Герцог на счастье

Глава 18

Допрос пришлось прервать. Я опрометью рванула в коридор, чтобы выяснить, кто там подслушивает, живой человек или ветер. Добежала до самой лестницы, но так никого не обнаружила.

Зато внизу послышались громкие мужские голоса. Кого опять принесло?!

Как оказалось, принесло господина преподавателя анатомии и по совместительству лечащего врача моего мужа, Де Бара. И он, раскланявшись со мной, направился к своему пациенту.

Я попыталась было пристроиться рядом, чтобы с полным правом послушать, о чем будут ворковать между собой мужчины, но на меня практически в буквальном смысле налетела Селестина.

Сначала она громко пожаловалась на погоду, природу, подавленное настроение и бог знает что еще. Вцепилась в мой локоть как клещ и принялась щебетать прямо в ухо о том, как она переживает из-за сплетен обо мне.

— Селестина, твое самочувствие мне неинтересно! — буркнула я, пусть и понимая, что веду себя непрофессионально.

С образом прежней Оливии все равно придется в ближайшие дни распрощаться, списав изменение характера на шок и потрясение. Но любительницу слухов следует придержать рядом, ведь ей многие сейчас расскажут гораздо больше, чем мне. А знать, о чем болтают люди вокруг, очень полезно.

— Представляешь, флаг академии обвис! Говорят, что это из-за тебя! — Селестина состроила загадочное лицо и похлопала на меня ресницами.

— В смысле — из-за меня? — Конечно, я поняла намек, но решила потянуть время, для того чтобы подумать.

Де Бар, поднявшийся первым, вскользь упомянул, что вчера вечером с главной башни спустили флаг. Решили поправить истрепавшуюся шелковую кисть на конце королевского треугольника во избежание сплетен о дурном предзнаменовании.

После его слов я четко вспомнила, что флага действительно не было. Казалось бы, незначительная мелочь, но и ее можно использовать.

Ведь если бы Селестина действительно была утром в академии, то никакого обвисшего флага она бы не увидела. Потому что обвисал он вчера вечером.

Значит, наглая девица врет и не краснеет. Зачем? Чтобы напугать меня неодобрением однокурсников и преподавателей? Или чтобы скрыть, где она была на самом деле? Я бы поставила на второе.

По-хорошему надо установить за бывшей подружкой слежку. Жаль только, с оперативными сотрудниками у меня здесь напряженно, только я и еще раз я. И едва живой герцог. За которым за самим глаз да глаз!

В рамках этого самого «глаз да глаза» я попыталась заказать обед прямо в спальню мужа. Поймала на лестнице бодро рысившего куда-то в сторону кухни Ховарда и высказала пожелание.

Но дворецкий неожиданно нахмурился, посмотрел на все так же висевшую у меня на локте Селестину и важно доложил:

— Его светлость пожелали спуститься к обеду в столовую. Господин Де Бар не возражает.

Коротко и ясно. Муж не желает продолжать разговор наедине. Лечащий врач ему подыгрывает. Кстати, надо бы не забыть про зелье. Хотелось бы поскорее закончить курс лечения, чтобы можно было нормально общаться, а не переписываться.

— Ну что же, значит, пообедаем в столовой. — Развернувшись, я сама покрепче сжала руку Селестины и повлекла ее в нужную сторону. — Правда же, платье Эулалии сегодня было особенно безвкусным? — вопрос был задан тоном завзятой сплетницы, так что соблазн ответить будет очень велик. — Розовый ей совершенно не идет!

Платье на Эулалии сегодня было зеленым. И мне очень хотелось узнать, что скажет подружка по этому поводу. Подтвердит розовый цвет, чтобы укрепить свою ложь? Сообразит сказать, что не видела секретаршу утром? Поправит меня и скажет, как была одета девушка на самом деле?

От ответа Селестина технично увильнула, заведя длинную проникновенную речь о том, как она беспокоится о дяде. Потом отвлекла меня краткой историей встретившегося на нашем пути мраморного бюста, само собой предка герцога. А зарихтовала городскими сплетнями.

Вот их я внимательно выслушала, получив клок шерсти с паршивой овцы. Мне было безразлично, что незнакомые люди оценивали мое поведение или как блажь, или как хитрый расчет простушки, пытающейся озолотиться за чужой счет. Думаю, Кеннета их мнение тоже не волновало. Однако, чтобы спокойно жить дальше, надо было убедить все аристократическое общество в невиновности моего мужа. А для этого следовало понимать, что вообще произошло.

Едва мы расселись за столом, я напрягла остатки чужой памяти и попыталась направить щебет Селестины в нужное мне русло:

— Помнишь, как мы веселились на прошлогоднем балу? Ты еще тогда так сожалела, что мы не сестры.

— А еще о том, что мне не стать невестой принца, — тут же попалась на мое ехидство подруга и закипела от возмущения. — Вот почему не сбылось это мое желание?!

Ага, значит, память Оливии меня не подвела.

Сам король выглядел тогда вполне еще бодрячком. Перетанцевал со всеми придворными дамами, несмотря на присутствие жены.

Но при этом объявил, что планирует уйти на покой и передать трон сыну после того, как поцелует внука.

— Точно! И тогда же объявили о свадьбе…

— Да, — резко оживилась Селестина. — Эта северная выдра смотрела на нас всех, словно мы грязь у нее под ногами! Как будто мысленно уже примеряла корону! — Кеннет вежливо покашлял, но остановить разошедшуюся язву ему не удалось. Невесту принца обласкали вдоль и поперек. И только когда запас яда временно исчерпался, Селестина с довольным видом закончила: — А теперь ни о каком браке даже речи быть не может!

Я вся замерла, выжидая. Вот-вот наконец-то услышу, что именно случилось с принцем… Но увы, подружка перескочила на другую тему.

Однако от щебета Селестины все равно была польза: она меня отвлекала, иначе я бы лопнула от любопытства. Уж очень хотелось узнать причину приезда Де Бара, ведь не просто же так он примчался! Скорее всего, что-то нашел в библиотеке академии.

Жаль, спросить напрямую было нельзя. Не сейчас.

Мне даже уделить внимание собственному мужу не удавалось. Едва я задавала ему вопрос, причем подразумевающий лишь два варианта ответа — да или нет, зато создающий иллюзию диалога, как Селестина тут же влезала со своими комментариями. Она словно поставила перед собой цель захватить все мое внимание целиком.

Зато мужчины помалкивали, но загадочно переглядывались. И пока ели суп, и когда принесли тушеное мясо с какими-то корнеплодами. Вот вроде как уткнутся в тарелки, а потом встретятся взглядами, состроят многозначительные лица и опять вилкой по тарелке тыкают.

Я мысленно плюнула, прекратила бесплодные игры в угадайку и, медленно ковыряя ложечкой нежную массу, похожую на фруктовое мороженое, задумалась. Надо ли мне допытываться, с кем именно встречался Кеннет у ограды королевского сада? Или меньше знаешь — крепче спишь? Я же следователь, а не политик.

Еще на работе терпеть не могла, если обычное криминальное дело сворачивало на рельсы высоких интриг. Но увы. Если тридцать лет назад можно было поднять трубку телефона, поговорить с начальником и скинуть неприятное дело другому следователю, то сейчас ни телефона, ни начальства, ни подходящего коллеги. А чертова политика касается меня так непосредственно, что того и гляди затянется скользящей петлей на шее.

Значит, будем разбираться. Загоним мужа в угол, и не одного, а в компании с ближайшим другом. Вот только подходящий предлог нужен.

После мороженого подали бодрящий горячий напиток, очень похожий на густой кофе со сливками и специями. От пары глотков мне захотелось возобновить светскую беседу.

— Дорогой, совсем забыла тебе сказать. Я решила взять академический отпуск и на время оставить учебу, но именно на время. Хотя многие, — мой взгляд многозначительно скользнул на Селестину, — уверены, что для пересчета твоих денег знаний у меня уже достаточно, — последние слова были полны сарказма.

Похоже, городские сплетни меня все же задели. Почему большинству людей проще поверить в циничные мотивы, чем в благородное желание спасти невиновного? Ладно, с «благородным» я перегнула. Но о финансовом состоянии моего мужа я узнала уже после его спасения. А Оливия вообще об этом не думала.

Судя по скептическому взгляду Кеннета, он тоже относился к большинству, а вот Де Бар одобрительно кивнул:

— Правильно, сейчас такие времена, что даже женщинам необходимо образование.

— Погоди! — влезла со своим непрошеным мнением дорогая подружка. — Так ты действительно собираешься вернуться к учебе через год?!

— Конечно! — Поставив крохотную чашечку с кофе на тоненькое блюдечко, я с грустью вспомнила любимую кружку, ту самую, из которой пила чай перед смертью в другом мире. И с вызовом посмотрела на Селестину: — Кто мне сможет помешать?

— Но зачем?! То есть я хотела сказать…

— Что денег твоего дяди действительно хватит, — немного насмешливо закончила я. — Мы же так давно дружим. Как ты могла забыть о моих настоящих мечтах?

Подруга замолчала и так выразительно посмотрела на меня, что я срочно полезла в закрома памяти.

Все оказалось вполне прилично, ожидаемо, но довольно забавно. Оказывается, моя предшественница даже не скрывала, что мечтает выйти замуж за господина ректора. Вот Селестина и опешила, не понимая, в чем я ее обвинила. Ну, это к лучшему — пока она в прострации, от нее вреда и болтовни меньше.

Зато на пару секунд за столом стало тихо. Все дружно сделали вид, будто ничего не произошло и они наслаждаются кофе с пирожными.

Обед уже подходил к концу, а я все еще не придумала, как бы так половчее загнать мужа и его друга в угол, чтобы там прижать и допросить. Эх… прошли те времена, когда я могла вызвать нужного свидетеля в свой кабинет повесткой и прямо потребовать отвечать на вопросы.

Впрочем, и тогда приходилось хитрить, строить разговор по-особенному, ловить мельчайшие внешние намеки на испытываемые эмоции. Значит, и теперь справлюсь. За моими плечами не только профессиональный, но и жизненный опыт.

Кеннет снова едва заметно покашлял, и его рука рефлекторно дернулась. Хотел потереть шею, но сдержался. Ты ж моя умничка. И придумывать больше ничего не надо!

— Гаспар, я могу попросить вас задержаться? Боюсь, мой муж все еще не слишком хорошо себя чувствует. Вы не могли бы сопроводить нас в его покои, чтобы дать консультацию насчет его горла?