. Забыл?

Теперь я вспомнил. Последняя неделя перед каникулами… Снимок тоже был сделан примерно в те дни… Эрни Бойль. Исключен за воровство. Это был не первый его проступок. У меня есть на него досье.

Я снова поглядел на фото. Вот оно: из школьной сумки Мерседес Шарп высовывается белая раковина наушников. В точности как у цифрового плеера.

— Ред, — сказал я, — нам нужно поговорить с Эрни.

— Нет ничего проще. Только сначала придется заглянуть в кондитерскую.

Эрни Бойль болтался в галерее игровых автоматов в деловой части города. Об этом нам сообщила его мать и посулила пятерку, если мы приведем его домой. Мы отказались. У нас своих забот хватало.

Когда мы пришли, Эрни был самым младшим, потому что в это время все дети еще в школе. Ну, если не считать еще двух мальчиков, один из которых под подозрением, а другой сбежал из-под надзора полиции. Эрни стоял на стуле рядом с бильярдным столом и зарабатывал себе на сладости.

Он как раз заканчивал со своей последней жертвой, когда мы появились.

— Черный в центральную лузу, — сказал он.

Черный шар беззвучно скользнул вниз, не задев бортов. Самым обидным для соперника Эрни было то, что малыш нанес удар не глядя.

Проигравший с презрительным видом швырнул евро на стол и ушел.

— Курочка по зернышку клюет, — усмехнулся Эрни, сгребая выигрыш.

Жилет и кепка придавали ему такой вид, точно он сбежал из какого-нибудь романа Диккенса.

Ред подошел к столу, освещенному лампами дневного света.

— По-прежнему обжуливаешь жуликов, Эрни?

Эрни сгреб со стола свой выигрыш.

— Кого я вижу? Самого Реда Шарки! Как там твои зверские нападения? Приносят доход?

Ред взял кий.

— А как же. Подумываю о том, чтобы перейти на полный рабочий день.

Эрни тут же сбавил обороты. Ростом-то он был — метр с кепкой, а дразнить вооруженного кием Реда Шарки поостерегся бы и двухметровый верзила.

— Эй, Ред, я же просто пошутил! Не бери в голову. У тебя есть драже?

Эрни «подсел» на драже. Собственная мать не узнала бы его без оттопыренной щеки и желтовато-черной слюны, скапливающейся в уголках губ.

— Может, и есть. А что я буду с этого иметь?

Эрни взмахнул своим укороченным кием, словно дирижерской палочкой.

— Давай сыграем!

— Нет, — отрезал Ред. — Нам нужна информация.

— Ты дашь мне конфеты только за то, чтобы я тебе что-то рассказал? — недоверчиво уточнил Эрни.

— Точно. Нам нужно узнать совсем немного.

— Клянешься?

— Поклясться?

— Чтоб мне кирпич на голову упал.

Это такая ирландская клятва. Тому, кто ее нарушит, до конца жизни никто доверять не будет.

— Чтоб мне кирпич на голову упал, — торжественно, нараспев произнес Ред и сделал сложный жест, которым всегда сопровождается эта клятва.

Эрни усмехнулся, чего, вообще-то, делать не следовало.

— Отлично. Здесь драже не продают, а таскаться за ним я терпеть не могу. Ну и что я могу сделать для парочки Шарки?

Я оглянулся в поисках второго Шарки, но тут же вспомнил, что это я и есть.

— Это Ватсон, мой кузен, — кивком указал на меня Ред. — Он тебе все объяснит.

Я прочистил горло.

— Я попросил бы тебя, Эрни, поделиться с нами своими личными впечатлениями о том дне, когда тебя исключили из школы.

Эрни недоуменно уставился на Реда:

— Он говорит не как Шарки, а как какой-нибудь чертов полицейский.

Моя маскировка угрожала вот-вот пойти прахом. Нужно было срочно исправлять положение. Стать Шарки.

Я стукнул кулаком по столу.

— Только назови меня еще раз полицейским, и драже тебе придется выковыривать из ушей.

Эрни расслабился.

— Прости. Без обид, ладно? Валяй, спрашивай.

— Этот iPod. Ты украл его?

— Конечно нет. Это не мой стиль. Его, кстати, так и не нашли. Просто маленькая мисс Совершенство ткнула в меня пальцем, все и поверили. Вот такая трагедия на справедливость.

— «Пародия на справедливость», ты хотел сказать?

— И это тоже.

Ред взял пакет с конфетами, из-за которого нам пришлось задержаться по пути сюда, и покатил одно драже по столу.

— Ты, Эрни, всегда говоришь, что ты ни при чем. С какой стати мы должны тебе верить?

Эрни сунул драже за щеку.

— Хошь верь, хошь не верь, Ред, мне плевать. Это правда. Я бы даже не знал, что с этой штукой делать. Я таскаю конфеты, колу и все такое прочее. По всяким там плеерам специализируется мой брат. «Les Jeunes Étudiantes» просто повесили это дело на меня, вот и пришлось уйти.

Я записал его слова.

— Повесили это дело на тебя? Зачем?

— Понятия не имею. Как-то раз их босс, Деверо, отвела меня в уголок двора и давай болтать о том, что парни мешают девчонкам получать образование и что надо с этим кончать.

Просто в голове не укладывалось, что «Les Jeunes Étudiantes» могут вести себя подобным образом. Насколько я знал, Эйприл и компанию больше интересовали поп-звезды, чем опросы общественного мнения.

— Мешают девчонкам получать образование? Каким образом?

Эрни постучал по столу, и Ред покатил следующее драже, исчезнувшее так же быстро, как первое.

— Ну, знаешь, я и другие парни иногда любим пошутить. Спрятать классный журнал или поджечь мусорную корзину. Совершенно безвредные шутки, а Эйприл сказала, что мы срываем уроки. Только прикинь, а?

Я попытался изобразить сочувствие.

— Какая наглость!

Хороший следователь использует любую возможность, чтобы завоевать доверие свидетеля.

— Ага. И вот однажды, после того, как я намертво залепил клеем замок учительского стола, Эйприл Деверо подходит ко мне и протягивает листок бумаги. На нем ничего нет, и она говорит, что такое меня ждет будущее, если я не прекращу срывать уроки. Это предупреждение, говорит она. На следующей неделе пропадает iPod, и Мерседес клянется, что она видела, как я продавал его у ворот школы. Тогда я сам предложил вывернуть мне карманы, глядь — а там двадцатка. Понятия не имею, откуда она взялась. Честно.

Я закрыл блокнот. Если это не вранье…

— Если это правда, у нас есть зацепка, — сказал я Реду.

Он отдал остальные конфеты Эрни, и тот сунул в рот сразу штук шесть, не меньше.

— Эрни, ты знаешь меня и мою семью.

— М-м-м… — промычал в ответ Эрни.

— Я верю тебе и буду действовать, опираясь на твои слова. Если выяснится, что ты соврал, Родди придет сюда поболтать с тобой.

Эрни перестал жевать. Из-за драже щека у него раздулась, точно от флюса.

— Вще правда! Шоб мне кивпич на голову упал!

Это Реда успокоило. Такой человек, как Эрни, никогда не посмеет нарушить эту железную клятву.