Жуазель - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Морис Метерлинк (Ариана и Синяя Борода, или Тщетное избавление) #14

Ариана и Синяя Борода, или Тщетное избавление

Сказка в трех действиях

Действующие лица

Синяя Борода.

Ариана.

Селизета.

Мелисанда.

Игрэна.

Белланжера.

Алладина.

Кормилица.

Крестьяне, толпа.

Действие происходит в замке Синей Бороды.

Действие первое

Широкая пышная зала в виде полукруга в замке Синей Бороды. В глубине большая дверь. С каждой стороны большой двери по три маленьких из черного дерева с засовами и украшениями из серебра. Они ведут в углубления, похожие на ниши в мраморной колоннаде. Над этими дверьми, в глубине, шесть монументальных окон, к которым можно подойти с каждой стороны по круглой лестнице, ведущей к внутреннему балкону. Вечер. Зажжены люстры. Окна открыты. За окнами, в глубине, взволнованная толпа, которой не видно. Доносятся ясно крики ужаса и угрозы, топот шагов, гул толпы. При первых звуках увертюры занавес подымается, и тотчас слышатся заглушающие музыку голоса.

Голоса из толпы.

— Видели вы ее в коляске?..

— Вся деревня ее ожидала…

— Она красивая?..

— Она на меня посмотрела…

— И на меня…

— Она была грустна, но улыбалась…

— Она такая, точно любит весь мир… никогда не видывали подобной красоты…

— Откуда он ее привез?..

— Издалека, для того, чтобы она не могла знать, что ее тут ожидает…

— Они были в пути тридцать дней…

— Ему нас теперь не видно…

— Закричим, чтобы предупредить ее… (Все вместе.)

— Остановитесь… Не входите в замок! Не входите, там смерть!

Отдельные голоса.

— Она не поймет…

— Кажется, с нею приехали двадцать человек из ее города…

— Почему?..

— Потому что они ее любят…

— Говорят, на улицах народ плакал…

— Зачем она приехала?..

— Мне говорили, что она знает, что делает…

— Эта ему не достанется…

— Нет, нет, она слишком прекрасна…

— Вот они!..

— Куда они идут?..

— Они вошли в красную дверь…

— Нет, нет, я вижу факелы на площади…

— Вот между деревьями — большая коляска…

— Он боится!

— Она ему не достанется…

— Он безумный!

— О!

— Довольно!

— Это уже шестая.

— Убийца!

— Смерть ему!

— Подожжем замок…

— Я взял с собой большие вилы…

— Я принес косу…

— Они входят во двор…

— Пойдемте посмотрим.

— Осторожно!

— Двери заперты…

— Подождем их здесь…

— Говорят, что ей все известно…

— Что ей известно?..

— То, что и мне…

— Но что? что вам известно?..

— Что ни одна из них не умерла…

— Не умерла?

— Да я их сам опускал в землю!..

— Однажды вечером, проходя мимо, я слышал пение…

— И я… и я… Говорят, что они возвращаются…

— Он навлечет на нас беду.

— Смотрите, смотрите!

— Окна затворяются…

— Они сейчас войдут…

— Ничего не видно…

— Смерть ему!

— Смерть ему! Смерть ему!..

В самом деле, в ту же минуту шесть больших окон над мраморными нишами затворяются сами собой, заглушая постепенно голоса толпы. Слышен только неясный гул, который почти не нарушает тишины. После этого через боковую дверь входят Ариана и кормилица.

Кормилица. Где мы? Ты слышишь глухие голоса? Это крестьяне. Они хотели бы спасти нас. Они теснились вдоль дороги, они не смели говорить, но делали нам знаки, советуя вернуться. (Идет к большой двери в глубине.) Они за дверью. Я слышу их шаги. Попытаемся открыть дверь. Он оставил нас одних; быть может, нам удастся бежать… Я говорила тебе, что он безумный, что тебя ждет смерть… То, что рассказывали — верно: он убил пять жен…

Ариана. Они не умерли. Об этом говорилось как о странной тайне, там, в далекой стороне, куда его дикая, но вместе с тем трепетная любовь привела его ко мне, — я и там это подозревала; теперь же я более не сомневаюсь. Я красива, он любит меня, и я узнаю его тайну. Прежде всего надо ослушаться его. Это первое, что мне должно сделать, особенно когда приказание дано под угрозою и без объяснений. Вот мы в галерее перед залой, где ждет меня его любовь… Он вручил мне эти ключи, отпирающие сокровища свадебных украшений. Шестью серебряными ключами можно отпирать, но золотой ключ — запретный. Это единственный, имеющий для меня значение. Я бросаю шесть остальных и сохраню последний. (Она бросает серебряные ключи, которые звенят, ударившись о мраморные плиты.)

Кормилица (торопясь поднять их). Что ты делаешь? Он подарил тебе все сокровища, которые ими отпираются…

Ариана. Открой сама, если желаешь. Я хочу отыскать запретную дверь. Открой остальные, если хочешь. То, что дозволено, ничего нам не откроет. Кормилица (осматривая ключи и залу). Вот две мраморные двери; по их серебряным замкам видно, что они отпираются серебряными ключами. Какую дверь открыть первой?

Ариана. Не все ли равно? Они здесь только затем, чтобы отвлечь наше внимание от того, что мы хотим знать. Я ищу седьмую дверь и не нахожу ее…

Кормилица (примеряя ключи к первой двери). Какой ключ откроет первую? Этот? Нет. Этот? Тоже нет. О! третий вошел и увлек мою руку. Берегись! Беги! Створки шевелятся и скользят, как покрывало. Что это?.. Осторожно. Огненный град падает мне на руки и ранит лицо. О!..

Кормилица отскакивает, потому что, пока она говорила, обе створки скользят сами собой в боковые выемки и внезапно исчезают, открывая взорам ослепительную груду аметистов, наполняющих углубление до верху. Внезапно, как бы освобожденные от векового заточения, украшения разных форм, но все из аметистов — ожерелья, эгретки, браслеты, кольца, серьги, диадемы — ниспадают фиолетовым пламенем, докатываясь до глубины залы. В то же время, когда первые драгоценности касаются мраморных плит, из всех извилин свода начинают сыпаться другие, еще более прекрасные и многочисленные, так что в зале стоит немолчный звон от падающих, как бы живых каменьев.

Кормилица (ослепленная, обезумевшая, хватает их горстями). Бери, нагнись только! Подбери самые красивые! Их хватило бы, чтобы украсить целое государство. Они все еще падают! Они падают мне на руки, путаются в моих волосах… Вот самые необычайные, упавшие со сводов, похожие на чудесные фиалки. Пурпуровые, сиреневые и лиловые… Погрузи в них руки, укрась ими лоб! Я соберу их в мой плащ…

Ариана. Это благородные аметисты. Открой вторую дверь.

Кормилица. Вторую — не смею… А между тем хотелось бы знать… (Вкладывает ключ в замок.) Осторожнее! Ключ уже поворачивается. Створки на крыльях. О!

Та же сцена, что у первой двери, но на этот раз вырывается ослепительный, звонкий и голубоватый дождь из сапфиров.

Ариана. Как удивительны эти сапфиры… Открой же третью дверь.

Кормилица. Дай посмотреть, отобрать камни получше. Мой плащ порвется под тяжестью голубого неба!.. Смотри, они как бы выходят из берегов, текут во все стороны. Направо фиолетовый поток, налево струя лазурная!..

Ариана. Скорее, кормилица, торопись! Случаи, когда можно делать запретное, редки и мимолетны.

Открывает третью дверь. Та же сцена, но на этот раз падает бледный, молочный, более мелкий дождь жемчужин, затопляющих залу.

Кормилица. Я подберу горсточку, чтобы они оттеняли сапфиры…

Ариана. Открой четвертую дверь!

Открывает четвертую дверь. Та же сцена. Поток изумрудов.

Кормилица. О, они зеленее весенних листьев на тополях, сверкающих росою под ярким солнцем моей деревни!.. (Встряхивает плащ, из которого сыплются аметисты, сапфиры и жемчужины.) Прочь, уступите место более прекрасным, чем вы! Я родилась под деревьями, в сумерках зеленой листвы!..

Ариана. Открой пятую дверь!

Кормилица. Как? Даже они тебя не прельщают? Ты не любишь изумрудов?

Ариана. То, что я люблю, прекраснее красивых камней.

Открывает пятую дверь. То же, что и прежде. Ослепительный поток раскаленных горящих дивным и устрашающим блеском рубинов.

Кормилица. Эти камни ужасны! Я до них не дотронусь.

Ариана. Мы подходим к пределу, ибо вот и угроза… Открой последнюю дверь!

Кормилица. Это последний ключ. Если из-за дозволенной двери уже течет кровь, то что за ужас таится за порогом запрета?

Ариана. Скорее открой!

Кормилица нерешительно открывает шестую дверь. Происходит то же, что прежде, но на этот раз лучеиспускание нестерпимо ярко. Каскады огромных чистых бриллиантов наполняют залу. Миллионы искр, лучей, перекрещивающихся огней всех цветов радуги встречаются, зажигаются, пенятся, бушуют, множатся, рассыпаются кругом. Ариана, смущенная, испускает крик восхищения. Она наклоняется, поднимает диадему, ожерелье, набирает горсть сияющих драгоценностей и украшает ими волосы, руки и шею.

Ариана (рассматривает поднятые бриллианты, которые как бы освещают ее.) О, светлые мои бриллианты! Я не искала вас, но кланяюсь вам по пути! Бессмертная огневая роса! Теки по моим рукам, освещай их, ослепляй мое тело! Вы непорочны, неустанны и никогда не умрете; в ваших огнях, подобно племени духов, сеющих звезды, трепещет сама страсть света, который всюду проникает, не знает отдыха и может быть побежден лишь самим собою. (Приближаясь к закрытой двери и заглядывая под своды). Еще, еще! Падайте дождем, сокровенная мысль солнца, света, бесконечное самосознание пламени! Вы раните мои глаза, не насыщая моих взоров! (Закидывая голову еще больше назад.) Но что я вижу, кормилица? Кормилица, где ты? Ослепительный дождь порвался и повис в недоумении над какой-то аркой, которую он освещает. Вот седьмая дверь с ее золотыми петлями, засовами и замком…

Кормилица. Уйдем, не тронь ее! Отведи руки и взор, чтобы она не открылась! Идем, спрячемся. Вслед за бриллиантами вырвется пламя или сама смерть…

Ариана. Да, отойди кормилица. Спрячься за эти мраморные колонны. Я туда пойду одна.

Входит под арку и вкладывает ключ в замочную скважину. Дверь распахивается; ничего не видно, кроме входа, полного мрака, но из глубины земли поднимается и раздается по зале далекое, заглушённое пение.

Кормилица. Ариана, что ты делаешь? Это ты поешь?

Ариана. Слушай!

Пение вдали.

Пять дочерей Орламонды

(Мертвой волшебницы тьмы),

Пять дочерей Орламонды

Ищут дверей из тюрьмы…

Кормилица. Это его жены…

Ариана. Да.

Кормилица. Закрой дверь. Пение наполняет залу, оно все слышнее…

Ариана (пытаясь затворить дверь). Я не могу…

Пение становится более явственным.

…Пять они ламп засветили,

В башнях кругом обошли

Темных четыреста комнат,

Света нигде не нашли…

Кормилица. Оно усиливается… Толкнем первую дверь. Помоги мне!.. (Пытается закрыть дверь, скрывавшую бриллианты). И эта противится.

Пение слышится все громче.

…Звонкий открыли колодец,

Лестницей сходят крутой,

Видят закрытые двери,

Видят в них ключ золотой…

Кормилица (обезумев, в свою очередь вступает под своды). Молчите, молчите! Они нас погубят. Заглушим их голос. (Расстилает свой плащ). Мой плащ закроет выход…

Ариана. Я вижу у порога ступеньки; я сойду туда, куда меня зовут…

Пение раздается совсем близко.

…Смотрят сквозь щели на море,

Боязно им умирать.

В двери глухие стучатся,

Но не спешат отворять…

При последних словах песни Синяя Борода входит в залу. Он на минуту останавливается и смотрит.

Синяя Борода (приближаясь). И вы так же непослушны, как те жены.

Ариана (вздрагивает, оборачивается, выходит из-под арки и, сияя бриллиантами, идет к Синей Бороде.) Я — более, чем другие.

Синяя Борода. Я считал вас более сильной и мудрой, чем ваши сестры…

Ариана. Сколько времени выдерживали они запрет?

Синяя Борода. Иные несколько дней, другие месяцы, последняя — целый год…

Ариана. Только последнюю и надо было наказать.

Синяя Борода. Я требовал так мало…

Ариана. Вы требовали от них больше, чем давали.

Синяя Борода. Вы теряете счастье, которое для вас было мною уготовано.

Ариана. Счастье, которое я ищу, не может жить во мраке.

Синяя Борода. Откажитесь узнать, и я смогу простить…

Ариана. Я смогу простить, когда узнаю все.

Синяя Борода (хватая Ариану за руку). Идемте!

Ариана. Куда мне идти?

Синяя Борода. Куда я поведу вас.

Ариана. Нет.

Синяя Борода хочет увлечь Ариану силой. Она испускает крик боли; на этот крик отвечает сперва глухой ропот. Борьба между Арианой и Синей Бородой продолжается, и кормилица тоже испускает крики отчаяния. Вдруг камень, брошенный снаружи, разбивает одно из окон, и слышно, как грозит и волнуется толпа. В залу падают еще камни. Кормилица бежит к большой двери в глубине, вытаскивает засов и приподнимает крюки. Внезапно давление снаружи сотрясает и полуоткрывает дверь, и крестьяне, гневные, но удерживаемые страхом, сбиваются на пороге. Синяя Борода, отпустив Ариану, обнажает шпагу, приготовляясь к борьбе. Но Ариана спокойно идет к толпе.

Ариана. Что вам нужно? Он мне ничего худого не сделал. (Мягко, но решительно выдворяет крестьян наружу и прикрывает двери. Синяя Борода, опустив глаза, рассматривает клинок своей шпаги.)

Занавес.

Действие второе

При поднятии занавеса сцена окутана почти непроницаемым мраком. Вскоре она освещается, открывая широкую подземную залу, своды которой покоятся на бесчисленных столбах. Справа, вдоль залы, тянется узкий сводчатый проход, образуя на первом плане боковой выход в виде неправильной арки. В глубине прохода, как будто спускаясь с последних ступеней лестницы, появляются Ариана и кормилица. В руках Арианы лампа.

Кормилица. Ты слышишь! Дверь закрылась за нами со страшным грохотом, и стены дрожат!.. Я не решаюсь идти вперед… Я останусь здесь… Мы больше не увидим дневного света.

Ариана. Вперед, вперед! Не бойся. Он ранен, он побежден, но не сознает еще этого. Он освободит нас со слезами на глазах, но лучше освободиться самим. А пока гнев его дает мне то, в чем отказывала любовь, и мы узнаем, что здесь таится… (Идет, высоко подняв лампу, к боковой арке прохода. Наклоняется и старается осветить темноту залы. Что-то неясное останавливает ее взоры. Она оборачивается к кормилице и зовет ее.) Иди сюда!.. Что там в глубине? Видишь?.. Оно не двигается… Мне кажется, что они тут, но уже мертвые… (Она входит в залу, которую лампа освещает свод за сводом.) Где вы?

Молчание.

Кто вы?

Ей отвечает почти неуловимый боязливый вздох. Она делает еще шаг вперед. Лучи лампы освещают тьму, и в глубине самых отдаленных сводов вырисовываются фигуры пяти неподвижно лежащих женщин.

Они здесь! Кормилица где ты?

Кормилица прибегает. Ариана отдает ей лампу, а сама нерешительно направляется к лежащим женщинам.

Сестры мои!

Они вздрагивают.

Они живы! Смотрите, я пришла к вам!.. (Она подбегает к ним с распростертыми объятиями, нерешительно обнимает их, ласкает их ощупью, точно в каком-то судорожном опьянении.)

Кормилица стоит поодаль с лампой в руке.

Я нашла вас! Они живые и такие нежные! Я боялась, что вы умерли, и вот я, плача, целую вас… Вы не страдали? О, уста ваши свежи, а щеки как у детей… А вот ваши обнаженные руки; они теплы и упруги, и ваши круглые груди вздымаются под легкими тканями… Но почему вы дрожите? Я целую плечи, касаюсь ваших бедер, целую вокруг себя обнаженные груди, целую уста… А ваши волосы!.. они целым потоком обливают вас… Вы, должно быть, прекрасны!.. Руки мои разбирают теплые волны волос, пальцы затерялись в непокорных кудрях… Сколько волос… Черные они? светлые? Я не вижу, что делаю. Я всех целую и ловлю ваши руки, одну за другой. Вот теперь я обнимаю последнюю, самую маленькую… Не дрожи, не дрожи, я держу тебя в своих объятиях. Кормилица, кормилица, что ты там делаешь? Я здесь, как мать, которая осязает своих чад во тьме… Дети мои ждут света!..

Кормилица приближается с лампой, и группа освещается. Одетые в лохмотья, показываются пленницы; их волосы спутаны, лица похудевшие, глаза испуганные, ослепленные светом. Ариана, остановившись на минуту в изумлении, берет в свою очередь лампу, чтобы лучше осветить их и осмотреться.

Ариана. О, сколько вы страдали!.. (Оглядываясь.) Как печальна ваша тюрьма… На мои руки падают крупные холодные капли, и пламя моей лампы каждую минуту вздрагивает… Какими странными глазами вы смотрите на меня. Почему вы отступаете при моем приближении?.. Вы все еще боитесь?.. Кто вот эта, которая хочет убежать? Не правда ли, та, которую я только что целовала, младшая из всех? Я не причинила вам боли своим длительным поцелуем, сестры? Подойдите же, подойдите! Вы боитесь света?.. Как зовут ту, которая возвращается?

Два-три робких голоса. Селизета…

Ариана. Селизета, ты улыбаешься?.. Это первая улыбка, которую я здесь встречаю. О, твои большие глаза полны сомнения, как будто они увидели смерть… а между тем это — жизнь… Твои маленькие обнаженные руки так грустно дрожат, ожидая любви… Подойди, подойди, мои руки тоже ждут, но они не дрожат. (Целует ее.) С каких пор ты в этой могиле?..

Селизета. Мы не умеем вести счет дням… Мы часто ошибаемся, — но мне кажется, что я здесь больше года…

Ариана. Которая из вас вошла первая?

Игрэна (приближается; она бледнее остальных). Я.

Ариана. Давно вы не видели света?..

Игрэна. Я не открывала глаз, пока плакала одна.

Селизета (пристально глядя на Ариану). О, как вы прекрасны. И как он мог наказать вас так же, как нас? Значит, и вы ослушались?

Ариана. Я скорее вашего повиновалась, но только иным законам, не им созданным.

Селизета. Зачем вы спустились сюда?

Ариана. Чтобы освободить всех вас…

Селизета. О да, освободите нас… Но как это сделать?

Ариана. Вы только следуйте за мной… Что вы тут делали?

Селизета. Молились, пели, плакали… и постоянно ждали…

Ариана. А вы не пытались бежать?

Селизета. Мы не могли бежать, все выходы заперты. А кроме того нам запрещено…

Ариана. Вот мы увидим… А та, что смотрит на меня сквозь сеть своих волос, которые окружают ее подобно недвижному пламени, — как ее зовут?

Селизета. Мелисанда.

Ариана. Подойди, Мелисанда… А та, которая жадно следит своими большими глазами за светом моей лампы?

Селизета. Белланжера.

Ариана. А та, что прячется за большим столбом?

Селизета. Она пришла издалека — это бедная Алладина.

Ариана. Почему ты говоришь: бедная?

Селизета. Она последняя спустилась сюда и не говорит на нашем языке.

Ариана (протягивая Алладине руки). Алладина!

Алладина подбегает и хватает ее руки, сдерживая рыданье.

Ты видишь, что я говорю на ее языке, когда так обнимаю ее…

Селизета. Она все время плачет…

Ариана (изумленно глядя на Селизету и на остальных). А ты сама, ты все еще не улыбаешься? Другие тоже молчат. Что же это? Вы так и будете жить в ужасе? Вы едва улыбаетесь, следя за моими движениями недоверчивыми глазами. Вы не хотите поверить отрадной вести? Вы не тоскуете по свету дня, по птицам на деревьях, по большим зеленым садам, которые цветут там, наверху? Вы, значит, не знаете, что теперь весна? Вчера утром я ходила по дорогам, упивалась лучами, далью, зарей… Под каждым моим шагом цвело столько цветов, что я не знала, куда ставить мои слепые ноги… Неужели вы забыли солнце, росу на листьях, улыбку моря? Оно только что смеялось, как смеется в те дни, когда чувствует себя счастливым, и его тысячи волн ласкались ко мне с пением на залитом лучами прибрежье.

В это время одна из капель, непрестанно сочащихся со сводов, падает на пламя лампы, которую Ариана держала перед собой, направляясь к двери; лампа, вспыхивая, внезапно гаснет. Кормилица испускает крик ужаса. Ариана в замешательстве останавливается.

Ариана (в темноте). Где вы?

Селизета. Здесь. Возьмите меня за руку, не удаляйтесь. С этой стороны стоячий пруд, очень глубокий…

Ариана. Вы еще видите?

Селизета. Да, мы долго жили в темноте…

Белланжера. Идите сюда, здесь гораздо светлее.

Селизета. Да, поведем ее к свету!

Ариана. Разве и в самом глубоком мраке есть свет?

Селизета. Конечно, есть… Разве вы не замечаете широкой полосы бледного света, освещающего глубину последнего свода?

Ариана. Я действительно различаю бледный свет, который постепенно увеличивается…

Селизета. Нет, нет. Это расширяются твои глаза, твои прекрасные глаза…

Ариана. Откуда этот свет?

Селизета. Мы не знаем.

Ариана. Надо узнать… (Она идет в глубину сцены и ощупывает пальцами стену.) Здесь стены… И тут… Но там, выше, уже нет камней… Помогите мне взобраться на эту часть скалы… (Поддерживаемая женщинами, она взбирается на нее.) Свод здесь стрельчатый… (Продолжая ощупывать.). Да ведь тут засовы… Я ощупала железные полосы и огромные замки. Вы пытались сдвинуть их?

Селизета. Нет, нет, не трогайте! Говорят, что стены омывает море… Высокие волны проникнут сюда.

Мелисанда. Свет оттого и зеленый, что он отражен морем.

Игрэна. Мы слышали не раз шум моря. Будьте осторожны!

Мелисанда. О, я вижу воду, дрожащую над нашими головами!

Ариана. Нет, нет, это свет, который нас ищет!..

Белланжера. Она пытается открыть…

Испуганные женщины отступают и прячутся за одним из столбов, откуда расширенными глазами следят за движениями Арианы.

Ариана. Бедные, бедные мои сестры! Зачем же вы ищете освобождения, если вы любите ваш мрак? Почему вы плакали, если были счастливы? О, засовы приподымаются; створки сейчас раскроются… подождите… Тяжелые створки наружных ставен в самом деле раздвигаются, пока они говорят, и бледный, скудный, неясный свет освещает круглое отверстие в своде. (Продолжая поиски). Это еще не настоящий свет… Что это под моими руками?.. Стекло?.. Мрамор?.. Как будто цветное стекло, покрытое черной краской… У меня сломались ногти… Где ваши прялки? Селизета! Мелисанда! Дайте прялку, камень. Один из тех, которые лежат тысячами там, на земле…

Селизета подбегает к Ариане, держа камень.

Вот ключ к вашей заре…

Сильно ударяет в стекло; одна из рам разбивается, и большая блестящая звезда начинает сиять во мраке. Женщины испускают крик ужаса, смешанного с радостью. Ариана, не владея более собой, вся освещенная усиливающимся светом, мощными ударами разбивает остальные рамы, в состоянии радостного опьянения.

Вот еще эта и эта!.. Вот еще одно маленькое стекло, и вот большое, и вот последнее!.. Все окно выломано, и пламя заливает мои руки и волосы… Я ничего не вижу. Не могу больше открыть глаза… Не приближайтесь еще, лучи как будто опьянели!.. Я не могу прийти в себя; я с закрытыми глазами как будто вижу драгоценные камни, которые бьют по моим векам… Я не знаю, что меня окружает? Это небо? Или море? Ветер, свет? Мои волосы точно поток молний… Я вся покрыта драгоценностями!.. Я ничего не вижу и все слышу. Тысячи лучей как будто наполняют мой слух; я не знаю, куда спрятать глаза. Мои руки не дают тени, веки мои ослепляют меня, и пальцы закрывают их светом!.. Где вы? Идите все сюда; я не могу сойти… Я не знаю, куда ступить среди огненных волн, подымающих мою одежду. Я снова упаду в вашу тьму…

При этих криках Селизета и Мелисанда выходят из тени, куда они спрятались, и, закрывая глаза руками, как бы собираясь пройти через огонь, бегут к окну и ощупью взбираются на камни рядом с Арианой. Другие за ними следуют, подражая им, все спешат погрузиться в ослепительный свет, который заставляет их склонить головы. Наступает минута ослепленного молчания; снаружи доносится ропот моря, ласковый шелест ветра среди деревьев, пение птиц, звон колокольчиков проходящего вдалеке по долине стада.

Селизета. Я вижу море!..

Мелисанда. А я небо!.. (Закрывая локтем глаза). О, нет, я не могу…

Ариана. Глаза мои успокаиваются, когда я их закрываю руками… Где мы?..

Белланжера. Я хочу глядеть только на деревья… Где они?

Игрэна. О, все покрыто зеленью…

Ариана. Мы на склоне горы.

Мелисанда. Деревня вот там… Видите вы деревню?..

Белланжера. Туда нельзя сойти; мы окружены водой, а мосты подняты.

Селизета. Где люди?

Мелисанда. Там, там… Вот крестьянин…

Селизета. Он видел нас, он на нас смотрит… Я сделаю ему знак… (Машет своими длинными волосами.) Он видел мои волосы; он снимает шляпу. Он крестится…

Мелисанда. Колокол! Колокол! (Считает удары.) Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать… Полдень.

Игрэна. Кто это так поет?

Мелисанда. Это птицы… Ты не видишь? Их там тысячи на развесистых ивах, на берегу реки.

Селизета. Как ты бледна, Мелисанда…

Мелисанда. Ты тоже бледна… Не смотри на меня…

Селизета. Твое платье распалось в клочья; сквозь него видно твое тело.

Мелисанда. И твои обнаженные груди видны сквозь покровы волос… Не гляди на меня…

Селизета. Какие у нас длинные волосы…

Игрэна. Как бледны наши лица…

Белланжера. Как прозрачны наши руки…

Мелисанда. Алладина рыдает.

Селизета. Я целую ее… я целую ее…

Ариана. Да, да, обнимайтесь, но не всматривайтесь пока еще друг в друга… Торопитесь, пока вы не станете снова печальными, но на сей раз уже от света… Пользуйтесь опьянением, чтобы выйти из могилы… Каменная лестница спускается по откосу скалы. Я знаю, куда она ведет; но кругом светло, и доносится ветер с моря… Идемте, идемте все вместе; тысячи лучей пляшут на хребтах волн… (Выходит через отверстие и исчезает среди света.)

Селизета (следуя за ней и увлекая остальных женщин). Да, да, идемте, идемте, мои бедные счастливые сестры! Давайте плясать вместе с лучами света.

Все поднимаются на камень и исчезают в свете, танцуя и распевая.

Пять дочерей Орламонды

(Мертвой волшебницы тьмы),

Пять дочерей Орламонды

Ищут дверей из тюрьмы!..

Занавес.

Действие третье

Та же зала, что в первом действии. Разбросанные драгоценные камни все еще сверкают в мраморных нишах и на плитах пола. Между порфировыми колоннами стоят сундуки, переполненные драгоценными одеждами. На дворе ночь. Но при свете зажженных люстр Селизета, Мелисанда, Игрэна, Белланжера и Алладина, стоя перед большими зеркалами, заканчивают причесывание волос, расправляют складки своих сверкающих платьев, украшают себя цветами и драгоценностями, в то время как Ариана ходит от одной к другой, помогает им делом и советом. Окна открыты.

Селизета. У нас не было сил покинуть заколдованный замок. Он так прекрасен, что я бы по нему плакала… Что ты скажешь, Ариана? Как странно: мосты сами собой подымались, а рвы наполнялись водой, как только мы к ним приближались… Но не все ли равно: он больше не показывается… Он уехал… (Целует Ариану.) Покуда ты с нами, мы будем счастливы.

Мелисанда. Куда он уехал?

Ариана. Не знаю. Он покинул замок, взволнованный и, наверное, смущенный — в первый раз в жизни… Или, может быть, его испугал гнев крестьян. Он почувствовал, что ненависть переходит все границы, и, кто знает, может быть, он отправился за солдатами и за стражей, чтобы с их помощью усмирить бунт и вернуться господином… Если только в нем не заговорила совесть или другая какая-нибудь сила…

Селизета. Ты не уйдешь от нас?

Ариана. Как же мне уйти, когда рвы полны водой, мосты подняты, стены непроницаемы и двери закрыты? Не видно, чтобы кто-нибудь сторожил нас; а между тем замок не безлюден. За каждым нашим шагом следят. Должно быть, он отдал тайные приказания. Но за стенами прячутся крестьяне, и я чувствую, что они охраняют нас. События близятся, и нужно в ожидании их быть красивыми, сестры мои. (Приближается к Мелисанде.) Так-то ты готовишься к событиям? Твои волосы — самое прекрасное чудо, которое я только видела на свете. Они освещали мрак подземелья и улыбались бы среди могильной ночи; а тебе вздумалось скрыть все их лучи. Подожди, я снова постараюсь вернуть свободу свету.

Срывает покрывало, расплетает косы, и волосы Мелисанды распускаются и сверкают на ее плечах.

Селизета (оборачиваясь, чтобы посмотреть на Мелисанду). О! Откуда это сияние?

Ариана. Оно в ней самой; оно в ней таилось. А ты, Селизета, что ты сделала? Куда ты прячешь свои божественные руки?

Селизета. Вот в эти золотые рукава…

Ариана. Я их не вижу… Я ими любовалась, когда ты закалывала волосы… Они поднимались, как будто призывая любовь, и мой растроганный взор ласкал их движения… Я отвернулась, и вот теперь передо мной одно воспоминание. (Расстегивает ей рукава.) Вот еще два луча счастья, которые я освобождаю.

Селизета. О, мои бедные обнаженные руки!.. Они будут дрожать от холода…

Ариана. Да нет же, — ведь они очаровательны… (Подходя к Белланжере.) Где ты, Белланжера? Сейчас только в глубине зеркала я видела плечи и шею, которые наполняли его нежным светом… Я должна все высвободить… И все эти драгоценности, сверкающие у ваших ног, разве они были созданы для того, чтобы умереть на плитах, а не для того, чтобы зажечься огнем от теплоты груди, рук, волос? (Горстями подымает драгоценные камни и украшает ими подруг.) Право же, мои молодые сестры, я больше не удивляюсь, что он не любил вас так, как должен был любить, и что ему хотелось бы иметь сто жен… У него не было ни одной (Снимая плащ, который Белланжера накинула на свои плечи.) Вот два источника красоты, которые терялись во мраке… Главное, не бойтесь быть слишком прекрасными.

Из боковой двери выходит кормилица, испуганная и растерянная.

Кормилица. Он вернулся!

Движение испуга среди женщин.

Ариана. Кто тебе это сказал?

Кормилица. Один из сторожей. Он видел вас. Он любуется вами.

Ариана. Но я никого не видала…

Кормилица. Они прячутся. Они следили за всеми нашими движениями. Со мной говорил самый молодой из них. Он сказал мне, что господин возвращается. Он обходит стены. Крестьяне это знают. Они вооружены… Они готовят восстание. Вся деревня спряталась за заборами… Они его выжидают. (Подымаясь по боковой лестнице к одному из окон в глубине.) Я вижу факелы в лесу…

Обезумевшие женщины испускают крики ужаса и бегают по зале, ища выход.

Селизета (тоже подбегая к окнам). Это его карета, его свадебная карета… Она остановилась…

Все тянутся к окнам, спешат на внутренний балкон и вглядываются к темноту.

Мелисанда. Это он!.. Я его узнаю… Он сходит… Он страшно разгневан…

Селизета. Он окружен своими неграми…

Мелисанда. В из руках обнаженные шпаги, которые блестят в лунном свете…

Селизета (спасаясь в объятия Арианы). Ариана! Ариана!.. Я боюсь…

Кормилица. Крестьяне выходят из рвов… Сколько их!.. Сколько их!.. Они с вилами и косами…

Селизета. Они нападут на него… (Вдали слышны голоса, крики, смятенье, грохот оружия).

Мелисанда. Они напали на него!

Игрэна. Один негр упал…

Кормилица. Крестьяне рассвирепели… Вся деревня собралась сюда… Они вооружены огромными косами…

Мелисанда. Негры покидают его… Смотрите, смотрите, они бегут!.. Они бегут в лес…

Игрэна. Он тоже бежит… Он бежит к ограде…

Кормилица. Крестьяне бегут за ним…

Селизета. Они его убьют!

Кормилица. Из замка выбежали к нему на помощь. Сторожа открыли ворота… Они бегут к нему навстречу.

Селизета. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Их только семь человек!..

Кормилица. Крестьяне окружают их… Их сотни.

Мелисанда. Что они делают?..

Кормилица. Крестьяне пляшут вокруг одного человека… Другие упали…

Мелисанда. Это он; я вижу его голубой плащ… Он лежит на траве.

Кормилица. Они молчат… Они поднимают его.

Мелисанда. Он ранен?

Игрэна. Он шатается…

Селизета. Иди сюда… не смотри… Спрячь свою голову в мои объятья…

Кормилица. Они приносят веревки… Он отбивается… Они скрутили ему руки и ноги…

Мелисанда. Куда они идут? Они несут его… Они пляшут и поют.

Кормилица. Они направляются к нам… Вот они на мосту… Ворота широко раскрыты… Они останавливаются… О! они собираются бросить его в ров…

Ариана (и другие женщины, обезумев от страха, крича и отчаянно жестикулируя у окон). Нет, нет! На помощь!.. Не убивайте его! Спасите… Нет, нет… Только не это… Только не это…

Кормилица. Они не слышат… Другие их оттолкнули… Ариана. Он спасен!..

Кормилица. Они сейчас войдут сюда… Они у ворот, ведущих во двор.

Крики толпы, увидевшей у окна женщин: «Отоприте! Отоприте!»

Слышно пение.

Откройте нам ворота,

Мы Богом молим вас!

Свеча его потухла,

Огонь его погас…

Кормилица (и другие женщины, обращаясь к толпе). Мы не можем… Дверь заперта… Они ломают ее… Она подается… Слушайте!.. Они все входят… Они поднимаются на крыльцо… Они пьяны…

Ариана. Я открою дверь…

Женщины (обезумев, удерживают ее). Нет, нет… Ариана! Они пьяны. Отойдите, они приближаются…

Ариана. Не бойтесь ничего; оставайтесь здесь, я пойду одна…

Пять женщин спускаются с лестницы, ведущей к окнам, отходят в глубь залы и стоят там в испуганном ожидании, тесно прижавшись друг к дружке. Ариана, за которой следует кормилица, направляется к двери, обе половинки которой раскрываются настежь. Слышен шум толпы, поднимающейся по лестнице, гул, пение, смех, мелькают огни факелов. Наконец в дверях залы показываются люди и стоят столпившись, не переступая через порог. Это крестьяне, одни дикие на вид, другие — радостные или смущенные. Их одежда смята в борьбе. Они несут Синюю Бороду, крепко скрученного веревками, и на мгновение останавливаются в недоумении при виде Арианы, которая стоит пред ними спокойно-величавая; из глубины, из толпы крестьян, наполняющих лестницу и еще не видящих, что происходит, доносятся крики, гул и смех. Вскоре все крики смолкают, уступая шепоту удивления и любопытства. В тот миг, когда толпа показывается в дверях, пять женщин в глубине залы, точно повинуясь внутреннему велению, тихо опускаются на колени.

Старый крестьянин (снимает фуражку и мнет ее в руках, со смущенным видом). Сударыни… можно войти?

Один из крестьян (несущих Синюю Бороду). Мы принесли вам вот этот узел.

Другой. Он уже не причинит вам больше зла.

Первый крестьянин. Куда прикажете нам сложить его?

Другой. Положим его в этот угол.

Третий крестьянин. Подымите ковры; он покрыт грязью; он запачкает вашу мебель.

Опускают на пол Синюю Бороду.

Вот он вам. Он больше ворчать не станет. Мы справились с молодчиком как следует. Немало было с ним возни…

Другой крестьянин. Есть у вас оружие, чтобы прикончить его?

Ариана. Конечно, есть. Не беспокойтесь.

Крестьянин. Может, вам помочь?

Ариана. Нет, мы сами справимся с ним.

Третий крестьянин. Только смотрите, чтобы он не убежал… (Открывая грудь.) Видите, куда он мне попал…

Другой. А мне? Взгляните за мою руку… Вот сюда вошло и отсюда вышло.

Ариана. Вы герои; вы наши спасители… Оставьте нас. Мы отомстим за себя. Уходите! Теперь поздно; приходите завтра… Возвращайтесь в деревню и полечите свои раны…

Старый крестьянин. Хорошо, хорошо, уж полечим… Сударыни, простите за слово… Но вы слишком прекрасны… Прощайте, прощайте…

Ариана (закрывая дверь). Прощайте, прощайте; вы спасли нас… (Она оборачивается и видит женщин на коленях в глубине залы.) А вы… вы опустились на колени!.. (Приближаясь к Синей Бороде.) Вы ранены? Да, вот течет кровь… Рана на шее… Это не опасно, рана неглубока. И на руке… Раны на руках никогда не бывают опасны. Вот тут кровь все еще струится… Ладонь пробита насквозь… Прежде всего ее нужно перевязать.

В то время, как Ариана это говорит, шесть женщин приближаются одна за другой, не говоря ни слова, и, наклонившись или стоя на коленях, окружают Синюю Бороду.

Селизета. Он открыл глаза…

Мелисанда. Как он бледен… Ему, наверное, очень больно…

Селизета. Какие они ужасные, эти крестьяне!

Ариана. Принесите воды, чтобы промыть его раны.

Кормилица. Я пойду принесу.

Ариана. Есть у вас тонкое полотно?

Мелисанда. Вот мое белое покрывало.

Селизета. Он задыхается. Хотите, я поддержу ему голову?

Мелисанда. Подожди, я помогу тебе…

Селизета. Нет, мне поможет Алладина. Алладина помогает ей приподнять голову Синей Бороды, которого она, рыдая, целует в лоб.

Мелисанда. Алладина, что ты делаешь? Тише, тише, ты откроешь его раны…

Селизета. Лоб его пылает!..

Мелисанда. Он остриг бороду… Он не так ужасен, как прежде…

Селизета. Дайте немного воды! Лицо его покрыто кровью и пылью.

Игрэна. Он дышит с трудом…

Ариана. Его давят веревки. Они стянули их с такою силой, точно хотели раздробить камень. Есть у вас кинжал?

Кормилица. Тут на столе лежало два кинжала. Вот более острый. (Испуганно). Ты хочешь…

Ариана. Да.

Кормилица. Взгляни… он смотрит на нас…

Ариана. Приподнимите хорошенько веревку, чтобы я его не задела.

Режет одну за другой веревки, опутывающие Синюю Бороду. Когда очередь доходит до веревок, которыми его руки скручены за спиною, кормилица хватает ее за руку, стараясь остановить.

Кормилица. Подожди, пока он заговорит… Мы еще не знаем…

Ариана. Нет ли тут другого кинжала? У этого сломался клинок… Веревки очень туги…

Мелисанда (протягивает другой кинжал). Вот другой…

Ариана. Благодарю. (Разрезает последние путы)

Молчание; слышно тревожное дыхание женщин. Синяя Борода, почувствовав себя свободным, медленно садится, потягивает руки, двигает пальцами и внимательно, молча вглядывается в каждую женщину по очереди. Затем он встает и, опираясь на стену, стоит и безмолвно взирает на свою раненую руку.

Ариана (приближаясь к нему). Прощайте! (Целует его в лоб.)

Синяя Борода делает инстинктивное движение, чтобы удержать ее. Она тихо освобождается и направляется к двери в сопровождении кормилицы.

Селизета (обнимая ее и останавливая). Ариана! Ариана!.. Куда ты уходишь?

Ариана. Далеко отсюда… Туда, где меня еще ждут… Ты идешь со мной, Селизета?

Селизета. Когда ты вернешься?

Ариана. Я не вернусь…

Мелисанда. Ариана!..

Ариана. А ты не идешь со мной, Мелисанда?..

Мелисанда смотрит то на Синюю Бороду, то на Ариану и не отвечает.

Ариана. Посмотри — дверь открыта, и вдали синеет равнина… Ты не идешь со мной, Игрэна?

Игрэна не оборачивает головы.

Луна и звезды освещают все дороги, и заря наклоняется над лазурным сводом, чтобы осветить нам мир, полный надежд… Вы идете, Белланжера?..

Белланжера (сухо). Нет.

Ариана. Неужели я уйду одна?.. Алладина?..

При этих словах Алладина подбегает к Ариане, бросается в ее объятия и среди конвульсивных рыданий удерживает ее и лихорадочно целует. Ариана в свою очередь целует ее и, вся в слезах, тихо освобождается.

Оставайся здесь, Алладина… Прощайте, будьте счастливы… (Быстро уходит вместе с кормилицей).

Женщины смотрят друг на дружку, потом обращают взор на Синюю Бороду, который медленно поднимает голову. Белланжера и Игрэна пожимают плечами и направляются к двери, чтобы закрыть ее. Молчание.

Занавес

1896