Герцог на счастье

Глава 45

— Куда я денусь. — На меня в который раз навалилась усталость. Что за безобразие, это молодое тело, оно должно скакать кобылкой, а не ныть про подушку и одеялко! Или нервы Оливии не выдерживают постоянного стресса? Непорядок. У меня другой темперамент. Придется тренировать.

— Селести? — Я вошла в библиотеку и села не в свое кресло, а в то, в котором сидел Кеннет. Простой прием позволил изменить мизансцену и сломать впечатление от моей недавней жесткости. — Как ты? Прости, если напугала. Но у меня не было другого выхода.

Зареванная, с красным лицом и припухшими губами, бывшая подружка парадоксально стала еще милее. Она шмыгала носом и старалась не смотреть на меня. Но уже не вопила о том, что я «сама такая».

— Прости… прости меня, — бормотала Селестина невнятно сквозь всхлипывания. — Я же не знала, я… — Кольцо с открытой полостью для яда лежало на столике рядом с креслом.

Понятно, Кеннет вынудил ее саму открыть тайник и убедиться в том, что яд в нем свежий. И это привело девушку в ужас.

Какой бы стервочкой она ни была по отношению к ведомой подружке, убивать ее она не хотела.

— Пойми, все очень серьезно. — Я подсела ближе и взяла Селестину за руку. — Те, кто задумал эту подмену яда в кольце и артефакта в кабинете, не остановятся. Вы все в опасности. И ты сейчас рискуешь больше всех.

— Почему я?! — Зареванная девчонка вздрогнула и приоткрыла рот.

— Слишком много знаешь и можешь рассказать, кто тебя научил.

— Даже не думай! Это не он! — тут же взвилась влюбленная дурочка.

Понятно. В то, что яд мог подменить идеальный Роберт, она ни за что не поверит. Кстати, имени своего лорда она до сих пор так и не назвала. И, подозреваю, не назовет, хоть режь.

— Селести, — сделала я глубокий выдох, — но его тоже могли обмануть, понимаешь? Запутать, заставить.

— Да-да! — тут же закивала девчонка и снова расплакалась.

Про зонт и фонарь, которые сами по себе улики в пользу виновности ее прекрасного лорда, говорить сейчас было бесполезно. Селестина не поверит. Придумает тысячу отговорок. Поссорится снова со всеми. Я решила временно сместить акценты, отвлечь ее и подойти к проблеме с другой стороны.

— Скажи, неужели ты так просто поверила, что твой дядя, человек, который столько лет о тебе заботился, стал убийцей и заговорщиком?

Девушка торопливо отвела глаза и после длинной паузы начала рассказывать почти шепотом:

— Я сначала не… а потом стала обращать внимание на то, о чем говорил… говорили… и дядя действительно изменился. Стал нервный, сердитый и… и некоторые детали… Мне говорили: смотри, будет вот так и лорд Оттон Гемс поступит так-то и скажет то-то… И правда… а потом… потом…

— Селестина, ты в опасности, — уже совершенно серьезно заключила я. Система обработки у таинственных «некто» была на высоте. Такие люди свидетелей в живых не оставляют. — Тебе нельзя покидать дом.

— Почему? То есть ты думаешь, его тоже обманывали? — Сказанное мной, пусть и с запозданием, было услышано и использовано. — Тогда он тоже в опасности! Надо обязательно его предупредить!

— Тебе нельзя выходить, — повторила я и посмотрела на девчонку выжидающе.

Но она не повелась.

— Я не могу назвать его имя! — Слезы хлынули ручьем. — Я поклялась!

— А записку ты ему можешь отправить? — склонила я голову к плечу.

— С кем, с нашими слугами? — подшмыгивая носом, уточнила Селестина. — Это все равно что назвать имя. Лив, ты нарочно?

Сообразительная, когда не надо.

— Необязательно. Под охраной Ховарда быстренько высунемся на улицу, подзовешь любого мальчишку из уличных, дашь ему монету, и он отнесет.

Дежурный пост у наших ворот Джон завел почти сразу, едва мы начали вместе работать. Отличный пацан, надо будет проследить, чтобы в будущем не испортился. Сообразительные и верные люди нужны всем и всегда. Впрочем, до будущего надо дожить.

— Я… — Селестина на пару минут зависла, обдумывая варианты.

А у меня в голове блохами скакали мысли. Можно ли будет с запиской передать Роберту подслушивающий артефакт? Как они хоть выглядят? Это вроде бы не вещь из железа, камня, фарфора, это просто очень специфическое, сложно рассчитываемое заклинание? Его создают с помощью разработанного мастером предмета, потом с этого предмета снимают и навешивают… на что?

Вот когда пришлось пожалеть, что не подслушала разговор Кеннета с Джонасом. Только отрывок. Но если можно прицепить «жучок» к записке, то…

Так. Так… срочно уводим разговор на другую тему, я еще не готова. Надо получить люфт во времени, чтобы все рассчитать, со всеми договориться, и…

— А письмо Джонасу тоже ты написала? — Поскольку Селестина была погружена в свои мысли, тоже просчитывая варианты, то и кивнула чисто машинально, не уворачиваясь. И только потом спохватилась, заморгала на меня мокрыми ресницами и жалобно скривила губы:

— Лив, я же думала…

— Ладно, это в прошлом, — отмахнулась я. — Но мне нужно было это знать. Сейчас лучше расскажи подробнее, что именно тебе говорили про Кеннета, когда убеждали в его виновности. И успокойся. Мы все в беде, и нам надо держаться вместе, чтобы спастись.

— Но письмо надо отправить скорее! — попыталась трепыхнуться Селестина.

Но я отрицательно покачала головой:

— Если мы сейчас начнем суетиться и привлекать внимание, твой возлюбленный пострадает первым. Думаю, он простит тебя за одно пропущенное свидание. Если он взрослый мужчина… — тут я сделала паузу, намекая на недавние откровения девушки о том, какой ее жених умный, заботливый, рассудительный и вообще самый лучший, — то не станет поднимать панику. А мальчишку пошлем уже в сумерках, чтобы вышло незаметнее.

И я встала, чтобы позвать Кеннета. Теперь его очередь выслушивать излияния Селестины. Пусть выясняет, какие предсказуемые вещи он делал, помогая злоумышленникам облапошить его племянницу.

А я сбегаю к Джонасу, потороплю с «жучками». Ничего, что он ушел лишь пару часов назад. Если я попрошу, он быстро сделает хотя бы один артефакт. Заодно вывалю на бедного парня кучу вопросов и странных идей.

Конечно, Джонас насторожится внезапными прорехами в знаниях Оливии, но наверняка подскажет что-нибудь.

Главное — выскользнуть в город с самым невинным видом. Я давно заметила, что следящие за нашим домом гвардейцы больше сосредоточены на «преступнике», а меня воспринимают как жадную стервочку или влюбленную дурочку. Особенно если я начинаю свой променад с кружевной лавки в начале улицы. Там дальше шляпные, перчаточные, потом лавка благовоний, потом еще что-то женское… А потом поворот в скверик, к пацанам. Ну и дальше можно спокойно отправляться по своим делам. Даже хвост скидывать не надо, потому что его ни разу не было.