Где моя башня, барон?! Том 7

Глава 4

Лев Иваныч очумел от моего ответа. Он замер, чуть ли не пар выдувая из ноздрей. Пальцы его сжались в кулаки, глаза нездорово блеснули, прям как у тех фанатиков, которых мы с Гобом покрошили совсем недавно.

Хочешь поиграть в гляделки? Ну давай. Поиграем. Мне похрен кто ты, слуга ордена Башни или просто зазнавшийся препод. Я не намерен терпеть такие выпады в свой адрес.

Хотя… если он слуга ордена, я тем более рад буду его вздрючить.

— Вы напрашиваетесь, Авдеев, — выдавил Лев Иваныч. — Я ведь и правда могу принять вызов.

— Так я и говорю — можете присоединяться к этим моральным уродам, — махнул я в сторону хихикающей троицы.

— Что ж, вы сами напросились, — процедил Лев Иваныч. — Посмотрим, из какого вы теста сделаны. В зал для поединков! Прямо сейчас!

Препод выскочил в коридор, шурша тёмным одеянием, а следом за ним вышел и я. Рядом оказалась троица злыдней, с которых всё и началось. Уже скоро они будут умолять о пощаде.

— Попал ты, Авдеев. Круто попал, — хохотнул Тискунов, растянув под своим орлиным носом дебильную улыбку. — Я тебе не завидую.

— Авдеев тужился, а теперь будет отхватывать, — добавил масла в огонь Нефёдов.

Юрцев заржал как ишак, поддерживая выпады своих дружков. Я же мрачно улыбнулся в его сторону. Давай, смейся, говна кусок, скоро плакать будешь.

— То, что ты сделал Аляпьева, ещё ни о чём не говорит, — прошипел мне на ухо Нефёдов. — Ты ещё не сталкивался с настоящими магами.

— Балабол ты, а не маг, — улыбнулся я ему, на что тот что-то сказал ещё, но я его уже не слушал, направился вслед за преподом.

Зал для поединков располагался в пристройке к Главному корпусу. И он был огромен.

Миша рассказывал об этом месте. По сути, особо укреплённое магией помещение, где проходили спарринги во время практики. Кроме того в этом месте вспыхивали и дуэли. Разумеется, о них предупреждался декан факультета, подписывались бумаги о том, что вся ответственность за причинённый друг другу ущерб ложится на самих дуэлянтов.

Ректорат посчитал, что таким образом студенты будут сбрасывать пар, не разводя смуту на территории кампуса. Но… это, как потом стало понятно, не дало нужный эффект. Как дрались в кампусе и за его пределами, так и продолжают это делать.

У дальней стены я заметил стеллаж с холодным оружием. В данный момент он был запечатан магией. Полупрозрачная пелена окутывала его, а по центру мерцала круглая печать.

Посередине зала ярко выделялся зелёным цветом большой круг диаметром в полсотни метров, не меньше. Понятно, что-то вроде арены.

— Мы на месте, — сухо бросил в мою сторону Лев Иваныч, кидая мне тренировочный магический жилет из шкафа хранения. — Это защита, чтобы не травмировать друг друга.

Он накинул на себя защиту. Троица, остановившаяся рядом с ним, так же защитила себя.

Только я застегнул молнию на жилете, как и меня окутала мерцающая энергия.

— Упал — проиграл! Согласен⁈ — бросил в мою сторону Нефёдов.

— Нет, — возразил Лев Иваныч. — Кто скажет СТОП, тот и проиграл.

— Ещё лучше, — оскалился Тискунов. — Можешь говорить, Авдеев! Пока не поздно! Иначе ведь опозоришься на всю Академию!

— И не собираюсь, — оскалился я в предвкушении битвы.

— Тогда пусть этот бой послужит тебе наказанием, — бросил на меня мрачный взгляд Лев Иваныч.

Я усмехнулся в ответ на его слова, осмотрелся. В зал действительно набилось столько народу, будто я оказался на арене в «Белом Журавле». Не удивлюсь, что и ставки сейчас активно делают. Конечно, против меня.

Ну а насчёт позора — это грозит исключительно моим противникам. Слухи разлетятся ох как быстро. Я уверен в этом. И эта троица уже скоро заткнётся, отставая от меня.

Препод встал в боевую позу, три дебила замерли, охватывая меня полукругом.

Я оценил обстановку. До Юрцева метров десять не больше. Остальные находились чуть дальше. Его я вырублю первым. Второй по счёту Тискунов. Нефёдов ляжет третьим. Ну а Лев Иваныч, который успеет спрятаться за спины моих жертв, точно успеет что-то намагичить. Вот только что?

Опять придётся импровизировать. Но я был спокоен как слон. Импровизация — моя родная стихия.

— Защищайтесь, Авдеев, — хищно улыбнулся Лев Иваныч, и выставил руки, которые замерцали магической дымкой.

Защищайтесь? Наивный, ха-ха! Ну а я думаю с точностью да наоборот. Лучшая защита — это нападение.

Я врубил покров и пока две руны «родэ». После рывка Гоб вложил в мою руку Пожирателя.

Юрцев, этот рыжий таракан всё ещё улыбался, но слишком долго он формировал в воздухе вихревые шары и поджигал их.

— Шлёп-п! — влепил я Пожирателем прямо в лоб этому засранцу. С улыбкой на лице он и потерял сознание.

Тискунов успел поставить ледяные стены, которые ощетинились шипами и сомкнулись вокруг меня словно клещи. Но они лишь раскрошили магическую защиту, иссякнув на затрещавшем костяном доспехе. Как хорошо, что я успел его накинуть.

Рукоятью Пожирателя я свернул набок его орлиный шнобель. Характерный хруст раскатисто прокатился по залу.

Толпа гудела, волновалась, подбадривала. Всё это на ускорении сливалось в сплошной шум.

В этот момент Лев Иваныч и проявил себя. Он растопырил пальцы, с которых сорвались тёмные нити. Они собрались подо мной в крутящийся водоворот. И меня это затормозило раза в два.

Несколько нитей собрались в три острых и длинных когтя, сбивая с меня остатки костяного доспеха.

И ровно в этот момент ко мне подлетел Нефёдов. Он ускорился до моего уровня, кулаки его осветились ментальной энергией.

От первого удара я уклонился, чувствуя, как несколько тёмных нитей препода залезают под кожу в районе плеча. Правой руке хана, повисла плетью. Но у меня есть левая, которой я тоже неплохо управляюсь.

— Сда-авайс-ся! — крикнул мне Лев Иваныч, направляясь ко мне и держа руки перед собой как грёбаный зомби.

Водоворот под ногами тормозил меня всё сильнее. Ступни обожгло болью, несколько нитей врезались под кожу.

А вот хрен вам, ублюдки. Хрен вам! В этот момент удар Нефёдова просвистел мимо уха. Если бы он попал, Я бы потерялся на пару секунд. А что такое пара секунд для любого поединка? Это целая жизнь. За это время меня положат на лопатки.

Позади торжествующего Льва Иваныча мелькнуло пятно тени. Гоб всего лишь кольнул препода в задницу. Очень больно кольнул, судя по тому, как тот дёрнулся и его заклинание сбилось.

А вот теперь у меня есть полторы-две секунды. И я своего не упущу. Прошлое ускорение исчезло, и я три руны «родэ» махом наложил друг на друга.

Я ужас, летящий на крыльях возмездия, мать вашу! Ловите оперативных звездюлей!

Нефёдова я обошёл с тыла и со всей дури шлёпнул Пожирателем по его горбу, пробивая магзащиту. А когда он согнулся, кривясь от боли, добавил в подбородок коленом.

Лев Иваныч вновь сорвал тёмные нити, расширяя глаза от изумления. Я обрубил их на ходу. Препод попятился, охнул, вновь швыряя в меня нити, но уже по ломаной траектории. Половину я срезал, половина врезалась в меня.

Я сблизился с этим гадом. И в этот момент метка на щиколотке вспыхнула. Я изумлённо всмотрелся в лицо Льва Иваныча. Ах ты тварь! Ну точно! Увидел фанатичный блеск в глазах, точно такой же, как и у тех фанатиков в лагере. Всё-таки я был прав. Ещё один последователь.

Лев Иваныч попытался обрушить на меня тёмную миниатюрную тучу, в которой что-то сверкало. Но не успел. Я уже врезал Пожирателем по его рукам, сбил заклинание, отчего и нити и туча испарились. И вот ещё привет от Володьки Авдеева. Тычок рукоятью в кадык. Но тыкнул я не очень сильно. Слегка. Чтобы просто этот фанатичный ублюдок упал, захрипел и выпучил на меня глаза, хватая ртом воздух.

— Как-то так, — хрипло выдохнул я, отправляя Пожирателя в хранилище Гоба.

Ускорение исчезло, время потекло в обычном ритме. Покачнувшись, я оглядел поле боя затуманенным взглядом и довольно улыбнулся. Два урода в отключке, один ноет, что у него нос смотрит не в ту сторону, наглый препод хрипит и всё ещё держится за шею.

Я радостно улыбнулся. Пострадал не очень сильно. Могло быть и хуже. Кожа горела от боли на плече и руках, ног я вообще не чувствовал. К правой руке вернулась подвижность, но она безумно зудела.

Я сделал пару шагов в сторону, кое-как дотелепал до скамьи и устроился на ней, чувствуя облегчение. А сейчас станет ещё легче. Я нащупал пару зелёных жемчужин в кармане. Спасибо тебе, о мой зеленомордый друг. Позаботился о своём хозяине.

Когда я впитал жемчуг, восстанавливаясь, услышал голос Льва Иваныча, который стоял на карачках.

— Ты покойник, Авдеев. Жди последствий, — прохрипел он. — Я тебе обещаю…

Да нахрен мне слушать этот бред?

Я развернулся и отправился на выход из зала. Передо мной расступалась толпа. В глазах своих одногруппников я точно вырос. Причём очень сильно. Мне хватило десяти секунд, чтобы сделать это.

После того как я направился в сторону Главного корпуса, спеша на следующие лекции, меня обступили парни, которые наперебой принялись закидывать вопросами.

Отвечал я максимально туманно и общий посыл мой был таким: да, я крут, и никогда не позволю с собой так разговаривать. Неважно, кто это будет. Одногруппник, препод или даже сам ректор. Я не пыль, не грязь, чтобы со мной так общались.

Мои слова так запали толпе в душу, что их разобрали на цитаты. Ну а девочки, они такие девочки. Стайками кружили вокруг меня, застенчиво улыбались и покрывались румянцем, погружаясь в лёгкие эротические фантазии, и очень заинтересованно посматривали в мою сторону.

Именно с этого момента я стал неформальным лидером группы.

После двух лекций по общей магии ко мне подошла Оксана. В короткой юбчонке, грудь так выпирает из декольте, что чуть соски не вываливаются. Губы, что у мега-утки. А взгляд очень плотоядный.

— Володя… да, правильно? — заигрывающим голоском начала она, накручивая локон на указательный палец. — Меня зовут Оксана. Ты так классно дрался! Давай прогуляемся по парку? Я знаю одну беседку. Там никого нет рядом. Посидим, поболтаем, — облизнула она утиные губы.

Капризная, слишком циничная, любит деньги. А внешний вид её с тонной косметики и накачанными уродливыми губами точно говорит не о большом уме.

Ну а взгляд и повадки… Про таких говорят — «слаба на передок». Ну нахер. Я культурно отказался, сказав, что у меня куча дел.

После лекции по основам артефакторики меня на выходе поймал один из служащих ректората. Его синюю форму не спутать ни с чем.

— Авдеев, вас вызывает Дёмин Станислав Михайлович, — сухо сообщил он, посматривая на меня с осторожностью.

— Добрый день. Хм… Дёмин? — я такого не припомню.

— Да, Станислав Михайлович, — кивнул он, застывая в нерешительности, потому что я пока ещё не сдвинулся с места.

— Да я понял, что Станислав Михайлович — это Дёмин. Кто он такой вообще? — развёл я руками. — Мне нужно больше информации, сударь.

— А, конечно, — выдавил улыбку служащий. — Это проректор по воспитательной работе.

— Ура! Наконец-то! Теперь я понял, что Дёмин — это наш проректор, — воздел я руки к потолку. — Спасибо всем богам!

— Зря вы шутите, — заметил служащий, когда мы направились по мраморной лестнице наверх. — Станислав Михайлович очень зол. Он узнал, что вы избили Льва Ивановича… Кстати, а как у вас это получилось?

— Я могу показать, — остановился я. — Да, давайте покажу, на вас.

— Ой, не надо. Я вам верю, но настолько поразительная новость! — воскликнул служащий. — Первокурсник побеждает доцента магических наук, магистра магии. Это просто нонсенс!

— У вас всё? — спросил я у него.

— Всё, — успокоился служащий и угрюмо замолчал, выходя в коридор четвёртого этажа. Затем он резко повернулся, блеснув глазами. — Но подождите, откуда вы меч взяли⁈

Служащий встретился со мной удивлённым взглядом и тут же отвёл его. Не очень я дружелюбно смотрел на него. Поэтому он и заткнулся.

Не люблю трепачей, болтунов и особенно тех, кто задаёт неудобные вопросы, пытаясь залезть тебе под шкуру и посмотреть, не припрятал ли ты чего интересного. Терпеть их не могу.

Мы зашли в пыльный кабинет, пропахший нафталином и табаком.

— Вот, привёл Авдеева, — сообщил служащий мужчине, который сидел за столом к нам спиной.

Проректор резко повернулся на кресле, пыхтя курительной трубкой. Прищуренным взглядом вцепился в меня.

— Благодарю, Шура, можешь идти, — кивнул ему проректор.

Когда дверь за служащим закрылась, хозяин кабинета ещё раз пыхнул трубкой, затем кинул её в пепельницу и скрестил руки на столе.

— Ты что творишь, Авдеев? — процедил он. — Напасть на Льва Ивановича! Оскорблять его при всех! Ударить! После всего, что ты натворил, тебе грозит отчисление! Я самолично и прямо сейчас напишу бумагу о том, чтоб тебя вышвырнули из Академии. И поверь это ещё не всё… Просто объясни, чем ты думал, чтобы сотворить такое? У меня в голове просто не укладывается!

Я вспомнил имя отчество, которое сообщил ранее служащий ректората.

— Станислав Михайлович, он оскорбил меня. При всех. Принял сторону моих обидчиков. Разве это правильно? — начал я.

— Оскорбил⁈ — вытянул лицо от удивления проректор. — Лев Иванович⁈

— Именно так. Свидетелей много. Вся группа это слышала, — кивнул я. — И мне очень грустно сознавать, что такие преподаватели ведут занятия в Академии. Чему они могут научить нас, студентов? Предательству? Несправедливости? Как выходить из себя и переступать через моральные устои?

Надо сказать, что проректор был впечатлён моей речью.

— А ты не преступил моральные устои? — вновь прищурился он. — Ведь ты ударил преподавателя, на глаза у других студентов.

— Я лишь остановил его. В тот момент дуэли он выпустил нити, которые забрались мне под кожу, — печально улыбнулся я. — не очень приятные ощущения.

— Твою мать, — схватился за голову Дёмин. — Неужели опять?

— Что вы сказали? Опять? — прицепился я к его словам.

Значит, это не первый эксцесс? Были ещё случаи вспышки гнева Льва Иваныча? Замечательно просто. Шикарно.

— Авдеев, я понимаю тебя. Если всё, что ты сообщил правда — а я проверю, ты ж знаешь — то скорее всего Льва Ивановича ждёт выговор, — напряжённо произнёс проректор. — И если честно, я бы и сам так же поступил. Я ведь тоже был студентом когда-то. И терпеть не мог даже малейшей критики в свой адрес.

Далее проректор даже улыбнулся, вновь кинув трубку в зубы и выпуская несколько облачков дыма.

— На будущее. Старайся всё-таки держать себя в руках. И если что-то происходит — сообщай мне, — произнёс Дёмин, протягивая белую визитку с тёмным шрифтом и гербом Академии — зданием с колоннами. — А со Львом Ивановичем я поговорю. Очень серьёзно, не сомневайся. Можешь идти.

— Благодарю, — оценил я, забирая кусок картона.

— Ещё момент, — остановил меня в дверях Дёмин. — Тот эксцесс с Аляпьевым. Можешь не переживать. Я уже всё изучил, и претензий к тебе нет.

— Рад слышать, Станислав Михайлович, — с благодарностью в голосе произнёс я, и вышел в коридор.

— Ну что сказал? — уставился на меня знакомый служащий.

— Говорит, что тебя уволят на этой неделе, — улыбнулся я и пошёл по коридору в сторону лестничного пролёта.

— Ого! А за что⁈ — воскликнул служащий.

— За то, что к уважаемым людям пристаёшь с дурацкими расспросами! — бросил я ему в ответ и устремился вниз по лестнице.

Настроение у меня было отличное.

Мало того, что победил трёх придурков, которые перестанут донимать меня, так ещё наглого препода на место поставил.

И что меня ещё радовало, так это человечность проректора. Да, мужик он конечно, непростой, но справедливый и понимающий. И он на моей стороне, что было очень хорошей новостью.

Такие союзники мне точно нужны. Особенно сейчас, когда чёрт знает что происходит. Внутри вроде бы защищённого студенческого городка разгуливают фанатики в форме охранников. Банды студентов лютуют, и я ещё с ними точно столкнусь, уверен в этом. А доцент явно хитрожопых наук Лев Иваныч скорее всего последователь ордена Башни.

Так что впереди много работы. Надо подумать, как быстро вычистить всю эту хрень, чтоб хотя бы здесь, в студенческом городке, было безопасно.

Кабинет проректора Дёмина, полчаса спустя

Дёмин уставился на открывшуюся дверь, и буквально испепелил взглядом появившегося на пороге Льва Ивановича.

Тот, ни слова не говоря, закрыл за собой дверь, щёлкнул замком и прошёл к столу, садясь в кресло.

— Слава великой скверне, — холодно произнёс Лев Иванович.

— Великой Башне слава, — так же холодно ответил ему Дёмин. — Говори.

— Этого щенка давить надо, Стас, — процедил препод. — Он опасен. Ты знал, что он одну из наших ячеек уничтожил? На границе с Кореей.

— Разумеется, — оскалился проректор, резко перейдя на зловещий шёпот. — Но Лев, ты совсем рехнулся?.. Какого хера ты бросил на донора свои чёртовы нити? Он обо всём догадался. Да и про его метку не забывай

— Ты опять за своё, — скривился Лев Иванович. — Если и догадался, то что? Какая разница?

— Он придёт за тобой и уничтожит, — заметил Дёмин, опасно поблёскивая тёмными глазами. — А если ты не перестанешь дурить, то тебя завалят палачи. А ты знаешь насколько это сильные ублюдки.

— Да я понял уже, — вздохнул Лев Иванович.

— Просто не дури, Лев, мой тебе совет, — продолжил проректор. — И оставь Авдеева в покое.

— Его надо валить, Стас. Валить. И прямо сейчас, — тихо процедил препод, уставившись на проректора.

Дёмин покачал головой и тяжело вздохнул.

— Ты неисправим, Лев. Я тебе говорю — отвали от донора, — тихо произнёс он, таинственно улыбаясь. — Я сделаю всё по-тихому.

— По-тихому? Это как? — удивился Лев Иванович.

— Использую его ближнее окружение.