Герцог на счастье

Глава 21

— Какое интересное слово, — пробормотала я, чувствуя, как исчезает приятная тяжесть придавившего меня к постели мужского тела. Такого острого разочарования старая баба Поля не ощущала давно. Может, даже никогда. — Повтори потом, я запишу. Буду использовать в нужный момент.

Кеннет только хмуро глянул на меня и отправился к двери. В нее по-прежнему тарабанили с другой стороны, а еще я расслышала голос Ховарда, призывающего моего мужа: «Простите, ваша светлость, это срочно!»

Кеннет отпер замок, высунул нос наружу и застыл. Значит, за дверью происходило что-то интересное. Так, встаем-встаем и рысью к театру военных действий! Знаем мы этих Кеннетов. Сейчас начнет играть в секреты или опять под какой-нибудь королевский куст побежит на встречу с информатором…

Нет, ну вы подумайте! Я угадала!

— Лично в руки, — бубнил мажордом. — Очень срочно, иначе я не стал бы вас беспокоить в такой ответственный момент. Он сказал — вопрос жизни и смерти. Причем вашей.

— Понятно, — коротко кивнул Кеннет. — Давай. Не обожгло еще?

— Нет, но уже начинает греться.

Я слегка озадаченно склонила голову к плечу, и тут же подъехал еще кусочек чужой памяти. Когда здешние маги хотят передать срочное сообщение через третье лицо, они зачаровывают его так, что самого конверта в руках посредника нет. Зато есть татуировка на запястье, чей хвостик завивается на ладонь кренделем. Стоит коснуться этим кренделем руки адресата, как послание перейдет к нему, а посредник даже при всем желании не сможет его прочесть.

Если маг, отправивший весть, хочет поторопить письмоносца, он накладывает дополнительное заклятье, которое постепенно начинает нагревать татуировку. Мало ли, почтальон вздумает загулять, передумать или просто забыть о том, что дело срочное?

Неизвестный, что домогался моего мужа, использовал нашего мажордома как такого вот письмоносца. Неудивительно, что Ховард начал долбить в дверь спальни кулаком.

— Что за послание? — Я даже не стала пытаться скрывать свое любопытство. Наоборот, стоя у двери, притоптывала босыми ногами от нетерпения.

Кеннет, отпустив мажордома, посмотрел на меня и обреченно вздохнул.

— Опять подкустовый выползень? — Догадка напрашивалась сама собой. — Вы о чем-то не договорили в королевском парке?

— Мой друг назначил встречу в таверне у северной окраины. — Герцог не ответил прямо на заданный вопрос, но перешел сразу к делу.

— Так и знала, — вздохнула я. — Брачная ночь, брачная ночь! Вместо того чтобы развлекаться как нормальные молодожены, мы будем таскаться по тавернам и бегать от настырного очкарика.

Что-то я разворчалась как старушка, несмотря на молодое тело. Или как раз из-за него? Только настроилась на хороший секс, и вдруг срочный вызов, как тут не расстроиться?

— Куда запропастились мои трусы? — Не обращая внимания на вспыхнувший легкий шок в глазах мужа, я полезла под кровать и действительно обнаружила там пропажу. — Ты же все равно пойдешь на эту встречу, по глазам вижу. И одного я тебя не отпущу. Будем надеяться, что у твоего друга действительно важные и полезные новости.

Кеннет молча вздохнул. Понял, умница, что спорить с такой занозой бесполезно. И открыл шкаф — искать собственную одежду.

А я вот озадачилась. Батистовые панталончики с кружевами — это мило. И ужасно неудобно, когда тебе предстоит оперативная работа. Особенно если поверх этих кружавчиков предполагается десяток пышных юбок. Увы, других у Оливии не водилось.

Кеннет уже оделся в неприметный темный костюм и явно был недоволен тем, как задумчиво я медитирую на свое нижнее белье. Но опять же, шикарный мужик — он и в мелочах хорош.

Герцог не стал кривиться и бухтеть, вместо этого занялся делом. Подошел к окну так, чтобы его не было видно из-за занавесей, и сосредоточенно принялся что-то колдовать. Это я определила по тому, как он напряженно прищурился в темноту и сделал странный жест пальцами, словно снял со стекла невидимую паутину.

А потом довольно зло выругался. Обернулся и застыл.

— Что вы делаете, сударыня? — Кажется, на секунду бедолага даже забыл, кто там за окном настолько сильно напакостил.

— Ворую твою одежду, — охотно объяснила я. — В пышной юбке будет неудобно заниматься авантюрами. А что, собственно, у нас случилось? — Подпрыгивая, я изо всех сил пыталась застегнуть брюки Кеннета. Вот его рубашка села на мне идеально! Шикарный свободный оверсайз из черного шелка. Очень удобно и даже элегантно.

Мельком взглянув на застывшего мужчину, я покачала головой:

— Надо сказать Ховарду, чтобы выдавал тебе двойную порцию за завтраком, обедом и ужином. Разве можно быть таким худым?

При внушительной ширине плеч в бедрах мой муж оказался строен, словно юноша. Оливия тоже худенькая, изящная барышня, но у нее все же имелись женские округлости. И попа.

В другой ситуации я подобные объемы и формы исключительно одобряю. Но не тогда, когда приходится запихивать их в узкие мужские штаны.

Кеннет отмер только тогда, когда я накинула его же плащ поверх мужского костюма, и прокашлялся. Голос к нему вернулся, но першение еще оставалось и, кроме физического дискомфорта, напоминало, как у нас все сложно. И ничего еще не кончилось.

— Мы не сможем уйти через портал. — Все, что он думает по поводу моего переодевания, герцог продемонстрировал осуждающим взглядом и перешел к более важным проблемам: — После моего похода ко дворцу почти вплотную к ограде поставили артефакт, измеряющий магический фон и умеющий вмешиваться в заклинания. Уверен, если мы воспользуемся браслетами, нас не остановят, а незаметно подвесят маячок. И на месте встречи появится отряд гвардейцев.

— Какие подробности… — буркнула я, заодно обдумывая, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Я сам этот артефакт разрабатывал, — кривовато улыбнулся Кеннет. — И знаю все его слабости. Например, радиус действия у него довольно ограниченный из-за высокого потребления энергии. Но за домом теперь постоянно следят.

— Значит, сразу из спальни вылезать не будем. — Деловито поправив занавеску, я потопала аккуратными ботиками, убедилась, что привычка Оливии носить обувь без каблуков еще сослужит мне хорошую службу, и направилась к двери. — У дома есть черный ход? Только один? Может, какое-нибудь окно в комнате на первом этаже расположено удачно? В кустах?

— Кхм. — Кажется, с такой женой у Кеннета будет першить в горле постоянно. И вовсе не из-за несостоявшейся казни. — Ты еще предложи сбежать из окошка уборной для прислуги.

— А оно выходит в кусты? Как близко к забору? А в самом заборе где-нибудь поблизости от этого окошка есть дырка?

— Вообще-то, это была шутка. — Герцог покосился на меня с подозрением, даже с некоторым опасением. Переживает из-за отсутствия у меня чувства юмора? Да, дорогой, твоя жена полна сюрпризов!

— Отлично пошутил, — улыбнулась я, похлопав мужа по спине. — Сбежать нам надо? Надо. Мне твоя шея нравится такой, какая есть, петля на ней совершенно лишняя. И на моей тоже. Ну? Идем?

Шутки шутками, а самое удобное окно действительно было в уборной для прислуги. Через него мы и вылезли в сад. В этом месте он был слегка запущен, давно не стрижен, и мы с легкостью замаскировались под очередную парочку подкустовых выползней. Дыры в собственном заборе Кеннет, умница, знал наперечет. Правда, когда-то сам лично законопатил ту, через которую, будучи подростком, сбегал в кабак и на гулянки. Зато теперь так же быстро ее распечатал, лишь слегка коснувшись пальцем почти невидимой паутинки.

— Извини, дружок, — мягко сказал он очень недовольному паучку с полосатыми ногами, проворно удравшему в листья после того, как мы потревожили его кружева. — Утром починишь. — И пояснил для меня: — Такой легкий всплеск магии проходит на уровне бытовых потребностей.

Это хорошо, а то мне уже начали везде мерещиться солдаты…

Вот против паучка я ничего не имею. Особенно если он не станет падать мне за шиворот. Так-то я к ним равнодушна, но близко знакомиться не рвусь.