Жуазель

Непрошенная гостья

Дед (слепой).

Отец.

Дядя.

Три дочери.

Сестра милосердия.

Служанка.

Три дочери. Сюда, дедушка, сядьте у лампы.

Дед. Мне кажется, что здесь не особенно светло.

Отец. Хотите на террасу, или останемся в этой комнате?

Дядя. Не лучше ли остаться здесь? Дождь шел в продолжение целой недели, и ночи стали сырые и холодные.

Старшая дочь. А все же звезды сияют.

Дядя. О! Звезды, — это ничего не доказывает.

Дед. Лучше остаться здесь; неизвестно, что может случиться.

Отец. Прочь все беспокойства! Опасность миновала. Она спасена…

Дед. Боюсь, что ей нехорошо…

Отец. Почему вы это говорите?

Дед. Я слышал ее голос.

Отец. Но доктора уверяют, что мы можем быть спокойны…

Дядя. Ведь вам известно, что отец вашей жены привык пугать нас без причины.

Дед. Я ведь ничего не вижу; не то, что вы…

Дядя. В таком случае надо положиться на тех, кто зряч. У нее был отличный вид сегодня днем. Она спит глубоким сном, и нечего отравлять первый хороший вечер, который случай нам дарит… Мне кажется, что мы вправе дать себе некоторый отдых сегодня вечером и даже посмеяться, не тревожа себя страхом.

Отец. В самом деле, в первый раз после этих ужасных родов я чувствую себя среди своих, дома.

Дядя. Стоит болезни войти в дом, и кажется, будто чужой поселился в семье.

Отец. Но тогда также видишь, что кроме своих нельзя рассчитывать ни на кого.

Дядя. Вы совершенно правы.

Дед. Почему я не могу зайти к моей бедной дочери сегодня?

Дядя. Вы отлично знаете, что доктор запретил.

Дед. Не знаю, что и думать…

Дядя. Напрасно вы беспокоитесь.

Дед (показывая на дверь направо). Мы не разбудим его?

Отец. Нет, нет.

Дед. Он спит?

Отец. Полагаю, что да.

Дед. Надо бы посмотреть.

Дядя. Он меня беспокоит больше, чем ваша жена, — этот мальчик. Прошло уже несколько недель с его рождения, а он еще еле двигается; до сих пор он не издал ни звука; как будто ребенок из воска.

Дед. Мне кажется, что он будет глухой и, может быть, немой. Вот что значит брак близких по крови.

Отец. Я почти досадую на него за зло, причиненное им матери.

Дядя. Надо быть благоразумным; бедный младенец не виноват… Он совсем один в этой комнате?

Отец. Да, доктор не позволяет держать его в комнате матери.

Дядя. Но кормилица при нем?

Отец. Нет, она пошла отдохнуть на минуту. Она вполне заслужила свой отдых. Урсула, поди погляди, крепко ли он спит.

Старшая дочь. Хорошо, отец.

Отец. В котором часу придет наша сестра?

Дядя. Думаю, что она придет около девяти.

Отец. Теперь уже пробило девять. Мне хотелось бы, чтобы она сегодня пришла; жена моя очень хочет ее видеть.

Дядя. Она наверняка придет. Ведь она в первый раз приходит сюда?

Отец. Да, она ни разу здесь не была.

Дядя. Ей трудно отлучиться из монастыря.

Отец. Она придет одна?

Дядя. Вероятно, одна из монахинь будет сопровождать ее. Им нельзя выходить без провожатых.

Отец. Но ведь она настоятельница.

Дядя. Устав для всех одинаковый.

Дед. Вас больше ничто не беспокоит?

Дядя. Почему бы нам беспокоиться? Не надо больше об этом говорить. Больше нечего бояться.

Дед. Сестра ваша старше вас?

Дядя. Она у нас самая старшая.

Дед. Не знаю, что со мной; я неспокоен. Я хотел бы, чтобы ваша сестра была уже здесь.

Дядя. Она придет; она обещала.

Дед. Я бы хотел, чтоб этот вечер уже прошел!

Отец. Он спит?

Старшая дочь. Да, отец, глубоким сном.

Дядя. Что мы будем делать в ожидании?

Дед. В ожидании чего?

Дядя. В ожидании сестры.

Отец. Никто не идет сюда, Урсула?

Старшая дочь (у окна). Нет, отец.

Отец. А на улице?.. Ты видишь улицу?

Дочь. Да, отец; луна светит, и я вижу улицу вплоть до кипарисовой рощи.

Дед. И ты никого не видишь?

Дочь. Никого, дедушка.

Дядя. Какая погода?

Дочь. Ясная; слышите соловьев?

Дядя. Да, да.

Дочь. Легкий ветер подымается на улице.

Дед. Легкий ветер на улице?

Дочь. Да, деревья слегка трепещут.

Дядя. Удивительно, что нет еще моей сестры.

Дед. Я уже не слышу соловьев.

Дочь. Мне кажется, кто-то вошел в сад, дедушка.

Дед. Кто это?

Дочь. Не знаю; я никого не вижу.

Дядя. Потому что никого нет.

Дочь. Должно быть, в саду есть кто-нибудь; соловьи вдруг замолкли.

Дед. Но я все-таки не слышу шагов.

Дочь. Кто-то, должно быть, проходит мимо пруда, потому что лебеди напуганы.

Вторая дочь. А все рыбы в пруду вдруг погрузились в воду.

Отец. Ты никого не видишь?

Дочь. Никого, отец.

Отец. А между тем пруд освещен луною.

Дочь. Да; я вижу, что лебеди испугались.

Дядя. Я уверен, моя сестра напугала их. Она вошла, по всей вероятности, через калитку.

Отец. Не могу объяснить, почему не лают собаки.

Дочь. Я вижу сторожевую собаку в самой глубине будки. Лебеди плывут к другому берегу!..

Дядя. Они испугались моей сестры. Пойду посмотрю. (Зовет.) Сестра! Сестра! Это ты?.. Никого нет.

Дочь. Я уверена, что кто-то вошел в сад. Вот увидите.

Дядя. Но она бы мне ответила!

Дед. Урсула, разве соловьи не начинают снова петь?

Дочь. Не слышно ни одного.

Отец. Царит мертвая тишина!

Дед. Это, должно быть, чужой их напугал. Будь тут кто-нибудь из домашних, — они не молчали бы.

Дядя. Теперь уж вы и о соловьях забеспокоились!

Дед. Все ли окна открыты, Урсула?

Дочь. Стеклянная дверь открыта, дедушка.

Дед. Мне кажется, что в комнату пахнуло холодом.

Дочь. Легкий ветер поднялся в саду, и розы осыпаются.

Отец. Затвори дверь. Уже поздно.

Дочь. Хорошо, отец… Я не могу закрыть дверь.

Две другие дочери. Мы не можем закрыть ее.

Дед. Что случилось, дети мои?

Дядя. Зачем говорить это таким странным голосом? Я помогу им.

Старшая дочь. Мы не можем притворить ее вплотную.

Дядя. Это вследствие сырости. Нажмем все вместе. Между обеими половинками что-то застряло.

Отец. Плотник это поправит завтра.

Дед. Разве плотник придет завтра?

Дочь. Да, дедушка; у него работа в погребе.

Дед. Он нашумит на весь дом!..

Дочь. Я попрошу его работать потише.

Дед (вздрагивая). О!

Дядя. Что это такое?

Дочь. Не знаю наверное; мне кажется, что это садовник. Но я не могу разглядеть, — он в тени, за домом.

Отец. Это садовник собирается косить.

Дядя. Он косит ночью?

Отец. Ведь завтра воскресенье… Да… Я сказал ему, что трава вокруг дома очень высока.

Дед. Мне кажется, что его коса очень громко звенит.

Дочь. Он косит вокруг дома.

Дед. Видишь ли ты его, Урсула?

Дочь. Нет, дедушка; он стоит в темноте.

Дед. Боюсь, как бы он не разбудил мою дочь.

Дядя. Я еле слышу его.

Дед. Я слышу так явственно, как будто бы он косил в самом доме.

Дядя. Больная не услышит; нечего опасаться.

Отец. Мне кажется, что лампа сегодня горит не особенно ярко.

Дядя. Надо прибавить масла.

Отец. Сегодня утром я велел ее заправить. Лампа плохо горит с тех пор, как закрыли окна.

Дядя. Мне кажется, что стекло потускнело.

Отец. Она сейчас начнет гореть ярче.

Дочь. Дедушка заснул. Он уже третью ночь не спит.

Отец. Он пережил много беспокойств.

Дядя. Он всегда беспокоится сверх меры. Бывают минуты, когда он не хочет слушать никаких доводов.

Отец. В его годы это извинительно.

Дядя. Одному Богу известно, где будем мы в его годы!

Отец. Ему около восьмидесяти лет.

Дядя. Не грешно иметь странности в такие годы.

Отец. Он похож на всех слепых.

Дядя. Они всегда слишком много рассуждают.

Отец. У них слишком много досуга.

Дядя. Им нечего делать.

Отец. К тому же у них нет никаких развлечений.

Дядя. Это должно быть ужасно.

Отец. Кажется, к этому привыкают.

Дядя. Не могу себе этого представить.

Отец. Они поистине достойны жалости.

Дядя. Не знать, где находишься, не знать, откуда идешь, не знать, куда идешь, не различать ни полдня от полуночи, ни лета от зимы… И эти вечные потемки, вечные потемки… Я предпочел бы не жить вовсе… Разве это неизлечимо?

Отец. Кажется.

Дядя. Но ведь он не окончательно ослеп?

Отец. Он различает сильный свет.

Дядя. Нужно беречь глаза.

Отец. У него являются часто странные мысли.

Дядя. Бывают минуты, когда он не особенно приятен.

Отец. Он говорит все, что думает.

Дядя. Но прежде он не был таким?

Отец. Нет; когда-то он был таким же благоразумным, как и мы; он не говорил ничего необычайного. Правда, что Урсула слишком потворствует ему; она отвечает на все его вопросы…

Дядя. Лучше бы не отвечать; этим оказываешь ему плохую услугу.

Дед (просыпаясь). Я сижу лицом к стеклянной двери?

Дочь. Хорошо ли вы спали, дедушка?

Дед. Мое лицо обращено к стеклянной двери?

Дочь. Да, дедушка.

Дед. Никого нет у стеклянной двери?

Дочь. Да нет же, дедушка; я никого не вижу.

Дед. Мне казалось, кто-то ждет. Никто не приходил?

Дочь. Никто, дедушка.

Дед (дяде и отцу). А ваша сестра не пришла?

Дядя. Теперь поздно; она уже не придет. Это не особенно любезно с ее стороны.

Отец. Она начинает меня беспокоить.

Дядя. Это она! Слышали?

Отец. Да, кто-то вошел нижним коридором.

Дядя. Вероятно, это наша сестра. Я узнал ее шаги.

Дед. Как медленно она ступает…

Отец. Она вошла очень тихо.

Дядя. Она знает, что в доме больной.

Дед. Теперь я больше ничего не слышу.

Дядя. Она сейчас поднимется; ей скажут, что мы здесь.

Отец. Я счастлив, что она пришла.

Дядя. Я был уверен, что она придет сегодня вечером.

Дед. Однако она медлит подняться.

Дядя. И все же это, должно быть, она.

Отец. Мы никого другого теперь не ждем.

Дед. Я не слышу никакого движения в нижнем коридоре.

Отец. Позову служанку; мы узнаем тогда, в чем дело.

Дед. Теперь я слышу шум на лестнице.

Отец. Это поднимается служанка.

Дед. Мне кажется, она не одна!

Отец. Как она медлительна…

Дед. Я слышу шаги вашей сестры!

Отец. Я слышу шаги одной лишь служанки.

Дед. Это ваша сестра! Это ваша сестра!

Дядя. Она стучится в дверь с потайной лестницы.

Отец. Пойду открою сам, потому что эта маленькая дверь производит слишком много шума; ею пользуются лишь тогда, когда хотят войти в комнату незамеченными. (Он приоткрывает дверь; служанка остается снаружи в просвете.) Где вы?

Служанка. Здесь, барин.

Дед. Ваша сестра у дверей?

Дядя. Я вижу только служанку.

Отец. Здесь одна только служанка. (Служанке.) Кто вошел в дом?

Служанка. Вошел в дом?

Отец. Да, приходил кто-нибудь?

Дед. Кто это так вздыхает?

Дядя. Служанка; она запыхалась.

Дед. Она плачет?

Дядя. Да нет же; почему бы ей плакать?

Отец (служанке). Никто не приходил сейчас?

Служанка. Да нет же, барин.

Отец. Но мы слышали, как открылась дверь!

Служанка. Это я закрывала дверь.

Отец. Она была открыта?

Служанка. Да, барин.

Отец. Почему она была открыта в такой час?

Служанка. Не знаю, барин; я ее закрыла.

Отец. Но тогда кто же открыл ее?

Служанка. Не знаю. Должно быть, кто-нибудь вышел после меня…

Отец. Надо следить за этим. Да не толкайте дверь; вы знаете, что она скрипит!

Служанка. Но я не дотрагиваюсь до двери.

Отец. Да нет же! Вы толкаете, как будто хотите войти в комнату.

Служанка. Нет, барин; я стою в нескольких шагах от двери.

Отец. Говорите немного тише.

Дед. Разве потушили огонь?

Старшая дочь. Да нет, дедушка.

Дед. Мне кажется, что стало вдруг темно.

Отец (служанке). Ступайте, но не шумите на лестнице.

Служанка. Я не шумела.

Отец. Говорю вам, что вы шумели! Спускайтесь потише, вы разбудите барыню; а если кто-либо придет — скажите, что нас нет дома!

Дядя. Да, скажите, что нас нет дома.

Дед (вздрагивая). Этого не следовало говорить.

Отец…Если только это не будет моя сестра или доктор.

Дядя. В котором часу приедет доктор?

Отец. Он не сможет приехать раньше полуночи.

Дед. Она вошла?

Отец. Кто?

Дед. Служанка.

Отец. Да нет, она ушла.

Дед. Я думал, что она села за стол.

Дядя. Служанка?

Дед. Да.

Дядя. Только этого недоставало!

Дед. В комнату никто не вошел?

Отец. Да нет, никто не входил.

Дед. И вашей сестры здесь нет?

Дядя. Нет, сестра не приходила.

Дед. Вы меня обманываете!

Дядя. Обманываем?

Дед. Урсула, скажи мне правду, ради Бога.

Старшая дочь. Дедушка, дедушка, что с вами?

Дед. Что-то случилось. Я уверен, что моей дочери хуже!..

Дядя. Вы бредите!

Дед. Вы не хотите мне сказать!.. Я отлично вижу: что-то случилось!..

Дядя. В таком случае, вы видите больше, чем мы.

Дед. Урсула, открой мне правду!

Старшая дочь. Вам говорят правду, дедушка!

Дед. Твой голос звучит не так, как всегда!

Отец. Это потому, что вы пугаете ее.

Дед. И ваш голос изменился!

Отец. Вы с ума сходите!

Дед. Я отлично слышу, что вам страшно!

Отец. Но почему бы нам было страшно?

Дед. Зачем вы хотите обмануть меня?

Дядя. Кто думает вас обманывать?

Дед. Почему вы погасили огонь?

Дядя. Никто огня не тушил. В комнате так же светло, как прежде.

Дочь. Мне кажется, свет от лампы уменьшается.

Отец. По-моему, светло, как всегда.

Дед. У меня перед глазами красные круги. Дети мои, скажите же мне, что здесь происходит! Объясните мне, ради Бога, вы, которые видите! Ведь я здесь один, в бесконечных потемках! Я не знаю, кто сейчас сел рядом со мною! Я не знаю, что происходит в трех шагах от меня!.. Почему вы только что говорили шепотом?

Отец. Никто шепотом не говорил.

Дед. Вы говорили шепотом у двери.

Отец. Вы слышали все, что я говорил.

Дед. Вы ввели кого-то в комнату?

Отец. Говорю вам, что никто сюда не входил!

Дед. Это ваша сестра или священник?.. Не надо обманывать меня. Урсула, кто вошел?

Дочь. Никто, дедушка.

Дед. Не надо обманывать меня; я знаю то, что знаю!.. Сколько нас здесь?

Дочь. Вокруг стола нас шестеро, дедушка.

Дед. Все вы сидите вокруг стола?

Дочь. Да, дедушка.

Дед. Вы сидите здесь, Поль?

Отец. Да.

Дед. Вы, Оливье, там?

Дядя. Ну да, ну да; я здесь, на своем обычном месте. В этом нет ничего особенного, не правда ли?

Дед. Ты там, Женевьева?

Одна из дочерей. Да, дедушка.

Дед. Ты тут, Гертруда?

Вторая дочь. Да, дедушка.

Дед. А ты, Урсула, вот здесь?

Старшая дочь. Да, дедушка, рядом с вами.

Дед. А кто же сидит там?

Дочь. Где, дедушка? Больше нет никого.

Дед. Там, там, среди нас.

Дочь. Там нет никого.

Отец. Говорят вам, что никого нет!

Дед. Но никто из вас не видит!

Дядя. Послушайте, вы смеетесь над нами?

Дед. У меня нет охоты смеяться, уверяю вас.

Дядя. Тогда верьте тем, кто видит.

Дед (нерешительно). Я думал, что кто-то есть… Я думаю, что мне не долго осталось жить…

Дядя. Зачем мы станем вас обманывать? К чему нам это?

Отец. Наш долг говорить вам правду.

Дядя. Зачем друг друга обманывать?

Отец. Все равно вы бы не могли долго оставаться в заблуждении.

Дед (пытаясь встать). Хотелось бы проникнуть взором в эти потемки!..

Отец. Куда вы идете?

Дед. В ту сторону…

Отец. Не волнуйтесь вы так…

Дядя. Какой вы странный сегодня.

Дед. Это вы все кажетесь мне странными!

Отец. Кого вы ищете?

Дед. Не знаю, что со мной!

Старшая дочь. Дедушка, дедушка! Что вам нужно, дедушка?

Дед. Дайте мне ваши маленькие ручки, дети.

Три дочери. Вот, дедушка.

Дед. Почему вы все дрожите, дети мои?

Старшая дочь. Мы почти не дрожим, дедушка.

Дед. Мне кажется, что вы все бледны.

Старшая дочь. Поздно, дедушка, мы устали.

Отец. Следовало бы вам лечь спать; и дедушке также не мешало бы немного отдохнуть.

Дед. Я не мог бы спать в эту ночь!

Дядя. Мы ждем доктора.

Дед. Подготовьте меня к правде!

Дядя. Но правды нет!

Дед. Тогда я уже не знаю, что творится.

Дядя. Говорю вам, ровно ничего!

Дед. Хотел бы я посидеть у моей бедной дочери!

Отец. Вы отлично знаете, что это невозможно; не надо ее понапрасну будить.

Дядя. Вы увидите ее завтра.

Дед. В ее комнате не слышно никакого шума.

Отец. Я бы беспокоился, если бы услышал там шум.

Дед. Давно я не видал мою дочь!.. Вчера вечером я брал ее за руку, но не видел ее!.. Я не знаю, что с ней происходит… Не знаю, какая она… Не знаю больше ее лица… Должно быть, она изменилась за эти недели… Я чувствовал под моими руками маленькие кости ее лица. Между мною и ею и всеми вами осталась одна темнота!.. Я дольше так жить не могу… это не жизнь!.. Все вы здесь смотрите открытыми глазами на мои мертвые глаза, и никто из вас не сжалится надо мною!.. Не знаю, что со мной… Никогда не говоришь того, что нужно бы сказать… Все пугает, когда начнешь думать… Но почему вы все замолчали?

Дядя. К чему говорить, если вы не хотите нам верить.

Дед. Вы боитесь выдать себя!

Отец. Но будьте, наконец, благоразумны!

Дед. Давно уже от меня что-то скрывают!.. В доме что-то творится… Но теперь я начинаю понимать… Слишком долго меня обманывали! Вы думаете, что я никогда ничего не узнаю?.. Бывают минуты, когда я менее слеп, чем вы. Разве я уже в течение многих дней не слышу, как вы шепчетесь, словно находитесь в доме повешенного?.. Я не смею открыть все, что узнал в этот вечер… Но я узнаю всю правду! Я буду ждать, пока вы откроете мне правду, но я уже давно сам догадался о ней, помимо вас. А теперь я чувствую, что вы все бледнее смерти!

Три дочери. Дедушка! Дедушка! Что с вами, дедушка?

Дед. Я не о вас говорю, дети мои, не о вас… Я отлично знаю, что вы открыли бы мне правду, если бы их не было при вас!.. К тому же я уверен, что они и вас обманывают… Увидите, дети мои, увидите!.. Разве я не слышал, как вы все втроем рыдали?

Отец. Неужели в самом деле жена моя в опасности?

Дед. Не надо больше пытаться меня обманывать; теперь слишком поздно, и мне лучше, чем вам, известна истина.

Дядя. Но мы-то ведь не слепы!

Отец. Хотите войти в комнату вашей дочери? Здесь какое-то недоразумение, какая-то ошибка, которой надо положить конец. Хотите?

Дед (вдруг нерешительно). Нет; нет, не теперь… еще не теперь…

Дядя. Вы сами видите, как вы неблагоразумны.

Дед. Никогда не знаешь, сколько осталось невысказанного в жизни. Кто производит этот шум?

Старшая дочь. Это лампа так мерцает, дедушка.

Дед. Мне кажется, она очень беспокойна… очень беспокойна…

Дочь. Это холодный ветер колеблет огонь лампы.

Дядя. Нет никакого холодного ветра — окна закрыты.

Дочь. Мне кажется, лампа гаснет.

Отец. Все масло выгорело.

Дочь. Она совсем гаснет.

Отец. Мы не можем оставаться здесь в темноте.

Дядя. Почему?.. Я к ней уже привык.

Отец. В комнате моей жены есть свет.

Дядя. Мы возьмем оттуда лампу после того, как придет доктор.

Отец. И так достаточно светло; свет проникает со двора.

Дед. На дворе светло?

Отец. Светлее, чем здесь.

Дядя. Что касается меня, я люблю разговаривать в темноте.

Отец. И я. (Молчание.)

Дед. Мне кажется, что часы очень сильно стучат!..

Старшая дочь. Это потому, что никто не говорит, дедушка.

Дед. Но почему вы все молчите?

Дядя. О чем нам разговаривать?.. Вы сегодня прямо издеваетесь над нами.

Дед. В комнате очень темно!

Дядя. Да, не особенно светло. (Молчание.)

Дед. Мне нехорошо, Урсула; приоткрой окна.

Отец. Да, дочь моя, открой немного окно. И мне хочется подышать свежим воздухом.

Дядя. Мы положительно слишком долго оставались взаперти.

Дед. Окно открыто?

Дочь. Да, дедушка, оно широко раскрыто.

Дед. Как будто оно не совсем открыто; ни малейшего шума не доносится снаружи.

Дочь. Да, дедушка, не слышно ни звука.

Отец. Поистине странная тишина.

Дочь. Можно было бы услышать шаги ангела.

Дядя. Вот почему я не люблю деревни.

Дед. Хотелось бы мне услышать какие-нибудь звуки. Который час, Урсула?

Дочь. Скоро полночь, дедушка.

Дед. Кто это шагает среди нас?

Дядя. Это я, я, не бойтесь. Я испытываю потребность двигаться. (Молчание.) Но я снова сяду; я даже не вижу, куда иду. (Молчание.)

Дед. Я хотел бы быть далеко отсюда.

Дочь. Где бы вы хотели оказаться, дедушка?

Дед. Не знаю куда — в другую комнату, все равно куда! Все равно куда!

Отец. Куда мы пойдем?

Дядя. Слишком поздно для того, чтобы выходить.

Дед. Что я слышу, Урсула?

Дочь. Ничего, дедушка, это падают листья! Да, это листья падают на террасу.

Дед. Пойди закрой окно, Урсула.

Дочь. Хорошо, дедушка. (Она закрывает окно, возвращается и снова садится.)

Дед. Мне холодно.

Что я слышу теперь?

Отец. Это целуются сестры.

Дядя. Мне кажется, они сегодня очень бледны. (Молчание.)

Дед. Что я опять слышу?

Дочь. Ничего, дедушка, это я сложила руки. (Молчание.)

Дед. А это?..

Дочь. Не знаю, дедушка… Быть может, мои сестры слегка вздрогнули.

Дед. Мне тоже страшно, дети мои.

Дед (дрожа от внезапного ужаса). Кто это поднялся?

Отец. Никто не поднимался!

Дядя. Я не поднимался!

Три дочери. И я тоже! И я тоже! И я тоже!

Дед. Кто-то встал из сидящих за столом.

Дядя. Света!..

Отец. Слушайте! Ребенок!

Дядя. Он никогда до сих пор не плакал!

Отец. Пойдем, посмотрим!

Дядя. Света! Света!

Дед. Куда вы?.. Куда вы?.. Они меня покинули одного!