Жуазель

Сцена I

Мелеандр. Нет и восьми дней, как мы живем вместе под одной кровлей, а я уже не могу представить, что мы не родились в одной колыбели. Мне кажется, что мы никогда не были разлучены и что я знал тебя раньше, чем узнал себя… Мне кажется, что ты предшествовала моему существованию; я чувствую твою душу глубже, чем свою, и ты мне ближе, чем я сам. Если бы мне сказали: «Спасай свою жизнь», мне бы следовало спасать тебя, чтобы жить самому… Я не замечал бы себя, если б не было тебя со мною.

Аглавена. Я чувствую то же самое относительно тебя, Мелеандр. Я прекрасна только тогда, когда ты со мной, и я чувствую свою душу только рядом с тобой. Я не знаю, ты ли становишься моим сиянием, я ли твоим светом… Каждая твоя улыбка, твое молчание или слово порабощают меня новой красотой… Я чувствую, как я расцветаю в тебе, как ты расцветаешь во мне, и мы возрождаемся постоянно друг в друге…

Мелеандр. Только одно еще разделяет нас — наше удивление…

Аглавена. Это правда; я удивляюсь днем и ночью, что душа, подобная твоей, действительно существует.

Мелеандр. Я тоже, Аглавена… Мне кажется, что я грежу, когда вижу тебя, грежу, когда слышу что я перестал грезить, когда тебя уже нет, что я просыпаюсь, когда более не слышу тебя. Я вижу тебя, слышу, даже целую, а между тем в эту самую минуту хотел бы от тебя бежать, чтобы потом снова увериться в твоем существовании.

Аглавена. Я тоже, Мелеандр. Когда я с тобой, я стремлюсь уйти, чтобы еще ближе созерцать тебя наедине; когда я одна, я иду за тобой, так как знаю, что меня ждет твоя душа, в тысячу раз более прекрасная, чем я могу ее представить себе… Не знаю, что надо делать среди такого счастья, как наше: можно было бы сказать, что я несчастна от избытка счастья…

Мелеандр. Где была ты все эти годы, которые мы прожили, не подозревая о существовании друг друга?..

Аглавена. Я тоже об этом думала, Мелеандр. Наши души уже говорят раньше, чем откроются уста…

Мелеандр. А между тем когда ты говоришь, мне кажется, что это голос моей же души, который я слышу впервые…

Аглавена. И я, Мелеандр, покуда ты говоришь, слышу голос своей души; когда же я умолкаю, я слышу твою душу…

Мелеандр. Мы носим в себе один и тот же мир, Аглавена. Бог по ошибке создал из нашей одной души две жизни…

Аглавена. А ты, Мелеандр, где ты находился все годы, когда я ждала в одиночестве!

Мелеандр. Я был один, ждал и больше не надеялся.

Аглавена. И я ждала, одинокая, но все время надеялась…

Мелеандр. Кто же открыл тебе, что тебя так ждут?

Аглавена. Никто не открывал; я ничего не знала, кроме разве того, что мы знаем, сами того не подозревая. Никогда не видав, я уже знала тебя.

Мелеандр. Я не думаю, чтобы с кем-нибудь когда-либо происходило то, что с нами, и что есть другая жизнь, похожая на нашу.

Аглавена. О! Мне иногда кажется, что это невозможно!

Мелеандр. Мне тоже, Аглавена, и я боюсь…

Аглавена. Чего ты боишься? Мы нашли друг друга. Чего же опасаться?

Мелеандр. В счастье и надо более всего страшиться… Ничто так не грозно, как счастье; каждый поцелуй властен разбудить врага… Но есть еще другое…

Аглавена. Что?

Мелеандр. Селизета…

Аглавена. Селизета?

Мелеандр. Думала ли ты о ней?

Аглавена. Да.

Мелеандр. И эта мысль тебя не тревожит?

Аглавена. Нет, Мелеандр.

Мелеандр. Быть может, она будет страдать…

Аглавена. Но ведь я могу любить тебя, как брата, Мелеандр.

Мелеандр. Однако, если она будет плакать?

Аглавена. Она не будет долго плакать, если возвысится вместе с нами… И почему бы ей не подняться вместе с нами до любви, которая пренебрегает незначительностью? Она прекраснее, чем ты думаешь, Мелеандр; мы протянем ей руку, она сумеет нагнать нас; а рядом с нами она плакать не будет… Она благословит нас за пролитые слезы, ибо есть слезы благотворнее поцелуев…

Мелеандр. Думаешь ли ты, что я могу любить тебя, как сестру, Аглавена?

Аглавена. О…

Мелеандр. Думаешь ли ты, что можешь любить меня, как брата, Аглавена?

Аглавена. Ты спрашиваешь, и я уже не знаю, Мелеандр…

Мелеандр. Я в это не верю. Мы будем бороться день и ночь, будем бороться без конца: наши лучшие силы, которые, благодаря любви, стали бы еще драгоценнее, сделались бы красотой или глубиной правды, — иссякнут в ненужной борьбе… И чем дальше мы станем бороться, тем яснее увидим, как растет наше желание, которое со временем станет темной преградой между нами… И все лучшее умрет в нас благодаря этому желанию… На первый взгляд кажется, что в основе всего этого лишь нечто очень незначительное, а между тем оно может навсегда лишить две души полноты счастья… Кто знает, не преобразуются ли от нашего поцелуя звезды и цветы, восходы и закаты, мысли и слезы?.. Кто знает, является ли сама ночь равно глубокой взорам сестры и взорам возлюбленной? Не нужно закрывать двери перед самыми прекрасными истинами, Аглавена… Весь свет наших душ разобьется об одну маленькую ложь… Ты мне не сестра, и я не смогу любить тебя, как сестру…

Аглавена. Да, и ты мне не брат. Но из-за этого, может быть, мы и должны страдать…

Мелеандр. Разве ты тоже любишь бесцельные страдания?

Аглавена. Нет, Мелеандр, я люблю только страдания, которые могу снять с других и принять на себя…

Мелеандр. Какие же страдания сможем мы принять от других, не убивая того, что есть лучшего в нас самих?

Аглавена. Мы не знаем, Мелеандр; но мы должны действовать так, как будто бы уже знали; и если надо, чтобы мы ошибались, то пусть мы ошибаемся во вред себе…

Мелеандр. Знаю, Аглавена, — но что делать?

Аглавена. Судьба соединила нас, и мы узнали друг друга, как, быть может, до сих пор ничьи души не узнавали себя. Мы любим друг друга; ничто в мире не может сделать, чтобы я не любила тебя, а ты меня.

Мелеандр. Я верю этому, как ты. Я не вижу ничего в мире…

Аглавена. А между тем разве ты признал бы меня, если б я причинила страдания невинному существу?

Мелеандр. Она будет плакать лишь потому, что заблуждается…

Аглавена. Слезы заблуждения также мучительны…

Мелеандр. Тогда, Аглавена, нам остается только бежать друг от друга… Но это невозможно!.. То, что так прекрасно, не создано для того, чтобы умереть; у нас есть обязанности по отношению к себе самим…

Аглавена. И я так думаю, Мелеандр; бежать друг от друга нам не следует… Я не могу представить себе, что все это родилось затем, чтобы умереть в слезах…

Мелеандр. Никто не знает, почему рождается любовь. Одно только верно, что слезы никогда не заставляют себя ждать…

Аглавена. А пока, если нужно, чтобы кто-нибудь страдал, пусть это будем мы… Есть тысяча обязанностей, Мелеандр; но я думаю, что редко ошибаешься, когда желаешь снять страдания с более слабого и взять их на себя.

Мелеандр (обнимает ее). Ты прекрасна, Аглавэна…

Аглавена (обнимает его в свою очередь). Я люблю тебя, Мелеандр.

Мелеандр. Это ты плачешь, Аглавена?

Аглавена. Нет, это мы, Мелеандр.

Мелеандр. И это мы оба дрожим?

Аглавена. Да.

Мелеандр. Селизета!..

Аглавена. Да…

Мелеандр. Она слышала… Она побежала к замку…

Аглавена (указывая ему на Селизету). Иди!.. Иди!..

Мелеандр. Да…

Сцена II

Селизета. «Селизета, маленькая Селизета — не надо, чтоб она плакала»… Он жалеет меня, потому что больше не любит. И я не люблю его… Они думают, что я буду совершенно спокойна, что довольно поцеловать меня, глядя в другую сторону… «Селизета, маленькая Селизета»… Он произносит это чрезвычайно нежно, гораздо нежнее обыкновенного… Обнимая меня, он смотрит в сторону, или же смотрит на меня, как бы прося прощения… А когда они целуют друг друга, я должна прятаться, как будто провинилась в чем-нибудь… И сегодня вечером они вышли вместе, но я потеряла их из виду… «Маленькая Селизета» не посвящена в тайну… с нею только шутят… ее целуют в лоб… ей преподносят цветы и плоды… Чужая дама покровительствует «маленькой Селизете»… Ее целуют плача и думают: «Бедненькая! Но что же делать… она не уйдет… но она ничего не увидит…» И стоит ей отвернуться, как они берутся за руки… Хорошо, подождем! Терпение, терпение… Будет и у маленькой Селизеты праздник… Пока она еще не знает, что делать… но терпения, терпения — мы увидим… (Замечает на скамье Аглавену.) Они здесь!.. Они заснули в объятиях друг друга!.. Это уже слишком!.. Я бегу… Исалина, бабушка!.. Надо, чтоб их увидели!.. Надо, чтоб это увидели!.. Никто не приходит… Я всегда одна… Я… (Приближаясь.) Она тоже одна… Сияние ли это луны или ее белая вуаль?.. Она спит… Что я хотела сделать?.. О! она не знает!.. она на краю бассейна; стоит повернуться, чтоб упасть в водоем… Шел дождь… Она окутала голову, но грудь открыта… Она вся промокла… ей холодно… она не знает, как здесь бывает сыро. Она упала или больна?.. О, как она дрожит во сне… Я дам ей мой плащ… (Она покрывает Аглавену плащом и приподнимает вуаль, скрывающую лицо.) Она спит глубоким сном… она, кажется, плакала… И вид у нее нерадостный… не более радостный, чем у меня… Она бледна; и она плачет… Как она прекрасна, когда так бледна… Она как бы сливается с лунным сиянием… Не надо будить ее сразу… она может испугаться и упасть в воду… (Медленно наклоняется.) Аглавена, Аглавена!..

Аглавена (просыпается). О!.. как светло…

Селизета. Осторожнее, вы на краю бассейна… Не оборачивайтесь, у вас сделается головокружение…

Аглавена. Где я?

Селизета. На краю водоема с пресной водой. Вы этого не знали?.. Вы пришли сюда одна? Нужно быть осторожной. Это опасное место…

Аглавена. Я не знала… было темно… Я увидала буковую изгородь, потом скамейку… Я была печальна и устала…

Селизета. Не холодно ли вам? Закутайтесь в плащ…

Аглавена. Что это за плащ? Твой, Селизета? Это ты покрыла меня во время сна?.. Но тебе самой холодно… Подойди, я тебя прикрою… Ты дрожишь сильнее меня… (Оборачивается.) О! я вижу… Теперь, когда луна поднялась, вода сверкает между двумя стенами… Стоило сделать одно движение… и это ты… (Она долго смотрит на Селизету и целует ее.) Селизета… Селизета. Уйдем отсюда. Тут можно схватить лихорадку…

Аглавена. Не надо никогда упускать таких минут, Селизета… Они не повторяются дважды… Я видела твою душу, Селизета; ты невольно любила меня сейчас…

Селизета. Мы простудимся, Аглавена.

Аглавена. Прошу тебя, Селизета, не пытайся бежать, когда все, что есть в тебе глубокого, рвется ко мне… Разве я не вижу твоих усилий? Сможем ли мы быть когда-нибудь ближе друг к другу, чем сейчас? Не надо произносить детских слов, которые ранят наши бедные сердца. Будем говорить, как взрослые, Селизета, как бедные человеческие существа, которые говорят, как умеют, — руками, глазами, душою, — когда они пытаются сказать нечто более глубокое, чем то, что может быть высказано словами. Ты думаешь, я не вижу, как переполнена твоя душа? Прижмись ко мне Селизета, прижмись ко мне среди тьмы и дай мне обнять тебя; не тревожься, если ты не можешь ответить мне тем же. Что-то говорит в тебе, и я слышу это так же ясно, как ты сама.

Селизета (заливается слезами). Аглавена!..

Аглавена. И Аглавена тоже плачет… Она плачет, потому что любит тебя и тоже не знает, что делать и что сказать… Вот мы одни, моя бедная Селизета, совсем одни, прильнув одна к другой в темноте. Теперь, быть может, в нас решается грядущее счастье или несчастье… Но никто не может этого знать… Вопрошая будущее, я не нахожу в себе ничего, кроме слез… Я считала себя более благоразумной; но пришла минута, когда надо что-то знать, и я нуждаюсь в тебе сильнее, чем ты во мне… Я плачу и я обнимаю тебя, чтобы вместе с тобой приблизиться к тому, что решается в нас, — приблизиться, насколько возможно. Сегодня утром я причинила тебе боль…

Селизета. Нет, нет…

Аглавена. Ты страдала по моей вине сегодня утром… Но я не хотела бы никогда больше огорчать тебя… Я не знаю, что делать, чтобы не причинять зла тому, кого любишь… Право, можно подумать, что с той минуты, как полюбишь кого-нибудь, отдаешь его в жертву страданиям, которые раньше его не замечали… Вот и теперь: едва лишь я почувствовала к тебе самую глубокую привязанность, я поцеловала тебя поцелуем, родившимся для тебя, и заставила тебя пролить первые слезы…

Селизета. Я заплакала, Аглавена, но это было неблагоразумно. Я не буду больше плакать.

Аглавена. Моя бедная Селизета, нельзя знать, когда действительно бываешь благоразумен. Не нужно спрашивать себя, разумны ли плачущие, — надо поступать по возможности так чтобы они не плакали.

Селизета (рыдая). Аглавена!

Аглавена. Селизета, ты вся дрожишь?

Селизета. Я никогда еще не видала тебя спящей.

Аглавена. Ты будешь часто видеть меня спящей, Селизета.

Селизета. И кроме того… мне никогда ничего особенного не говорили. Никто… никто так не говорил со мною…

Аглавена. Ты ошибаешься, Селизета. Тебе, по всей вероятности, говорили то же, что говорят всем; все говорят, когда хотят, и у всякого есть возможность уловить необходимые слова; но ты еще не умела слушать…

Селизета. Это было другое… Никогда, никогда…

Аглавена. Ты не слушала, Селизета. И то, что ты слышишь теперь, ты воспринимаешь не слухом; не слова мои ясны тебе, а то, что я люблю тебя.

Селизета. И я люблю тебя…

Аглавена. Вот почему ты слушаешь и понимаешь так хорошо то, что я не могу выразить… Не только руки наши соединены в эту минуту, милая крошка Селизета… Но Мелеандр также любит тебя; почему ты не слушала его?

Селизета. Он не такой, как ты, Аглавена…

Аглавена. Он лучше меня. Он ведь много раз говорил с тобой — и гораздо лучше меня…

Селизета. Нет, нет, это другое… Видишь, я не могу сказать наверное, в чем дело… Когда он около меня, я ухожу в себя… Я не хочу плакать. Я не хочу показывать, что понимаю… Я его слишком люблю…

Аглавена. Говори, говори, Селизета… А я буду тихо целовать тебя…

Селизета. Это так трудно… Ты не поймешь. Я не могу выразить…

Аглавена. Если я не пойму, что ты говоришь, то пойму, что говорят твои слезы…

Селизета. Так вот, Аглавена. Я не хочу, чтобы он любил меня за что бы то ни было… Я хочу, чтобы он любил меня за меня самое… О! нет возможности высказаться до конца… Я не хочу, чтобы он любил меня за то, что я согласна с ним, или за то, что понимаю его… Можно сказать, что я ревную сама к себе… Ты поняла что-нибудь, Аглавена?

Аглавена. Сразу видно, Селизета, ясной ли водой наполнена хрустальная ваза… Ты боялась показать ему, как ты прекрасна… Не знаешь часто сам, почему в любви овладевает тобой этот страх… Быть может, слишком желаешь, чтобы другой сам догадался… Но страх этот нужно победить… Кроме того… видишь ли, Селизета… прячась от других, кончаешь тем, что не находишь более себя…

Селизета. Я знаю, Аглавена, что я неблагоразумна. Мне хотелось бы, чтобы он любил меня, если бы я даже ничего не знала, ничего не делала, ничего не видела и была бы ничем… Я желала бы, кажется, чтобы он любил меня, если бы я совсем не существовала. И я пряталась, пряталась… Думала все скрыть… В этом не его вина, Аглавена. Вот почему я была счастлива, когда он целовал меня, пожимая плечами и качая головой. Гораздо счастливее, чем тогда, когда он целовал, восхищаясь мной. Но ведь не так надо любить, Аглавена, не правда ли?

Аглавена. Мы не знаем, как надо любить, Селизета. Одни так любят, другие — иначе, и любовь предстает в разных проявлениях, но она прекрасна, ибо она — любовь. Ее рассматриваешь в себе, как коршуна или дикого орла в клетке. Клетка принадлежит тебе, но птица не принадлежит никому. С беспокойством смотришь на нее, кормишь, но не знаешь, что она предпримет: улетит ли, разобьется ли о прутья, или начнет петь. Есть ли нечто, более далекое от нас, чем наша любовь, Селизета?.. Надо ждать и учиться понимать ее.

Селизета. Ты любишь его, Аглавена?

Аглавена. Кого, Селизета?

Селизета. Мелеандра.

Аглавена. Как мне не любить его?

Селизета. Но любишь ли ты его, как я люблю?

Аглавена. Я стараюсь любить его, как тебя, Селизета.

Селизета. Но если бы ты его слишком полюбила?

Аглавена. Мне кажется, что нельзя слишком любить, Селизета.

Селизета. А если он любит тебя больше, чем меня?

Аглавена. Он полюбит в тебе то, что любит во мне, — это одно и то же. Нет на свете существа, которое бы так походило на меня, как Мелеандр. Как может он не любить тебя, когда я тебя люблю, и как могла бы я любить его, когда бы он не любил тебя? Он не походил бы более ни на себя, ни на меня…

Селизета. Во мне нет ничего, что он бы мог любить… а ты знаешь больше, чем я когда-либо буду знать, Аглавена…

Аглавена. Поцелуй меня, Селизета, и поверь мне, что все, что я знаю, не стоит того, чего ты будто бы не знаешь. Я сумею показать ему, что ты глубже и прекраснее, чем он думает…

Селизета. Ты сумеешь сделать, чтобы он любил меня, когда ты здесь?

Аглавена. Если он не будет любить тебя, потому что я здесь, — мне придется уйти, Селизета.

Селизета. Я не хочу, чтобы ты уходила…

Аглавена. Но это было бы необходимо, Селизета. Я бы перестала любить…

Селизета. Это было бы для меня величайшим горем, Аглавена…

Аглавена. Возможно, Селизета…

Селизета. О, я начинаю любить тебя, Аглавена!

Аглавена. Я давно люблю тебя, Селизета.

Селизета. А я — нет; когда я увидала тебя, я еще не любила… Но потом все-таки полюбила. Одну минуту я хотела… сделать тебе зло, большое зло. Но я не знала, что ты такая… на твоем месте я была бы злой…

Аглавена. Нет, нет, Селизета. Ты не была бы злой, но ты не знала бы, как быть доброй в несчастии. Ты думала бы, что твоя обязанность быть злой, потому что у тебя не было бы смелости быть доброй. Тем, которые нас оскорбляют, желаешь вначале всякого зла, а потом, при малейшем несчастии с ними, мы готовы отдать все счастье, каким обладаем, лишь бы они не плакали. Но почему не любить их до несчастья? Ведь, полюбив их раньше, мы не ошибемся, так как нет в мире человека, который был бы счастлив до конца.

Селизета. Мне хотелось бы еще раз поцеловать тебя, Аглавена. Странно, вначале я не могла целовать тебя. О, я боялась твоих губ… Не знаю, почему… а теперь… Он часто целует тебя?

Аглавена. Он?

Селизета. Да.

Аглавена. Да, Селизета, и я его тоже целую.

Селизета. Зачем?

Аглавена. Есть вещи, которые можно выразить только поцелуями. Самое глубокое и чистое исходит из души, лишь будучи вызванное поцелуями.

Селизета. Целуй его при мне, Аглавена…

Аглавена. Я не стану больше целовать его, если ты этого не желаешь, Селизета.

Селизета (внезапно разрыдавшись). Целуй его и когда я не вижу. (Она склоняется на плечо Аглавены и продолжает плакать.)

Аглавена. Не плачь, Селизета; ты лучше меня и его.

Селизета. Я не знаю, отчего я плачу… я не несчастна… Я счастлива оттого, что разбудила тебя, Аглавена.

Аглавена. И я счастлива, видя, что и ты проснулась, Селизета. Идем. Не надо оставаться слишком долго в тех местах, где наша душа была так счастлива, как только это доступно человеческой душе.

Сцена III

Мелиграна. У тебя нет больше сил, моя бедная Селизета, не скрывай этого: не отворачивай головы, утирая глаза.

Селизета. Но ведь я тебе говорю, бабушка, что я плачу от счастья…

Мелиграна. Так не плачут от счастья…

Селизета. Нет, плачут; вот я же плачу…

Мелиграна. Послушай, Селизета… Я прослушала все, что ты мне сказала об Аглавене. Я не умею говорить, как она. Я только старая, мало что знающая женщина, но и я страдала; у меня ты одна на свете, и я на краю могилы. Все это, видишь ли, истины, хотя, быть может, не такие прекрасные, как те, о которых говорит нам Аглавена, но ведь и в самых прекрасных истинах не всегда более правды, чем в истинах простых и старых. Я замечаю только, моя бедная Селизета, что, несмотря на улыбки, которые ты стараешься изобразить, ты бледнеешь и плачешь, как только думаешь, что никого нет… Не надо бороться через силу. Легко сказать, что слезы неблагоразумны и некрасивы. Только приблизившись к концу жизни, видишь, что слезы всегда правы. Я знаю многое, что прекраснее слез, и часто было бы лучше не плакать. Но, когда нет более сил противиться им, надо верить в правду этих слез; нужно сказать себе, что в них больше правды, чем в самом прекрасном, что кажется выше их… так как, видишь ли, Селизета, это судьба говорит нашими слезами; они подступают к глазам из глубины будущего.

Ты долго плакала, моя бедная Селизета, и ты хорошо знаешь, что не можешь не плакать. К чему все это клонится? В своем углу я все терпеливо обсудила и стараюсь говорить спокойно, несмотря на то, что мне больно видеть, как ты безвинно страдаешь. В подобном горе нет двух человеческих решений, и надо, чтобы одна из вас двоих умерла или ушла. И кто же должен уйти, как не та, которая пришла слишком поздно?..

Селизета. Почему не та, которая пришла слишком рано?

Аглавена. (приближается). Не приходят слишком рано, моя бедная Селизета… приходят вовремя, и мне кажется, что бабушка права…

Селизета. Если бабушка права, мы будем несчастны…

Аглавена. Если бабушка ошиблась, мы тоже будем плакать… Что делать, Селизета, весьма часто остается только выбор между тем, какими слезами плакать. И если бы я слушалась только своей бедной мудрости, я бы сказала, что следует выбрать наиболее прекрасные, а самые прекрасные слезы здесь те, которые проливаешь ты. Но вот уже несколько дней, как и я встревожена. И я себе часто повторяла, что под всеми истинами, которых можно достигнуть, в нас таится одна наиболее важная: она ждет в глубине наших душ, пока пробьет ее час, и никакие слова не в силах исказить ее улыбку или осушить глаза. Я уверена, что нашла сегодня эту истину и что она будет руководить нами вопреки всем нашим усилиям. Прощай, Селизета! Обними меня. Поздно, Мелеандр ждет тебя.

Селизета. Разве ты не идешь со мной поцеловать его, Аглавена?

Аглавена. Я не буду больше целовать его, Селизета. Когда мы останемся одни, я поцелую тебя и поцелуем этим сумею сказать ему все, что надо, как будто я целовала его самого.

Селизета. Что случилось Аглавена? Твои глаза горят… ты скрываешь от меня что-то.

Аглавена. Напротив, мои глаза горят, потому что я больше ничего не скрываю, Селизета. Я узнала только, что он любит тебя глубже, чем сам предполагал.

Селизета. Он сказал это тебе?

Аглавена. Нет; если бы это он мне сказал, я не была бы в этом так уверена…

Селизета. А ты? Разве он тебя не любит?

Аглавена. Меньше, чем тебя…

Селизета. О! Бедная Аглавена!.. Неужели… Почему бы он стал меньше любить тебя? Что мне делать, Аглавена? Сегодня вечером тебе не надо оставаться одной, если ты несчастна… хочешь, я останусь с тобой?.. Я скажу ему…

Аглавена. Иди, иди… спеши, Селизета… Я никогда не буду более счастливой, чем сегодня…

Сцена I

Селизета. Прости, Мелеандр, ты хотел остаться один. Ты всегда становишься печальным, когда я с тобой… Но я сейчас уйду… Я из комнаты Аглавены… она уже спит. Я поцеловала ее в губы. Звезды освещают ее кровать, но она не проснулась… Я удержу тебя не надолго. Потом мы пойдем будить ее, потому что она плачет во сне… Я одна не смела будить ее… Мне хотелось бы поговорить с тобой о чем-то… Не знаю еще, ошибаюсь ли я или нет, и хорошо ли это или худо… Я не могу спросить об этом Аглавену; ты простишь меня, если я ошибаюсь…

Мелеандр. Что случилось, Селизета? Подойдем к скамейке. Садись ко мне на колени. Я буду гладить твои волосы. Ты не будешь меня видеть, и тебе не будет страшно… Мне кажется, что у тебя на сердце что-то очень тяжелое…

Селизета. Не на сердце… Но что-то тяжелое нависло надо мной… над моей душой… и что-то раскрыло мне… что… еще не знаю… Но я теперь гораздо счастливее, чем в то время, когда ничто не давило мне душу…

Мелеандр. Ты сильно изменилась, Селизета… Мне также нужно поговорить с тобой… Я не узнаю твоего лица, румянец твоих щек не оживает даже под моими поцелуями… Прежде ты смеялась, когда я так целовал тебя…

Селизета. Прежде я чаще смеялась, Мелеандр, но теперь я гораздо счастливее…

Мелеандр. Не знаю, Селизета… Часто душа мнит себя счастливой, когда сердце не в силах больше страдать… Но оставим все это; скажи мне, что тебя сегодня мучит.

Селизета. Аглавена уходит…

Мелеандр. Аглавена? Она тебе сказала?

Селизета. Да…

Мелеандр. Когда?.. И почему она уходит?

Селизета. Этого она не сказала… Но нет сомнения, что она уходит. Она решила, что так нужно… Вот почему я спрашиваю тебя, не лучше ли уйти мне.

Мелеандр. Тебе, Селизета? Но что случилось?..

Селизета. Ничего не случилось, Мелеандр, и, прошу тебя, не говори Аглавене, а то она будет плакать. Видишь ли, Мелеандр, я также размышляла, покуда вы были вместе, а я оставалась с бабушкой… Когда вы возвращались такие счастливые, настолько сроднившиеся, что все невольно смолкали при вашем приближении, я говорила себе: я — бедное, жалкое существо, которое никогда не сможет последовать за ними… Но вы были всегда так добры ко мне, что я слишком поздно это поняла… вы часто звали меня с собой, видя, как я грустна… Когда же я сопровождала вас, вы казались веселее обыкновенного, но ваши души были уже не так счастливы, а я была между вами, как чужая, которой холодно… Между тем во всем этом не было ни вашей вины, ни моей… Я знаю, что не могу понять… хотя понять необходимо…

Мелеандр. Милая, милая и добрая Селизета! Аглавена права, я не знал, как ты прекрасна… Но чего, кажется тебе, ты не поняла? Разве ты думаешь, что нам понятно то, что непонятно тебе? Увы! Моя бедная Селизета, на большой глубине различий так мало, и никогда не знаешь, почему любишь… Но если ты могла сказать то, что ты теперь сказала, тебе нет надобности понимать; я один не понимал до сих пор…

Селизета. Нет, нет, это говорит в тебе доброта, мой бедный Мелеандр… я знаю, чем надо быть, но никогда не смогу стать такой, как вы…

Мелеандр. Я не узнаю тебя, Селизета. Я никогда не думал… Когда ты так говоришь, мне кажется, что ты сошла с небес…

Селизета. Я пришла от Аглавены, Мелеандр…

Мелеандр. Мы все под влиянием Аглавены, дитя мое. Для тех кто познал красоту, иного источника нет… Но неужели ты думаешь, что разница так велика между твоей душой и душой Аглавены?

Селизета. Очень велика, Мелеандр.

Мелеандр. Не думаю, Селизета… И я все более и более в этом убеждаюсь, увидав наконец-то, что скрывалось под твоим детским смехом… Душу, которая умеет открывать себя, нетрудно понять. Но надо было бы помнить, что души, не умеющие раскрыть себя, столь же прекрасны… Еще прекрасней, быть может, потому что не сознают себя…

Селизета. Нет, нет. Как бы я ни старалась, это будет не то, Мелеандр… Если я поступаю так, как тебе нравится, то только из подражания Аглавене…

Мелеандр. Селизета…

Селизета. О! Мелеандр… Это не упрек… Я не прежняя, я никого больше не стану упрекать… Я сама не знаю, что меня так изменило. Я не поверила бы, если бы мне еще недавно сказали, что я буду счастлива тем, что делает меня печальной, и что настанет день, когда я поцелую в губы женщину, которую ты любишь… А теперь это так случилось…

Мелеандр. Я не знаю, что потребует небо у человека, окружив его таким счастьем.

Селизета. Я — только маленькое, жалкое существо, Мелеандр, но и мне хотелось бы стать прекраснее, хотелось бы, чтобы и меня любили, плача, как ты плачешь, взирая на нее.

Мелеандр. О ком ты говоришь?

Селизета. Я говорю о той, о которой ты думаешь, когда безмолвствуешь…

Мелеандр. Близ тебя я думаю о ней, близ нее — полон мыслей о тебе…

Селизета. Я видела ясно, что это не одно и то же, что это не те же слезы, Мелеандр. Те приходят из большей глубины, чем жалость, и я знаю, что их забыть нельзя… Ты говоришь, что любишь меня для того, чтобы я не так грустила, и ты никогда не сможешь сказать мне то, что говоришь Аглавене…

Мелеандр. Не знаю, мог ли бы я сказать тебе то же самое, Селизета. Никогда точно не говоришь того, что хочешь. Желая сказать нечто глубокое тому, кого любишь, отвечаешь только на вопросы, не доходящие до слуха… А вопросы, которые задает душа, никогда не бывают одинаковы… Вот почему наши слова изменяются без нашего ведома… Но вопросы твоей детской души, моя Селизета, так же прекрасны, как вопросы Аглавены… Они только исходят из другой области, вот и все… Поэтому не печалься, Селизета… Не надо ревновать к душе… Неужели ты думаешь, что я не говорю с тобой в эту минуту так, как говорил бы с Аглавеной? Неужели ты думаешь, что можно сказать кому бы то ни было более того, что я говорю тебе?.. О, моя прекрасная Селизета! Если бы ангел сошел с неба в мои объятия и занял твое место, я не мог бы открыть ему свою душу проще и глубже, чем открываю ее тебе… А все, что еще можно было бы сказать, нельзя говорить на земле… Подождем, Селизета. Уйдет ли или не уйдет Аглавена, она одна это знает; она не ошибается… Но, уходя или оставаясь, она открыла мне твою красоту и научила меня любить тебя так, как я не был еще в силах любить… Во всяком случае, Селизета, если необходимо, чтобы кто-нибудь плакал, плакать будешь не ты… И затем, разве ты думаешь, что мы были бы счастливы, если бы ты ушла, мое дитя?.. Разве ты думаешь, что счастье, основанное на страданиях невинного существа, такого чистого, такого нежного, как ты, было бы продолжительно и достойно нас?.. Неужели тебе кажется, что я смог бы целовать Аглавену и что она смогла бы любить меня, если бы один из нас захотел принять это счастье? Мы любим друг друга в красоте и чистоте помыслов… И на нашем пути ты всегда с нами. А с некоторых пор, благодаря тебе, мы не можем любить друг друга, не видя тебя… Подойди, дай мне твои губы… Я целую твою душу, Селизета… Пойдем, бьет полночь… Посмотрим, все ли еще плачут сновидения Аглавены сквозь ее сон.

Сцена II

Аглавена. Ты слышишь, как закрывается дверь?

Мелеандр. Да.

Аглавена. Это Селизета… Она услышала нас и хочет оставить нас одних…

Мелеандр. Она говорила мне, что поднимется утром на свою башню. Ей рассказывали о большой странной птице…

Аглавена. Она была здесь, я в этом уверена; вся комната как будто ждет ее возвращения… Посмотри на принадлежности ее работы, которые она оставила на подоконнике… вот мотки шелка, золотые и серебряные нитки, бусы, камни…

Мелеандр. А вот ее кольцо, на котором вырезаны наши имена… Вот фиалки, вот ее платок… (Он берет платок и притронувшись к нему, вздрагивает.) О!..

Аглавена. Что такое?

Мелеандр (передает ей платок). Посмотри…

Аглавена. О!..

Мелеандр. Он сохранил для нас теплоту ее слез…

Аглавена. Видишь, Мелеандр… с тех пор, как она ничего не говорит сама, все вещи, вместо нее, напоминают мне, что пора… (Берет платок.) Дай мне его, Мелеандр… Бедный маленький свидетель всего, что от нас скрывают! надо быть мертвым, чтобы не понимать тебя…

Мелеандр. Аглавена… (Хочет поцеловать ее.)

Аглавена. Не целуй меня… Люби ее, Мелеандр… Мне больно и вместе с тем радостно, что она, страдая, становится еще прекраснее.

Мелеандр. Не знаю, что и думать, моя Аглавена… Иногда мне кажется, что я люблю ее почти как тебя; иногда даже я как будто люблю ее больше, чем тебя, потому что она дальше от меня и необъяснимее… Но стоит мне увидеть тебя, и все тускнеет вокруг нее; я перестаю видеть ее… И однако, если бы я ее потерял, я не мог бы целовать тебя без грусти…

Аглавена. Я знаю, что ты любишь ее, Мелеандр. Вот почему я должна уйти…

Мелеандр. Но я могу любить ее только в тебе, Аглавена. Когда тебя не будет со мной, я перестану ее любить.

Аглавена. Я знаю, что ты ее любишь, Мелеандр, знаю это так твердо, что не могу иной раз удержаться, чтобы не ревновать тебя к бедной малютке… Не надо, чтобы ты считал меня безупречной… Если Селизета уже не та, что казалась, то и я переменилась, живя между вами… Я пришла сюда слишком мудрой; я была уверена, что красота не должна тревожиться о пролитых из-за нее слезах; я думала, что у доброты не должно быть другой руководительницы, кроме мудрости… Но теперь я узнала, что доброте не нужно быть мудрой, что ей лучше быть человечной и безумной… Я считала себя самой прекрасной из женщин; теперь я знаю, что самые маленькие существа прекраснее меня, — и не знают, что они прекрасны… Глядя на Селизету, я спрашиваю себя поминутно, не чище ли и не значительнее ли то, что она в своей детской душе делала ощупью, всего, что могла бы сделать я. Думая о ней в глубине души, я вижуг что она несказанно прекрасна, Мелеандр. Ей стоит только наклониться, чтобы найти небывалые сокровища в своем сердце. И она отдает их, не жалея, как слепая, которая не знает, что ее руки наполнены драгоценными камнями.

Мелеандр. Как это странно, Аглавена… Когда ты говоришь мне о ней, я восторгаюсь только тобой и сильнее люблю тебя… Никто в мире не в силах отвратить того, чтобы все хорошее, что ты говоришь о ней, не вернулось к тебе же. И если бы сам Бог вступился за нее, я бы не мог любить ее, как тебя…

Аглавена. Это несправедливость любви, Мелеандр; если бы ты хвалил своего брата, я знаю, ты бы сам становился прекраснее. Я бы хотела тебя целовать и плакать, Мелеандр… Неужели же нельзя не любить друг друга, когда любишь?..

Мелеандр. Нельзя, Аглавена… Только что, говоря с Селизетой, я убедился в этом. Я чувствовал, что любовь не зависит ни от того, что мы говорили, ни от того, что мы думали.

Аглавена. Когда я приехала, все мне казалось возможным. Я надеялась, что никто не будет страдать… Теперь только я вижу, что жизнь не подчиняется нашим самым прекрасным намерениям. В то же время я знаю, что стоит мне остаться с тобой, когда другие от этого страдают, и я перестану быть тобой, ты не будешь мною, и наша любовь не будет уже прежней…

Мелеандр. Быть может, это правда, Аглавена. А между тем разве мы не были бы правы?

Аглавена. О, Мелеандр, быть правым — такое жалкое преимущество; мне кажется, что лучше всю жизнь самому ошибаться и не заставлять плакать тех, кто неправ. Я знаю все, что можно возразить, но зачем говорить, когда ничто не в силах изменить более глубокую истину, которая не одобрила бы наших самых прекрасных слов? Будем внимать только тому, что чуждо слов. Наперекор речам и поступкам, нашей жизнью управляет только простое начало вещей; всегда заблуждаешься, если идешь против того, что просто. Кто знает, по каким причинам мы встретились слишком поздно; кто осмелится сказать, что судьба не то же, что Провидение… Я внимаю теперь твоей душе и моей, и все, что мы можем сказать, не изменит того простого и мудрого решения наших душ… В эту минуту мы так мудры, мой бедный Мелеандр, что если бы кто-нибудь нас случайно подслушал, то сказал бы: «Они любят друг друга слишком холодно или не знают, что такое истинная любовь» — потому что мы любим друг друга любовью, о которой и не ведают те, кто любит мимолетно…

Мелеандр (целует ее). Я люблю тебя, моя Аглавена; только такая любовь прекрасна.

Аглавена (в свою очередь целует его). Я люблю тебя, мой Мелеандр; только такая любовь неизменна.

Мелеандр. Скажи, Аглавена… думала ли ты, какова будет наша жизнь, когда мы расстанемся и когда от нашей большой любви останется только маленькое воспоминание, которое должно постепенно исчезать, как и все другие воспоминания? Что я буду делать в будущем году без тебя? Что станешь делать ты? Мы будем тосковать дни и месяцы, протягивая друг к другу руки в пустоту… Я не хочу плакать, но при первой мысли о будущем мы должны прильнуть друг к другу так, чтобы сердца перестали биться. Мы можем сколько угодно обещать любить друг друга наперекор годам, наперекор лесам и морям, которые лягут между нами. Есть много мгновений в нашей бедной жизни, когда воспоминание, даже самое нежное, не может утешить в слишком долгой разлуке…

Аглавена. Я знаю, Мелеандр, что утешаешься только на словах, когда, не видя друг друга, говоришь, что любишь… Теперь мы можем быть счастливы; тогда, наверное, будем несчастны. И тем не менее мы оба чувствуем, что то, что я делаю, необходимо. Ты будешь долго плакать, я буду плакать вечно, потому что мало знать, что поступил благородно, для того чтобы запретить слезам навертываться на глаза. И все же, если бы ты и знал слово, которое, ничего не меняя, заставило бы меня остаться, ты бы его не произнес… Если любовь наша иная, чем у других людей, то нам суждено страдать, и страдать втайне от других… Награды нет, мой бедный Мелеандр, но мы и не ждем награды…

Сцена III

Аглавена. Я только что видела ее на верхушке башни, окруженную чайками, которые издавали резкие крики. Уже два-три дня, как она то и дело туда поднимается. Не могу выразить, как это временами меня пугает. К тому же она кажется более тревожной и менее печальной. Можно подумать, что в ее маленьком глубоком сердце что-то назревает…

Мелеандр. Мне кажется, она снова возвращается к жизни прежней Селизеты. Заметила ли ты, что она поет и что она точно ожила?.. Она выступает перед нами, освещенная неожиданным светом. Не лучше ли умолчать о твоем отъезде, пока она не станет спокойнее, и подождать, чтобы происходящие в ней внутренние перемены завершились?..

Аглавена. Нет, я хочу ей сказать сегодня же…

Мелеандр. Как ты ей скажешь? Не боишься ли ты, что ребенок, уже ставший нам близким и который, несмотря на свои слезы, только тобой и живет, будет страдать, если ты уйдешь? Страдать так же глубоко, как ты сама страдала бы, если б существо прекраснее тебя пожертвовало собой ради тебя, ее недостойной.

Аглавена. Мы не вправе взвешивать чужую судьбу, Мелеандр… К тому же, оставшись здесь, я перестану быть столь же прекрасной, как это дитя, а я предпочитаю быть прекрасной вдали от тебя, чем менее прекрасной в твоих объятиях. Ты не станешь любить меня, если я не буду прекрасна. Я также думала о том, что ей сказать. Сперва я хотела солгать для того, чтобы она не страдала… Не улыбайся, мой Мелеандр. Правда, я так мало похожа на обыкновенную женщину, и ты, верно, не мог себе представить, что и я владею всеми хитростями женщины и умею лгать так же, как мои сестры, когда любовь требует лжи. Я намеревалась сказать ей, что уже не люблю тебя, что я ошиблась, что и ты меня больше не любишь. Кроме того я хотела сказать еще тысячу мелочей, которые унизили бы меня перед ней и в такой же степени уменьшили бы ее сожаление. Но я чувствовала, что в присутствии ее больших чистых глаз невозможно лгать. Не лучше ли плакать по поводу благородного поступка, чем радоваться тому, что ничего не прибавляет к душе. Слушай… Вот она сходит с лестницы и поет… Уйди, Мелеандр, мне надо поговорить с ней наедине: она открывает мне то, чего не может еще сказать тебе. К тому же истина сходит с неба во всей красоте только в присутствии двух существ.

(Голос Селизеты)

Аглавена. О! Селизета, как ясны твои глаза, как они широко раскрыты!

Селизета. Это потому, что у меня явилась прекрасная мысль, Аглавена…

Аглавена. Открой мне ее, Селизета; хорошую мысль не надо прятать; она радует весь мир…

Селизета. Пока еще я не могу сказать тебе, Аглавена…

Аглавена. А все-таки скажи мне, Селизета. Быть может, я помогу тебе…

Селизета. Это-то меня и мучит, Аглавена; я хотела бы открыть кому-нибудь… одна я не знаю… но, едва высказанная, моя мысль потеряет красоту.

Аглавена. Не знаю, что бы это могло быть, Селизета. Но мне кажется, что прекрасная мысль становится еще прекраснее, когда ею восторгаются другие…

Селизета. Видишь, Аглавена!.. У «маленькой Селизеты» есть тоже тайна, которую она сумеет сохранить… Но что бы ты сделала на месте маленькой Селизеты, если б другая Аглавена, еще прекраснее тебя, неожиданно пришла целовать Мелеандра?

Аглавена. Мне кажется, я бы старалась быть счастливой, — как если бы кто-нибудь внес больше света в комнату. Старалась бы любить ее, как ты любишь меня, Селизета!..

Селизета. Ты бы не ревновала?

Аглавена. Не знаю, Селизета… Быть может, в глубине души и на одну минуту… Но я поняла бы, что это нехорошо, и постаралась бы стать счастливой…

Селизета. Я на пороге счастья, Аглавена…

Аглавена. Тебе не следует быть несчастной ни одной минуты, Селизета…

Селизета. Я была бы совсем счастлива, если бы знала, что моя мысль хороша…

Аглавена. Почему бы не быть ей хорошей, если она делает тебя счастливой?..

Селизета. Это так трудно узнать, Аглавена, я совсем одна…

Аглавена. Почему ты не скажешь мне? Я уверена, что смогу помочь тебе…

Селизета. Да, да, ты бы мне помогла… но мне хотелось, чтобы ты помогла, сама того не зная…

Аглавена. Ты хочешь что-то скрыть от меня, Селизета?

Селизета. Я скрываю от тебя нечто, но оно откроется тебе, когда станет прекрасным…

Аглавена. Когда же оно станет прекрасным?

Селизета. Когда я буду знать… когда я буду знать… И «маленькая Селизета» может быть тоже прекрасной… Вот ты увидишь, увидишь… О! вы оба будете любить меня еще сильнее!..

Аглавена. Разве можно еще сильнее любить тебя, Селизета?..

Селизета. Как бы я хотела знать, что бы ты сделала на моем месте!..

Аглавена. Я тебе скажу, Селизета…

Селизета. Если б я открыла тебе мою тайну, было бы уже не то и ты не могла бы сказать мне правду.

Аглавена. Разве я не всегда говорю правду?

Селизета. Да, я знаю; но ты не могла бы ее сказать…

Аглавена. Какая ты сегодня странная, Селизета! Будь осторожна, ты можешь ошибиться…

Селизета. Нет, нет! Дай мне поцеловать тебя, Аглавена… Чем чаще я буду целовать тебя, тем сильнее буду уверена, что не ошибусь.

Аглавена. Я никогда не видела у тебя таких ясных глаз, как сегодня, моя маленькая Селизета… Душа твоя точно опьянена…

Селизета. Твои глаза тоже яснее обыкновенного, Аглавена, но ты не глядишь на меня…

Аглавена. Мне тоже хотелось сказать тебе нечто, Селизета…

Селизета. Что, Аглавена?.. Ты как будто не решаешься… Быть может, это то же самое?..

Аглавена. Что «то же», Селизета?

Селизета. Ничего, ничего… Я только так, болтаю… Но скажи мне, что это такое?..

Аглавена. Я боюсь опечалить тебя, Селизета, хотя в сущности ты должна была бы обрадоваться…

Селизета. Я больше никогда не буду плакать, Аглавена…

Аглавена (берет ее за руку). Что это значит, Селизета? Ты это сказала странным тоном…

Селизета. Нет, нет… Я не буду больше плакать, вот и все; разве это не естественно?

Аглавена. Дай мне заглянуть в твои глаза…

Селизета. Смотри, смотри… Что ты видишь в них?

Аглавена. Напрасно говорят, что душа человека открывается, если смотреть ему в глаза. Она, напротив того, прячется. Когда, не смея высказать свои опасения, я погружаю взор в прозрачную воду твоих глаз, мне кажется, что, вместо ответа на мой вопрос, они сами робко спрашивают: «Что ты видишь в нас?»

Селизета. Аглавена?..

Аглавена. Селизета?..

Селизета. Что ты хотела мне сказать?..

Аглавена. Приди в мои объятия, маленькая Селизета, я чуть не отняла у тебя все, чем ты владеешь…

Селизета. Ты печальна, Аглавена?..

Аглавена. Нет, я не печальна, потому что ты скоро будешь счастлива…

Селизета. У тебя в глазах крупные слезы, и я хочу осушить их…

Аглавена. Не беспокойся, моя Селизета. Если бы ты заплакала, я осушила бы твои слезы раньше, чем свои… Сядем здесь, у порога башни, и дай мне поцеловать тебя еще крепче, чем в тот вечер, когда мы говорили в первый раз… Помнишь тот вечер, тот водоем? Прошло более месяца с тех пор, Селизета; многое умерло, многое родилось, и душа видит яснее. Дай мне твои губы, Селизета, чтобы я могла поцеловать их с таким глубоким чувством, с каким только может целовать один смертный другого… У нас не будет больше таких мгновений, потому что завтра я ухожу; а все, что делается в последний раз, кажется нашему бедному сердцу глубоким и значительным…

Селизета. Ты завтра уходишь?

Аглавена. Да, завтра, Селизета. Это я и хотела сообщить тебе… Вначале я думала скрыть это от тебя и даже солгать, чтобы отсрочить твою печаль… Но ты так прекрасна и моя любовь к тебе столь безмерна, что я не в силах уберечь тебя от страданий, которые приблизят тебя еще больше к нам… Кроме того, когда люди уже начали жить по правде, как мы в эти три месяца, атмосфера меняется, и уже нельзя произнести ложь… Думая о тебе, я чувствовала, что это невозможно… Вот почему я говорю тебе, чтобы ты знала, что я страдаю, уходя, и чтобы ты также чем-либо пожертвовала. Мы все трое приносим жертву чему-то такому, что не имеет даже имени, но что сильнее нас… Не странно ли, Селизета? Я люблю тебя, люблю Мелеандра. Мелеандр любит меня; он любит и тебя, ты любишь нас обоих, — а между тем мы не могли бы быть счастливы втроем, потому что не настал еще час для такого единения… Я ухожу и прошу тебя принять мою жертву с такой же готовностью, с какой я ее приношу… Принимая ее, моя Селизета, ты поступишь так же прекрасно, как и я, и твоя жертва будет, быть может, больше моей. Ведь тот, для кого жертвуют, не так счастлив, как тот, кто приносит жертву… Я люблю тебя, Селизета, и хочу как можно крепче обнять тебя… Не кажется ли тебе теперь, когда мы обнимаем друг друга, проникнутые обе простейшей правдой души, не кажется ли тебе, что мы прикасаемся к чему-то, что гораздо больше нас?

Селизета. Не уезжай завтра, Аглавена!..

Аглавена. Почему не завтра, если надо уехать?..

Селизета. Прошу тебя, не уезжай раньше, чем я тебе все открою…

Аглавена. А ты скоро откроешь?

Селизета. Да, теперь я в этом уверена… Знает ли Мелеандр о том, что ты сейчас говорила?

Аглавена. Да.

Селизета. Я уже не так печальна, Аглавена…

Аглавена. Что бы ты сделала, Селизета, если бы я ушла, ничего не сказав?

Селизета. Я последовала бы за тобой и привела бы тебя обратно, Аглавена…

Аглавена. А если бы ты не нашла меня?

Селизета. Я искала бы всю жизнь, Аглавена…

Аглавена. Я боюсь, как бы ты не ушла раньше меня. Не есть ли это то, что ты задумала?

Селизета. Это была бы несчастная мысль, а у меня мысль счастливая, Аглавена… Вначале я думала уйти, не говоря ни слова, но теперь…

Аглавена. Теперь ты не уйдешь?

Селизета. Нет, нет, Аглавена. Я не покину замка…

Аглавена. Ты обещаешь мне это от чистого сердца?

Селизета. Да, Аглавена. Клянусь спасеньем моей души…

Аглавена. Не лучше ли было бы мне совсем не приезжать сюда…

Селизета. Если бы ты не вошла в мою жизнь, я никогда не была бы ни счастливой, ни несчастной. Я была бы ничем… Аглавена. Кто знает, вправе ли мы пробуждать тех, кто спит? Особенно, если их сон так невинен и нежен…

Селизета. Должно быть, вправе, Аглавена, потому что они сами не хотят снова уснуть… Мне хочется спрятаться от стыда при мысли о времени, когда я ничего не видела… Я целовала Мелеандра, как слепая, и ничего не знала… Моя ли в том вина, что я такая ничтожная?.. Но теперь… Сегодня ночью я смотрела, как он спит… потом… Могу я сказать тебе, Аглавена?..

Аглавена (целует ее). Селизета, милая Селизета…

Селизета. Потом я, не разбудив, поцеловала его… В это время сквозь синеву окон я видела звезды. Казалось, будто все эти звезды спустились, чтобы создать небо в моей душе!.. О! Аглавена! ты никогда не узнаешь, потому что ты знала это раньше… Иметь возможность сказать с открытыми глазами: «люблю тебя» тому, кого любишь… Я понимаю… Я не знаю, почему мне все время хочется уйти или умереть… Я счастлива… и хотела бы умереть, чтобы стать еще счастливее…

Аглавена. Опасно думать о смерти, когда бываешь слишком счастливой. Сознаться ли тебе?.. Одну секунду я боялась, что мысль, о которой ты говорила…

Селизета. Да…

Аглавена. Я боялась, чтобы она не была мыслью о смерти…

Селизета. Не бойся, Аглавена! Это было бы нелепым ребячеством…

Аглавена. Да, это была бы мысль, достойная слепых сердец, которые не могут доказать свою любовь иначе, чем смертью… А между тем, когда любишь, надо жить; чем сильнее любишь, тем необходимее жить… И затем я знала, что ты слишком любишь нас, чтобы в этом выразилась твоя любовь. Ведь если бы кто желал сделать несчастными двух людей, он не мог бы поступить более жестоко, как поместив между ними смерть невинного существа…

Селизета. Хочешь ли, чтобы и я, в свою очередь, призналась тебе, Аглавена?

Аглавена. Надо во всем признаться, как я призналась тебе, Селизета… Так хорошо, когда между двумя существами нет ничего, хотя бы даже цветка, за которым могла бы спрятаться неразделенная мысль…

Селизета. Одну минуту я хотела…

Аглавена. Умереть?

Селизета. Да, прежде… но я сейчас же сказала себе то, что ты только что говорила; тогда я нашла другое…

Аглавена. Что ты нашла?

Селизета. О! совсем другое, обращенное к жизни… Но еще не время сказать… Ты увидишь… Целую тебя, Аглавена… Не знаю, что со мной… Моя душа точно… ты ли это сказала?.. точно опьянена… Наконец-то я знаю, что ты сделала бы на моем месте… (Уходят, обнявшись).

Сцена I

Аглавена. Над морем восходит солнце, Селизета. Ты видишь спокойную и глубокую радость волн? Не кажется ли тебе, что ты теперь одна в мире, среди свежести и прозрачной тишины зари, и что всякое твое слово связано с этой зарей? День будет необыкновенно ясный, Селизета. Уехать мне сегодня?

Селизета. Нет, нет, не уезжай…

Аглавена. Как ты прекрасна… Ты становишься прекраснее с каждой зарей, Селизета… Не скажешь ли ты мне, что тебя так меняет, чтобы и я приняла участие в этой метаморфозе, прежде чем уйти?.. Душа ли твоя опьянена невинностью, или ты молилась Богу, которого я не ведаю, или же ты полюбила, как никогда доныне?

Селизета. Да, мне кажется, что я люблю сильнее, Аглавена…

Аглавена. Я вышла к тебе навстречу, потому что увидела тебя из окна моей комнаты… Я боялась, Селизета… Ты наклонилась, ты свесилась всем своим телом над старой разрушенной стеной с верхушки башни… На мгновение мне показалось, что камни подались… Я побледнела и похолодела… Я чувствовала, что душа моя готова улететь с моим дыханием. Я в первый раз ощутила на губах как бы вкус жизни… или — как знать — быть может, смерти… Я открыла окно и долго кричала, чтобы предостеречь тебя, но ты не понимала… Не искушай лукавую судьбу. Что ты делала наверху? Вот уже третий раз я вижу тебя там… Твои руки, казалось, царапали камни… Что это было, Селизета? Ты как будто искала чего-то в пространстве…

Селизета. Я действительно искала… Разве ты не знаешь?.. Но не бойся; бояться нечего… Моя старая башня крепче, чем думают, и переживет всех нас… Да и кому она мешает? Она никому не сделала зла. Я знаю лучше других, что камни нельзя сдвинуть с места… Но ты ее не видела?.. Ты не знаешь, что делается в нескольких шагах от тебя?.. Уже пять или шесть дней, как к нам прилетела неизвестная птица, которая без устали вьется вокруг моей башни… У нее зеленые крылья, но такого странного бледно-зеленого цвета, что этого нельзя ничем объяснить… И еще нельзя себе объяснить того, что она растет с каждым днем… Никто не мог мне сказать, откуда она… Мне кажется, что она свила свое гнездо в расщелине стены. Как раз под тем местом, где ты меня увидела…

Аглавена. Этот большой золоченый ключ, которым ты играешь, — он от башни?..

Селизета. Конечно. Помнишь, он упал в тот день, когда ты приехала…

Аглавена. Дай его мне…

Селизета. Зачем он тебе?

Аглавена. Мне хотелось бы, чтобы он был у меня до моего отъезда…

Селизета. Зачем, Аглавена?

Аглавена. Я сама не знаю зачем… Не поднимайся на башню до моего отъезда, Селизета, и не думай более о птице с зелеными крыльями. Мне снился нехороший сон, где она была замешана…

Селизета. Вот тебе ключ, Аглавена… Он мне не нужен… Он очень тяжелый.

Аглавена. Он в самом деле тяжелый.

Селизета. Поцелуй меня, Аглавена… Я огорчила тебя?

Аглавена. Нет, пока еще ты никого не огорчила… Твои глаза полны слез…

Селизета. Это оттого, что я смотрела на солнце, целуя тебя… Поцелуй меня еще раз… Я пойду к Мелеандру; он сказал, что рано встанет… До свидания, Аглавена…

Аглавена (медленно). До свидания, Селизета…

Сцена II

Селизета. Мы сначала поцелуем бабушку; кто будет ее целовать, когда мы уйдем? — а между тем она нуждается в поцелуях, как и другие… Но не говори ни о чем… Аглавена взяла у меня ключ от нашей башни, потому что она боялась. Но я нашла другой, тот, который считали потерянным… Мы сможем поднняться на башню так, чтобы никто не знал, я поймаю зеленую птицу…

Исалина. И ты мне ее дашь?

Селизета. Дам, если ты никому не скажешь… Смотри же… Я сейчас разбужу бабушку… У меня грустное лицо, Исалина?

Исалина. Что мне сказать, чтобы ты стала радостной, сестрица?

Селизета. Скажи правду… Нельзя, чтобы бабушка думала, что я несчастна… Ведь часто, когда сам бываешь очень счастлив, люди ошибаются и думают, что ты плачешь… Не видно, что я плакала?

Исалина. Дай мне разглядеть, сестрица…

Селизета. Ничего не видно?

Исалина. Наклонись еще немного, сестрица…

Селизета. Подожди, я подниму тебя и поцелую… Ты не видишь?

Исалина. Нельзя знать наверняка, когда ты плачешь, сестрица. Ты плачешь так тихо…

Селизета. Но я совсем не плакала… Вероятно, в глаз попала пылинка или что-нибудь другое, чего не видно. И еще помни: когда сегодня без меня тебя будут спрашивать: «Что она говорила, что делала и была ли бледна и печальна?», то не нужно сразу отвечать, если видишь, что окружающие испуганы или бледны… Надо говорить, что я казалась радостной: ведь правда — я все время улыбаюсь… Никогда не следует скрывать правду… Теперь будем благоразумны: я подхожу к бабушке… О! как она всеми покинута! (Приближается к Мелигране и долго целует ее.) Бабушка!..

Это я, бабушка… Она спит глубоким сном… Бабушка, я пришла проститься с тобой…

Мелиграна (просыпается). А! это ты, Селизета?..

Селизета. Да, бабушка. Мы с Исалиной пришли поцеловать тебя. Мы идем гулять…

Мелиграна. Куда вы идете?

Селизета. Не знаю еще, мы собираемся пойти дальше обыкновенного… Раньше вечера мы не вернемся… Все ли есть у тебя, что надо, бабушка?.. Аглавена придет присмотреть за тобой, вместо меня… Хочешь, я поправлю подушки, прежде чем уйти?.. Я одна умею приподнять тебя, не причиняя боли. Но Аглавена научится… Она такая добрая, что все сразу поймет, если ты позволишь ей ухаживать за тобой… Хочешь, я позову ее?

Мелиграна. Нет, нет, я посплю до твоего прихода.

Селизета. Прощай, бабушка, прощай…

Мелиграна. До свидания, Селизета, возвращайся до ночи…

Сцена III

Мелеандр. Куда ты спешишь, Селизета?

Селизета. Никуда, Мелеандр… Мы ищем тени…

Мелеандр. Правда, камни кажутся сегодня расплавленными в горниле стен, море подобно пылающему озеру, и даже вечная прохлада лесов напоминает прохладу в тени костра. А солнце подобно свирепому льву, который пожирает великое небо… Поцелуй меня, Селизета; твои поцелуи — вот единственное, что нам осталось от утренних рос…

Селизета. Нет у меня времени. Меня ждут. Ты поцелуешь меня сегодня вечером.

Мелеандр. Что с тобой, Селизета?

Селизета. Ничего, ничего — это сейчас пройдет!..

Мелеандр. Что ты говоришь?

Селизета. Ничего, ничего… Поцелуй меня скорей… (Страстно целует его.)

Мелеандр. О!.. на губах у меня кровь…

Селизета. Что?

Мелеандр. У меня кровь на губах… Твои красивые зубки ранили меня, Селизета…

Селизета. О! я маленькая… я маленькая волчица… Тебе больно, Мелеандр?..

Мелеандр. Напротив… Ничего… пройдет…

Селизета. О! я маленькая… я маленькая волчица… Который час?

Мелеандр. Скоро полдень.

Селизета. Полдень? Мне некогда… меня ждут, ждут… Прощай, мой Мелеандр.

Мелеандр. Селизета, Селизета, куда ты идешь?

Селизета (поспешно удаляется с Исалиной и поет):

Сцена IV

Селизета. Наконец-то мы на самом верху башни, Исалина. Теперь нужно решить, что делать… О, какое ясное утро… как светло на земле и на море! Почему этот день прекраснее всех дней на свете?..

Исалина. Где же зеленая птица?

Селизета. Здесь, но ее еще не видно… Мы наклонимся сейчас над стеной, но раньше посмотри сюда… Вот виден весь замок с дворами, садами и лесом… все цветы распустились по краям бассейнов… О! какая сегодня трава зеленая!.. Но я не вижу нигде Аглавены… Видишь… вот там Мелеандр. Он ждет ее… Наклонись, спрячемся, не надо, чтобы они нас здесь видели… Они на краю водоема; там я разбудила Аглавену…

Исалина. Сестрица, сестрица, посмотри сюда! Я вижу садовника; он сажает цветы вокруг дома.

Селизета. Ты увидишь, как они вырастут и распустятся, Исалина, и ты будешь срывать их для меня… Идем, идем, я больше не могу… Посмотри сюда. Отсюда видна только морская даль… Они проходят на другую сторону башня. И море сегодня слишком прекрасно… Нигде не найти грустного уголка… Море такое прекрасное, такое зеленое и такое глубокое, что трудно решиться… И ведь все это, Исалина, не помешает ему улыбаться до вечера… Видишь ли как волны накатываются на берег?.. Я не могу, не могу, говорю тебе!.. Цветы и море помешали мне… Я никогда не смогу сделать это днем.

Исалина. О! вот чайки, сестрица! Чайки прилетели!.. О! сколько их! Сколько их! Две тысячи!..

Селизета. Они прилетели из-за моря… Можно подумать, что они прилетели с вестями…

Исалина. Нет, нет, они прилетели с рыбой, сестрица… А в щелях стен кричат птенцы… Клюв у них больше их самих… Вот, вот, видишь… большая несет угря… Не видишь?.. Вот эта, эта… Они его уже съели и того тоже… А большие ничего не едят… Вот еще, видишь?.. Большая ничего не оставила для себя… Это мать, сестрица?

Селизета. Что я сказала, бабушке, Исалина?

Исалина. Почему ты плачешь, сестрица?

Селизета. Я не плачу, Исалина; я думаю, думаю… Поцеловала ли я бабушку перед уходом?

Исалина. Да, ты поцеловала ее, уходя.

Селизета. Сколько раз?

Исалина. Один раз, сестрица; мы спешили.

Селизета. Кажется, я не была достаточно нежна с нею…

Исалина. Мы страшно торопились, сестрица…

Селизета. Нет, нет, я не могу… Она останется совсем одна, Исалина, и только это и будет вспоминать… Видишь ли, когда уходят и прощаются с людьми не так нежно, как обыкновенно, они думают, что их не любили. А это неверно, напротив того — боишься быть нежной именно потому, что слишком любишь… Правда, что в таких случаях ошибаешься… Сколько потом оставшиеся ни проживут, — хоть бы они жили и тысячу лет, — все же они будут помнить только последнее сказанное слово. Я это знаю по себе — когда не стало моей матери. Она не улыбнулась мне в последнюю минуту, и я всегда вижу, что она не улыбнулась мне… Вся остальная жизнь точно не в счет… А что я сказала об Аглавене?.. Не помню… Нужно еще раз повидать бабушку… Другое дело они. Все это для них… и не нужно, чтобы они знали… Но она совсем одна, и не ради нее я поднялась на башню и спущусь вниз… Ты понимаешь, что так нельзя… Идем, идем; поцелуем ее покрепче… (Уходят.)

Сцена V

Селизета (будит Мелиграну). Бабушка…

Мелиграна. Наконец-то ты вернулась, Селизета… Я тебя уж так долго жду…

Селизета. Прости меня, бабушка. Я, кажется, была недостаточно нежна с тобой…

Мелиграна. Нет, нет, моя Селизета, ты была очень нежна… Что случилось? Ты чем-то испугана?

Селизета. Нет, бабушка, я ничем не испугана; но мне так хочется сказать тебе, что я тебя люблю…

Мелиграна. Я это знаю, Селизета; ты не раз доказывала мне свою любовь. И я никогда не сомневалась…

Селизета. Конечно, бабушка. Но я сама до сих пор не знала…

Мелиграна. Подойди поближе, дитя мое. Я ведь не могу обнять тех, кого люблю; мои руки не повинуются мне… Поцелуй меня два раза — и за себя и за меня… Ты сегодня какая-то странная, Селизета. Так ты не знала, что любишь меня?

Селизета. Нет, нет, я знала. Но иногда долго знаешь, не сознавая… И вдруг говоришь себе, что ты не была добра, что можно было сделать больше и что нужно было по-иному любить… Тогда хочется снова проявить свою любовь, пока не поздно… У меня нет ни отца ни матери, бабушка, и я забыла бы, что значит мать, если бы не ты. Ты не покидала своей маленькой Селизеты, и я была так счастлива, зная, к кому можно прийти в минуты горя…

Мелиграна. Что ты, Селизета! Это ты не покидала меня…

Селизета. Нет, бабушка, нет… Это ты не уходила от меня…

Мелиграна. У тебя сегодня задумчивый вид, Селизета, и, однако, я не думаю, что ты грустна…

Селизета. Я была всегда так счастлива, бабушка. Теперь ведь я знаю, каково может быть счастье…

Мелиграна. Не потому ли, что ты его потеряла, Селизета?

Селизета. Напротив, я, кажется, нашла его, бабушка… А ты, бабушка, была счастлива?

Мелиграна. Когда, Селизета?

Селизета. В прежнее время, бабушка!

Мелиграна. О каком времени ты говоришь, дитя мое?

Селизета. О былом времени, бабушка…

Мелиграна. В моей жизни были и печальные дни, дитя мое, как у всех на земле. Но я могу сказать, что была счастлива, потому что ты никогда не покидала нашего дома…

Селизета. Нельзя, чтобы счастье зависело от этого, бабушка… Значит, без меня для тебя нет счастья?

Мелиграна. Ты сможешь быть счастливой и когда меня не будет, мое дитя… У тебя так много останется в жизни после меня.

Селизета. А если не будет меня, у тебя останется Аглавена, бабушка.

Мелиграна. Она никогда не спала на моих коленях, Селизета…

Селизета. Все же люби ее, бабушка…

Мелиграна. Я люблю потому, что ты ее любишь, дитя мое.

Селизета. Надо любить ее особенно за то, что это она принесла мне счастье… Она так прекрасна, бабушка, так прекрасна, что с тех пор, как ее красота открылась моему сердцу, у меня слезы не высыхают на глазах.

Мелиграна. Какие у тебя горячие руки, Селизета…

Селизета. Это оттого, что я слишком счастлива, бабушка.

Мелиграна. Я люблю тебя, Селизета…

Селизета. Я когда-нибудь огорчала тебя, бабушка?

Мелиграна. Не припомню, дитя мое…

Селизета. Нет, нет, вспомни… Всегда огорчаешь тех, кого любишь. Но ты должна мне сказать, когда я больнее всего тебя огорчила…

Мелиграна. Ты меня огорчала только тогда, когда ты плакала. Но это не твоя вина. Вот все, что я могу вспомнить.

Селизета. Ты уже больше не увидишь моих слез, бабушка…

Мелиграна. Ах, Селизета, счастье то приходит, то уходит, подобно маятнику на башенных часах, и потому плакать следует как можно позже…

Селизета. Ты права, бабушка… И когда счастье вернется к вам, к ним обоим и к тебе, ты соберешь их вечером у себя и расскажешь им сказку о маленькой девочке…

Мелиграна. Что ты говоришь, Селизета?

Селизета. Ничего, ничего, бабушка, я мечтала о том времени, когда была еще маленькой…

Мелиграна. И я часто думаю о том времени, дочь моя… Я тогда не была больной и могла носить тебя на руках или бежать за тобой… Ты уходила, приходила, хохотала в залах или открывала двери и испуганно кричала: «Она идет, идет, она пришла!». Никто не знал, о ком ты говоришь с таким испугом. Ты и сама не знала. А я, притворно изображая ужас, шла за тобой по длинным коридорам, до входа в сад… Все это было пустяками, дитя мое, и ничем не кончалось, но мы понимали друг друга и улыбались весь день. Благодаря тебе я вторично стала матерью, когда уже утратила красоту. Со временем и ты узнаешь, что женщина никогда не устает быть матерью и что она готова баюкать саму смерть, если бы та упокоилась на ее коленях… Но все мало-помалу проходит, Селизета, и малыши вырастают…

Селизета. Я знаю, бабушка; страдания тоже приходят и уходят… Но красота остается и приносит счастье другим.

Мелиграна. Кто сказал это тебе, мое дитя?

Селизета. Все это сказала мне Аглавена, бабушка…

Мелиграна. Как сверкают твои глаза, Селизета…

Селизета (заглушая рыдания). Это оттого, что я люблю весь мир, бабушка…

Мелиграна. Ты, кажется, плачешь, дитя мое…

Селизета. Нет, нет, я не плачу… а если немножко и плачу, то это от радости…

Мелиграна. Обними меня, Селизета, обними меня покрепче и останься подле меня…

Исалина. Сестрица, я хочу, чтобы бабушка поцеловала и меня.

Селизета (осторожно отстраняет Исалину). Нет, нет, Исалина, пусть бабушка целует только меня… Скоро придет день, когда она будет целовать только тебя… Прощай, бабушка, прощай…

Мелиграна. Селизета!.. что такое?.. куда ты?

Селизета (освобождаясь). Прощай, бабушка, прощай…

Мелиграна. Селизета, останься… Я не хочу. Не уходи… (Делает напрасные усилия, чтобы подняться и протянуть руки.) Я не могу, не могу… Ты видишь, Селизета…

Селизета. И я не могу, бабушка… Прощай, спи с миром в эту ночь, и пусть не снятся тебе дурные сны… Прощай, бабушка, прощай!.. (Торопливо уходит и увлекает за руку Исалину.)

Мелиграна. Селизета!.. Селизета!.. (В сгущающейся тьме слышны ее тихие рыдания.)

Сцена VI

Аглавена (приближаясь). Это ты, Селизета? Почему ты прячешься?

Селизета. Я не знаю сама, Аглавена. Я думала, что тебе хочется быть одной.

Аглавена. Куда ты идешь, Селизета? А вот и маленькая Исалина, которая лукаво смотрит на меня. Вы что-то замышляете?

Селизета. Да, я дала обещание, которое должна исполнить.

Аглавена. Куда ты ведешь Селизету Исалина?

Ты не хочешь сказать? А если я буду целовать тебя до тех пор, пока ты не скажешь?

Селизета. О! она умеет хранить тайну, как взрослая.

Аглавена. Ты страшно бледна, Селизета, — или это только кажется в предвечернем свете?

Селизета. Мне хотелось бы поцеловать тебя, Аглавена.

Аглавена. О! какие у тебя сегодня добрые и ные губы, Селизета!..

Селизета. И у тебя, Аглавена… Я теперь гораздо счастливее. Твои губы придают мне силу.

Аглавена. Ты светишься, как лампада, Селизета.

Селизета. Ты не видала бабушку?

Аглавена. Нет. Пойти мне к ней?

Селизета. Нет, нет, не нужно; она теперь спит. Ты шла к Мелеандру?

Аглавена. Да, а ты, Селизета?

Селизета. Когда ты увидишь его, поцелуй его за меня… Я счастлива при мысли, что ты будешь целовать его, когда меня не будет… Я так люблю вас, что ревновала бы, если бы он не целовал тебя…

Аглавена. Ты становишься все более прекрасной, Селизета…

Селизета. О! Когда уже знаешь нечто, это так легко, Аглавена. Но разве ты не видишь, что Исалине не терпится? Она тянет меня за руку. Прощай, моя Аглавена, ты еще увидишь меня… (Выходит с Исалиной. Слышно, как она поет удаляясь.)

Сцена VII

Селизета. Час настал, моя маленькая Исалина. Я больше не сойду и не буду им улыбаться… Холодно на башне. Как волны сверкают в лучах заката… Это потому, что ветер дует с севера. Не видно цветов, не слышно людей… теперь куда печальнее, чем было утром…

Исалина. А птица? Где она?

Селизета. Надо подождать, пока солнце опустится в самую глубь моря и на горизонте исчезнет всякий свет, — она боится света. Она и солнце никогда еще не встречались…

Исалина. А если появятся звезды, сестрица?

Селизета. А если появятся звезды? (Глядит на небо.) Пока еще на небе нет звезд, но они готовы выглянуть со всех сторон. Надо спешить; когда они покажутся, будет еще страшнее…

Исалина. Мне холодно, сестрица.

Селизета. Сядем здесь, против стены, которая защитит нас от ветра. Видишь, как медленно погружается солнце? Когда оно скроется, я посмотрю. Давай я заверну тебя в свой белый шарф; он мне больше не нужен.

Исалина. Ты меня слишком крепко целуешь, сестрица.

Селизета. Это потому, что я слишком счастлива, Исалина. Я никогда не была счастливее, чем сегодня. Посмотри на меня хорошенько. Разве я не прекраснее обыкновенного? Я улыбаюсь и чувствую это… А ты, ты не улыбаешься мне.

Исалина. Нет. Ты говоришь слишком скоро, сестрица.

Селизета. Разве? Это потому, что я спешу.

Исалина. Да, и ты рвешь мои цветы.

Селизета. Какие цветы? О! эти… Я забыла, что они твои.

Исалина. Но я не хочу, чтобы ты плакала, сестрица.

Селизета. Я не плачу, моя маленькая Исалина. Не думай, пожалуйста, что я плачу. Тебе только кажется, что я плачу; а на самом деле я улыбаюсь.

Исалина. Но почему твои глаза делаются такими, как будто они плачут?

Селизета. Я не могу знать всего, что делают мои глаза. Но запомни хорошенько: если ты скажешь комунибудь, что я казалась тебе грустной, ты будешь сурово наказана…

Исалина. Почему?

Селизета. Ты когда-нибудь узнаешь причину. И не надо меня спрашивать. Ты маленькая девочка, которая не может понять всего, что понимают другие. И я в твои годы ничего не понимала, даже еще долго потом… Я делаю то то, то другое, — а самое важное вовсе не то, что ты замечаешь. Я не могу ничего сказать, Исалина, а сказать надо, потому что грустно знать о чем-либо одной…

Исалина. Солнца почти уже не видно, сестрица…

Селизета. Подожди, подожди еще, Исалина. Солнце уходит, и приближается нечто другое. И мои глаза видят все яснее, по мере того как оно приближается… Не знаю, хорошо ли я сделала, взяв тебя с собой на башню; но ведь надо было, чтобы кто-нибудь был здесь со мной; для счастья тех, которые захотят все знать, нужно, чтобы они ничего не узнали… Все, что я говорю, сестрица, ты теперь не поймешь. Но придет день, когда ты все поймешь, когда увидишь все, чего не замечаешь теперь, покуда видишь. Тогда ты будешь печальна и не сможешь забыть того, что твои бедные глаза сейчас увидят. Но необходимо, чтобы ты смотрела, не понимая, для того, чтобы и другие не поняли. Когда станешь постарше, ты не сможешь удержаться от слез — это воспоминание будет довлеть над тобой всю жизнь. Вот почему сегодня, когда ты не понимаешь, я прошу тебя простить мне те страдания, которые придут, когда тебе все откроется…

Исалина. Стада возвращаются, сестрица…

Селизета. Стада и завтра будут возвращаться, Исалина.

Исалина. Да, сестрица…

Селизета. И завтра будут петь птицы…

Исалина. Да, сестрица…

Селизета. И завтра будут цвести цветы…

Исалина. Да, да, сестрица…

Селизета. О, почему это должна быть та, что моложе?..

Исалина. Осталась только маленькая красная полоска, сестрица.

Селизета. Ты права. Пора… Ты сама толкаешь меня. Звездам тоже не терпится… Прощай, моя Исалина, я очень, очень счастлива.

Исалина. И я, сестрица. Скорее, сейчас появятся звезды!..

Селизета. Не беспокойся, Исалина, они уже не увидят меня… Встань и садись в этот угол. Дай, я свяжу на твоей груди концы шарфа; ветер такой холодный. Ты ведь любишь меня?.. Нет, нет, не отвечай, я знаю… Я придвину эти четыре огромных камня, чтобы ты не могла подойти к большому отверстию, откуда я высунусь. Если ты не будешь меня больше видеть, не бойся; это значит, что мне пришлось сойти с другой стороны. Не жди и спустись одна по каменной лестнице. А главное, не подходи к стене, не выглядывай… Ты ничего не увидишь, и тебя накажут. Я буду ждать тебя внизу. Поцелуй меня, Исалина… Ты скажешь бабушке…

Исалина. Что сказать, сестрица?

Селизета. Ничего, ничего… Мне казалось, что я забыла что-то. (Она подходит к разрушенной стене со стороны моря и высовывается.) О! море кажется холодным и глубоким.

Исалина. Сестрица?..

Селизета. Она здесь… Я ее вижу… Не двигайся…

Исалина. Где она?..

Селизета. Подожди… подожди… Надо пониже нагнуться… Исалина, Исалина!.. камни дрожат!.. Я падаю!.. О!..

Исалина (плача, поднимается). Сестрица!.. сестрица!.. Где ты?.. Я боюсь, сестрица!.. (Рыдает одна на вершине башни.)

Сцена I

Мелеандр. Она только что заснула; но все мои мольбы не могли вырвать у врачей ни слова надежды; они ушли… Она упала на кучу песка, которую морской ветер пригнал сегодня вечером к самому подножью башни — как будто нарочно для того, чтобы нежнее принять ее. Там ее и нашли служанки, когда ты хотела пойти ей навстречу по дороге в деревню. Не видно никакой раны, бедное тело ее не тронуто, но изо рта непрерывно течет струйка крови… Когда она открыла глаза, она молча улыбнулась мне.

Аглавена. А Исалина? Что говорит Исалина? Мне сказали, что она была с нею…

Мелеандр. Я ее спрашивал. Ее нашли на вершине башни — дрожащей от холода и страха. Она, плача, повторяет, что открылась стена, в то время как Селизета нагнулась, чтобы поймать пролетающую птицу. Когда я встретил ее сегодня, после полудня, в этом коридоре, — здесь, между этими двумя колоннами, — она показалась мне менее печальной, чем обыкновенно. «Она показалась мне менее печальной, чем обыкновенно!..» Разве эти слова не осуждают нас обоих? Все, что она нам говорила, все, что делала, вырастает теперь в моей душе в чудовищное подозрение, которое разобьет мою жизнь! Любовь так же жестока, как ненависть. Я больше не верю, не верю!.. Все мое горе обернулось отвращением! Я плюю на красоту, которая приносит страдание! Плюю на разум, который хочет быть слишком прекрасным! Плюю на судьбу, которая ничего не признает! Плюю на слова, которые обманывают скрытого в нас зверя! Плюю на жизнь, которая не прислушивается к жизни!..

Аглавена. Мелеандр…

Мелеандр. Что ты хочешь от меня?

Аглавена. Пойдем, пойдем. Я хочу ее видеть. Это невозможно… Нужно узнать… Она это сделала не нарочно. Она не могла этого сделать, потому что тогда…

Мелеандр. Что тогда?

Аглавена. Надо узнать. Пойдем, пойдем. Все равно как… Она должна была слишком страдать, чтобы прийти к этому!.. Если это так, я не могу… (Быстро уводит его.)

Сцена II

Селизета (слегка приподнимается). Это ты, Аглавена? Ты, Мелеандр? Я ждала вас обоих, чтобы стать счастливой…

Мелеандр (плача, кидается к постели). Селизета!..

Селизета. Что с вами?.. Вы оба плачете?

Аглавена. Селизета! Селизета!.. Что ты сделала? Я не могу простить себе…

Селизета. Что с тобой, Аглавена?.. Ты как будто встревожена… Разве я сделала что-нибудь, что тебя печалит?

Аглавена. Нет, нет, моя бедная Селизета… Не ты причиняешь страдания: это я несу с собою смерть… Это я не сделала того, что надо было сделать…

Селизета. Я не понимаю, Аглавена… Что же случилось?

Аглавена. Я должна была знать это, Селизета. И, кажется, я знала… в тот день, когда мы говорили с тобой. Вот уже более недели, как в моей душе не смолкает какой-то голос, а я не знала, что делать, не могла ничего найти в то время, когда самое простое слово, которое мог бы сказать самый простой человек, спасло бы твою душу, так страстно рвавшуюся к жизни…

Селизета. Что же ты знала?

Аглавена. В тот день, когда ты говорила о своей мысли, Селизета… И сегодня утром и еще днем… я должна была прижать тебя к сердцу, пока твоя мысль не упала бы между нами, как сорванная кисть винограда… Надо было погрузить обе руки в твою душу, чтобы разыскать смерть; я ведь чувствовала, что она там живет… Надо было силой любви что-то вырвать из твоего сердечка… Я же ничего не сделала. Я смотрела, ничего не видя и тем не менее видя все!.. Последняя деревенская девушка знала бы, какими поцелуями спасти нашу жизнь!.. Я была непростительно труслива или непростительно слепа!.. Может быть, в первый раз в жизни я, как ребенок, бежала от правды!.. Я не смею более заглянуть в себя… Прости меня, Селизета; я никогда более не буду счастлива…

Селизета. Уверяю тебя, что я не понимаю.

Аглавена. Не беги и ты от правды… Ты видишь, что может произойти, когда не прислушиваются к внутреннему голосу…

Селизета. Что же тебе говорил внутренний голос?

Аглавена. Он день и ночь твердил мне, что ты ищешь смерти…

Селизета. Я не искала ее, Аглавена… Она сама нашла меня, хотя я и не шла ей навстречу…

Аглавена. Она долго выжидала… Ты видишь, что она тебя не искала и даже бежала от тебя, когда ты гналась за нею.

Селизета. Нет, нет, Аглавена. Она просто ждет, чтобы ты стала более счастливой…

Аглавена. Ей долго придется ждать, моя добрая Селизета…

Селизета. Я рада, что ты сейчас же пришла, Аглавена. Я чувствую, что недолго сохраню сознание… Что-то слегка мутит мой взор… Но то, что я сейчас скажу… Я сама не знаю, что скажу… Перед смертью ведь приходят странные мысли… Я уже раз видела смерть… Теперь моя очередь… Поэтому не обращай внимания на то, что я скажу потом… Но теперь я сознаю, что говорю. И только это ты должна запомнить… Ты, кажется, сомневаешься, Аглавена?..

Аглавена. В чем, Селизета?

Селизета. Ты веришь тому, что…?

Аглавена. Да…

Селизета. Ты веришь, что я не нарочно упала?

Аглавена. Я в этом уверена, Селизета.

Селизета. Говорят, что нельзя лгать в минуту смерти, Аглавена. Вот почему я хочу сказать тебе правду…

Аглавена. Я знаю, что ты любишь нас настолько, чтобы иметь смелость сказать ее…

Селизета. Я упала не нарочно, Аглавена. Это ты рыдаешь, Мелеандр?

Аглавена. Выслушай и ты меня, Селизета… Мы ведь знаем правду… Если я теперь спрашиваю, то не потому, что сомневаюсь. Но я хотела бы, чтобы и у тебя не осталось сомнений… Моя бедная маленькая Селизета, я становлюсь перед тобой на колени потому, что ты так прекрасна… Ты совершила самое прекрасное, на что только способна любовь, когда она ошибается… Теперь же прошу тебя, поступи еще прекраснее во имя другой любви, которая не ошибается… Ты держишь на своих устах глубокий покой всей нашей жизни.

Селизета. О каком покое ты говоришь, Аглавена?

Аглавена. О покое очень скорбном и очень глубоком, Селизета.

Селизета. Как же я могу дать вам такой глубокий покой, Аглавена? Я не вижу, откуда его почерпнуть в себе…

Аглавена. Надо, чтобы ты просто сказала, что хотела умереть для нашего счастья…

Селизета. Я хотела бы это сказать, Аглавена, но это невозможно; это неправда. Неужели ты думаешь, что можно лгать в минуту смерти?

Аглавена. Я прошу тебя, Селизета, не думай о смерти… Я обнимаю тебя. Я готова вдохнуть в тебя мою жизнь. Невозможно, чтобы ты умерла, когда твоя душа так погружена в мое живое дыхание. Боже мой, что мне делать, чтобы удержать твою жизнь! Я бы еще поняла эту ложь перед лицом смерти, но она далеко от нас. Это жизнь требует правды… Нужна вся правда твоей прекрасной любви для того, чтобы мы еще сильнее любили тебя. Не говори: «нет». Не качай головой, моя Селизета. Ты хорошо знаешь, что я, говоря тйк, не ошибаюсь…

Селизета. Ты все-таки ошибаешься, Аглавена.

Аглавена. Значит, мы будем плакать вдали друг от друга!..

Селизета. Почему ты не веришь, что это правда?

Аглавена. Потому что каждое твое слово, каждое твое движение доказали бы противное и младенцу.

Селизета. Что я говорила? Что я делала?

Аглавена. Почему ты пошла прощаться с бабушкой?

Селизета. Я прощаюсь с ней всегда, когда ухожу.

Аглавена. Почему… Да, почему было все, что было, Селизета? Не презренно ли так допрашивать в присутствии смерти? И когда так ясно знаешь, что единственная правда тут, под нашей рукой, у самого сердца!

Селизета. Мне казалось, что я счастлива, но ты печалишь меня своими сомнениями, Аглавена… Что мне сделать, чтобы ты более не сомневалась?

Аглавена. Только сказать правду, Селизета…

Селизета. Какую же ты хочешь правду, Аглавена?

Аглавена. Это я тебя толкнула, сама не сознавая…

Селизета. Нет, нет, Аглавена; никто меня не толкал.

Аглавена. Одного слова достаточно, чтобы осветить всю жизнь. Я на коленях молю тебя сказать это несчастное слово… Скажи мне на ухо, если хочешь, сделай знак глазами… Даже Мелеандр никогда не узнает…

Мелеандр. Аглавена права, Селизета… И я прошу об этом…

Селизета. Я упала, наклонившись…

Аглавена. Ты часто спрашивала меня, что бы я сделала на твоем месте…

Селизета. Я упала, наклонившись…

Аглавена. Ты понимаешь, почему я так допытываюсь?

Селизета. Да, да. Я отлично вижу, что это было бы прекраснее. Но этого не было…

Аглавена (рыдает). О, Боже, как мы ничтожны пред лицом тех, кто любит в простоте!

Селизета. Аглавена!

Аглавена. Селизета!.. что с тобой?.. Ты бледнеешь… Ты страдаешь, тебе хуже?..

Селизета. Нет… Я страдаю от радости… О, как ты плачешь, Мелеандр…

Мелеандр. Селизета!..

Селизета. Не плачь, мой бедный Мелеандр… Мы только теперь любим все друг друга… Нет причины плакать… Вы сейчас увидите, как я буду вам улыбаться, когда умру… Вы не поверите, что я умерла, такой у меня будет счастливый вид… Кто улыбается после смерти, тот счастлив до конца… Я не понимаю, как я, такая жалкая, могу вместить такой большой рай в сердце. И мне минутами страшно уходить со всем моим блаженством… Как? Ты тоже плачешь, Аглавена? Разве ты не видишь, что это счастье?..

Аглавена. Подари нам глубокий покой, Селизета.

Селизета. Я верну тебе покой, который ты мне дала, Аглавена…

Аглавена. Ты могла бы дать мне его, но не даешь…

Селизета. А между тем покой, который обрела я, так глубок, Аглавена…

Аглавена (рыдая). Сам Господь признал бы свою вину перед тобой, милая Селизета…

Селизета (изменившимся голосом). Почему ты уходишь, сказала мне бабушка: почему уходишь, дитя мое? Потому что я нашла ключ, бабушка, потому что я нашла ключ…

Аглавена. Селизета!..

Селизета (приходит в себя). Исалина?.. Что я сказала?.. Скажи, что я сказала… Это неправда… Я предупредила тебя…

Аглавена. Ты ничего, ничего не сказала… Не мучь себя, моя бедная Селизета…

Селизета. Я тебя предупреждала… Все, что я, может быть, сейчас скажу, будет неправдой… Меня нужно простить; моя душа становится такой слабой… Я говорила о бабушке?

Аглавена. Да…

Селизета. Да, мне хотелось сказать… Надо приподнимать ее, не дотрагиваясь до рук… Я хотела научить тебя, но время не позволило… О! берегись, Аглавена!

Аглавена (встревоженная). Что с тобой, что с тобой, Селизета?..

Селизета. Ничего, ничего… уже прошло… Мне показалось, что я уже не говорю правду…

Аглавена. Я не буду больше спрашивать, Селизета…

Селизета. Зажми мне рот рукой, Аглавена, когда я начну говорить неправду… Обещай, обещай, прошу тебя!..

Аглавена. Обещаю, Селизета…

Селизета (Мелеандру). Мне надо ей сказать несколько слов, Мелеандр…

Он печален, он очень печален… Ты скажешь ему когда-нибудь, потом, когда придет забвение… Зажми мне рот, Аглавена… я слишком страдаю…

Аглавена. Скажи, скажи, Селизета…

Селизета. Я забыла все, что хотела сказать… это не была правда, это была ложь… Положи мне руку и на глаза, Аглавена… ты должна их закрыть, как ты их открыла… Правда, правда…

Аглавена. Селизета?

Селизета (очень слабо). Я… я упала, наклонившись…

Аглавена (зовет, рыдая). Мелеандр!..

Мелеандр (рыдая, падает на тело Селизеты). Селизета!..