Фронтир в американской истории

Глава VIII. Доминирующие силы в жизни Запада^{271}

Само название — Старый Северо-Запад — говорит о следах, оставшихся после того, как процесс заселения прошел через американский континент. Новый Северо-Запад смотрит на водный лабиринт залива Пьюджет-Сапунд и ждет своей судьбы на Тихом океане. Старый Северо-Запад — историческая Северо-Западная территория — стал теперь новым Срединным регионом Соединенных Штатов. Сто лет назад это была дикая местность, где имелись только редко разбросанные французские поселения и беспорядочно раскинувшиеся американские деревушки по берегам р. Огайо и ее притоков, в то время как Моузес Кливленд только что привел небольшую возглавляемую им группу колонистов в Коннектикутский резервный район на берегах озера Эри. Сегодня это краеугольный камень Американского Содружества. С 1860 г. основная масса населения Соединенных Штатов сосредоточена в его пределах, и центр всей промышленности страны находится в 8 милях от дома президента У. Маккинли в Огайо. Из семи человек, избранных в США на пост президента страны после 1860 г., шестеро являлись жителями Старого Северо-Запада, а седьмой был из схожего с ним региона западной части штата Нью-Йорк. В Конгрессе представителей от этих пяти штатов Старого Северо-Запада уже больше, чем от старых Срединных штатов, и втрое выше, чем численность конгрессменов от Новой Англии.

Поэтому вполне заслуживают изучения те аспекты, которые способствовали развитию цивилизации данного региона. Чтобы знать штаты, из которых состоит Старый Северо-Запад — Огайо, Индиана, Иллинойс, Мичиган и Висконсин, — необходимо понять их социальное происхождение.

Старшим из этого братства штатов, является Огайо. Новая Англия дала импульс для его организации благодаря той роли, которую сыграла «Огайо компани». Основав Мариетту и Кливленд, Массачусетс и Коннектикут учредили прочные центры пуританского влияния. В это же время Нью-Джерси и Пенсильвания послали своих колонистов осваивать территорию, приобретенную в результате покупки Симмса, где главная роль принадлежала г. Цинциннати. Тогда же жители Виргинии стремились получить земли в виде награды за военную службу в районе г. Чилликот. Срединные штаты и Юг с их демократическими идеалами представляли собой господствующий элемент в политике Огайо в начальном периоде его истории. Это доминирование проявилось в происхождении членов легислатуры штата, избранных в 1820 г.: выходцами из Новой Англии, в основном из Коннектикута, были 9 сенаторов и 16 членов палаты представителей, уроженцами Нью-Йорка, Нью-Джерси и Пенсильвании, главным образом последней, — 17 сенаторов и 21 член палаты представителей; в то же время на Юге родились 9 сенаторов и 27 членов палаты представителей, большинство из которых являлись виргинцами. Пять членов палаты представителей происходили из Ирландии, предположительно были ольстерскими шотландцами. Таким образом, в сенате Огайо представителей от Срединных штатов было столько же, сколько от Новой Англии и Юга, вместе взятых, тогда как в палате представителей численность южан ненамного превосходила выходцев из Срединных штатов. Всего же эмигранты-демократы с Юга и из Срединного региона преобладали над федералистски настроенными выходцами из Новой Англии в соотношении 3:1. Хотя по широко распространенному мнению Огайо считается детищем Новой Англии, ясно, что в годы его формирования как самостоятельного штата в сообществе доминировали другие силы.

В 1820 г., к концу этого первоначального периода, заселенные районы покрывали территорию штата более или менее равномерно, за исключением северо-западной части. Началось формирование Индианы. Здесь, как и в Огайо, было уже много пришельцев с Юга. Но в то время, как южане, переселявшиеся в Огайо, направлялись сюда из Виргинии, Индиану осваивали жители Северной Каролины; и эти люди большей частью были из более бедных классов. В заселении Индианы выходцами с Юга участвовало два различных элемента: миграция квакеров из Северной Каролины, уезжавших в основном из-за своих убеждений, настроенности против рабства; и поток «белых бедняков», состоявший отчасти из непоседливых охотников и неудачливых пионеров, бродивших без каких-то определенных честолюбивых замыслов, а отчасти из представителей других классов, например бывших надсмотрщиков, уезжавших на новые территории с твердыми намерениями добиться лучшей жизни.

Эти составные части иммигрантского населения сформировали ярко выраженные особенности вклада Юга в образование Индианы, что объясняет, почему ее назвали «Штатом верзил»; но ни в коем случае не следует считать, что все иммигранты-южане были выходцами из этих классов или что они были обычным явлением для развития сегодняшней Индианы. На Северо-Западе, где миграция между штатами происходила в течение длительного времени и получила широкое распространение, совершенно очевидным образом отсутствуют какие-либо присущие этим штатам особенности, и исследователь, изучающий общество, подобен заезжему путешественнику в своих усилиях как-то отличить одну местность от другой и испытывает сильнейшее искушение к тому, чтобы преувеличивать странные и исключительные аспекты жизни, придающие тому или другому штату его неповторимый колорит. Индиана отчасти пострадала от подобной тенденции, однако не подлежит сомнению, что эти особенности происхождения штата оставили на нем глубокий и неизгладимый отпечаток. В 1820 г. поселения были сосредоточены в основном в южных графствах Индианы, где преобладало влияние штатов Юга и Срединных штатов. Оба сенатора, представлявшие Индиану в Конгрессе США, были уроженцами Виргинии, а членом палаты представителей от этого штата являлся выходец из Пенсильвании. Южный элемент продолжал оставаться столь сильным, что один исследователь происхождения жителей Индианы подсчитал, что в 1850 г. уроженцы обеих Каролин и их дети в первом поколении составляли треть населения штата. И лишь за несколько лет до Гражданской войны северный элемент стал оказывать на Индиану решающее влияние. Здесь не было таких озерных портов, как в других братских штатах Северо-Запада, а распространение поселений в глубь штата из портов, подобных Чикаго, прерывалось менее привлекательной местностью северо-западной части Индианы. Добавьте к этому тот геологический факт, что известняковые горные хребты и лучшие почвы тянулись почти перпендикулярными поясами на север от р. Огайо, и вы убедитесь, что обстоятельства складывались так, чтобы уменьшать в штате влияние Севера и благоприятствовать воздействию Юга в период до развития железнодорожного строительства.

В Иллинойсе приток иммигрантов на первых порах также шел преимущественно с Юга. Но здесь было меньше поселенцев с Атлантического побережья. Кентукки и Теннесси являлись щедрыми донорами этого штата, однако многие выдающиеся лидеры прибыли сюда из Виргинии. Следует отметить, что в 1820 г. два сенатора в Конгрессе США от Иллинойса имели мэрилендские корни, а конгрессмен от этого штата в палате представителей был кентуккийцем по происхождению. В 1820-х гг. толпы людей, стремившихся обзавестись землей, продвигались вверх по р. Иллинойс и расселялись по пространству между этой рекой и р. Миссисипи. Именно в то время отец А. Линкольна, который перебрался из Кентукки в Индиану, снова оставил свою бревенчатую хижину и на воловьей упряжке вместе с семьей переехал в популярное тогда графство Сангамон в Иллинойсе. Здесь Линкольн расщеплял свои знаменитые рейки, чтобы огородить собственный участок, и вырос под влиянием этой миграции пионеров-южан в прерии. Они не принадлежали в большинстве своем к плантаторам; однако в результате ожесточенной борьбы, разгоревшейся в 1824 г. из-за предложения разрешить в Иллинойсе, рабство дело свободы победило очень незначительным большинством.

Глядя на то положение, в котором находились три штата — Огайо, Индиана и Иллинойс — перед 1850 г., мы понимаем, насколько был важен здесь голос Юга, и тем легче мы можем ощутить раннюю связь Северо-Запада с его братскими штатами, расположенными южнее западных вод. Свой смысл имелся и в том, что предложение о Миссурийском компромиссе исходило от Иллинойса и что эти штаты с огромным энтузиазмом последовали за Г. Клеем в его политике относительно Войны 1812 г. Объединение Юга, западной части Срединных штатов и Долины р. Миссисипи обеспечило победу демократических идеалов последователям Джефферсона, оставив почти на 50 лет Новую Англию в положении ослабленной и изолированной секции. Многие наиболее характерные особенности американской жизни в первой половине столетия были обязаны своим появлением этими отношениями между Югом и Зааллеганским регионом. Но даже на этой, столь ранней стадии, Северо-Запад проявил сильнейшее предпочтение экономическим идеалам Севера, противопоставлявшимся характерным институтам Юга, и эта тенденция усиливалась с ростом иммиграции из Новой Англии.

Два самых северных штата в братской семье штатов Северо-Запада имели ту особенность, что они были первыми, на территории которых вошли французы, но последними, куда пришли английские поселенцы. С первого взгляда нелегко понять, почему Мичиган не был оккупирован переселенцами из колонии Нью-Йорк на более ранней стадии. Может быть, причинами неспешного занятия этой области были неблагоприятные доклады землемеров, обследовавших внутренние районы штата, их частичная географическая изолированность, отсталый характер французских поселенцев. Но факты таковы, что в то время, когда в южный ярус штатов уже устремились огромные толпы поселенцев, Висконсин и Мичиган все еще оглашались песнями канадских лодочников, и вояжеры плавали в своих каноэ из березовой коры по рекам этой глуши, торгуя с дикарями. До окончания Войны 1812 г. здесь господствовала Великобритания, а центр реальной власти находился в Канаде.

Однако после того как был прорыт канал Эри, началось освоение Мичигана. В 1830-е гг. население штата резко возросло с 31 тыс. до 212 тыс. человек, несмотря на то, что сильнейшая задолженность штата и кризис 1837 г. отвратили от его границ многих экономных, ненавидящих долги немцев. В огромном большинстве своем поселенцы прибывали из штата Нью-Йорк. Мичиган — это совершенно явное дитя Имперского штата[62]. Франко– и англоканадцы продолжали приезжать сюда по мере того, как в регионе развивалась лесная отрасль. К 1850 г. в Мичигане насчитывалось почти 400 тыс. жителей, занимавших южную половину штата.

Но к этому времени его активным конкурентом в борьбе за поселенцев стал Висконсин. Две силы привлекали в этот регион население в предыдущий период. Одну из них составляли фактории торговцев пушниной Грин-Бей, Прери-дю-Шин и Милуоки, и здесь французское влияние сохранялось. Район свинцовых месторождений в юго-западном углу штата стал центром притяжения для пионеров из Иллинойса и с Юга. Солдаты, прошедшие в 1832 г. по тропе Черного Ястреба[63], сообщили о богатых почвах, после чего началась эпоха иммиграции. В порт Милуоки прибывали мигранты, как из западной части штата Нью-Йорк, так и из Новой Англии, расселяясь по южному ярусу графств зоны прерий, пока они не встретились в районе свинцовых месторождений с поселенцами, приезжавшими с Юга. Так же как в Огайо и Иллинойсе, многие из политических споров в штате в первый период его существования были связаны с антагонизмом между секциями, которые сошлись вместе на этом ограниченном пространстве.

Другую силу формирования Висконсина составляли немцы, только начинавшие свою массированную иммиграцию в Соединенные Штаты. Это штат не имел долгов; его конституция была исключительно либеральна в отношении иностранцев; и вместо того чтобы беречь принадлежащие ему школьные земли или использовать их для внутренних улучшений, Висконсин продавал участки почти даром, чтобы привлечь иммигрантов. В результате бережливые немцы, которым очень нравились низкие налоги и дешевые лесные земли, устремились в Висконсин, дав еще один пример Völkeswanderung[64]. Милуоки был главным пунктом, откуда их поселения распространялись на север по берегу озера Мичиган, а позже по лесному поясу в северную часть центральной области штата. Столь значительной оказалась численность этих пришельцев, что такой экономист, как Вильгельм Георг Фридрих Рошер, писал о реальности превращения Висконсина в немецкий штат. «Они могут посадить виноградники на холмах, — восклицал в 1847 г. Франц Лёэр, — и пить, весело распевая и танцуя; у них могут быть немецкие школы и университеты, немецкие литература и искусство, немецкие наука и философия, немецкие суды и законодательные собрания; короче говоря, они могут сформировать немецкий штат, в котором немецкий язык будет таким же популярным и официальным языком, каким сейчас является английский, и где будет господствовать немецкий дух». К 1860 г. уроженцы Германии составляли 16% жителей штата. Однако иммиграционный поток из Нью-Йорка и Новой Англии оказался шире и стабильнее в эти предвоенные годы. Население Висконсина выросло с 30 тыс. человек в 1840 г. до 30 тыс. в 1850 г.

Тот контингент из Новой Англии, который расселялся в Висконсине, возможно, типичен и для поселенцев, обосновавшихся в соседних с ним штатах. На это следует обратить особое внимание. Большей частью эти люди не были выходцами с побережья Массачусетса, которые столь часто воспринимаются в массовом сознании как типичные представители Новой Англии. В своей значительной части они принимали участие в миграции вдоль долин Коннектикута и центральной части Массачусетса, пересекавших холмистую местность по дороге в Вермонт и Нью-Йорк; т. е. это были пионеры почти с самого начала их существования. Вермонтские колонисты явно превосходили по численности массачусетских переселенцев и в Мичигане, и в Висконсине. В других штатах Северо-Запада их также было гораздо больше, чем в самом Вермонте. Вместе с ними прибыли и жители западной части штата Нью-Йорк. Эти люди являлись, главным образом, потомками того же пионерского населения Новой Англии, продолжающими в отдаленных местностях Запада то движение, которое привело их родителей в штат Нью-Йорк. Таким образом, слившийся воедино поток мигрантов из Новой Англии и штата Нью-Йорк составлял заметно модифицированное население Новой Англии и совершенно явно был господствующим местным элементом в Мичигане и Висконсине.

В 1840-х гг. быстро росла Айова. Хотя она и не является частью Старого Северо-Запада в политическом отношении, исторически этот штат тесно связан с данным регионом. Рост населения Айовы не был столь же стремительным, как Висконсина, из-за меньшей доли иностранной иммиграции. В то время как в 1850 г. люди, родившиеся за границей, составляли более одной трети населения Висконсина, в Айове эта пропорция не превышала ⅒ части. Основной приток в Айову шел за счет Срединных штатов, Иллинойса и Огайо; но южане были также хорошо представлены, особенно среди политических лидеров.

Середина столетия стала поворотным пунктом в передаче контроля над Северо-Западом. В графствах, расположенных южнее линии Старой Национальной дороги, которая проходила через города Колумбус, Индианаполис, Вандалиа и Сент-Луис, поселения стали стабильными; отчасти из-за южного происхождения населения, а также благодаря естественному стремлению новых общин к джексоновским идеалам, жители этих графств в подавляющем большинстве являлись сторонниками Демократической партии. Однако миграция с Юга повернула в сторону хлопковых районов Юго-Запада, и развитие сети железных дорог и каналов покончило с исторически сложившимся коммерческим господством р. Миссисипи; Новый Орлеан уступил скипетр Нью-Йорку. Волна миграции с Севера покатилась по этим вновь открывшимся каналам и залила малолюдные графства, расположенные севернее Национальной дороги. В таких городах, как Колумбус и Индианаполис, где оба потока текли бок о бок, объединение разных элементов наблюдалось очень четко, но на Северо-Западе в целом сложилось разнообразное по своему составу население. Этот регион, казалось, представлял и понимал различные части Союза. Конгрессмен от Огайо С.Ф. Винтон обращал внимание именно на этот аспект, когда в своей замечательной речи в Конгрессе США он призывал принять Айову в состав Союза. Винтон ссылался на миссию Северо-Запада как посредника между секциями и носителя единства нации, выступая с такой силой и пафосом, что даже Джон Куинси Адамс был взволнован.

Но есть такие вопросы, которые нельзя урегулировать компромиссом, такие тенденции, одна из которых должна возобладать над другой. Таковым стал вопрос, поставленный рабством, но поставленный слишком поздно для того, чтобы получить поддержку в верхней половине бассейна р. Миссисипи. Северный и южный элементы оказались противостоящими друг другу. «И если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот»[65], — сказал Авраам Линкольн, лидер Севера, но уроженец Юга. Стивен Дуглас, возглавлявший силы Юга, будучи выходцем из Новой Англии, заявил, что ему безразлично, проголосуют ли на западных территориях за или против рабства. Исторические дебаты между этими двумя лидерами сторон, каждый из которых отстаивал свое дело, открывают всю сложность условий, возникших на Северо-Западе, и приобретают новое значение, если их рассматривать в свете противостояния между северным и южным элементами. Штат, столь склонный к компромиссу, в конечном счете оказался полем боя, а места, выбиравшиеся для различных дебатов Авраама Линкольна и Стивена Дугласа, являлись твердынями и аванпостами антагонистических сил.

В то время ясно раскрылось родство жителей западных графств штата Нью-Йорк и господствующей части населения Северо-Запада. Выступая с позиций сил, борющихся против рабства, в г. Мадисон (Висконсин) в 1860 г. У. Сьюард сказал: «Северо-Запад далеко не так мал, как вы можете подумать. Я выступаю перед вами потому, что чувствую, что я один из вас, и всю мою взрослую жизнь я был одним из вас. Хотя я из Нью-Йорка, я также гражданин Северо-Запада. Северо-Запад простирается в восточном направлении до подножия Аллеганских гор, а разве весь запад штата Нью-Йорк не находится западнее Аллеганских гор? И откуда исходит все фрисойлерское воодушевление, которое распространяется столь жизнерадостными голосами по всем равнинным просторам? Ну, конечно, из Нью-Йорка, который западнее Аллеганских гор. Люди, собравшиеся передо мной, — кто вы, если не жители Нью-Йорка и в то же время жители Северо-Запада?» В Гражданскую войну западная часть штата Нью-Йорк и Северо-Запад были мощными и в дебатах, и в битвах. Миллион солдат дали те штаты, которые согласно Ордонансу, принятому голосами Юга, были преданы свободе.

Это было время первого сурового испытания для Северо-Запада, во многом способствовавшего тому, что в конечном счете регион обрел однородность и самосознание. Но по окончании войны здесь по-прежнему преобладало сельское хозяйство, развитое лишь наполовину; по-прежнему осваивались новые земли в северных лесах; сюда по-прежнему стекались массы людей, радикально изменяющих социальные организации региона и переживающих экономические изменения, почти революционные по своей скорости и размаху. Перемены, произошедшие после войны, имеют более важное социальное значение во многих отношениях, чем те, которые осуществлялись в годы, обычно называемые периодом становления. В результате, Северо-Запад снова оказался между противоборствующими силами, разделяя интересы и Востока и Запада, как когда-то раньше интересы Севера и Юга, и вынужденным высказываться по вопросам, имеющим равное значение для судьбы республики.

В годы преобразований после 1860 г. штат Огайо, найдя волшебный талисман, открывший сокровищницы запасов полезных ископаемых, газа и нефти под своими полями, одним рывком оказался в первом ряду промышленных штатов Союза. Развивая потенциал Великих озер с помощью портов Толедо и Кливленда, подключившись в Цинциннати к торговой артерии р. Огайо, будучи тесно связанным с огромным материальным развитием верховий этой реки в западной части Пенсильвании и Западной Виргинии, штат Огайо теперь очевидным образом стал частью социального организма Востока, во многом похожим на Пенсильванию. По-прежнему сохраняется сложность происхождения этого штата. В Огайо нет преобладающего социального центра; многочисленность его колледжей и университетов свидетельствует о разнообразии тех составных частей населения, которые создали штат. У трети здешних жителей родители — иностранцы (один или оба из них родились за границей). В Цинциннати сильно чувствуется немецкое влияние, в то время как в Кливленде в большей мере сосредоточен новоанглийский элемент. Влияние Новой Англии по-прежнему весьма ощутимо, но здесь это Новая Англия, имеющая природный газ, железную руду и уголь и сформированная взрывами и ковкой. Над будущими судьбами Огайо будут доминировать идеалы Срединного штата.

Что касается буколической Индианы, то и она за последнее десятилетие стала обладательницей газовых месторождений и усилила разработку своих угольных запасов до таких объемов, что сейчас, как представляется, ее судьба — стать таким же образцом промышленного развития, каким является Огайо. Как в сказке, на месте деревень возникают города. Но в Индиане гораздо меньшая доля иммигрантов-иностранцев, чем в любом другом штате Старого Северо-Запада, и ее по-прежнему отличает от соседей существование южан в составе населения. И в то время, как в политических лидерах Огайо все еще видна пуританская миграция, в Индиане пожимают руки лидеров Юга.

Южные элементы также продолжают проявляться в поддержке Демократической партии юго-западными графствами Иллинойса, сгруппировавшимися подобно широкой дельте р. Иллинойс, в то время как в северном Иллинойсе проживала более значительная часть потомков выходцев из Срединных штатов и Новой Англии. Около половины населения штата — люди иностранного происхождения, из которых самую большую часть составляют немцы, ирландцы и скандинавы. Это великий сельскохозяйственный и великий промышленный штат, связующее звено между р. Миссисипи и Великими озерами. Крупнейший город Иллинойса — Чикаго — олицетворяет наиболее типичное в развитии Северо-Запада, как хорошее, так и плохое. Это воплощение сложного национального состава Северо-Запада. Современный автор, исследуя перепись школ Чикаго, указывает, что «только в двух городах Германской империи, в Берлине и Гамбурге, численность немецкого населения выше, чем в Чикаго; а в Швеции только в двух городах, Стокгольме и Гётеборге, больше шведов, чем в Чикаго; и только в двух городах Норвегии, в Христиании и Бергене, больше норвежцев»; в то же время значительна также численность ирландцев, поляков, выходцев из Богемии[66] и голландцев. Но, несмотря на скорость, с которой шел рост Чикаго, и многообразие национального состава горожан, этот город предстает перед нами, как воплощение силы воли и гения действия Среднего Запада. Иллинойс станет для следующего поколения полем боя за социальные и экономические идеалы.

Мичиган — это два штата. Северный полуостров отрезан от южного в географическом и промышленном отношениях и имел свою историю заселения. Могло бы показаться, что его естественная судьба — быть с Висконсином или каким-нибудь возможным новым штатом, включившим бы районы добычи железной и медной руды, лесопереработки и судоходства Мичигана, Висконсина и Миннесоты на озере Верхнем. Южный полуостров Мичигана является детищем штата Нью-Йорка, и более 12% нынешнего населения Мичигана родились в том штате. Особенности Мичигана — это черты, присущие Нью-Йорку. Более 50% населения штата имеют иностранное происхождение — из них на Канаду и Англию вместе приходится половина, а немцы по численности превосходят любую другую отдельно взятую национальность. В Мичигане происходило устойчивое промышленное развитие за счет эксплуатации его северных рудников и лесов, расширения деревообрабатывающей отрасли с центром в г. Сагино, выращивания фруктов в расположенных по берегам озер графствах, производства зерна в центральной части — в графствах, лежащих между заливом Сагино и южным берегом озера Мичиган. Университет штата — предмет его особенной гордости, ставший образцом университетов штатов, и является вкладом Северо-Запада в образовательную деятельность страны.

Будущее Висконсина зависит от влияния большой доли его населения, на три четверти состоящего из людей иностранного происхождения. Поэтому здесь самый низкий процент «местного» населения из всех штатов, образованных на территории Старого Северо-Запада. В этой доле иностранцев к настоящему моменту самую большую часть составляют немцы, а на втором месте идут скандинавы. Что касается американцев, родившихся за пределами Висконсина, то они в основном приехали из штата Нью-Йорк. По контрасту со штатами, расположенными у р. Огайо, здесь нет выходцев с Юга. Если Мичиган отличают канадцы и англичане в составе населения и производство фруктов, то по контрасту с этим среди жителей Висконсина значительно больше лиц иностранного происхождения и лучше развито молочное животноводство. Отношения Висконсина с Западом более активные, чем у Мичигана, из-за его связей с р. Миссисипи и штатами прерий. Населения иностранного происхождения здесь немного меньше, чем в Миннесоте, где скандинавы занимают такое же место, как немцы в Висконсине. Способности скандинавов к тому, чтобы перенять дух американского Запада и ассимилироваться со своими соседями, гораздо выше, чем у немцев, и поэтому, как представляется, Висконсин предлагает больше возможностей для неанглийского влияния, чем его западный собрат. Экономическое развитие Миннесоты до сих пор самым тесным образом зависело от производства пшеницы в прериях. В то же время начало работы железорудных бассейнов в Месаби и Вермильоне одновременно с развитием городов Сент-Пол и Миннеаполис, Дулут и Уэст-Сьюпириор, а также перспектива развития глубоководных путей сообщений с Атлантическим побережьем предвещают этому штату, как кажется, новую и имперскую индустриальную судьбу. Висконсин, к северо-западу от которого намечается это колоссальное экономическое будущее, а на юго-востоке — огромный рост Чикаго, сам может превратиться в срединный сельскохозяйственный регион, в первую очередь развиваясь как штат молочного животноводства. Во времена политического возбуждения и предложений о социальных изменениях он находится под мощным воздействием консервативных тенденций своего немецкого населения.

Некоторые социальные модификации в этом штате более или менее типичны для важных процессов, происходящих в соседних штатах Старого Северо-Запада. На севере люди, создавшие в Висконсине деревообрабатывающую отрасль экономики, основавшие города с лесопилками, окруженные пнями, оставшимися от сосновых лесов, которые они срубили для продажи на рынках прерий, разбогатели и приобрели политическое влияние. Во многих северных общинах можно увидеть просторные и хорошо обставленные дома основателей городов лесорубов, стоящие в окружении менее претенциозных жилищ механиков и торговцев, причем их социальные различия подчеркиваются еще и национальными различиями. Несколькими годами раньше этот капитан индустрии был, возможно, активно вовлечен в поиски наилучших «сорока акров» в лесу или руководил работой своих перевозчиков лесоматериалов. Его жена и дочери путешествуют по Европе, сыновья отправляются учиться в университеты, сам он, скорее всего, приобретает политическое положение или занимается спасением своего города от экономического упадка из-за вырубки лесов, преобразуя его в центр производства более сложной продукции. А другие жители продолжают свою работу в лесах Юга. Эта социальная история лесных районов Висконсина оставила четкие следы в развитии отличающегося характерными особенностями политического руководства в северной части штата.

В южных и центральных графствах штата, первоначально заселенных рожденными в США фермерами-пионерами, проявляется тенденция к тому, чтобы разделять фермы и продавать их экономным немцам или сдавать эти хозяйства арендаторам. В то же время фермер переезжает жить в деревню по соседству и, возможно, открывает маслозавод и развивает молочный бизнес. Результатом становится происходящая смена национального состава. Города и даже графства, где когда-то доминировали фермеры-американцы из штата Нью-Йорк, теперь оказались заселены немцами или европейцами других национальностей. В руки немцев также переходит большое количество предприятий розничной торговли, тогда как урожденные граждане США уезжают в большие города, становятся ремесленниками или служащими больших торговых фирм. Иностранцы склонны проживать группами. Одной из наиболее поразительных иллюстраций этого факта является община Нью-Гларус в Висконсине, созданная благодаря тщательно организованному переезду из г. Гларус в Швейцарии, в чем оказывали помощь власти одноименного кантона. В течение нескольких лет эта община была по своему социальному устройству и обычаям миниатюрным швейцарским кантоном, но с недавних пор она начала становиться все более ассимилированной с американским типом и оставила свой след, преобразовав графство, в котором находилась, из региона, производящего зерно, в регион молочного животноводства.

Милуоки является центром распространения весьма заметного влияния немцев на социальные обычаи и идеалы Висконсина. В этом городе есть много характерных особенностей немецкого города, и он стал бастионом сопротивления усилиям урожденных граждан США по осуществлению жесткого антиалкогольного законодательства, законов, регулирующих деятельность приходских школ, и другим подобным попыткам подогнать немецкий тип под социальные идеи американских пионеров. На последних президентских выборах населенные немцами районы штата не поддержали Демократическую партию, а их противодействие ограниченной чеканке серебряной монеты стало решающим фактором победы республиканцев в Висконсине подавляющим большинством голосов. Несмотря на все имеющиеся доказательства стойкости сохраняющегося влияния национальности, тем не менее очевидно и то, что с каждым десятилетием в штате усиливаются ассимиляция и однородность. Но результатом является компромисс, а не победа какой-либо национальности.

Штаты Старого Северо-Запада дали Уильяму Маккинли перевес в более 367 тыс. голосов при общем количестве голосовавших около 3734 тыс. человек. Новая Англия и Срединные штаты, вместе взятые, принесли ему большинство в 979 тыс. голосов при примерно таком же числе голосовавших, в то время как более отдаленные штаты Запада дали решающее общее большинство Уильяму Брайану. Таким образом, кажется, что Старый Северо-Запад занял политическую позицию промежуточного региона между Востоком и Западом. Значение такой позиции становится очевидным, если вспомнить, что эта секция является детищем Востока и матерью популистского Запада.

Оккупация западных прерий была предопределена силами, схожими с теми же, которые заселяли Старый Северо-Запад. В предвоенное десятилетие Миннесота заняла то место, которое принадлежало Висконсину десятью годами раньше — место Мекки для поселенцев. Самая большая часть американцев, родившихся за пределами Миннесоты, — это выходцы из Висконсина и штата Нью-Йорк. В первую послевоенную декаду заселение Канзаса и Небраски шло наиболее быстрыми темпами, причем среди иммигрантов-американцев была значительна доля солдат. Около одной трети уроженцев США, обосновавшихся в этих штатах, происходили из Иллинойса и Огайо, однако в Канзасе было больше пришельцев из штатов Юга, чем в Небраске. В этих двух штатах была чрезвычайно высокая доля коренных белых иммигрантов по сравнению с соседними штатами прерий. В Канзасе, например, около 26% жителей составляли иностранцы по рождению, тогда как в Небраске их доля была приблизительно 42%, в Айове — 43, в Южной Дакоте — 60, в Висконсине — 73, в Миннесоте — 75 и в Северной Дакоте — 79%. Развитие последней шло наиболее активно в 1880-х гг. Уроженцы США прибывали в Северную Дакоту в основном из Висконсина, за которым шли, в убывающем порядке, иммигранты из Нью-Йорка, Миннесоты и Айовы. Рост Южной Дакоты продолжался в течение двух десятилетий перед переписью населения 1890 г., и этот штат принимал американских граждан, приезжавших сюда из Айовы, Висконсина, Иллинойса и Нью-Йорка.

Вследствие значительной миграции со Старого Северо-Запада на целинные земли этих штатов прерий во многих графствах штатов-доноров в 1880-х гг. произошло заметное снижение темпов роста. Важным является тот факт, что (за исключением Айовы) эти штаты прерий — колонии Старого Северо-Запада — отдали голоса на президентских выборах 1896 г. У Брайану в пропорции, соответствующей доле уроженцев США в составе населения. Северная Дакота, где было наибольшее число жителей иностранного происхождения, отдала победу У Маккинли, а Южная Дакота, где таких избирателей было гораздо меньше, поддерживала Брайана. Канзас и Небраска шли наравне с Огайо по доле коренного населения, и они были центром популизма в зоне прерий. Конечно, имелись и другие важные местные экономические и политические причины этого соотношения, но, как кажется, в нем заключена основа реального значения. Несомненно то, что лидеры движения за неограниченную чеканку серебряных монет вели свое происхождение от американцев, приехавших из Старого Северо-Запада. Первые популисты в легислатуре Канзаса 1891 г. были уроженцами различных штатов, а именно: Огайо — 12 человек; Индианы — 6; Иллинойса — 5; Нью-Йорка — 4; Пенсильвании — 2; и по одному — из Вермонта, Коннектикута и Мэна; всего 32 человека представляли северный поток иммиграции. Что касается остальных 18 членов легислатуры штата, то из них 13 человек были выходцами с Юга, и по одному — из Канзаса, Миссури, Калифорнии, Англии и Ирландии. Почти все они были методистами и бывшими членами Республиканской партии^{272}.

Если взглянуть на движение сторонников неограниченной чеканки серебряных монет более широко, то мы обнаружим, что из представителей Канзаса в Конгрессе США 54-го созыва уроженцем Канзаса был один человек, а остальные родились в Индиане, Иллинойсе, Огайо, Пенсильвании, Западной Виргинии и Мэне. Все конгрессмены от Небраски — члены палаты представителей — являлись выходцами из Старого Северо-Запада или Айовы. Биографии двух членов палаты представителей от штата Вашингтон — интересная история сама по себе. Их привезли в зону сосновых лесов Висконсина детьми, они приобрели там участки государственных земель, работали на фермах и в сосновых лесах. Один из них уехал в Небраску и обзавелся там гомстедом, а затем перебрался в штат Вашингтон. И таким образом они опережали социальную трансформацию Запада на одну ступень. Такова обычная подготовка политиков Запада. Если читателю захочется увидеть портрет типичного популиста из Канзаса, пусть он изучит семейные портреты фермера из Огайо середины XIX в.

Одним словом, популист — это американский фермер, опережавший экономические и социальные трансформации, которыми оказались охвачены люди, остававшиеся в покинутых им местах. И если изучение происхождения популистов и «приверженцев серебра», которые приехали в прерии из Старого Северо-Запада, несомненно, выявит большую долю уроженцев Юга, тем не менее, кажется, что недовольство сосредоточено в рядах иммигрантов из Новой Англии и штата Нью-Йорк. Если Новая Англия внимательно посмотрит на этих людей, она может узнать в них знакомые лица выстроившихся в боевой порядок фермеров, выстрелы которых отозвались эхом по всему миру. Непрекращавшееся продвижение пионеров Новой Англии сохранило для нас первоначальный тип первого поселенца фронтира Новой Англии.

Я не оставляю за пределами рассмотрения преобразующее воздействие на этих колонистов условий дикой местности с того момента, когда они покинули районы первого фронтира и пошли по долинам западного Коннектикута, Массачусетса и Вермонта, достигли запада Нью-Йорка, проникли в Огайо, в Айову и добрались до засушливых равнин западного Канзаса и Небраски; я также не пренебрегаю в своем исследовании особенностями экономических условий штатов прерий. Однако я желаю настаивать также и на другой истине, а именно, что эти устремлявшиеся в западном направлении иммигранты, на поколения опережавшие силы производственной и социальной трансформации, которые произвели столь огромную революцию в старых регионах Востока, из которых они ушли, неизбежно сохраняли в себе важные черты старого фермерского типа. И, дойдя до засушливых районов Запада, пионеры остановились и, обернувшись, обнаружили, что нация изменилась и социальные идеалы переменились. Они видят резкий контраст между своими традиционными представлениями об Америке как земле возможностей, земле человека, который всем обязан самому себе, свободного от классовых различий и власти богатства — и существующей Америкой, столь несхожей с прежним идеалом. Если мы проследим прошлый путь продвижения пуританского фермера, то увидим, насколько чутким он всегда был к всевозможным «измам» и как упорно сопротивлялся любым покушениям на собственные идеалы индивидуальных возможностей и демократии. В Канзасе перед Гражданской войной он — пророк «высшего закона». Он — сторонник запрета спиртных напитков в Айове и Висконсине, выступающий против немецких обычаев как покушения на его традиционные идеалы. В Висконсине он — грейнджер, который принимает законодательство, ограничивающее деятельность железнодорожных компаний. Он аболиционист, антимасон, миллерит[67], сторонник предоставления женщинам равных с мужчинами избирательных прав, спирит, мормон, он — уроженец западной части штата Нью-Йорк. В своем доме в Новой Англии этот человек переживал бурные времена восстания Д. Шейса, борьбы из-за бумажных денег, законодательства об отсрочке судебного производства и об уплате долгов, споров вокруг земельных банков. Радикалы среди этих фермеров Новой Англии ненавидели адвокатов и капиталистов. «Я бы им не доверял, — заявил Эйбрахам Уайт, выступая на конвенте Массачусетса по ратификации Конституции США в 1788 г., — если бы даже каждый из них был бы Моисеем». «Эти адвокаты, — восклицал Эймос Синглтэри, — и ученые люди, и люди с деньгами, которые так красиво говорят и так искусно все объясняют, чтобы заставить нас, людей бедных и неграмотных, проглотить пилюлю, они рассчитывают сами попасть в Конгресс! Они собираются прибрать все деньги к своим рукам, а потом они проглотят всех нас, маленьких людей, как Левиафан, господин председатель: да, вот именно, как кит проглотил Иону».

Если нынешний житель Новой Англии сочтет хриплым голос Мэри Эллен Лиз, в то время как для слуха канзасского фермера это нежная музыка, то пусть этот житель Новой Англии поразмыслит над упомянутыми заявлениями фермеров фронтира периода Революции; и если у него все еще остаются сомнения относительно этого духовного родства, пусть он прочитает слова левеллеров и сектантов армии Кромвеля.

Истории жизни политических лидеров, оставшихся там, где они родились, и принявших участие в происходивших там политических переменах, отличаются от биографий тех, кто, уйдя на Запад, продолжил существование старого социального типа в новом пространстве. В рядах шотландцев, переехавших в Америку из Ольстера, которые во второй четверти XVIII в. поселились в нагорной части обеих Каролин, шли предки Дж. Кэлхуна и Э. Джексона. Оставшись жить в этом регионе, Кэлхун принял участие в преобразованиях внутренних районов Южной Каролины. На его глазах они превратились из территории пионеров-фермеров в район крупного плантаторского хлопководства, основанного на рабском труде. Этим объясняется и трансформация самого Кэлхуна, превратившегося в 1816 г. из националиста и протекциониста в сторонника суверенитета штатов и свободы торговли. С другой стороны, Джексон покинул регион в тот период, когда он еще был районом фронтира, стал жить жизнью порубежья в Теннесси и превратился в выразителя демократических и националистических настроений своего народа. Генри Клей жил в родном штате Кентукки достаточно долго, чтобы увидеть, как из района фронтира он превратился в заселенную местность, и его взгляды в отношении рабства были отражением меняющейся истории этого штата. С другой стороны, А. Линкольн, родившись в Кентукки в 1809 г., когда штат еще жил в условиях пограничья, в 1816 г. мигрировал в Индиану, ав 1830 г. — в Иллинойс. Дух пионеров его общины во многом сформировал жизнь Линкольна, и преображение неотесанного жителя фронтира в государственного деятеля было в чем-то сходно с превращением, через которое прошел его собственный штат. Политические лидеры, испытавшие на себе развитие Северо-Запада в более поздний период, такие как Дж. Гарфилд, Р. Хейс, Б. Гаррисон и У. Маккинли, ясно демонстрируют продолжающиеся преобразования секции. Но в те дни, когда Северо-Запад еще не сложился окончательно, он посылал своих сыновей в новые края Запада, чтобы они хранили взгляды на жизнь и политику тех еще не отошедших от обычаев фронтира регионов, которые покидали.

В настоящее время Северо-Запад, предки которого — на Востоке, а потомки — на Западе, сам частично похожий и на Восток, и на Запад, находится в положении до странности схожем с тем, что было во времена борьбы с рабством, когда из-за своего происхождения он испытывал чувство «разделенного морального обязательства». Но в отношении этих проблем не стоит тот же неумолимый вопрос: «С кем?», как это было при выборе позиции либо против рабства, либо в его поддержку.

При взгляде на Северо-Запад в целом видишь, что по направлению своей экономики и составу населения на востоке он идентифицируется с той зоной штатов, которая включает Срединный регион и Новую Англию. Хлопок и негры составляют четкую линию раздела между Старым Северо-Западом и Югом. И, тем не менее в важных исторических идеалах — в процессе экспансии, сохранении сельскохозяйственных интересов, импульсивности, империалистическом образе мыслей о предназначении Америки, преклонении перед героями, новизне своей нынешней социальной структуры — Старый Северо-Запад имеет много общего с Югом и Дальним Западом.

За его плечами старое прошлое первых поселенцев, отличавшееся простыми демократическими условиями и свободой возможностей для всех. Перед его глазами — величественное промышленное развитие, великолепие успеха, свидетельством чего являются огромная численность населения, накопленное богатство и мощь секции.