Жуазель

Картина первая

Тильтиль. Митиль?

Митиль. Тильтиль?

Тильтиль. Ты спишь?

Митиль. А ты?

Тильтиль. Как сплю, когда говорю с тобой.

Митиль. Скажи, сегодня Рождество?

Тильтиль. Нет. Не сегодня, а завтра. Только в нынешнем году дедушка Сочельник нам ничего не принесет.

Митиль. Почему?

Тильтиль. Я слышал, как мать говорила, что не успела сходить в город и позвать его. Но в будущем году он придет наверное.

Митиль. А долго ждать до будущего года?

Тильтиль. Да, долгонько. А сегодня ночью он придет к богатым детям.

Митиль. Ну?!

Тильтиль. Смотри! Мать оставила лампу. Знаешь, что я придумал?

Митиль.?..

Тильтиль. Давай встанем.

Митиль. Мама не позволяет вставать ночью.

Тильтиль. Но никого нет… Видишь ставни?..

Митиль. О! Какой свет!

Тильтиль. Это свечки зажжены на праздник.

Митиль. А где праздник?

Тильтиль. Там, напротив. У богатых детей. Там рождественская елка. Хочешь, откроем ставни?

Митиль. Разве можно?

Тильтиль. Ну, конечно, ведь мы одни. Слышишь музыку? Подымайся.

Теперь видно.

Митиль (занявшая неудобное место на скамье). Ничего не вижу.

Тильтиль. Снег падает. Вот подъехали две кареты шестериком.

Митиль. Вышли двенадцать мальчиков!

Тильтиль. Глупышка! Не мальчики, а девочки.

Митиль. Но они в штанишках!

Тильтиль. Много ты понимаешь. Да не толкайся!

Митиль. Я тебя не трогала.

Тильтиль (занявший один всю скамью). Ишь, сколько места заняла!

Митиль. Мне и стать некуда…

Тильтиль. Тсс! Смотри, вот она.

Митиль. Кто она?

Тильтиль. Да елка рождественская!.. А ты на стену смотришь…

Митиль. Смотрю на стену, потому что ничего другого не вижу…

Тильтиль (уступая ей место на скамье). Довольно теперь? Тебе все мало… Ну и свету там! Ну и свету!

Митиль. Что они там делают? Те, что так шумят?

Тильтиль. Это музыканты играют.

Митиль. Они сердятся?

Тильтиль. Нет, но это ужасно трудно.

Митиль. Еще карета с белыми лошадьми!

Тильтиль. Тише! Смотри!

Митиль. Что это там золотое висит на ветках?

Тильтиль. Как что? Игрушки!.. Сабли, солдаты, пушки…

Митиль. А есть куклы, скажи?

Тильтиль. Куклы? Нет, это слишком глупо. Им не интересно.

Митиль. А что там расставлено на столе?

Тильтиль. Пирожное, фрукты, пирожки с кремом…

Митиль. Когда я была совсем маленькая, я раз ела пирожное…

Тильтиль. И я. Пирожное вкуснее, чем хлеб; только его всегда мало дают…

Митиль. У них-то немало. Весь стол заставлен. Неужели они все съедят?

Тильтиль. Конечно, а что с ним делать?

Митиль. Почему же они не едят сейчас же?

Тильтиль. Они не голодны.

Митиль (с удивлением). Не голодны?.. Почему?

Тильтиль. Потому что они всегда могут есть, когда хотят.

Митиль (недоверчиво). Каждый день?

Тильтиль. Говорят, что так.

Митиль. Неужели все съедят сами? И не дадут ни крошечки?

Тильтиль. Кому?

Митиль. Нам.

Тильтиль. Они нас не знают.

Митиль. А если попросить?

Тильтиль. Нельзя.

Митиль. Почему нельзя?

Тильтиль. Не позволено.

Митиль (хлопает в ладоши). О, какие красивые!

Тильтиль (в восторге). И как весело смеются, как смеются.

Митиль. А те мальенькие, которые танцуют!

Тильтиль. Да, да. Давай и мы танцевать!

Митиль. Ах, как весело!

Тильтиль. Им раздают пирожное. Они берут его в руки. Едят! Едят! Едят!

Митиль. И самые маленькие тоже! По два, по три, по четыре.

Тильтиль (вне себя от радости). Как вкусно! Как вкусно! Как вкусно!

Митиль (считая воображаемые пирожки). Мне дали двенадцать…

Тильтиль. А мне четырежды двенадцать… Но я поделюсь с тобой. (В дверь хижины стучат. Тильтиль, сразу опомнившись, испуганным голосом.) Что это?

Митиль (в ужасе.) Отец!..

Фея. Нет ли у вас Поющей травы или Синей птицы?

Тильтиль. Нет, трава у нас есть, только она не поет…

Митиль. У Тильтиля есть птица.

Тильтиль. Но я не могу ее отдать.

Фея. Почему?

Тильтиль. Потому что она моя.

Фея. Это, конечно, причина уважительная. А где эта птица?

Тильтиль (указывая на клетку). В клетке.

Фея (надевая очки, чтобы рассмотреть птицу). Не хочу этой птицы. Недостаточно она синяя. Надо будет вам пойти поискать ту птицу, которая мне нужна.

Тильтиль. Но я не знаю, где она.

Фея. Я и сама не знаю. Потому-то и надо искать ее. На худой конец обойдусь и без Поющей травы, но Синяя птица мне совершенно необходима. Она мне нужна для внучки, которая очень больна.

Тильтиль. Что с ней?

Фея. Никто в точности не знает. Она хотела бы быть счастливой.

Тильтиль. Вот что!

Фея. Вы знаете, кто я?

Тильтиль. Вы похожи немного на нашу соседку, госпожу Берленго…

Фея (вдруг рассердившись). Ни чуточки не похожа. Ничего общего. Какой ужас! Я — фея Берилюна.

Тильтиль. Ах, как я рад!

Фея. Придется вам сейчас же отправиться в путь.

Тильтиль. А вы с нами?

Фея. Никак не могу, из-за горшка с супом, который я поставила утром на плиту; он так и норовит выкипеть каждый раз, как только я вовремя не возвращаюсь домой… (Указывает на потолок, потом на печь и на окно.) Вы откуда хотели бы выйти? Отсюда? Оттуда?

Тильтиль (робко указывая на дверь). По-моему, лучше всего отсюда.

Фея (снова рассердившись). Совершенно невозможно. Возмутительная у вас привычка!.. (Указывая на окно.) Мы выйдем отсюда… Ну что же!.. Чего ждете?.. Одевайтесь скорей… (Дети слушаются и поспешно одеваются.) Я помогу Митиль…

Тильтиль. У нас нет башмаков.

Фея. Эка важность! Я дам вам волшебную шапочку. Где ваши родители?

Тильтиль (показывая на дверь справа). Там, спят.

Фея. А дедушка и бабушка?

Тильтиль. Умерли.

Фея. А братишки и сестрицы? Есть у вас братья и сестры?

Тильтиль. Да, да; трое братьев.

Митиль. И четыре сестры.

Фея. Где они?

Тильтиль. Тоже умерли.

Фея. Хотите повидать их?

Тильтиль. Ах, конечно! Сейчас же! Покажите!

Фея. Я не принесла их с собою в кармане. Но ты можешь их видеть, проходя через страну Воспоминаний. Она находится по пути к Синей птице. За третьим поворотом налево. Что вы тут делали, когда я постучалась?

Тильтиль. Мы играли в то, что едим пирожное.

Фея. У вас есть пирожное? Где оно?

Тильтиль. Оно во дворце богатых детей. Подойдите, поглядите, как красиво! (Тянет фею к окну.)

Фея. Ведь это другие едят, а не вы!

Тильтиль. Конечно. Но так как нам все видно…

Фея. И ты им не завидуешь?

Тильтиль. Почему бы я стал завидовать?

Фея. Потому что они все съедят сами. По-моему, с их стороны нехорошо, что они не дают и тебе.

Тильтиль. Да нет же, ведь они богатые. А поглядите, до чего у них там все красиво!

Фея. Нисколько не красивее, чем у тебя.

Тильтиль. Ну вот! У нас темно, тесно, нет пирожных.

Фея. У вас так же красиво, как у них, только ты не видишь.

Тильтиль. Отлично вижу; у меня очень хорошие глаза. Я отсюда узнаю часы по церковному циферблату, которого отец и не видит.

Фея (внезапно вспылив). Говорю тебе, что ты ничего не видишь! Меня ты какой видишь?.. Ну скажи, какая я?..

Ответишь, что ли? Докажи, что ты хорошо видишь… Красива я, по-твоему? Уродлива?

Не хочешь отвечать?.. Молода?.. Стара?.. Цвет лица у меня какой? Розовый? Желтый?.. Еще, пожалуй, у меня и горб на спине?

Тильтиль (уклончиво). Нет, горб совсем маленький…

Фея. А посмотреть на выражение твоего лица, так подумаешь, что горб с гору… Не скажешь ли еще, что у меня нос крючком и выколот левый глаз?..

Тильтиль. Нет, нет, не скажу… А кто его выколол?

Фея (все более и более раздражаясь). Да никто и не думал его выколоть!.. Дерзкий мальчишка!.. Он еще красивее, чем правый глаз. Больше, светлее и голубой, как небо… А волосы мои видишь?.. Белокурые, как спелый колос… Чистое золото!.. И так много этих волос, что голове от них тяжело… Пряди выбиваются со всех сторон… Видишь, они еле умещаются у меня в руках. (Указывает на две тощие пряди седых волос.)

Тильтиль. Да, я вижу несколько волосинок.

Фея (возмущенная). Несколько!.. Снопы! Охапки! Леса! Потоки золота!.. Конечно, люди утверждают, что не видят их; но ты, надеюсь, не из числа этих злых слепцов?..

Тильтиль. Нет, нет, я отлично вижу те волосы, которые не спрятаны…

Фея. А следует с такой же смелостью видеть и скрытое. Забавные, право, эти люди… С тех пор, как феи умерли, они ничего не видят и даже не подозревают, что не видят… Хорошо еще, что я всегда ношу при себе все нужное для того, чтобы оживить потухшие глаза. Гляди-ка, что я вынимаю из мешка.

Тильтиль. О, какая прелестная зеленая шапочка! Что это так блестит на пряжке?..

Фея. Большой алмаз, который открывает на все глаза…

Тильтиль. Вот как!..

Фея. Шапочка надевается на голову, потом надо повернуть алмаз: справа налево, вот так, понимаешь?.. Он нажимает тогда на шишку на голове, про которую никто не знает. И открывает на все глаза…

Тильтиль. Это не больно?..

Фея. Напротив. Ведь алмаз волшебный. Сто́ит его повернуть, сейчас же начинаешь видеть все то, что скрыто в предметах: душу хлеба, вина, перца…

Митиль. И душу сахара тоже?..

Фея (рассердившись). А то как же!.. Не люблю праздных вопросов… Душа сахара нисколько не интереснее, чем душа перца… Ну вот, я даю вам, что имею, чтобы облегчить поиски Синей птицы… Знаю отлично, что кольцо-невидимка или ковер-самолет были бы полезнее… Но я потеряла ключ от шкапа, куда их спрятала. Да, чуть было не забыла… (Указывая на алмаз.) Если его держать вот так, видишь, и чуточку повернуть больше, то открывается Прошлое… Еще немножко повернуть, и видишь Будущее. Все это занимательно, полезно и не производит никакого шума…

Тильтиль. Отец отымет его у меня…

Фея. Он его не увидит. Никто не может видеть алмаз, покуда он на твоей голове… Хочешь надеть шапочку? (Надевает на Тильтиля зеленую шапочку.) Теперь поверни алмаз… Раз, еще раз…

Тильтиль. Кто эти прекрасные дамы?

Фея. Не бойся. Это Часы твоей жизни, которые рады тому, что на некоторое время стали видимыми и свободными…

Тильтиль. Почему стены вдруг сделались такими светлыми? Они из сахара? Или из драгоценных каменьев?

Фея. Все камни одинаковы, все драгоценны, но взору человека доступны лишь немногие.

Тильтиль. Что это за уроды?

Фея. Персоны неважные. Души четырехфунтовых Хлебов, которые, пользуясь наступлением царства правды, вышли из квашни, где им было тесновато…

Тильтиль. А длинный красный дьявол, от которого так дурно пахнет?

Фея. Тише… Не говори так громко; это Огонь… Он сердитого нрава.

Пес (рычит, скачет, толкается и вообще ведет себя несносно). Божество! Здравствуй, здравствуй, мое божество!.. Наконец-то, наконец я могу высказаться… Столько накопилось что сказать тебе! Напрасно я лаял и вилял хвостом. Ты не понимал ничего. Но теперь… Здравствуй! Здравствуй! О, как я люблю тебя! Люблю! Хочешь, я проделаю что-нибудь необычайное? Хочешь, стану на задние лапы? Или буду плясать на канате?

Тильтиль (фее). Что это за человечек с головой собаки?

Фея. Разве ты не видишь? Душа Тило́, которую ты освободил.

Кошка (приближаясь к Митиль, жеманно и с опаской протягивает ей руку). Здравствуйте, барышня… Какая вы сегодня хорошенькая!..

Митиль. Здравствуйте, сударыня. (К фее.) Кто это?

Фея. Тебе протягивает руку Душа Тилетты. Поцелуй ее.

Пес (отталкивая Кошку). И я! Я тоже хочу поцеловать мое божество. А также и девочку! Всех расцелую! Ах, как хорошо! Вот-то будет весело. Сейчас я попугаю Тилетту. Гау! Гау!

Кошка. Милостивый государь, я вас не знаю.

Фея (грозя Псу палочкой). Эй, послушай, угомонись. А не то тебя вернут в Молчание до скончания века.

Тильтиль. Кто эта вымокшая дама?

Фея. Не бойся — это Душа Воды вышла из крана.

Тильтиль. А эта дама в рубашке с таким испуганным лицом?

Фея. Это Душа Молока, разбившая кувшин.

Митиль (с беспокойством). Чего он хочет?

Фея. Да ведь это Душа Сахара!

Митиль (успокоившись). Есть у него леденцы?

Фея. Все карманы у него набиты леденцами. Пальцы на руках и те леденцы.

Тильтиль. Это, наверное, королева!

Митиль. Это — Богородица!

Фея. Нет, дети, это Душа Света.

Тильтиль (пугаясь). Отец! Он услышал!

Фея. Поверни алмаз! Слева направо.

Не так скоро! Боже мой! Поздно! Слишком круто повернул. Они не успеют вернуться на свои места, и нас ожидает куча неприятностей.

Что случилось?

Хлеб (весь в слезах). В квашне нет больше места.

Фея (наклоняется над квашней). Есть еще. (Сдвигая остальные хлеба, занявшие прежние места.) Посторонитесь, потеснитесь!

Хлеб (в ужасе, тщетно стараясь протиснуться в квашню). Нет возможности! Он меня первого съест!

Пес (прыгая около Тильтиля). Божество! Я еще здесь! Я все еще говорю! Все еще могу тебя целовать! Еще! Еще! Еще!

Фея. Как, и ты? Ты еще здесь?

Пес. Какое счастье! Я не мог вернуться в Молчание. Слишком скоро закрылся мой люк.

Кошка. И мой тоже. Что-то будет? Скажите, здесь опасно оставаться, да?

Фея. Должна сказать вам правду. Каждый, кто будет сопровождать детей в путешествии, в конце пути умрет.

Кошка. А кто не пойдет с ними?

Фея. Тот умрет на несколько минут позже…

Кошка (Псу). Идем, пойдем в люк.

Пес. Нет, нет!.. Не желаю! Хочу идти вслед за моим божеством! Буду все время говорить с ним!

Кошка. Дурак!

Хлеб (плача горькими слезами). Не хочу умереть в конце путешествия. Хочу сейчас же вернуться в квашню.

Огонь (продолжавший все время кружиться по комнате, шипя от страха). Никак не могу найти очаг.

Вода (напрасно старавшаяся проникнуть в кран). Не могу войти в кран!

Сахар (возится вокруг своей лопнувшей обертки). Я разорвал свою обертку.

Молоко (стыдливо и бесстрастно). Мой кувшин разбит.

Фея. Господи, вот дурачье! Эх вы, дураки и трусы! Неужели вы предпочитаете по-прежнему корпеть в своих мерзких коробах, люках, кранах, вместо того чтобы сопровождать детей в поисках Синей птицы?

Все (за исключением Пса и Света). Да! Да! Сейчас же! Мой кран! Моя квашня! Мой очаг! Мой трап!

Фея (к Душе Света, которая мечтательно глядит на осколки лампы). А что скажешь ты, Душа Света?

Свет. Я иду с детьми.

Пес (рыча от радости). И я! И я!

Фея. Ну, так-то лучше. Да и поздно отказываться. Выбора больше нет, все вы пойдете с нами. Ты, Огонь, ни к кому не приближайся. Ты, Пес, не ссорься с Кошкой, а ты, Вода, держись прямо и старайся не разливаться по сторонам.

Тильтиль. Опять отец. Теперь-то он наверное встал с постели, я слышу его шаги.

Фея. Выйдем через окно. Все отправляйтесь ко мне, где я одену, как надо, души животных и предметов. (Хлебу.) Ты, Хлеб, бери клетку, в которую посадят Синюю птицу. Тебе поручается хранить эту клетку. Скорее, скорее! Не теряйте ни минуты.

Отец. Нет. Ничего нет. Это пел сверчок.

Мать. Ты их видишь?

Отец. Ясно вижу. Спокойно спят.

Мать. Да, я слышу их дыхание.

Картина вторая

Кошка. Вот сюда. Мне известны все закоулки этого дворца. Фее Берилюне он достался в наследство от Синей Бороды. Покуда дети и Душа Света сидят у внучки Берилюны, давайте воспользуемся последней минутой свободы. Я позвала вас сюда, чтобы потолковать о положении, в котором мы теперь поневоле очутились. Все ли налицо?

Сахар. Вот выходит из гардеробной Пес.

Огонь. Во что этот дьявол нарядился?

Кошка. Он взял ливрею одного из выездных лакеев Золушки. Как раз по нем. Хамская душа. Но спрячемся за балюстраду. Почему-то я не доверяю ему. Лучше, если бы он не слушал того, что я вам скажу.

Сахар. Поздно. Он уже нас пронюхал. А вот и Вода выходит из гардеробной. Боже, как она прекрасна!

Пес (скачет). Вот и мы! Вот и мы! Разве не красивы? Посмотрите, какие кружева, шитье! Все золото, и настоящее!

Кошка (Воде). Это, кажется, платье «цвета времени», из сказки «Ослиная шкура». Как будто я узнаю его.

Вода. Да, только оно одно и подошло мне.

Огонь (сквозь зубы). Она пришла без зонтика.

Вода. Что вы сказали?

Огонь. Ничего, ничего.

Вода. Мне показалось, что вы упомянули про чей-то красный нос, который я на днях видела.

Кошка. Послушайте, господа, не ссорьтесь. Теперь нам не до того. Где же Хлеб? Мы только его и ждем.

Пес. Все отыскивает костюм. И все не находит себе по вкусу.

Огонь. Сто́ит наряжаться, имея такое идиотское лицо и такой огромный живот!

Пес. В конце концов он остановился на турецком костюме, украшенном драгоценными камнями, с ятаганом и с тюрбаном.

Кошка. Вот и он. Надел-таки самый роскошный костюм Синей Бороды.

Хлеб (хвастливо выступая вперед). Ну-с? Каково? Нравлюсь я вам?

Пес (скачет вокруг Хлеба). Как хорош! Как глуп! Как красив! Как красив!

Кошка (Хлебу). Дети уже оделись?

Хлеб. Да, Тильтиль выбрал для себя красную куртку, белые чулки и синие панталоны Мальчика-с-пальчика. А Митиль взяла платье Гретель и туфли Золушки. Но труднее всего было подыскать одежду для Души Света.

Кошка. Почему?

Хлеб. Фея находила ее такой прекрасной, что не хотела ее переодевать. Тогда я запротестовал из чувства собственного достоинства и от имени всех нас, основных и самых почтенных начал Жизни. В конце своей речи я заявил, что при таких условиях отказываюсь пойти с нею…

Огонь. Следовало купить ей абажур!

Кошка. Что же тебе ответила фея?

Хлеб. Ударила несколько раз своей палочкой по голове и животу.

Кошка. Ну и что ж?

Хлеб. Ее доводы меня сразу убедили; но в последнюю минуту Душа Света остановила свой выбор на платье «цвета луны», которое лежало на дне сундука под сокровищами из сказки «Ослиная шкура».

Кошка. Послушайте, довольно болтать. Время не терпит. Дело идет о нашем будущем. Вы сами слышали, как фея сказала, что конец путешествия будет также концом нашей жизни. Нужно, значит, по мере возможности продлить путешествие, не пренебрегая никакими средствами. Но это еще не все. Надо также подумать о будущем нашей расы и о судьбе наших детей.

Хлеб. Браво! Браво! Кошка правильно говорит.

Кошка. Слушайте: мы все здесь присутствующие животные, предметы и стихии обладаем душою, которую Человек еще не понял. Вот почему мы и сохранили до сих пор остаток независимости. Но, как только он отыщет Синюю птицу, все ему станет понятно, и мы будем вполне в его власти. Мне только что сообщила об этом моя приятельница Ночь, которая в то же время сторожит тайны Жизни… В наших, следовательно, интересах помешать найти эту самую птицу, хотя бы для этого требовалось подвергнуть опасности жизни детей…

Пес (возмущенный). Что она там говорит, а? Ну, повтори-ка, верно ли я тебя понял?

Хлеб. Молчать! Слово не за вами. Я — председатель собрания.

Огонь. Кто выбрал вас в председатели?

Вода. Молчать! Вы-то чего вмешиваетесь?

Огонь. Вмешиваюсь, потому что считаю нужным вмешиваться. Делать мне замечания вы не имеете права.

Сахар (стараясь примирить их). Позвольте, господа. Полно ссориться. Положение слишком серьезное. Решим, какие нам надо принять меры.

Хлеб. Я вполне разделяю мнение Сахара и Кошки.

Пес. Глупости! Важен только Человек. Надо слушаться его и исполнять все его желания — другой правды нет. Не признаю никого, кроме Человека! Да здравствует Человек! Жить и умереть для Человека. Человек — божество!

Хлеб. Вполне разделяю мнение Пса.

Кошка (Псу). Надо доказать правду своих слов.

Пес. Не надо никаких доказательств. Люблю Человека — вот и все. Попробуйте только затеять что-нибудь против него; я прежде всего загрызу вас, а потом пойду и все расскажу ему.

Сахар (вступает, слащавым голосом). Позвольте. Не будем вносить горечи в наш спор. С известной точки зрения прав и тот и другой. Много есть доводов за, много против.

Хлеб. Вполне разделяю мнение Сахара.

Кошка. Разве все вы — Вода, Огонь и вы сами, Хлеб, не сделались жертвами неслыханной тирании? Вспомните время до появления деспота: мы, свободные, бродили по поверхности земли. Вода и Огонь были единственными хозяевами мира. Посмотрите, что теперь с ними сталось! А мы — слабые выродки могучих хищников! Но тише! Не подавайте вида, что мы о чем-то говорили. Идет фея с Душой Света. Душа Света перешла на сторону Человека; она нам опаснейший враг. Вот они.

Фея. Это что такое? Что вы там шепчетесь, как заговорщики? Пора в путь. Я решила сделать Душу Света вашей предводительницей. Вы будете ей повиноваться, как мне самой. Я передаю ей мою волшебную палочку. Сегодня дети посетят умерших бабушку и дедушку. Вы из деликатности не последуете за ними. Пусть они проведут вечер одни в семье умерших родных. А вы пока приготовите все необходимое для завтрашнего перехода — он будет очень длинный. Ну, ступайте каждый на свое место.

Кошка (лицемерно). Я как раз про это им и говорила, госпожа фея. Убеждала исполнять честно и смело свой долг. К несчастью, Пес, не перестававший прерывать меня…

Пес. Что она говорит! Ну, держись теперь! (Хочет броситься на кошку, но Тильтиль, предугадавший его намерение, грозя, останавливает его.)

Тильтиль. Стой, Тило́! Берегись! Если ты еще раз посмеешь!..

Пес. Божество мое, ты не знаешь, ведь это она сама…

Тильтиль (грозя). Молчи!

Фея. Довольно, бросьте. Хлеб, передай на сегодняшний вечер клетку Тильтилю. Возможно, что Синяя птица таится в Прошлом, у наших прадедов. Во всяком случае, не следует пренебрегать этой возможностью. Ну, Хлеб, давай клетку.

Хлеб (торжественно). Позвольте, одну минуту, госпожа фея. (Принимает позу оратора, говорящего речь.) Будьте свидетелями, вы все здесь стоящие, что серебряная клетка, доверенная мне…

Фея (прерывая). Брось! Без лишних фраз! Мы выйдем оттуда, а дети пройдут сюда.

Тильтиль (испуганно). Мы пойдем одни?

Митиль. Я проголодалась.

Тильтиль. И я!

Фея (Хлебу). Расстегни свой турецкий кафтан и отрежь им по ломтю твоего толстого живота.

Сахар (приближаясь к детям). Позвольте вам предложить несколько кусочков овсяного сахара… (Ломает один за другим пять пальцев своей левой руки и дает их детям.)

Митиль. Что он делает? Он ломает свои пальцы.

Сахар (заискивающе). Попробуйте, как вкусны. Настоящий овсяный сахар.

Митиль (сосет один из пальцев). Ах, как вкусно! Много у тебя таких?

Сахар (скромно). Много. Сколько захочу.

Митиль. И тебе не больно, когда ты так ломаешь пальцы?

Сахар. Нисколько. Напротив. Весьма даже удобно. Они тотчас отрастают, и таким образом у меня всегда пальцы чистые и новые.

Фея. Дети, не кушайте слишком много сахара. Не забудьте, что вы скоро должны ужинать с бабушкой и дедушкой.

Тильтиль. Они тут?

Фея. Вы их сейчас увидите.

Тильтиль. Как же мы их увидим, когда они умерли?

Фея. Как они могли умереть, если они живут в вашей памяти? Люди не знают этой тайны; они вообще мало что знают. Но ты, благодаря алмазу, увидишь, что мертвые, о которых на земле вспоминают, живут так же счастливо, как если бы они совсем не умирали.

Тильтиль. Душа Света идет с нами?

Душа Света. Чужие не должны присутствовать при свидании родных. Я подожду здесь, невдалеке, чтобы не быть навязчивой. Меня они не приглашали.

Тильтиль. Как пройти туда?

Фея. Вот этой дорогой. Вы теперь находитесь на пороге страны Воспоминаний. Как только ты повернешь алмаз, ты увидишь большое дерево с надписью, которая укажет тебе, что ты пришел к нужному месту. Но не забудьте, что вы должны непременно вернуться в три четверти девятого. Это чрезвычайно важно. Главное, будьте аккуратны. Если опоздаете, все будет потеряно. До свидания. (Зовет Кошку, Пса, Свет и остальных.) Через эту дверь. А детки вот оттуда.

Картина третья

Тильтиль. Вот и дуб!

Митиль. На нем надпись.

Тильтиль. Не могу прочесть. Подожди, я влезу на этот корень. Так и есть. Написано: «Страна Воспоминаний».

Митиль. Тут, стало быть, она и начинается?

Тильтиль. Да, вот и стрела нарисована.

Митиль. Где же бабушка с дедушкой?

Тильтиль. За туманом. Должно быть, мы их скоро увидим.

Митиль. Я ровно ничего не вижу. Не вижу даже своих рук и ног. (Хнычет.) Мне холодно! Не хочу больше путешествовать. Хочу домой!

Тильтиль. Полно, не плачь каждую минуту, как Вода. Стыдись. Такая большая девочка… Взгляни, вот туман и рассеялся. Сейчас увидим, что там, за ним.

(Вдруг узнав их.) Дедушка! Бабушка!

Митиль (хлопая в ладоши). Да! Да! Это они. Они!

Тильтиль (еще слегка сомневаясь). Подожди! Неизвестно еще, могут ли они двигаться. Подождем тут, за деревом.

Бабушка Тиль. Мне почему-то кажется, что наши внуки, которые еще живы, придут нас проведать сегодня…

Дедушка Тиль. Вероятно, они теперь думают о нас. Все во мне ходуном так ходит, и я чувствую мурашки в ногах.

Бабушка. Наверное, они уже близко. Слезы радости застилают мне глаза.

Дедушка. Нет, нет, они еще далеко. Я еще слишком слаб.

Бабушка. Уверяю тебя, что они пришли. Я совсем ожила.

Тильтиль и Митиль (бросаются к ним из-за дерева). Мы здесь! Мы здесь! Дедушка, бабушка! Это мы! Это мы!

Дедушка Тиль. Вот видишь! Что я говорил? Я был уверен, что они придут сегодня.

Бабушка Тиль. Тильтиль! Митиль! Это ты! Это она! Это они! (Делает усилие, желая бежать им навстречу.) Нет, не могу бежать! Вечный мой ревматизм!

Дедушка (пытается тоже бежать, прихрамывает). И мне невмочь бежать. Мешает деревяшка, которая по-прежнему заменяет мне ногу, что я сломал, падая с толстого дуба.

Бабушка. Как ты вырос! Какой ты стал сильный, Тильтиль!

Дедушка (гладя Митиль по голове). А Митиль-то! Посмотри! Какие длинные волосы! Какие глаза! И как от нее хорошо пахнет!

Бабушка. Давайте я вас еще раз перецелую. Садитесь ко мне на колени.

Дедушка. А мне что же останется?

Бабушка. Нет, нет. Сперва дай мне их приласкать. Как поживают папа с мамой?

Тильтиль. Отлично, бабушка. Они спали, когда мы уходили.

Бабушка (любуясь ими и осыпая ласками). Господи, какие хорошенькие, чистенькие! Это мама так вас хорошо вымыла? И чулки целехоньки. В прежнее время я сама их штопала. Почему вы не приходите к нам в гости почаще? Для нас это такая радость! Уж сколько месяцев прошло с тех пор, как никто к нам не заглядывает. И вы нас забыли.

Тильтиль. Мы не могли, бабушка. И то сегодня, только благодаря фее…

Бабушка. Мы тут живем всегда в надежде, что вот-вот кто-нибудь из живых придет проведать нас. А они приходят так редко. Вы были у нас в последний раз когда? Ах да, в День Всех Святых, когда в церкви стали звонить.

Тильтиль. В День Всех Святых? Мы в этот день не выходили. Мы были простужены.

Бабушка. Ну вот, каждый раз, когда вы вспоминаете о нас, мы просыпаемся и снова вас видим.

Тильтиль. Как? Значит, сто́ит только…

Бабушка. Ты сам ведь знаешь…

Тильтиль. Нет, не знаю.

Бабушка (деду). Удивительные, право, они там. Даже этого не знают. Чему же они научились?

Дедушка. Совсем как в наше время. Живые ужасно глупы, когда говорят о неживых.

Тильтиль. Вы, значит, всегда спите?

Дедушка. Да, мы, можно сказать, немало спим, в ожидании минуты, когда мысль живых разбудит нас. Ах, приятно спать, когда жизнь закончена. Но и просыпаться время от времени тоже приятно.

Тильтиль. Вы, значит, умерли не на самом деле?

Дедушка Тиль (вскочив с места). Что ты говоришь? Что он говорит? Он употребляет какие-то непонятные нам слова. Что это за новое слово? Новая, что ли, выдумка?

Тильтиль. Слово «умерли»?

Дедушка. Да, это слово. Что оно обозначает?

Тильтиль. Так говорят о тех, кого уже нет в живых.

Дедушка. Ну и глупы же они там, на земле.

Тильтиль. А вам тут хорошо?

Дедушка. Да, недурно. Вот если бы еще люди молились…

Тильтиль. Папа сказал, что молиться не надо.

Дедушка. Надо, надо. Молиться — значит вспоминать.

Бабушка. Да, да, все было бы хорошо, если б только вы приходили к нам почаще… Помнишь, Тильтиль? В последний раз какой я тебе испекла яблочный пирог. Ты объелся до того, что заболел.

Тильтиль. Что ты, бабушка, я с прошлого года ни разу яблочного пирога не ел. В этом году и яблоки не уродились.

Бабушка. Не говори глупостей. Тут их всегда много.

Тильтиль. Это не одно и то же.

Бабушка. Что, по-твоему, не одно и то же? Вот захотим — и обнимемся, захотим — поцелуемся. Чем же не то же самое?

Тильтиль (глядя то на бабушку, то на дедушку). Совсем ты не изменился, дедушка, ни на чуточку. И бабушка тоже. Только как будто красивее стали.

Дедушка. Что говорить, хорошо нам тут. Не старимся больше. Но вы-то как растете! Здо́рово. Посмотрите, вот на двери пометка, которую мы сделали в последний раз. В День Всех Святых. А ну-ка, выпрямься.

На четыре пальца! Невероятно! А Митиль на четыре с половиной! Ах ты, худая трава! Так и растет! Так и растет!

Тильтиль (с восхищением смотрит вокруг себя). До чего все тут по-прежнему, все на своем месте! Только стало гораздо красивее. А вот стенные часы с большой стрелкой, кончик которой я сломал…

Дедушка. А вот суповая чашка, у которой ты отбил краешек…

Тильтиль. А там дыра, которую я просверлил в двери, когда нашел бурав…

Дедушка. Что и говорить, понаделал ты в нашем домике бед. А вот тут сливы растут: ты любил лазить на это дерево, когда меня не бывало дома. Видишь, все те же великолепные красные сливы…

Тильтиль. Только они теперь гораздо, гораздо лучше.

Митиль. И старый скворец тут! Он все еще поет по-прежнему?

Бабушка. Видишь… Как только о нем подумали…

Тильтиль (с изумлением замечает, что скворец стал совершенно синим). Да ведь он синий! Он и есть та Синяя птица, которую я должен найти для феи. А вы мне и не сказали, что она у вас. О! Какой синий, синий, как будто шар из синего стекла! (Умоляя.) Дедушка, бабушка, отдайте мне его!

Дедушка. Что ж, пожалуй. Ты как полагаешь, жена?

Бабушка. Что ж, отдадим. Нам он ни к чему. Только и делает, что спит. Никогда не слышишь его голоса.

Тильтиль. Я посажу его в клетку. Да где она? Ах, я забыл ее там, за большим деревом. (Бежит к дереву, возвращается с клеткой и сажает в нее скворца.) Так это правда? Вы взаправду мне его даете? Вот-то фея будет довольна! Вот-то Свет обрадуется!

Дедушка. Знаешь, я за птицу не отвечаю. Боюсь, что она не сможет привыкнуть к суете вашей жизни и вернется сюда с первым попутным ветром. Ну да увидим. Оставь ее пока там, пойдем поглядим на корову.

Тильтиль (заметив улей). А, пчелы! Как они поживают?

Дедушка. Недурно. Не живут тоже, как это вы там выражаетесь, но работают без устали.

Тильтиль (приближаясь к ульям). Ах, как хорошо пахнет медом. Соты, наверное, переполнены. Какие цветы красивые! А сестрицы, которые умерли, тоже здесь живут?

Митиль. А трое братцев, которых похоронили, где они?

Бабушка. Вот они, вот они! Стоило только о них вспомнить, стоило заговорить о них, а шалуны тут как тут.

Тильтиль. Здорово, Пьеро! (Вцепляются друг другу в волосы.) Давай драться, как прежде… А, Робер! Здравствуй, Жан! Волчок свой ты потерял? Мадлена, Пьеретта, Полина, Рикетта…

Митиль. О! Рикетта, Рикетта! Она все еще ползает на четвереньках!

Бабушка. Да, не растет больше.

Тильтиль (заметив собачку, которая с лаем увивается вокруг них). Вот Кики, у которой я обрезал хвост Полиниными ножницами. Она тоже нисколько не изменилась.

Дедушка. Нет, здесь ничто не меняется.

Тильтиль. А у Полины все еще на носу прыщик.

Бабушка. Да, не сходит; ничего не поделаешь.

Тильтиль. Но какой у всех здоровый вид, какие все толстые, гладкие… Какие щечки пухлые! Должно быть, их недурно кормят.

Бабушка. Они поздоровели с тех пор, как перестали жить. Им больше бояться нечего. Никогда не болеешь, нет никаких неприятностей.

(Изумленно.) Что это?

Дедушка. Право, не знаю. Должно быть, часы пробили.

Бабушка. Невероятно. Никогда они не бьют.

Дедушка. Потому что мы о часах не думаем. Скажите, кто-нибудь из вас подумал, который час?

Тильтиль. Да, я подумал. Который час?

Дедушка. Право, не смогу сказать. Потерял привычку считать время. Часы ударили восемь раз. Должно быть, это и есть то, что называется на земле восемь часов.

Тильтиль. Свет ждет меня в три четверти девятого. Фея приказала не опаздывать. Это весьма важно. Я должен уйти.

Бабушка. Нет, нет, вы не уйдете без ужина. Скорей, скорей, накроем стол перед дверью. У меня как раз сегодня чудесный суп с капустой и великолепный пирог со сливами.

Тильтиль. Ну что ж, раз Синяя птица уже у меня. А суп с капустой я так давно не ел. С тех самых пор, как пустился в дорогу. В гостиницах его не подают.

Бабушка. Вот и готово. Садитесь, дети. Если вы торопитесь, нечего терять время.

Тильтиль (жадно хлебая суп). Ну и вкусно! Боже, как вкусно! Хочу еще! Еще! (Размахивает своей деревянной ложкой и громко стучит ею о тарелку.)

Дедушка. Тише, тише, сиди смирно! Все такой же шалун. Вот разобьешь еще тарелку.

Тильтиль (привстав на своей скамье). Хочу еще, еще! (Дотягивается до супной миски и тянет ее к себе; миска опрокидывается, и весь суп разливается по столу и оттуда на колени сидящих. Крики и визг обожженных.)

Бабушка. Видишь, говорила я тебе!

Дедушка (давая Тильтилю звонкую пощечину). Вот тебе!

Тильтиль (на минуту растерялся, а потом прикладывает руку к щеке и радостно говорит). Ах, да, помню, ты так шлепал меня, когда был живой. Дедушка, как мне радостно, как мне приятно, что ты меня побил. Я тебя поцелую за это.

Дедушка. Если тебе нравится, я и повторить могу.

Тильтиль (вскакивая). Половина девятого! (Бросает ложку.) Митиль, надо торопиться!

Бабушка. Что вы! Ну, еще хоть минутку! Не горит же у вас. Мы так редко видимся.

Тильтиль. Нет, нельзя. Душа Света была к нам так добра. А я ей обещал. Идем, Митиль, идем.

Дедушка. Господи боже мой, одна досада с живыми. Все-то они хлопочут, торопятся!

Тильтиль (берет в руки клетку и целует всех подряд). Прощай, дедушка! Прощай, бабушка, прощайте, братишки, сестрички, Пьеро, Робер, Полина, Мадлена, Рикетта и ты, Кики. Нам нельзя дольше оставаться. Не плачь, бабушка, мы будем часто приходить.

Бабушка. Приходите каждый день.

Тильтиль. Хорошо, хорошо, мы будем приходить очень часто.

Бабушка. Это наша единственная радость. Для нас истинный праздник, когда ваша мысль навещает нас.

Дедушка. У нас нет других радостей.

Тильтиль. Скорей! Скорей! Давайте клетку! Птицу!

Дедушка (вручая клетку). Вот! Только знай, я ни за что не ручаюсь. И если она полиняет…

Тильтиль. Прощайте! Прощайте!

Братья и сестры. Прощай, Тильтиль! Прощай, Митиль! Не забудьте принести нам овсяный сахар! Прощайте! Возвращайтесь! Возвращайтесь!

Все машут платками, в то время как Тильтиль и Митиль медленно удаляются. Но уже во время прощания тот же туман, что был вначале, сгущается, звук голосов слабеет, так что в конце сцены все исчезает во мраке и времени; когда опускается занавес, Тильтиль и Митиль стоят одни перед большим дубом.

Тильтиль. Сюда, Митиль, сюда!

Митиль. Где Свет?

Тильтиль. Не знаю… (Смотрит на птицу в клетке.) Смотри, птица уже не синяя. Она совершенно черная.

Митиль. Дай руку, братец. Мне очень страшно и очень холодно.

Картина четвертая

Ночь. Кто идет?

Кошка (в изнеможении опускается на мраморные ступени). Это я, матушка Ночь… Сил у меня нет больше.

Ночь. Что с тобой, дитя мое? Ты бледна, отощала и вся, до усов забрызгана грязью. Опять дралась на крыше под дождем и снегом?

Кошка. Есть у меня время бегать по крышам! Дело идет о нашей тайне! Наступило начало конца. Мне удалось ускользнуть на мгновение, чтобы предупредить вас. Но боюсь, что уж ничего нельзя сделать.

Ночь. Что такое? Что случилось?

Кошка. Я вам уже говорила о маленьком Тильтиле, сыне дровосека, и о волшебном алмазе. Так вот он идет сюда, чтобы потребовать от вас Синюю птицу.

Ночь. Пока она еще не у него в руках.

Кошка. Если мы не придумаем какого-нибудь чуда, то он скоро ее достанет. Дело вот в чем: Душа Света, которая ведет их сюда и которая готова всех нас предать, потому что всецело отдалась Человеку, — Душа Света только что узнала, что настоящая Синяя птица — единственная, могущая жить при дневном свете, — ютится здесь, среди синих птиц сновидения, питающихся лунными лучами и умирающих при виде солнца. Душа Света знает, что ей заказано переступать через порог вашего дворца, но она посылает сюда детей. Вы же не можете помешать Человеку открыть двери ваших тайн. Одному Богу известно, чем все это кончится. Во всяком случае, если им удастся отыскать настоящую птицу, нам всем придется исчезнуть…

Ночь. Боже мой! Что за времена настали! Ни минуты покоя! Последние годы я перестала понимать Человека. Чего ему надобно? Неужели он хочет узнать все? Он овладел уже третью моих тайн. Все мои Ужасы объяты страхом и не смеют показываться. Призраки мои разбежались, большинство моих Болезней еле дышат…

Кошка. Знаю, знаю, тяжелые настали времена, и никто не помогает нам бороться с Человеком. Но вот они приближаются. Слушай, есть только одно средство: так как это все-таки дети, то надо их так напугать, чтобы они не смели настаивать и не решались открыть большую дверь в глубине, за которой живут лунные птицы… Тех, которые обитают в других пещерах, совершенно довольно будет для того, чтобы отвлечь их внимание и напустить на них страх.

Ночь (прислушиваясь к приближающемуся извне шуму). Что это за шум? Разве их много?

Кошка. Пустое. Это наши друзья с ними: Хлеб, Сахар. Вода заболела, а Огонь не мог прийти, потому что он в родстве со Светом. Один только Пес не за нас, но удалить его нет никакой возможности.

(Бросаясь навстречу Тильтилю.) Сюда, сюда, мой маленький повелитель. Я предупредила Ночь, и она рада видеть вас. Уж простите, что она не могла пойти к вам навстречу; ей нездоровится.

Тильтиль. Добрый день, госпожа Ночь.

Ночь (обидчиво). Добрый день? Не понимаю, о чем вы говорите. Ты мог бы из любезности пожелать мне доброй ночи или, по меньшей мере, доброго вечера.

Тильтиль (виновато). Простите. Я не знал. (Указывая пальцем на спящих детей.) Это ваши дети? Какие милые!

Ночь. Да. Это — Сон.

Тильтиль. Почему он такой толстый?

Ночь. Потому что он спит без просыпа.

Тильтиль. А другой, который прячется? Почему он закрывает лицо? Как его зовут? Он болен?

Ночь. Это сестра Сна. Лучше не называть ее.

Тильтиль. Почему?

Ночь. Люди не любят слышать ее имя. Но давай говорить о другом. Кошка только что объяснила мне, что вы пришли сюда искать Синюю птицу.

Тильтиль. Да, с вашего разрешения. Не скажете ли, где она?

Ночь. Не знаю, дружок. В одном я только уверена, что здесь ее нет. По крайней мере, я ее никогда не видела.

Тильтиль. Нет, нет; Душа Света мне сказала, что она здесь. Она все знает. Дайте мне ваши ключи.

Ночь. Пойми, дружок, не могу я первому встречному отдать свои ключи. Мне поручили охранять все тайны Природы, я за них отвечаю, и мне запрещено открывать их кому бы то ни было, в особенности же ребенку.

Тильтиль. Вы не вправе отказать Человеку, когда он их требует. Я это знаю.

Ночь. Кто тебе сказал?

Тильтиль. Душа Света.

Ночь. Опять эта Душа Света! Вечно она всюду вмешивается.

Пес. Хочешь, я отниму у нее ключи силой, божество мое?

Тильтиль. Смирно, не смей вмешиваться и постарайся вести себя повежливей. (К Ночи.) Будьте любезны, госпожа Ночь, передайте мне ваши ключи.

Ночь. Да есть ли у тебя по крайней мере знак? Где он?

Тильтиль (касаясь шапочки). Посмотрите на алмаз.

Ночь (подчиняясь неизбежному). Ничего не поделаешь. Вот ключ от всех дверей в этой зале. Пеняй на себя, если приключится беда. Я ни за что не отвечаю.

Хлеб (очень встревоженный). Разве грозит опасность?

Ночь. Грозит ли опасность? Да я сама не знаю, что бы я сделала, если бы некоторые из бронзовых дверей открылись над бездною… Вот там, вокруг этой залы, в каждой базальтовой пещере скрываются все несчастья, все бичи, все недуги, ужасы, катастрофы, все тайные силы, омрачающие жизнь Человека испокон веков. Нелегко мне было, даже с помощью Судьбы, запереть их туда. И я уверяю вас, что не без труда поддерживаю порядок среди этих буйных существ. Всем известно, что произойдет, когда кто-нибудь из них сбежит отсюда и появится на земле.

Хлеб. Мои почтенные лета, моя опытность делают меня естественным покровителем этих детей. Поэтому осмеливаюсь задать вам, госпожа Ночь, один вопрос.

Ночь. Сделайте одолжение.

Хлеб. В случае опасности через какие двери можно бежать?

Ночь. Бежать нет возможности.

Тильтиль (берет ключ и поднимается по первым ступеням). Начнем отсюда. Что скрывается за этой бронзовой дверью?

Ночь. Кажется, Призраки. Давно уже я ее не отворяла и не выпускала их на волю.

Тильтиль (вкладывая ключ в замок). Посмотрим. (Хлебу.) Клетка для Синей птицы при вас?

Хлеб (стуча зубами). Не то, чтобы я боялся, но все-таки не кажется ли вам, что было бы лучше заглянуть сперва в замочную скважину и не отворять дверь?

Тильтиль. Я вашего мнения не спрашиваю.

Митиль (вдруг начинает плакать). Боюсь! Где Сахар? Хочу домой!

Сахар (услужливо и заискивающе). Тут, барышня; я тут. Сейчас отломаю себе палец и дам вам овсяного сахара.

Тильтиль. К делу! (Поворачивает ключ и осторожно приоткрывает дверь. Немедленно выскакивают пять-шесть различных Призраков и разбегаются во все стороны. В ужасе Хлеб бросает клетку и прячется в глубине залы, в то время как Ночь гонится за Призраками и кричит Тильтилю.)

Ночь. Скорей! Скорей! Захлопни дверь! Они выскочут все, и мы не сможем загнать их обратно. Им скучно сидеть там с тех пор, как Человек перестал их бояться. (Гонится за Призраками, стараясь, при помощи сплетенного из змей бича, загнать их обратно в их тюрьму.) На помощь! Сюда! Сюда!

Тильтиль (Псу). Помоги, Тило́, ступай!

Пес (с лаем бросается вперед). Сейчас. Гау! Гау!

Тильтиль. А где Хлеб?

Хлеб (из глубины залы). Здесь. Я стоял у дверей, чтобы помешать им бежать. (Один из Призраков приблизился к нему, и Хлеб удирает во все лопатки, испуская крики ужаса.)

Ночь (трем Призракам, которых она держит за шиворот). Ну-ка сюда! (Тильтилю.) Приоткрой дверь… (Загоняет Призраков в пещеру.) Вот так.

И этих туда же. Ну, торопитесь, укладывайтесь. Вы ведь отлично знаете, что вам теперь позволено выходить только в День Всех Святых. (Закрывает дверь.)

Тильтиль (идет к другой двери). Что за этой дверью?

Ночь. Чего ты ищешь? Уверяю тебя, никогда Синяя птица сюда не прилетала. Впрочем, как желаешь. Открывай, если это доставляет тебе удовольствие. Там Болезни.

Тильтиль (вкладывая ключ). Надо осторожно открывать?

Ночь. Нет, ничего. Они, бедные, теперь присмирели. Страдают. С некоторых пор Человек объявил им беспощадную войну. Особенно после того, как открыты микробы. Открывай, сам увидишь.

Тильтиль. Они никогда не выходят?

Ночь. Я тебе говорю, что они все больны и приуныли. Доктора жестоко обращаются с ними. Войди туда на минуту. Увидишь сам.

Тильтиль. Синей птицы там нет. Ваши Болезни, кажется, сами захворали. Они не в силах были даже поднять голову.

Ага! Вот какая-то маленькая вырвалась. Это кто?

Ночь. Так, пустое… Самая маленькая из болезней — Насморк. Одна из тех, которые меньше других преследуемы и потому здоровее других. (Подзывает к себе Насморк.) Подойди, малютка. Рано тебе выходить на свет. Подожди весны.

Тильтиль (идет к соседним дверям). Поглядим дальше. Что там?

Ночь. Берегись. Там Войны. Никогда они не были так сильны и ужасны, как теперь. Одному Богу известно, что произойдет, если какая-нибудь из них вырвется на свободу. К счастью, они довольно тучны и недостаточно легки на подъем. Но все-таки станем все наготове и будем держать дверь, пока ты бросишь взгляд во внутренность пещеры.

Тильтиль. Закрывайте, закрывайте скорей! Они меня увидели! Все идут сюда. Ломают дверь!

Ночь. Скорее, скорее! Наляжем все вместе. Эй, Хлеб, чего ты там прохлаждаешься! Напирайте все! Ну и силища у них! Вот так. Наконец-то. Они отступают. Еще минута, и было бы поздно. Ты видел их?

Тильтиль. Да, да. Огромные, страшные! Кажется, Синей птицы там нет.

Ночь. Очевидно, нет. Они бы ее тут же съели. Что ж, хватит с тебя? Ты, надеюсь, убедился, что тут тебе ничего не найти?

Тильтиль. Мне нужно все осмотреть. Так мне сказала Душа Света.

Ночь. Сказала Душа Света! Ей легко говорить, оставаясь дома и дрожа от страха.

Тильтиль. Идем к следующей двери. Что за нею?

Ночь. Там у меня заперты Тьма и Ужасы.

Тильтиль. А открыть можно?

Ночь. Пожалуйста. Они так же спокойны, как и Болезни.

Тильтиль (открывает с некоторым страхом дверь и бросает робкий взгляд внутрь пещеры). Никого нет.

Ночь (в свою очередь заглядывает внутрь). Эй, Тьма, Ужасы, где вы там? Покажитесь на минуту, вам не мешает поразмять члены. Нечего трусить, выходите.

Как не стыдно бояться! Это ребенок. Ничего дурного он вам не сделает. (Тильтилю.) Они стали страшно пугливы, кроме самых больших, которые сидят вот там, в глубине пещеры.

Тильтиль (смотря в глубину). О, какие страшные!

Ночь. Они прикованы к стене цепями. Только они одни не боятся Человека. Но прикрой лучше дверь, а то они, пожалуй, рассердятся.

Тильтиль (подходя к следующей двери). А! Вот дверь темнее остальных. Почему?

Ночь. За нею скрыты многие тайны. Если настаиваешь на своем желании, пожалуй, можешь открыть и эту дверь. Но только не входи в пещеру. Будь очень осторожен, а мы станем наготове, чтобы захлопнуть за ними дверь так же, как за Войнами.

Тильтиль (с бесконечной осторожностью приоткрывает дверь и просовывает голову за отверстие). О! Какой мороз! Щиплет глаза. Скорей закрывайте! Напирайте! Оттуда толкают!

О! Что я там видел!

Ночь. Да что?

Тильтиль (вне себя). Не знаю, что-то ужасное. Все они сидели, как какие-то безглазые идолы. Кто этот великан, который чуть не схватил меня?

Ночь. Вероятно, Молчание. Он сторожит эту дверь. Было страшно, не правда ли? Ты все еще бледный и весь дрожишь.

Тильтиль. Я никогда бы не поверил… Никогда не видел ничего подобного. Я чувствую озноб в руках.

Ночь. То ли еще увидишь, если будешь продолжать розыски.

Тильтиль (идя к следующей двери). А за этой дверью? Опять ужасы?

Ночь. Всего понемножку. Сюда я заперла погасшие звезды, мои любимые ароматы, кое-какие из принадлежащих мне огней — например, блуждающие огни, светлячков, ползучих и крылатых. Тут же ютится роса, соловьиное пенье и многое другое.

Тильтиль. Вот как раз: звезды, соловьиное пенье… Наверное, и она там…

Ночь. Что ж, открой, если хочешь. Ничего страшного не увидишь.

Митиль (в восхищении хлопает в ладоши). О, какие красивые барыни!

Тильтиль. Как хорошо танцуют!

Митиль. Как чудно пахнут!

Тильтиль. Как нежно поют!

Митиль. А кто вот эти, которых почти не видно?

Ночь. Ароматы моей тени.

Тильтиль. А вот те, другие, как будто сотканные из стекла?

Ночь. Роса лесов и долин. Однако довольно. Они никогда не угомонятся. С ними дьявольски трудно справиться, когда они пускаются в пляс. (Хлопая в ладоши.) Эй, звезды, торопитесь! Не время танцевать. Небо покрыто тяжелыми тучами. Скорей по местам, не то я пойду за солнечным лучом.

Тильтиль (идя к двери в глубине). Вот большая серединная дверь.

Ночь (многозначительно). Не открывай ее!

Тильтиль. Почему?

Ночь. Ее открывать запрещено.

Тильтиль. За нею, значит, и прячется Синяя птица. Мне Душа Света говорила.

Ночь (материнским тоном). Послушай, дитя мое, я была с тобой добра и приветлива. Я сделала для тебя то, чего никогда не делала ни для кого. Я открыла тебе все свои тайны. Я люблю тебя, мне жаль твоей молодости и невинности, и я говорю с тобой, как родная мать… Послушай меня, верь мне, дитя мое, не ходи дальше, не испытывай Судьбу, не открывай эту дверь.

Тильтиль (немного смутившись). Но почему?

Ночь. Потому что я не хочу твоей гибели. Потому что никто, понимаешь ли, никто из тех, кто хоть немного приоткрывал эту дверь, хотя бы на волосок, не возвращался живым на свет божий. Все, что только можно придумать ужасного, — все ужасы, страхи, о которых говорилось на земле, ничто в сравнении с самыми слабыми из сокрытых там ужасов; они накидываются на человека, едва только он бросит взгляд на первые угрозы бездны, названия которой никто не смеет произнести. Я должна предупредить тебя, что в случае, если ты все-таки будешь настаивать и все-таки захочешь отворить дверь, я попрошу тебя подождать, пока я удалюсь под сень своей башни без окон. Теперь твое дело — обдумай и реши.

Хлеб (стуча зубами). Не открывай, повелитель! (Бросается в ноги.) Пожалей нас! На коленях прошу! Ночь права, поверь ей!

Кошка. Вы рискуете жизнью всех нас.

Тильтиль. Я должен открыть ее.

Митиль (плачет и топает ногами). Не хочу! Не хочу!

Тильтиль. Сахар и Хлеб, возьмите Митиль под руки и уходите. А я сам открою.

Ночь. Спасайся, кто может! Скорей! Не то будет поздно. (Убегает.)

Хлеб (стремительно улепетывая). Дайте нам по крайней мере добежать до конца залы!

Кошка (тоже бежит). Подождите! Подождите!

Пес (задыхаясь и захлебываясь от сдержанного ужаса). Я остаюсь, остаюсь. Мне не страшно. Я остаюсь. Остаюсь с моим божеством. Остаюсь! Остаюсь!

Тильтиль (лаская Пса). Ладно, Тило́, ладно! Поцелуй меня. Вдвоем легче. Ну, давай открывать!

(Ослепленный, растерянный, стоит в свете, исходящем из сада.) О! Небо! (Оборачиваясь к убежавшим.) Идите скорей! Вот они тут! Это они! Они! Они! Наконец-то мы их поймали! Множество синих птиц! Миллионы! Больше, чем надо! Сюда, Митиль! Сюда, Тило! Идемте все! Помогите мне! (Бросаясь к птицам.) Их можно брать голыми руками! Они не дичатся! Не боятся нас! Сюда! Сюда!

Видите! Их больше, чем надо! Они сами даются нам в руки! Смотрите, они питаются лунными лучами. Митиль, где ты? Столько синих крыльев, столько падающих синих перьев, что за ними ничего не видно. Тило, не смей их кусать. Не обижай их. Хватай осторожно.

Митиль (окруженная синими птицами). У меня семь штук! О, как они хлопают крыльями! Мне не сдержать!

Тильтиль. И я не могу удержать их. Они вырываются, возвращаются. Еще у Тило́ есть. Они нас самих поднимут на воздух, увлекут за собой в небо. Выйдем скорее. Душа Света ждет нас. Вот-то она будет довольна! Сюда! Сюда…

Ночь. Ее они не поймали?

Кошка. Нет, вот она сидит на лунном луче. Они не могли добраться; она сидела слишком высоко.

Душа Света. Ну что, поймали?

Тильтиль. Да, да! Множество! Их там тысячи! Вот они! Видишь? (Взглянув на птицу, которую он протягивает Свету.) Что это? Они мертвы! Кто их убил? И твои тоже, Митиль? И у Тило́. (С гневом швыряет трупы птиц.) Какая гадость! Кто их убил? О, как я несчастен! (Закрывает лицо руками и весь трясется от рыданий.)

Душа Света (с материнской нежностью обнимает его). Не плачь, дитя мое. Ты еще не поймал той птицы, которая одна живет при дневном свете. Она улетела. Но мы отыщем ее.

Пес (глядя на мертвых птиц). А можно их съесть?

Картина пятая

Кошка (кланяясь поочередно всем деревьям). Здравствуйте, деревья.

Шелест листьев. Здравствуй!

Кошка. Сегодня великий день. Наш недруг идет сюда; он освободит скрытые в вас силы и сам предаст себя вам. Это Тильтиль, сын того дровосека, который наделал вам столько зла. Он ищет Синюю птицу, ту, которую вы испокон веков прячете от Человека. Ту, которой известны все наши тайны…

Что вы сказали? А, это говорит Тополь. Да, у него алмаз, которому дана власть освобождать на мгновение нашу душу; он может заставить нас выдать ему Синюю птицу, и тогда мы очутимся окончательно во власти Человека.

Кто говорит?.. А! Дуб!.. Как поживаешь?

По-прежнему простужен?.. Разве лакрица не ухаживает за вами?.. Вечный ревматизм!.. Уверяю вас — это из-за мха; слишком много вы кладете его под ноги… А Синяя птица все у вас?..

Что вы сказали? Конечно, колебаться нечего. Надо воспользоваться его приходом и истребить его.

Что? Да, с сестренкой; она тоже должна умереть…

Да, Пес с ними; нет возможности прогнать его.

Как вы сказали? Подкупить его?.. Нет возможности. Я пробовала всеми средствами.

А! Это ты, Сосна?.. Да, непременно приготовь четыре доски… Да, с ними и Огонь, и Сахар, и Вода, и Хлеб… Все за нас, только вот Хлеб внушает подозрение… Одна только Душа Света вполне отдалась Человеку. Но ее здесь не будет… Я уговорила малышей прибежать сюда тайком, пока Душа Света будет спать… Знайте, другой такой случай едва ли скоро представится…

Никак Бук заговорил! Да, вы правы; надо предупредить животных. Есть ли у Кролика барабан?.. Он здесь? Чудесно, пусть бьет к сбору… Да вот и они…

Тильтиль. Это здесь?

Кошка (льстивая, подобострастная, спешит навстречу детям). Наконец-то вы пришли, повелитель… Какой вы сегодня красивый! Я поспешила сюда, чтобы предупредить о вашем приходе… Все идет как нельзя лучше. Синяя птица у нас в руках, смею вас уверить. Только что я отправила Кролика, чтобы он созвал главнейших зверей этого леса. Уже слышно, как они пробираются между ветвей… Слышите!.. Они несколько оробели, не смеют подойти ближе…

(Тихо Тильтилю, отводя его в сторону.) Но зачем вы привели Пса?.. Я говорила ведь, что он со всеми вздорит, даже с деревьями… Ужасно боюсь, что его несчастное присутствие испортит все.

Тильтиль. Не мог отделаться… (Псу, грозя.) Прочь, несносный!..

Пес. Кто? Я несносный? За что? Что я сделал?

Тильтиль. Говорю, убирайся! Ты здесь лишний, чего проще… Ну, надоел, понимаешь?

Пес. Я буду молчать… Буду глядеть издали… Меня не будет видно… Хочешь, стану на задние лапы?

Кошка (шепотом Тильтилю). И вам нипочем такое непослушание?.. Угостите его палкой по носу, что ли! Он в самом деле невыносим!..

Тильтиль (бьет Пса). Теперь ты, надеюсь, будешь слушаться!..

Пес (рыча). Ах! Ах! Ах!

Тильтиль. Понравилось?

Пес. Дай поцеловать тебя за то, что меня побил! (Льнет к Тильтилю и неистово его лижет и целует.)

Тильтиль. Хорошо… Хорошо… Довольно… Теперь ступай.

Митиль. Не уходи, не уходи. Я хочу, чтобы он остался. Без него я всего боюсь.

Пес (делает прыжок по направлению к Митиль, чуть не сбивает ее с ног и осыпает быстрыми и восторженными ласками). О, милая девочка! Красавица! Какая добрая! Хорошенькая, ласковая! Дай поцеловать тебя! Еще раз. Еще, еще!

Кошка. Вот дурень! Там посмотрим. А пока нечего время терять… Поверните алмаз…

Тильтиль. Куда мне стать?

Кошка. Под этот луч луны. Вам будет виднее. Так. Вертите потихоньку…

Дух Тополя (подбегает первый и кричит во все горло). Люди!.. Маленькие люди… Можно будет разговаривать!.. Конец молчанию!.. Кончено!.. Откуда они?.. Кто они?.. Кто такие?.. (К Духу Липы, который приближается, спокойно куря свою трубку.) Ты знаешь их, братец?

Дух Липы. Право, не припомню, видал ли я их.

Дух Тополя. Да что ты лопочешь… Ты должен всех людей знать, ты только ведь и знаешь, что толкаться вокруг их домов…

Дух Липы (рассматривая детей). Нет, уверяю вас… Не знаю… Еще слишком они молоды… Я ведь хорошо знаю в лицо только влюбленные парочки, которые приходят ко мне в лунные ночи. Или еще тех, кто пьет пиво, прохлаждаясь под тенью моей листвы.

Дух Каштана (брезгливо потрясая своим моноклем). Кто такие?.. Деревенские нищие?..

Дух Тополя. Больно вы стали важничать, господин Каштан, с тех пор как посещаете бульвары больших городов.

Дух Ивы (приближается, стуча деревянными башмаками, и говорит плаксивым голосом). Боже мой! Боже мой! Опять у меня отрезали голову и руки, чтобы наделать веников!

Дух Тополя. Тише! Вот Дуб выходит из своего дворца. Однако вид-то у него нынче не особенно здоровый. Вы не находите, что он стареет? Сколько ему может быть лет? Сосна говорит, что четыре тысячи; но я уверен, что она преувеличивает. Тише. Сейчас он нам все объяснит.

Тильтиль. У него Синяя птица! Скорей! Скорей! Сюда! Дайте мне ее!

Деревья. Молчать!

Кошка (Тильтилю). Скиньте шапку. Это Дуб.

Дуб (Тильтилю). Кто ты такой?

Тильтиль. Тильтиль, дедушка. А когда вы позволите мне взять Синюю птицу?

Дуб. Тильтиль, сын дровосека?

Тильтиль. Да, господин Дуб.

Дуб. Много наделал нам зла твой отец. В одной нашей семье он убил шестьсот моих сыновей, четыреста семьдесят пять дядей и теток, тысячу двести двоюродных братьев и сестер, триста восемьдесят невесток и двенадцать тысяч правнуков.

Тильтиль. Уж не знаю, право. Он, может быть, не нарочно.

Дуб. За каким делом явился ты к нам и для чего вызвал наши души из их жилищ?

Тильтиль. Простите, господин Дуб, что я потревожил вас. Кошка мне сказала, что вы откроете нам, где находится Синяя птица.

Дуб. Знаю, знаю, ты ищешь Синюю птицу, хочешь узнать великую тайну вещей и счастья, чтобы зависимость наша от людей стала еще более тяжелой.

Тильтиль. Нисколько, господин Дуб. Это для девочки, для внучки феи Берилюны, которая опасно больна.

Дуб (приказывая ему молчать). Молчи! А где животные? Не слышу их. Все это так же их касается, как и нас. Не подобает нам, деревьям, одним нести ответственность за серьезные меры, которые мы принуждены будем принять… В тот день, когда люди узнают, что мы сделали то, что сейчас собираемся сделать, они подвергнут нас страшным карам… Необходимо поэтому, чтобы решение было принято всеми единодушно, дабы и молчание наше было таким же.

Дух Сосны (глядит поверх других деревьев). Животные приближаются. Их ведет Кролик. Вот Душа Лошади, Быка, Вола, Коровы, Барана, Борова, Волка, Петуха, Козы, Осла и Медведя…

Дух Дуба. Все ли в сборе?

Кролик. Курица не могла покинуть яйца. Заяц в бегах, у Оленя разболелись рога. Лисица больна — вот медицинское свидетельство, Гусь ровно ничего не понял, а Индюк разозлился.

Дух Дуба. Нахожу их неявку крайне прискорбной… Все же для совещания нас достаточно. Знаете ли, братья, о чем идет речь? Вот этот ребенок, благодаря алмазу, похищенному у могущественных Духов Земли, может завладеть нашей Синей птицей и вырвать таким образом у нас тайну, которую мы скрываем испокон веков… Но мы достаточно изучили натуру Человека, чтобы знать, что он с нами сделает, как только овладеет тайной. Вот почему, по моему мнению, всякие колебания были бы и глупы и преступны. Настал решительный час. Ребенок должен исчезнуть, пока еще не поздно.

Тильтиль. Что он говорит?

Пес (ходит вокруг Дуба, оскалив зубы). А зубы мои ты видал, старая рухлядь?

Дух Бука (возмущенно). Он оскорбляет Дуб!

Дух Дуба. Это Пес? Прогнать его прочь! Мы не потерпим присутствия среди нас предателя!

Кошка (тихо Тильтилю). Удалите Пса. Вышло небольшое недоразумение. Положитесь на меня, я все улажу. Только прогоните его поскорей.

Тильтиль (Псу). Уйдешь ли ты!

Пес. Позволь мне разорвать мшистые туфли этого старого подагрика. Будет потеха!

Тильтиль. Молчи! И убирайся. Да убирайся же, противное животное!

Пес. Ладно, ладно, я уйду, я вернусь, когда понадоблюсь тебе.

Кошка (тихо Тильтилю). Было бы благоразумнее посадить его на цепь; иначе он еще натворит глупостей. Деревья рассердятся, и все может кончиться плохо.

Тильтиль. Что же делать? Я где-то обронил его цепочку.

Кошка. Вот как раз подходит Плющ; у него крепкие веревки.

Пес (ворчит). Вернусь, вернусь… Подагрик! Простуда!.. Старый мозгляк!.. Куча старых корней!.. Все это кошачьи шашни!.. Задам я ей за это!.. Что ты там шепчешь? Сюда, Тигр, Боров… Гау! Гау! Гау!..

Кошка. Видите, он вечно всем грубит.

Тильтиль. Это правда, он невыносим. Не дает разговаривать. Господин Плющ, не согласитесь ли связать его?

Плющ (боязливо подходит к Псу). Он не укусит?

Пес (ворчит). Как же! Как же! Расцелует тебя. Только подступись — увидишь. Ну-ка, ну-ка, подойди, куча старых веревок.

Тильтиль (грозя палкой). Тило́!

Пес (ползает у ног Тильтиля и виляет хвостом). Что прикажешь, божество мое?

Тильтиль. Ложись, протяни ноги. Повинуйся Плющу.

Пес (ворчит сквозь зубы в то время, как Плющ связывает его). Веревки! Канаты для висельников! Путы для телят! Цепи для свиней! Божество мое, взгляни… Он режет мне лапы. Душит меня!..

Тильтиль. Так и надо! Сам виноват! Лежи смирно, молчи. Ты в самом деле невыносим.

Пес. Пускай! Только ты это напрасно. Они что-то замышляют. Божество мое, берегись! Он зажимает мне рот. Мешает говорить.

Плющ (скрутив Пса, как узел с платьем). Куда прикажешь отнести его? Ишь, как я его скрутил, слова не вымолвит теперь.

Дух Дуба. Привяжите его вон там, за моим стволом, к моему большому корню… Потом решим, что с ним делать. (Плющ, с помощью Тополя, относит Пса за ствол Дуба.) Готово? Итак, теперь, когда мы освободились от этого опасного свидетеля и предателя, давайте решать, как поступить, согласно нашему правосудию и нашей правде… Не стану скрывать своего глубокого и мучительного волнения… В первый раз нам дана возможность судить Человека и показать ему нашу силу. Не думаю, чтобы после всего зла, причиненного им, после чудовищных несправедливостей, которые мы от него претерпели, осталось малейшее сомнение относительно ожидающего его приговора.

Все деревья и животные. Нет! Нет! Нет! Какие там сомнения! Повесить! Смерть ему! Слишком много несправедливостей! Слишком долго злоупотреблял он своей властью! Слишком долго! Раздавить его! Съесть его! Сейчас же!

Тильтиль. Что с ними? Они чем-то как будто недовольны?

Кошка. Не беспокойтесь. Весна запоздала, поэтому они не в духе. Положитесь на меня; я все устрою сама…

Дух Дуба. Ваше единодушие вполне понятно. Нужно только, во избежание будущей кары, избрать для него казнь наиболее удобную, практическую и легко выполнимую. Такую, которая оставила бы наименее следов, могущих выдать нас, когда люди найдут их маленькие тела в лесу…

Тильтиль. Что все это означает? О чем он говорит? Право, мне начинает это надоедать. Синяя птица у него, так пусть он скорее отдаст мне ее.

Бык (приближаясь). Самое практичное, самое верное — это здоровый удар рогами прямо в живот. Хотите, я его сейчас бодну?

Дух Дуба. Кто это говорит?

Кошка. Бык.

Корова. Зачем он лезет вперед? Мое дело сторона… У меня своих забот довольно; нужно сощипать всю траву вон с того луга при голубом свете луны…

Вол. И у меня забот немало. Во всяком случае, я со всеми заранее согласен.

Дух Бука. Я предлагаю к услугам свою самую высокую ветку, чтобы повесить их.

Плющ. А я скручу петлю, чтобы стянуть их шеи…

Дух Сосны. А я дам четыре доски для домовинки.

Дух Кипариса. А я кусок земли для вечного успокоения.

Дух Ивы. Проще всего было бы утопить их в одной из моих рек… Я беру это дело на себя.

Дух Липы (примирительно). Что вы, что вы!.. К чему такие крайности? Они ведь еще так молоды… Их просто можно было бы обезвредить, заперев в ограде, которую я берусь окружить со всех сторон своими ветвями…

Дух Дуба. Кто это так говорит? Мне кажется, я узнаю голос медоточивой Липы?..

Дух Сосны. Да, это Дух Липы.

Дух Дуба. Значит, и среди нас, как среди животных, завелись предатели? До сих пор мы оплакивали только предательство плодовых деревьев, но ведь это и деревья-то не настоящие.

Боров (ворочая своими прожорливыми глазками). Я полагаю, что прежде всего надо съесть девочку… Она, наверное, очень нежная.

Тильтиль. Что он там говорит? Подожди-ка, я тебя…

Кошка. Не понимаю, что с ними. Дело как будто принимает дурной оборот…

Дух Дуба. Молчать! Прежде всего надо решить, кому предоставляется честь нанести первый удар; кто отклонит от наших верхушек величайшую из опасностей, которой мы подвергаемся со времени рождения Человека?

Дух Сосны. Вам, нашему королю и патриарху, принадлежит эта честь.

Дух Дуба. Это говорит Сосна? Увы, я слишком стар. Я слеп, немощен, и мои узловатые руки не повинуются мне больше. Нет, честь эта принадлежит вам, мой брат. Вы вечно одеты зеленью, вы растете прямо, возвышаясь над всеми, вы присутствовали при рождении всех остальных деревьев. Вы должны нанести этот благородный удар, который всем нам вернет желанную свободу.

Дух Сосны. Благодарю, батюшка. Я боюсь только вызвать к себе справедливую зависть товарищей. Ведь мне и без того предстоит честь похоронить обе жертвы. После нас, самый старший и самый достойный, обладающий к тому же великолепной палицей, — это Бук.

Дух Бука. Вы знаете, я страдаю червоточиной. И палица моя далеко не надежна… У Вяза и у Кипариса куда сильнее оружие.

Дух Вяза. С полным бы моим удовольствием. Только я вот теперь еле держусь на ногах. Ночью крот свернул мне большой палец на ноге.

Дух Кипариса. Я рад служить. Но так же, как и Сосна, я имею уже честь если не хоронить жертвы, то во всяком случае плакать над их могилой. Несправедливо предоставлять все почести одному. Выберем Тополя.

Дух Тополя. Меня?.. Что вы! Мое дерево нежнее тела ребенка! Кроме того, не знаю почему, но мне что-то сегодня не по себе. Весь дрожу от лихорадки. Посмотрите на мои листья. Вероятно, схватил простуду утром, при восходе солнца.

Дух Дуба (негодуя). Все вы боитесь Человека! Даже эти дети, одинокие и беззащитные, внушают вам таинственный ужас, который всегда и делает нас их рабами. Так нет же. Будет! Случай этот больше не повторится, и если обстоятельства так сложились, то я сам, старый, немощный, еле движущийся, слепой, пойду на векового врага. Где он? (Нащупывая дорогу палкой, направляется к Тильтилю.)

Тильтиль (вынимая из кармана нож). Это на меня, что ли, идет старик со своей суковатой палкой?

Все деревья (при виде ножа, таинственного и непобедимого оружия, испускают крик ужаса и удерживают Дуб). У него нож! Берегись! Нож!

Дух Дуба (отбиваясь). Пустите! Не все ли равно? Нож! Топор! Кто меня не пускает? Как, вы все против меня? (Бросает палку.) Что же, пусть будет по-вашему. Стыд и срам! Пускай животные освободят нас.

Бык. Именно! Беру все на себя. Один ловкий удар рогами — и делу конец.

Воли Корова (удерживая его за хвост). Ты чего суешься? Пожалуйста, без глупостей. Дело темное. Не добром оно кончится. А мы же потом будем в ответе. Брось! Пусть расправляются дикие звери.

Бык. Нет, нет. Я хочу это сделать. Ну же, держите меня, не то я натворю бед.

Тильтиль (к Митиль, которая визжит от страха). Не бойся. Становись за мной. У меня нож.

Петух. Ишь, какой молодчина, мальчишка-то!

Тильтиль. Так это правда, вы на меня все ополчились?

Осел. А то на кого же? Наконец-то сообразил!

Боров. Можешь читать отходную. Пришел твой последний час. Да не прячь ты девочку. Хочу наглядеться на нее. Ее первую и съем.

Тильтиль. Что я вам сделал?

Баран. Ровно ничего, дружище… Разве вот съел моего братца, двух сестер, трех дядей, тетю да дедушку с бабушкой. Вот постой, когда ты очутишься на земле ничком, — узнаешь, что и у меня есть зубы.

Осел. А у меня копыта!

Лошадь (горделиво ржет). Вот увидите, что будет. Хотите, чтобы я разорвала его зубами? Хотите, чтобы затоптала копытами? (Дерзко подходит к Тильтилю, который встречает ее с поднятым в руке ножом. Лошадь, объятая страхом, пятится назад и со всех ног убегает.) Нет, так не годится. Тут не до шуток. Он защищается.

Петух (не может скрыть своего восхищения). Нельзя не сказать: молодчина, да и только!

Боров (Медведю и Волку). Бросимся на них вместе. Заходите вперед, я сзади поддержу вас. Мы их повалим наземь, а потом поделим между собой девочку.

Волк. Забирайте спереди, а я пойду в обход. (Обходит Тильтиля, нападает сзади и почти опрокидывает его.)

Тильтиль. Предатель! (Размахивая ножом, становится на одно колено и по мере возможности защищает сестренку, которая отчаянно кричит. Видя его почти побежденным, все животные и деревья приближаются и стараются в свою очередь нанести ему лишний удар. Внезапно темнеет. В отчаянии Тильтиль зовет на помощь.) Помогите! Помогите! Тило́! Тило́! Где Кошка? Тило́! Тилетт! Тилетт! Идите же сюда! Идите!

Кошка (лицемерно, в сторону). Не могу шага ступить. Я вывихнула лапку.

Тильтиль (отклоняя удары и защищаясь по мере возможности). Помогите! Тило́! Тило́! Ах, не могу больше! Их слишком много! Слишком много! Медведь! Боров! Волк! Осел! Сосна! Бук! Тило́! Тило́! Тило́!..

Пес (огрызаясь на все стороны). Вот тебе! Вот и тебе! Божество мое! Не бойся! А ну-ка, подходи! Зубы у меня хоть куда. На, Медведь, получай в свой широкий зад. Кому еще не терпится? Вот получай-ка, Боров, а это Лошади, это бычьему хвосту. Ловко! Изорвал-таки на Буке штаны и на Дубе юбку. Сосна улепетывает. Ну ладно, уморился.

Тильтиль (измученный). Нет сил. Кипарис так хватил меня по голове…

Пес. Ай! Ива попала в меня! Сломала мне лапу!

Тильтиль. Они снова нападают. Все вместе. Теперь Волк…

Пес. Постой, я задушу его.

Волк. Дурак! Ведь ты наш брат. А его родители утопили твоих детей.

Пес. И хорошо сделали. Так к лучшему. Они, пожалуй, на тебя были бы похожи.

Все деревья и животные. Изменник! Дурак! Предатель! Трус! Негодяй! Отступись от Человека! От него нам смерть. Перейди на нашу сторону!

Пес (опьяневший от усердия и преданности). Нет! Нет! Один против всех. Нет, нет! Я верен богам. Наилучшим! Величайшим! (Тильтилю.) Берегись Медведя. Остерегайся Быка. Сейчас схвачу его за горло. Ай! Ударил копытом. Осел вышиб мне два зуба.

Тильтиль. Не могу больше. Тило́! Ай! Вяз ударил меня. Посмотри, рука моя в крови. Это Волк или Боров?

Пес. Погоди, божество мое. Дай я тебя поцелую. Лизну языком, и все заживет. Стань позади меня. Теперь они не посмеют подойти. Нет, опять приближаются. Ах! Еще удар, и нешуточный. Давай постоим за себя.

Тильтиль (в изнеможении падает). Нет сил моих больше.

Пес. Кто-то идет. Я слышу, чую.

Тильтиль. Где? Кто?

Пес. Там, там! Это Душа Света. Она нас отыскала. Мы спасены, мой королевич. Поцелуй меня. Спасение! Взгляни! Они испугались. Спасаются! Удирают! Боятся!

Тильтиль. Свет! Свет! Сюда! Поторопитесь! Они взбунтовались. Все против нас.

Душа Света. Что случилось? В чем дело? Несчастный, не мог ты сообразить? Поверни алмаз. Они вернутся в царство Молчания и Тьмы, и ты перестанешь видеть их чувства.

Тильтиль. Где они? Что с ними было? Взбесились, что ли?

Душа Света. Да нет же, они всегда такие. Только никто этого не знает, потому что не видит. Я же раз предупреждала тебя — опасно будить их в мое отсутствие.

Тильтиль (вытирая нож). Как бы то ни было, а не будь Пса и не имей я ножа… Никогда бы не подумал, что они такие злые.

Душа Света. Теперь видишь, что Человек предоставлен одному себе, среди всех в мире.

Пес. Тебе не очень больно, божество мое?

Тильтиль. Пустяки. А Митиль они не коснулись. Но что с тобой, мой Тило́? У тебя весь рот в крови и лапа сломана.

Пес. Не стоит об этом говорить. До свадьбы заживет. Но бой был горячий.

Кошка (хромая, выходит из-за куста). Еще бы не горячий. Бык боднул меня в живот. Следов не видно, но очень больно. А Дуб сломал лапу.

Пес. Хотел бы я знать какую.

Митиль (гладя Кошку). Бедненькая Тилетт, правда? Где же ты была? Я тебя что-то не видела.

Кошка (лукаво). Меня, душечка, ранили, когда я защищала тебя против Борова. Он хотел тебя съесть. Тогда и Дуб ударил меня так, что я потеряла сознание.

Пес (Кошке, сквозь зубы). Хотелось бы мне с тобой поговорить наедине. Ну ладно, время терпит.

Кошка (жалобно, к Митиль). Он ругается, обижает, грозит мне.

Митиль (Псу). Оставишь ты ее в покое, противное животное?!

Картина шестая

Душа Света. Я получила записку от феи Берилюны. Она пишет, что Синяя птица, по всей вероятности, здесь…

Тильтиль. Где?

Душа Света. На кладбище, за этой стеной… По-видимому, один из покойников прячет ее в своей могиле. Узнать бы только который. Придется обыскать всех.

Тильтиль. Как же обыскать их?

Душа Света. Весьма просто. Чтобы не очень их тревожить, ты в полночь повернешь свой алмаз. Все и выйдут из земли. А кто не выйдет, тех сам увидишь в могилах.

Тильтиль. Они не рассердятся?

Душа Света. Нисколько. Даже не заметят. Они не любят, когда их тревожат, но в полночь они сами привыкли выходить из могил. Так что мы их не обеспокоим.

Тильтиль. Почему Хлеб и Молоко так бледны? Почему они ничего не говорят?

Молоко (шатаясь). Я чувствую, что скоро свернусь.

Душа Света (тихо Тильтилю). Не обращай на них внимания. Они боятся покойников.

Огонь (резвясь). Я не боюсь… Я привык сжигать их. В прежние времена я всех их сжигал. Гораздо было веселее, чем теперь.

Тильтиль. А почему дрожит Тило́? Неужели и он боится?

Пес (стуча зубами). Я… Я нисколько не дрожу… Я никогда ничего не боюсь… Умри ты, умру и я…

Тильтиль. А Кошка ничего не говорит.

Кошка (таинственно). Я-то знаю, что такое мертвецы.

Тильтиль (Свету). Ты с нами?

Душа Света. Нет. Мне лучше остаться у кладбищенских ворот, с душами предметов и животных. Не настал еще тот час, когда… Свет не смеет еще проникнуть в обиталище мертвых. Оставляю тебя одного с Митиль.

Тильтиль. А Тило́ может остаться с нами?

Пес. Останусь, останусь. Я хочу остаться с тобой, божество мое!

Душа Света. Нет. Предписания феи должны исполняться в точности. Да и бояться вам нечего.

Пес. Хорошо, хорошо. Ничего не поделаешь. Но если они окажутся злыми — свистни только вот так, (свистит) и ты увидишь. Будет то же, что тогда в лесу. Гау, гау, гау!

Душа Света. Так до свидания, дети. Я буду неподалеку. (Целует их.) Кто любит меня и кого я люблю, тот всегда меня отыщет. (Душам предметов и животных.) Идемте… Вот сюда.

Картина седьмая

Митиль. Я боюсь!

Тильтиль (которому тоже не по себе). Я не боюсь.

Митиль. Покойники злые? Скажи.

Тильтиль. Как же злые! Ведь они неживые.

Митиль. Ты видал покойников?

Тильтиль. Да, давно-давно, когда еще был маленький.

Митиль. Какие они с виду? Расскажи.

Тильтиль. Белые-белые, спокойные, очень холодные и ни слова не говорят.

Митиль. Мы сейчас их увидим, да?

Тильтиль. Конечно. Ведь Душа Света нам обещала.

Митиль. Да где же они, эти мертвецы?

Тильтиль. Тут. Под дерном. Под камнями.

Митиль. Там? Круглый год?

Тильтиль. Да.

Митиль (указывая на плиту). Это двери их домов?

Тильтиль. Да.

Митиль. А в хорошую погоду они выходят оттуда?

Тильтиль. Они могут выходить только ночью.

Митиль. Почему?

Тильтиль. Потому что они в одних рубашках.

Митиль. А когда дождь?

Тильтиль. Когда дождь, они не выходят.

Митиль. А у них хорошо, скажи?

Тильтиль. Говорят — тесно.

Митиль. А дети есть у них?

Тильтиль. Ну, конечно. Все дети, которые умирают.

Митиль. Что же они едят?

Тильтиль. Едят корни.

Митиль. Значит, мы их увидим?

Тильтиль. Конечно, увидим. Повернем алмаз — все увидим.

Митиль. Что они скажут?

Тильтиль. А что? Ничего. Ведь они не могут говорить.

Митиль. Почему они не могут говорить?

Тильтиль. Потому что им нечего сказать.

Митиль. Почему им нечего сказать?

Тильтиль. Отстань, надоела!

Митиль. Когда ты повернешь алмаз?

Тильтиль. При тебе же Душа Света велела дождаться полночи, чтобы их меньше тревожить.

Митиль. Почему в полночь их тревожишь меньше?

Тильтиль. Потому что в полночь они все равно выходят дышать воздухом.

Митиль. Теперь нет еще полночи?

Тильтиль. Циферблат церковных часов видишь?

Митиль. Да, даже маленькую стрелку.

Тильтиль. Так вот сейчас и пробьет полночь. Слышишь? Как раз.

Митиль. Я хочу уйти.

Тильтиль. Поздно. Я сейчас поверну алмаз.

Митиль. Нет, нет, подожди! Я хочу уйти. Боюсь, братик! Страшно боюсь!

Тильтиль. Чего бояться-то?

Митиль. Я не хочу видеть покойников, не хочу.

Тильтиль. Ладно, ты их и не увидишь. Закрой глаза.

Митиль (хватает Тильтиля за платье). Тильтиль… Я не могу… Не могу… Они выйдут из земли.

Тильтиль. Не дрожи ты так. Они выйдут только на минутку.

Митиль. Да ты сам дрожишь. Они будут ужасные!

Тильтиль. Пора. Время проходит.

Митиль (прижимаясь к Тильтилю). Выходят! Вышли!

(Ищет в траве.) Где? Где же мертвые?

Тильтиль (тоже ищет). Мертвых нет.

Картина восьмая

Душа Света. На этот раз, надеюсь, Синяя птица у нас в руках. Об этом следовало нам подумать во время первого нашего перехода. Но только сегодня, рано утром, когда я набралась сил в огне зари, у меня мелькнула эта мысль. Мы находимся у входа в волшебные сады, в которых живут под покровительством Судьбы все Радости, все Блаженства людей.

Тильтиль. Много их? Их можно будет забрать с собою? Маленькие они?

Душа Света. Есть маленькие, есть большие, тучные и тонкие, прекрасные и не особенно привлекательные. Но самые некрасивые были недавно изгнаны из садов и искали убежища у Несчастий. Нужно вам знать, что Несчастья живут в соседней пещере, смежной с садом Блаженств и отделенной от него одним только облаком, чем-то вроде тончайшего занавеса, который приподымается каждый миг от дуновения ветра, доносящегося с вершин Правосудия или из глубин Вечности. Теперь нам необходимо сговориться и принять некоторые меры предосторожности. Большею частью Блаженства очень добры; но все же между ними есть такие, которые опаснее и коварнее, чем величайшие Несчастья.

Хлеб. У меня идея. Если они опасны и коварны, то не лучше ли нам подождать у дверей, чтобы в нужную минуту подать помощь детям, когда они принуждены будут бежать?

Пес. Ни за что! Ни за что!.. Я хочу идти всюду, куда идут мои два маленьких божества. Пусть у дверей остается тот, кто боится. Мы не нуждаемся (глядя на Хлеб) ни в трусах, (глядя на Кошку) ни в предателях…

Огонь. Я иду с ними. Говорят, там весело. Все время пляшут.

Хлеб. А там едят?

Вода (хнычет). Я никогда не знала ни малейшего блаженства. Я хочу наконец увидеть хоть одно из них.

Душа Света. Молчите! Вашего мнения не спрашивают! Вот что я решила. Пес, Хлеб и Сахар пойдут с детьми. Не войдут ни Вода — она слишком холодна, ни Огонь — он чересчур буйный. Молоку советую ждать у дверей, слишком оно впечатлительно. Что касается Кошки, пусть поступает, как хочет.

Пес. Она трусит.

Кошка. Я пойду поздороваться мимоходом с Несчастьями. Они мои старые приятели и живут рядом с Блаженствами.

Тильтиль. А ты, Душа Света, разве ты не с нами?

Душа Света. Я не могу проникнуть в таком виде к Блаженствам, большинство из них меня не выносит. Но со мной густое покрывало, которым я закрываюсь каждый раз, когда посещаю счастливых людей… (Развертывает длинное покрывало, в которое тщательно закутывается.) Не надо, чтобы малейший луч моей души пугал их, потому что есть много Блаженств, которые боязливы и несчастливы. Вот так. Теперь наименее красивые и даже самые тучные не будут иметь причин бояться.

Картина девятая

Тильтиль. Кто эти толстяки, которые там веселятся и едят так много вкусных блюд?

Душа Света. Это самые тучные блаженства на земле, которые видны простым глазом. Возможно, хотя и не особенно вероятно, что Синяя птица на мгновение затерялась среди них. Поэтому подожди, не поворачивай еще алмаза. Для порядка исследуем сперва эту часть залы.

Тильтиль. А можно к ним подойти?

Душа Света. Конечно. Они ведь не злые, хотя вульгарны и большей частью плохо воспитаны.

Митиль. Какие там у них пирожные!

Пес. Какая дичь! Какая колбаса! А баранина! А телячья печенка!.. (Торжественно провозглашает.) Нет на свете ничего прекраснее, ничего желаннее телячьей печенки.

Хлеб. За исключением, четырехфунтового хлеба, испеченного из тончайшей пшеницы. И великолепен же у них хлеб! Как прекрасен! Право, толще меня самого.

Сахар. Простите! Тысячу раз простите. Позвольте, пожалуйста. Я не хочу никого обидеть. Но не забывайте о сладостях, составляющих украшение этого стола. Их блеск и великолепие превышают, если я смею так выразиться, все, что находится в этой зале и, быть может, во всем мире…

Тильтиль. Какой у них довольный, счастливый вид! Как кричат! И хохочут! И поют! Кажется, они увидели нас.

Душа Света. Не бойся. Они очень обходительны. Они, наверное, хотят пригласить тебя к обеду. Не принимай ни за что их приглашения. А то ты можешь забыть, за чем пришел.

Тильтиль. Как? Нельзя отведать ни пирожка? А пирожки на вид такие вкусные, свежие, так густо залиты сахаром, украшены фруктами и переполнены кремом.

Душа Света. Они опасны. Они расслабляют волю. Необходимо уметь приносить жертвы ради исполняемого долга. Откажись вежливо, но решительно. Вот они…

Главное тучное блаженство (протягивает Тильтилю руку). Здравствуй, Тильтиль!

Тильтиль (изумленный). Разве вы меня знаете? Кто вы?

Главное тучное блаженство. Я самое упитанное Блаженство, Блаженство быть богатым, и я пришел от имени моих братьев просить вас и ваших близких почтить своим присутствием наше нескончаемое пиршество. Вы найдете там все, что только есть лучшего среди истинных тучных блаженств этой земли. Позвольте представить вам главнейших из них. Вот зять мой Блаженство быть собственником, у которого живот в форме груши. Вот Блаженство удовлетворенного тщеславия, щеки которого так изящно раздуты.

Вот Блаженство пить, когда уже не чувствуешь жажды, и Блаженство есть, когда не чувствуешь голода. Они близнецы, и ноги у них еле двигаются.

Вот Блаженство ничего не знать, оно глухо, как камбала. А это Блаженство ничего не понимать, слепое, как крот. Вот Блаженство ничего не делать и Блаженство спать больше, чем необходимо, у которых руки, как хлебный мякиш, а глаза, как желе из персиков. Вот, наконец, Утробный смех, у которого рот до ушей и против которого ничто не устоит.

Тильтиль (показывая пальцем на одно из тучных Блаженств, которое держится в стороне от других). А это, которое не смеет подойти и поворачивается к нам спиной?

Главное тучное блаженство. Не настаивай. Видишь, оно смущено. Ему неловко показаться перед детьми. (Хватает Тильтиля за руку.) Да идемте же. Пиршество снова начинается. За сегодняшний день двенадцатое счетом. Ждут только вас. Слышите, как все участвующие громко зовут вас. Всех представить вам нет возможности. Слишком их много… (Предлагая руку детям.) Позвольте посадить вас на почетные места.

Тильтиль. Очень вам благодарен… Я крайне сожалею… Но теперь никак не могу. Мы торопимся. Мы ищем Синюю птицу. Не знаете ли случайно, где она скрывается?

Главное тучное блаженство. Синяя птица? Подождите-ка. Да, вспоминаю. Я когда-то слышал о ней. Это, кажется, птица несъедобная. Во всяком случае, за нашим столом она никогда не подавалась. Говорю это, чтобы показать вам, что особенным уважением она здесь не пользуется. Но не огорчайтесь. У нас есть много гораздо лучших яств. Разделите с нами нашу жизнь, и вы сами увидите, что мы делаем.

Тильтиль. Что же вы делаете?

Главное тучное блаженство. Да мы все время занимаемся тем, что ничего не делаем. Ни минуты отдыха. Надо пить, есть, спать. Ужасно обременительно.

Тильтиль. И занятно это?

Главное тучное блаженство. Да-а. Что ж, ведь на земле другого дела нет.

Душа Света. Вы думаете?

Главное тучное блаженство (указывает Тильтилю пальцем на Свет). Кто эта молодая, плохо воспитанная особа?

Тильтиль. Взгляни, Душа Света, ведь они сели за стол.

Душа Света. Позови их. Не то все кончится плохо.

Тильтиль. Тило́! Тило́! Сюда! Сию же минуту, слышишь! А вы, Сахар и Хлеб, кто позволил вам отойти от меня?.. Что вы там делаете без моего позволения?

Хлеб (с полным ртом). А повежливей говорить не желаешь?

Тильтиль. Что, Хлеб осмеливается мне грубить? Очумел, что ли? А ты, Тило́? Так-то ты слушаешься? Ну-ка, на колени! На колени! Да скорее, ну!

Пес (шепотом, в конце стола). Когда я ем, я никому не принадлежу; я ничего не слышу.

Сахар (медоточиво). Не взыщите. Не можем мы так сразу бросить таких любезных хозяев.

Главное тучное блаженство. Вот видите: они подают вам благой пример. Идемте, вас ждут. Мы отказа не принимаем. Над вами учинят дружеское насилие. Ну-ка, тучные блаженства, ко мне на помощь! Давайте усадим их силой за стол! Да будут они счастливы помимо воли.

Душа Света. Поверни алмаз! Пора!

Тильтиль (глядя на убегающие тучные блаженства). Господи! Вот уроды! Куда это они?

Свет. Они потеряли голову. Идут искать спасения у Несчастий, а там их задержат навсегда.

Тильтиль (оглядываясь вокруг себя, в восхищении). О, какой прекрасный сад! Где мы?

Душа Света. Мы не тронулись с места. Только сфера твоих глаз изменилась. Мы узрели правду вещей. Сейчас увидим Души тех Блаженств, которые переносят свет алмаза.

Тильтиль. Как красиво! Как хорошо! Как будто в разгаре лета. Смотри, кто-то подходит. Нас, кажется, заметили.

Душа Света. Вот идут к нам милые и достойные внимания Блаженства, которые нам все объяснят.

Тильтиль. Ты знакома с ними?

Душа Света. Да, я всех знаю. Я часто спускаюсь к ним без их ведома.

Тильтиль. Сколько их! Сколько их! Они идут со всех сторон.

Душа Света. В прежнее время их было еще больше. Тучные блаженства стали им поперек дороги.

Тильтиль. Все-таки осталось немало.

Душа Света. То ли ты увидишь по мере того, как сила алмаза разольется по всем садам! На земле гораздо больше Блаженств, чем предполагают. Но большая часть людей не умеет их отыскивать.

Тильтиль. Вот идут маленькие. Бежим навстречу.

Душа Света. Незачем. Те, с которыми нам хотелось бы поговорить, подойдут сами. А с другими и времени нет знакомиться.

Тильтиль. Какие прелестные! Откуда они пришли? Кто они?

Душа Света. Это Детские блаженства.

Тильтиль. Можно задать им вопрос?

Душа Света. Это бесполезно. Они поют, танцуют, смеются, но еще не могут говорить.

Тильтиль (радостно суетясь). Здравствуйте! Здравствуйте! О, посмотрите на толстушку, которая смеется! Какие щечки у них! Какие платьица! Они тут все, что ли, богатые?

Душа Света. Нет, и здесь, как везде, больше бедных, чем богатых.

Тильтиль. Кто же из них бедный?

Душа Света. Отличить нельзя. Блаженство ребенка всегда одето в самое прекрасное, что есть на земле и на небе.

Тильтиль (не может устоять на месте). Хотелось бы поплясать с ними.

Душа Света. Совершенно невозможно. У нас нет времени. Я вижу, что Синей птицы у них нет. Да и они, видишь, торопятся. Ушли. И им нельзя терять времени. Детство проходит быстро.

Блаженство. Здравствуй, Тильтиль.

Тильтиль. Еще одно знакомство! (Свету.) Меня начинают понемногу узнавать повсюду. Кто ты?

Блаженство. Не узнаешь?.. Бьюсь об заклад, что ты не узнаешь ни одного из нас.

Тильтиль (смущенно). Нет… Не знаю… Не припомню, право, чтобы видел вас когда-нибудь.

Блаженство. Слышите, так я и знал! Он никогда нас не видел!

Да что ты, Тильтиль, ведь только нас ты и знаешь. Мы с тобою неразлучны. Мы едим, пьем, просыпаемся, дышим, живем — всегда с тобой.

Тильтиль. Да, да, конечно, я вспоминаю. Я хотел бы только знать, как вас зовут.

Блаженство. Я вижу, что ничего ты не знаешь. Я — глава блаженств твоего дома, а все они — остальные блаженства, живущие в нем.

Тильтиль. Значит, дома у нас живут блаженства?

Блаженство. Слышали? Живут ли блаженства в его доме? Да знаешь ли, мой бедный мальчик, их столько там, что они выпирают двери и окна. Мы смеемся, поем, создаем веселье, от которого стены стонут, крыши подымаются на воздух. Только напрасно мы все это делаем; ты все равно ничего не видишь и не слышишь. Надеюсь, впредь ты поумнеешь. А пока пойди, пожми руки самым крупным из них. Таким образом, вернувшись домой, тебе легче будет узнать их. Наступит день, когда ты сумеешь ободрить их доброй улыбкой или словом благодарности, потому что они поистине делают все, что только в их силах, чтобы жизнь твоя была легка и приятна. Вот я — имею честь представиться — Блаженство чувствовать себя здоровым. Я не из самых красивых, но зато самый серьезный. Будешь меня узнавать? Вот Блаженство дышать чистым воздухом, оно почти прозрачно. Вот Блаженство любить своих родителей. Оно одето в серое, всегда слегка грустно — на него никогда не обращают внимания. Вот Блаженство глядеть на голубое небо, одетое, понятно, во все голубое. А вот Блаженство леса, которое, тоже вполне понятно, одето в зеленое. Его ты увидишь всякий раз, как выглянешь в окно. Вот еще милое Блаженство солнечных часов, цвета алмаза, и Блаженство весны — изумрудного цвета.

Тильтиль. И вы каждый день так прекрасны?

Блаженство. Да, в каждом доме, где живут с открытыми глазами, все дни недели — воскресные. А подходит вечер, и является Блаженство заходящего солнца, которое красивее всех королей на свете. За ним идет Блаженство видеть зажигающиеся звезды, все золоченое, как древний бог. А настанет плохая погода, и вот тебе Блаженство дождя, покрытое жемчугом, и Блаженство зимнего огня, которое накидывает на замерзшие руки свой пурпуровый плащ. Не говорю уже о лучшем из нас, ибо он почти родной брат большим чистым Радостям, которые вы скоро увидите. Это Блаженство невинных мыслей — самое светлое из нас. А вот еще и еще… Однако слишком их много. Нет нам счета, а между тем Великие радости ждут там наверху, в глубине, у дверей неба, и не знают еще о вашем приходе. Пошли к ним Блаженство бежать босиком по росе, оно самое проворное среди нас. (К только что названному блаженству, которое подходит вприпрыжку.) Ступай!

Тильтиль (оглушенный и глубоко возмущенный). Что за дикарь!

Блаженство. Ну вот! Опять Блаженство быть невыносимым сбежало из пещеры Несчастий! Не знаешь, куда его запрятать. Отовсюду убегает. Несчастья и те не захотели держать его у себя.

Тильтиль. Что с ним? Не в своем, что ли, уме?

Душа Света. Не знаю. Говорят, ты бываешь точно такой же в те минуты, когда делаешься непослушным. Но надо бы расспросить о Синей птице. Возможно, что глава Блаженств твоего дома знает, где она.

Тильтиль. Где Синяя птица?

Блаженство. Он не знает, где Синяя птица!..

Тильтиль (сердито). Нет, не знаю. Чему смеетесь?

Блаженство. Полно! Не сердись! Перестаньте и вы смеяться! Не знает. Что с ним поделаешь? Он не более смешон, чем все другие люди. Но вот маленькое Блаженство бежать по росе босиком предупредило Великие радости, и они направляются сюда.

Тильтиль. Как они прекрасны! Но почему они не смеются? Они не счастливы?

Душа Света. Смех еще не доказывает счастья.

Тильтиль. Кто они такие?

Блаженство. Великие радости.

Тильтиль. Ты знаешь, как их зовут?

Блаженство. Конечно. Мы с ними часто играем… Вот впереди всех Великая радость быть справедливым, которая улыбается каждый раз, как исправлена несправедливость. Я слишком молод и еще ни разу не видал ее улыбающейся. За нею Радость быть добрым, самая счастливая, но и самая грустная. Ее с большим трудом удерживают от того, чтобы идти к Несчастьям, которые она хотела бы утешить. Справа — Радость завершенной работы, а рядом с нею — Радость мыслить. За ними Радость понимать, которая ищет всегда своего брата Блаженство ничего не понимать…

Тильтиль. Я видел ее брата. Он ушел к Несчастьям с тучными блаженствами.

Блаженство. У меня не было сомнения на его счет. Он пошел по плохой дороге, дурные знакомства испортили его. Но не надо говорить об этом его сестре. Она отправится искать его, и мы таким образом лишимся одной из прекраснейших радостей. Вот там, среди наиболее высоких ростом, Радость созерцать прекрасное, которая ежедневно прибавляет несколько лучей к свету здешних мест.

Тильтиль. А вот там, далеко-далеко, в золотых облаках? Та, которую я с трудом различаю, даже становясь на цыпочки?

Блаженство. Это Великая радость любить. Но напрасно ты тянешься смотреть на нее. Слишком ты еще мал, чтобы видеть ее всю с головы до ног.

Тильтиль. А там, в глубине, те, которые закутаны в покрывала и не приближаются?

Блаженство. Это те радости, которых люди еще не узнали.

Тильтиль. Почему некоторые рассердились? Почему удаляются?

Блаженство. Они уступают дорогу новой, грядущей к нам радости, может быть, самой чистой из всех тут находящихся.

Тильтиль. Кто это?

Блаженство. Неужели еще не узнал ее? Вглядись пристальнее, открой оба глаза до предела твоей души. Она увидела тебя. Увидела! Бежит к тебе с простертыми руками. Это радость твоей матери, радость, ни с чем несравнимая, Радость материнской любви.

С приветственными криками другие Радости сбегаются со всех сторон и потом, молча, расступаются перед Радостью материнской любви.

Материнская любовь. Тильтиль! И Митиль! Вас ли вижу здесь? Не чаяла этого счастья. Я чувствовала себя одинокой в доме, и вдруг вы оба подымаетесь до самого неба, где сияет в радости душа всех матерей. Но дайте сначала тысячу раз поцеловать вас. Придите оба в мои объятия, ничто в мире не доставляет большего счастья. Тильтиль, ты не смеешься от радости? Ты тоже, Митиль? Вы не узнаёте любви вашей матери? Да глядите же на меня, не мои ли это глаза, мои губы, мои руки?

Тильтиль. Да, узнаю теперь. Только я не знал… Ты похожа на маму, но ты гораздо красивее.

Материнская любовь. Конечно. Ведь я не старею. И каждый проходящий день только увеличивает мою силу, молодость, счастье. Каждая твоя улыбка сбавляет мне не меньше года. Дома все это незаметно, но здесь все видно, а это и есть истина.

Тильтиль (в восхищении рассматривает ее и покрывает поцелуями). А твое красивое платье из чего сделано? Это шелк, серебро, жемчуг?

Материнская любовь. Нет, это поцелуи, нежные взоры, ласки. Каждый данный мне поцелуй прибавляет к моей одежде луч луны или солнца.

Тильтиль. Забавно! Никогда бы я не поверил, что ты так богата. Куда же ты прятала это платье? Не в том ли шкапу, от которого ключ всегда прячет папа?

Материнская любовь. Да нет. Это платье всегда на мне. Только его никто не видит, потому что нельзя видеть, когда глаза закрыты. Все матери богаты, если они любят своих детей. Нет ни бедных, ни некрасивых, ни старых. Любовь их остается навеки самой прекрасной радостью. А когда они кажутся печальными, один поцелуй, который они получают или дают, преображает слезы в глубине их глаз в звезды.

Тильтиль (с изумлением смотрит на нее). Да, да! Твои глаза полны звезд! Да, правда, это твои глаза, только гораздо прекраснее. И рука тоже твоя. Вот маленькое колечко. Даже остался знак от ожога, когда ты зажигала лампу. Но она гораздо белее и кожа нежнее. Как будто насквозь светится. Она не работает, как та, что у тебя дома?

Материнская любовь. Да нет, это та же рука. Разве ты не замечал, какой она всегда становится белой и лучезарной, когда ласкает тебя?

Тильтиль. Удивительно, право, мама. Вот и голос совсем твой, но говоришь ты куда лучше, чем там, у нас.

Материнская любовь. Дома у нас дела много, времени нет. Но то, что не говорится, все же можно услышать. Теперь, когда ты меня видел здесь, узна́ешь ли ты меня завтра в хижине, в разорванном платье?

Тильтиль. Я не хочу туда! Если ты тут, я останусь с тобой, покуда ты не уйдешь.

Материнская любовь. Но это все равно. Я там живу. Мы там все. Ты пришел сюда, чтобы научиться, как следуете видеть меня, когда ты смотришь на меня там. Понимаешь, Тильтиль. Тебе кажется, что ты находишься теперь на небе. Нет, небо всюду, где мы обнимем друг друга. Двух матерей не бывает ни у кого, нет их и у тебя. У каждого ребенка мать единственная и вечно та же, и вечно самая прекрасная. Надо только понимать ее, уметь на нее глядеть. Но как удалось тебе дойти до этих мест? Как нашел ты дорогу, которую люди ищут с тех пор, как живут на земле?

Тильтиль (указывая на Душу Света, которая из скромности отошла в сторону). Это она меня привела.

Материнская любовь. Кто это?

Тильтиль. Душа Света.

Материнская любовь. Я никогда не видала ее. Мне говорили, что она вас очень любит и что она очень добрая… Но почему она прячется? Она никогда не показывает свое лицо?

Тильтиль. Показывает. Только она боится, чтобы Блаженства не испугались, увидев себя в слишком ярком свете.

Материнская любовь. Но разве она не знает, что мы только ее и ждем? (Зовет другие великие радости.) Сюда! Сюда, сестры! Бегите все сюда! К нам наконец пришла Душа Света.

Радость понимать (отстраняет всех и целует Душу Света). Ты здесь, Свет, а мы и не знали. Долгие годы и годы мы ждем тебя. Узнаёшь ли ты меня? Я — Радость понимать, которая так страстно искала тебя. Мы очень счастливы, но мы не можем видеть дальше самих себя.

Радость быть справедливым (в свою очередь целует Свет). Узнаёшь ли меня? Я — Радость быть справедливым, которая так часто молилась тебе. Мы очень счастливы, но мы не видим того, что дальше наших теней.

Радость созерцать прекрасное (также целует Свет). Узнаёшь ли? Я — Радость созерцать прекрасное, которая тебя так любила… Мы очень счастливы, но мы не видим того, что дальше наших снов…

Радость понимать. О сестра, не заставляй нас дольше ждать. Мы достаточно сильны и чисты. Откинь же покрывало, которое скрывает от нас последние истины и последние блаженства. Смотри, все мои сестры преклоняют перед тобою колени. Ты — царица наша, ты наша награда.

Душа Света (плотнее кутаясь в покрывало). Сестры! Прекрасные сестры! Я исполняю приказание моего повелителя. Не наступил еще час. Пробьет он, и я вернусь к вам без боязни и без покровов. Прощайте! Встаньте же! Обнимемся еще раз, как встретившиеся после разлуки сестры, и разойдемся в ожидании дня, который скоро настанет.

Материнская любовь (целуя Свет). Ты была добра к моим малюткам.

Душа Света. Я всегда буду добра в присутствии тех, кто любит друг друга.

Радость понимать (приближается к Свету). Да будет запечатлен твой последний поцелуй на моем лбу.

Тильтиль (изумленный). Почему вы плачете? (Взглянув на другие радости.) Как, и вы тоже? Почему у всех слезы на глазах?

Душа Света. Ни слова, дитя мое!

Картина десятая

Митиль. Где Сахар, Кошка и Хлеб?

Душа Света. Им сюда не войти. Они узнали бы будущее и перестали бы повиноваться.

Тильтиль. А Пес?

Душа Света. Ему тоже не надо знать, что ждет его в грядущих веках. Я всех их заперла в церковных подземельях.

Тильтиль. Где мы?

Душа Света. В царстве Будущего. Среди детей, которые еще не родились. С помощью алмаза, который дает возможность все ясно видеть в этой стране, незримой людям, мы, быть может, найдем здесь Синюю птицу.

Тильтиль. Да, птица будет, наверно, синяя; все вокруг такое синее… (Оглядывается вокруг.) Боже, как красиво!..

Душа Света. Посмотри на детей; они сбегаются со всех сторон.

Тильтиль. Они сердятся?

Душа Света. Нисколько. Видишь, они даже улыбаются. Но они удивлены.

Лазоревые дети (все в большем количестве). Маленькие живые существа! Идите смотреть на маленьких живых детей!

Тильтиль. Почему они зовут нас детьми «живыми»?

Душа Света. Потому что они еще не живут.

Тильтиль. А что же тогда они делают?

Душа Света. Ждут часа своего рождения.

Тильтиль. Часа своего рождения?

Душа Света. Да, отсюда приходят дети, которые рождаются на нашей земле. Каждый ждет своего дня. Когда отцы и матери желают иметь детей, большие двери — видишь, направо — раскрываются, и дети спускаются на землю.

Тильтиль. Сколько их тут! Сколько их тут!

Душа Света. И это еще не все. Многих не видно. Подумай только — необходимо наполнить все будущие времена. Им и счета нет.

Тильтиль. А большие лазоревые фигуры — кто они?

Душа Света. В точности сказать не могу. Предполагают, что хранители детей. Говорят тоже, что они сойдут на землю после людей. Но вопрошать их не дозволено.

Тильтиль. Почему?

Душа Света. Это тайна земли.

Тильтиль. А с другими, маленькими, можно говорить?

Душа Света. Конечно. Познакомься с ними. Гляди, вот один из любопытнейших. Подойди, поговори с ним.

Тильтиль. Что надо сказать?

Душа Света. Что хочешь. Говори, как с товарищем.

Тильтиль. Руку можно подать?

Душа Света. Конечно, он не обидится. Да не церемонься, право. Оставляю вас вдвоем. Вы тогда будете чувствовать себя свободнее. Мне к тому же надо сказать несколько слов вот этой высокой, синей.

Тильтиль (приближаясь к лазоревому ребенку и протягивая руку). Здравствуй! (Дотрагивается пальцем до синего платья ребенка.) Что это?

Ребенок (с серьезным видом касается шапки Тильтиля). А это?

Тильтиль. Это? Моя шляпа. А у тебя нет?

Ребенок. Нет. Зачем она?

Тильтиль. Чтобы здороваться. А еще на случай холода.

Ребенок. Что это — холод?

Тильтиль. Когда так дрожишь: брр… брр… Когда дуешь на руки и вот так хлопаешь себя. (Яростно хлопает себя по бедрам.)

Ребенок. На земле холодно?

Тильтиль. Ну да, иногда зимой, когда нет огня.

Ребенок. Почему нет огня?

Тильтиль. Потому что он дорого стоит, и надо иметь деньги на дрова.

Ребенок. Что такое деньги?

Тильтиль. То, чем платят.

Ребенок. А?!

Тильтиль. У иных их много. У других нет.

Ребенок. Почему?

Тильтиль. Потому что они небогаты. А ты богат? Сколько тебе лет?

Ребенок. Я должен скоро родиться. Через двенадцать лет. А приятно родиться на свет?

Тильтиль. Н-да. Забавно.

Ребенок. Как это ты сделал?

Тильтиль. Не припомню. Больно давно это было.

Ребенок. Говорят, что земля и живые прекрасны.

Тильтиль. Н-да. Не дурны. Птицы, пирожные, игрушки… У некоторых все это есть, а остальные могут смотреть на тех, которые все имеют.

Ребенок. Говорят, матери ожидают нас у дверей. Добрые они?

Тильтиль. О, да. Лучшие на свете. И бабушки такие же. Только они скоро умирают.

Ребенок. Умирают? Что это значит?

Тильтиль. Приходит день, когда они вечером уходят и больше не возвращаются.

Ребенок. Почему?

Тильтиль. Как знать. Быть может, потому что они слишком печальны.

Ребенок. Твоя ушла?

Тильтиль. Бабушка?

Ребенок. Мать или бабушка — я ведь не знаю.

Тильтиль. Ах, это совсем не одно и то же. Сперва уходят бабушки. Уже и это довольно печально. Моя была такая добрая.

Ребенок. Что стало с твоими глазами? В них появились жемчуга.

Тильтиль. Нет, не жемчуга.

Ребенок. А что?

Тильтиль. Ничего. Слишком здесь все голубое. Слепит глаза.

Ребенок. Как это называется?

Тильтиль. Что?

Ребенок. Вот это. То, что падает.

Тильтиль. Пустяки. Немножко воды.

Ребенок. Она выливается из глаз?

Тильтиль. Иногда… Когда плачешь.

Ребенок. Что значить плакать?

Тильтиль. Я и не думал плакать. Все это голубой свет. Но если бы я плакал, было бы как раз то же самое.

Ребенок. А плачут часто?

Тильтиль. Мальчики никогда, а девочки часто. Здесь не плачут?

Ребенок. Нет, я не умею.

Тильтиль. Ничего. Научишься. Что это за большие синие крылья, которыми ты играешь?

Ребенок. Эти? Для изобретения, которое я сделаю на земле.

Тильтиль. Какое? Ты, значит, изобрел что-нибудь?

Ребенок. Ну да. Разве ты не знаешь? Когда я буду на земле, мне надо будет изобрести то, что сделает человека счастливым.

Тильтиль. Это можно будет есть? Оно будет шуметь?

Ребенок. Нет, нет. Его совсем не будет слышно.

Тильтиль. Жаль!

Ребенок. Я работаю над ним каждый день. Оно почти окончено. Хочешь поглядеть?

Тильтиль. Конечно. Где оно?

Ребенок. Вот там. Отсюда видно, между двумя колоннами.

Другой лазоревый ребенок (приближаясь к Тильтилю и таща его за рукав). А не хочешь ли поглядеть и на мое изобретение?

Тильтиль. Охотно. Что оно собою представляет?

Второй ребенок. Тридцать три способа продления жизни. Вон там, в синих бутылках.

Третий ребенок (выступая из группы). Я принесу свет, никому доселе неизвестный. (Весь зажигается необычайным светом.) Любопытно, а?

Четвертый ребенок (тянет Тильтиля за руку). Пойди посмотри на мою машину, которая летает по воздуху, как птица, но без крыльев.

Пятый ребенок. Нет, нет, сперва погляди на мою, которая отыскивает сокровища, спрятанные на луне.

Лазоревый ребенок (согбенный под тяжестью огромных маргариток). Посмотри-ка на мои цветы.

Тильтиль. Что это за цветы? Я таких не видал.

Лазоревый ребенок. Маргаритки.

Тильтиль. Быть не может. Величиной с жернова?

Лазоревый ребенок. А как чудно пахнут!

Тильтиль (нюхая). Прелестно.

Лазоревый ребенок. Такими я их выращу, когда буду на земле.

Тильтиль. А когда ты будешь на земле?

Лазоревый ребенок. Через пятьдесят три года, четыре месяца и девять дней.

Ребенок (один из несущих виноград). Что скажешь о моих плодах?

Тильтиль. Гроздеобразно растущие груши?

Ребенок. Да нет. Это виноград. Когда мне исполнится тридцать лет, ягоды будут такими.

Другой ребенок (сгибаясь под тяжестью корзины, наполненной голубыми яблоками величиною с дыни). А я! Взгляни на мои яблоки.

Тильтиль. Да ведь это дыни.

Ребенок. Ничуть не бывало. Яблоки, да еще не самые крупные. Яблоки будут такими, когда я буду живой.

Другой ребенок (подвозя на голубой тачке голубые дыни величиной с огромные тыквы). А мои маленькие дыни видел?

Тильтиль. Какие дыни — тыквы!

Ребенок. Когда я сойду на землю, дыням будет чем гордиться. Я буду служить садовником у короля девяти планет.

Тильтиль. Короля девяти планет? Где же он?

Король девяти планет (горделиво выступает вперед. Ему на вид года четыре. Он как бы с трудом держится на своих кривых ножках). Вот он — я.

Тильтиль. Нельзя сказать, чтобы ты был велик.

Король девяти планет (важно и наставительно). То, что я сделаю, будет великим.

Тильтиль. А что ты сделаешь?

Король девяти планет. Я создам всеобщую конфедерацию солнечных планет.

Тильтиль (изумленно). В самом деле?

Король девяти планет. В ней примут участие все планеты, за исключением Сатурна, Урана и Нептуна, которые отдалены от нас на неизмеримые расстояния. (С достоинством отходит.)

Тильтиль. Любопытный!

Лазоревый ребенок. А того видишь?

Тильтиль. Какого?

Ребенок. Вон. Маленький. Спит у колонны.

Тильтиль. Вижу. Кто же он?

Ребенок. Он принесет на землю чистую радость.

Тильтиль. Как это?

Ребенок. Посредством мыслей, которые никому еще не приходили в голову.

Тильтиль. А тот, толстенький, ковыряющий пальцем в носу? Что он сделает?

Ребенок. Он должен найти огонь, который согреет землю, когда остынет солнце.

Тильтиль. А те двое, которые все время держатся за руку и целуются? Это брат и сестра?

Ребенок. Нет. Они смешные. Это влюбленные.

Тильтиль. Это что ж такое?

Ребенок. Не знаю. Время прозвало их так в насмешку. Они все время смотрят друг другу в глаза, обнимаются и прощаются.

Тильтиль. Почему?

Ребенок. Им, кажется, нельзя будет уйти на землю вместе.

Тильтиль. А тот, розовый, такой серьезный, который сосет свой палец? Это кто?

Ребенок. Он призван, кажется, смести несправедливость с лица земли.

Тильтиль. Скажите!

Ребенок. Говорят, это будет страшно трудно.

Тильтиль. А тот, рыжеватый, который ходит, как будто ничего не видит? Он слепой?

Ребенок. Пока еще нет, но потом ослепнет. Вглядись в него хорошенько. Говорят, что он победит смерть.

Тильтиль. Что это значит?

Ребенок. Наверное не знаю. Говорят, это нечто очень важное.

Тильтиль (указывая на группы детей, спящих у подножия колонн, на ступенях, скамейках и т. д.). А все те, которые спят?.. И здорово же они спят! Они не сделают ничего?

Ребенок. Они размышляют.

Тильтиль. О чем?

Ребенок. Сами не знают, о чем. Но им необходимо с чем-нибудь сойти на землю. С пустыми руками отсюда не пускают.

Тильтиль. Не пускает — кто?

Ребенок. Время; там у дверей. Ты увидишь, когда они откроются. Он очень неприятный старик.

Еще один ребенок (подбегает к ним, расталкивая толпу). Здравствуй, Тильтиль!

Тильтиль. Это что? Как это он узнал мое имя?

Ребенок (который только что подбежал, нежно целует Тильтиля и Митиль). Здравствуй! Как живешь? Да поцелуй же меня. И ты поцелуй, Митиль. Неудивительно, что я знаю твое имя. Ведь я твой будущий брат. Только что мне сказали, что ты тут. Я был в глубине залы. Собирался с мыслями. Скажи маме, что я совсем готов.

Тильтиль. Как, ты намереваешься прийти к нам?

Ребенок. Конечно. В будущем году. В Вербное воскресенье. Не мучь, пожалуйста, меня чересчур, когда я буду маленький. Ах, как я доволен, что заранее расцеловал вас. Скажи отцу, чтобы он поправил колыбель. Хорошо там у нас?

Тильтиль. Да. Ничего себе. Мама очень добрая.

Ребенок. А кормят хорошо?

Тильтиль. Раз на раз не приходится. Бывает, что есть даже пирожные. Ведь правда, Митиль?

Митиль. В Новый год и четырнадцатого июля, мама сама печет.

Тильтиль. Что у тебя там в мешке? Ты нам несешь что-нибудь?

Ребенок (с гордостью). Несу три болезни: скарлатину, коклюш и корь.

Тильтиль. Только и всего. А потом что сделаешь?

Ребенок. Потом? Покину вас.

Тильтиль. Стоило приходить!

Ребенок. Разве мы можем выбирать?

Тильтиль. Что это?

Ребенок. Приближается Время. Сейчас откроет двери.

Душа Света (подходя к Тильтилю). Постараемся скрыться за колоннами. Не надо, чтобы Время увидело нас.

Тильтиль. Откуда шум?

Ребенок. Занимается заря. Час, когда дети, которым суждено нынче родиться, спускаются на землю.

Тильтиль. Как же они спустятся? Есть лестницы?

Ребенок. Сейчас увидишь. Время уже отодвигает засовы.

Тильтиль. Кто это — Время?

Ребенок. Старик, который приходит за теми, кто уходит.

Тильтиль. Злой?

Ребенок. Нет. Но он не уступает никаким просьбам. Проси не проси — не твоя очередь, он оттолкнет всякого, как бы тот ни рвался уйти.

Тильтиль. Они довольны, когда уходят?

Ребенок. Оставаться тут не особенно приятно. Но и уходить не весело. Гляди, вот открывает.

Время (на пороге). Готовы ли все те, чей пробил час?

Лазоревые дети (протискиваясь через толпу и сбегаясь со всех сторон). Мы готовы! Мы готовы! Мы готовы!

Время (ворча, обращается к проходящим мимо него детям). Поодиночке! Опять больше, чем нужно. Вечно та же история. Да меня не обманешь. (Отталкивая ребенка.) Не твоя очередь. Назад, тебе идти завтра. И ты возвращайся и приди через десять лет. Тринадцатый пастух? Нужно двенадцать. Вообще, на них нет больше спроса. Не то, что во времена Феокрита или Вергилия. Еще врачи? И так их не обобраться. На земле все жалуются на их избыток. А где инженеры? Требуется также честный человек — хоть один, в виде исключения. Где между вами честный человек? Ты, что ли?

Вид у тебя довольно жалкий. Долгонько не проживешь. Эй вы, что там толкаетесь! А ты что несешь с собой? Ничего? С пустыми руками? Нет, так не проходят. Подготовь что-нибудь. Большое преступление, что ли, болезнь — мне все равно, только бы чем-нибудь запасся. (Смотрит на одного из детей, которого остальные толкают вперед и который упирается.) Это еще что такое? Знаешь ведь, что час пробил; чего упираешься? Требуется герой, чтобы одолеть несправедливость. Ты и есть этот герой. Тебе идти.

Лазоревые дети. Он не хочет.

Время. Что? Не хочет? Что себе воображает этот молокосос?.. Без рассуждений, время дорого.

Ребенок (которого толкают). Не хочу! Лучше не родиться! Хочу остаться здесь.

Время. Станут тебя спрашивать. Пришел час — отправляйся. Живо! Вперед!

Другой ребенок (подходя). О, пустите меня! Я займу его место. Говорят, мои родители старые и давно уже ждут меня.

Время. Пожалуйста, без штук. Пришел час да время, рассуждения ни к чему. Послушайся вас, конца не будет возне. Один рвется не в очередь, другой упрямится, этому слишком рано, тому слишком поздно. (Отстраняет детей, столпившихся у порога.) Не так близко, карапузы! Назад! Кто не уходит, тому глазеть нечего. Теперь не терпится, а очередь настанет, трусите, убегаете. Вон четверо дрожат, как осиновые листья. (Одному из детей, который, собираясь перешагнуть через порог, вдруг пятится назад.) Чего? Куда ты?

Ребенок. Я забыл коробку с двумя преступлениями, которые я должен буду совершить.

Другой ребенок. А я забыл горшочек с идеей, которая должна просветить толпу.

Третий ребенок. Я забыл прививку моей лучшей груши.

Время. Бегите скорей за ними! Нам остается всего шестьсот двенадцать секунд. Галера Зари уже распустила свои паруса, давая знак, что она ждет. Эй! Вы опоздаете и не родитесь. Живо! Живо! Занимайте места! (Схватывает ребенка, который хочет проскользнуть между его ног, чтобы пробраться к гавани.) А! Это ты? Третий раз ты лезешь родиться не в очередь. Смотри, не попадайся больше, не то ты будешь ждать в покоях у сестры моей — Вечности. А это, знаешь, не весело. Ну что ж, все готовы? Все на своем посту? (Окидывает взором детей, собранных в гавани или же занявших места на галере.) Не хватает еще одного. Нечего прятаться, вижу его в толпе. Меня не обманешь. Эй, малыш, которого зовут «Влюбленным», прощайся со своей красоткой!

Первый ребенок. Доброе Время, позволь и мне отправиться с ним.

Второй ребенок. О Время, позволь мне остаться с нею.

Время. Невозможно! Торопитесь. Осталось всего триста девяносто четыре секунды.

Первый ребенок. Лучше мне вовсе не родиться!

Время. Выбирать не приходится.

Второй ребенок (умоляя). Доброе Время, я приду слишком поздно.

Первый ребенок. Меня уже не будет на земле, когда она придет.

Второй ребенок. Я его больше не увижу.

Первый ребенок. Как одиноки мы будем на свете!

Время. Не мое это дело. Обращайтесь к Жизни. Я соединяю и разлучаю, как мне предписано. (Хватает одного из детей.) Ступай!

Первый ребенок (отбиваясь). Не хочу! Не хочу! Только с нею!

Второй ребенок (цепляясь за платье первого). Не берите его! Не берите его!

Время. Да что вы, в самом деле? Не на смерть идет, а на жизнь. (Увлекая первого.) Идем!

Второй ребенок (с отчаянием простирая руки к тому, которого уводят). Знак! Подай хоть один знак! Скажи, как найти тебя.

Первый ребенок. Я всегда буду любить тебя.

Второй ребенок. А я буду печальнее всех. Ты по этому узна́ешь меня. (Падает и лежит без движения.)

Время. Вы бы лучше сделали, если бы лелеяли надежду… Ну, теперь все в сборе. (Смотрит на свои песочные часы.) Остается шестьдесят три секунды.

(Потрясая ключами и косой.) Довольно! Довольно! Якорь поднят.

Тильтиль (к Свету). Что это? Как будто поют не дети. Как будто другие голоса…

Душа Света. Да, это пение матерей, которые идут им навстречу.

Время (изумленно и гневно). Это что такое? Что вы тут делаете?.. Вы кто такие? Почему вы не голубые? Как вы сюда проникли? (Наступает на них, грозя косой.)

Душа Света (Тильтилю). Не отвечай ни слова… Синяя птица у меня… Она спрятана под моим плащом… Уйдем скорей, поверни алмаз… Он потеряет наши следы.

Картина одиннадцатая

Душа Света. Ни за что не угадаешь, где мы…

Тильтиль. Как угадать, Душа Света? Мне эти места незнакомы.

Душа Света. Не узнаёшь ни стены, ни маленькой двери?

Тильтиль. Какая-то красная стена, какая-то зеленая дверь…

Душа Света. И ничего они тебе не напоминают?

Тильтиль. Напоминают то, что нас выгнало Время. Только и всего.

Душа Света. Как все во сне происходит необычайно! Не узнаёшь своей собственной руки.

Тильтиль. Кто же спит? Не я ли?

Душа Света. Куда там! Я — наверно? Во всяком случае, эта стена окружает дом, который ты не раз видывал со дня твоего рождения.

Тильтиль. Дом, который я видел не раз со дня моего рождения?

Душа Света. Ну, конечно, маленький соня. Дом, который мы покинули вечером, ровно год тому назад, день в день.

Тильтиль. Ровно год тому назад? Но в таком случае…

Душа Света. Да не раскрывай глаза широко, как сапфировые гроты. Ну да, это дом твоих родителей.

Тильтиль (приближаясь к дверям). Но мне кажется… Да, в самом деле… Как будто… Эта маленькая дверь… Узнаю засов… Они все здесь? Мы подле мамы?.. Ах, я хочу сейчас войти! Хочу поцеловать ее как можно скорее.

Душа Света. Погоди минуту. Они спят глубоким сном. Не надо сразу будить их. Впрочем, дверь откроется только тогда, когда пробьет час пробуждения.

Тильтиль. Час пробуждения? А долго еще ждать?

Душа Света. Увы, нет. Всего лишь несколько коротких минут.

Тильтиль. Ты не рада вернуться? Что с тобой, Душа Света?.. Ты бледна… Тебе как будто нездоровится.

Душа Света. Ничего, дитя мое. Мне немножко взгрустнулось, потому что приходится расстаться с вами.

Тильтиль. Расстаться?

Душа Света. Да, надо… Больше мне тут нечего делать. Год совершил свой оборот, фея вернется и потребует у тебя Синюю птицу.

Тильтиль. Но у меня нет Синей птицы. Та, что я взял в стране Воспоминаний, — почернела, птица из царства Будущего — сделалась вся красная, птицы из дворца Ночи — умерли, а птицу, жившую в лесу, — я не мог поймать… Моя ли вина, если они меняются в цвете, умирают или ускользают из моих рук? А фея не рассердится на меня? Что она скажет?

Душа Света. Мы сделали все, что могли… Возможно, что Синей птицы нет на свете или же она меняет цвет, как только ее сажают в клетку.

Тильтиль. А клетка где?

Хлеб. Вот она, мой повелитель. Мне было поручено хранить ее в течение нашего долгого и опасного путешествия! И вот сегодня, когда моя миссия окончена, я возвращаю ее нетронутой и закрытой, в том виде, как ее получил. (Тоном оратора, приступающего к речи.) Теперь да позволено мне будет прибавить несколько слов от имени всех нас…

Огонь. Слово не за ним!

Вода. Ты — молчи!

Хлеб. Недоброжелательные попытки прервать мою речь со стороны презренного врага и завистливого соперника (возвышая голос) не помешают мне исполнить свой долг до конца… Итак, от имени всех нас…

Огонь. Только не от моего имени… У меня у самого язык не хуже твоего привешен.

Хлеб. …Итак, от имени всех нас я со сдержанным, но искренним и глубоким волнением прощаюсь теперь с обоими детьми, отмеченными судьбою, — детьми, высокая миссия которых оканчивается также в нынешний день. Итак, обращаясь к ним с прощальным приветом, со всею грустью и со всей нежностью, которую взаимное уважение…

Тильтиль. Как? Ты прощаешься?.. Ты тоже нас покидаешь?

Хлеб. Увы! Приходится… Я, правда, покидаю вас, но разлука будет только кажущаяся. Вы не услышите больше моего голоса…

Огонь. Об этом никто не пожалеет.

Вода. Ты — молчи!

Хлеб (с достоинством). Эти слова меня не задевают… Итак, я сказал, вы больше не услышите моего голоса, вы больше не увидите меня в моем одушевленном образе. Ваши глаза закроются для невидимой жизни предметов, но я всегда буду тут, в квашне, на полке, на столе, около тарелки с супом, ибо я, смею сказать, самый верный сотрапезник и самый старый друг человека.

Огонь. Ишь ты! А я-то что?

Душа Света. Послушайте. Минуты бегут, и скоро пробьет час, когда мы снова должны вернуться в царство Молчания… Торопитесь. Прощайтесь с детьми…

Огонь (бросаясь вперед). Я первый! Я первый! (Яростно целует детей.) Прощайте, Тильтиль и Митиль… Прощайте, дорогие дети… Вспомните обо мне, если когда-либо вам понадобится поджечь что-нибудь…

Митиль. Ай! Ай! Он обжигает меня!..

Тильтиль. Ай! Ай! Он опалил мне нос!

Душа Света. Послушайте, Огонь… Умерьте свои восторги… Вы имеете дело не с камином.

Вода. Идиот!

Хлеб. Вот плохо воспитан!

Вода (приближаясь к детям). Я поцелую вас, мои детки, нежно, не причиню ни малейшей боли…

Огонь. Берегитесь… Она вас вымочит…

Вода. Я преданная и нежная; добра с людьми…

Огонь. А утопленники?

Вода. Любите фонтаны, прислушивайтесь к ручейкам… Я всегда буду там находиться с вами…

Огонь. Она все затопила.

Вода. Когда вы вечером присядете у одного из источников — здесь в лесу их так много, — постарайтесь понять то, что они хотят вам сказать… Не могу больше… Слезы душат меня и мешают продолжать…

Огонь. Не похоже на это!

Вода. Вспоминайте обо мне, когда будете глядеть на полный графин, вы также увидите меня в кувшине, в лейке, в бассейне, в кране…

Сахар (притворно-доброжелательный и слащавый). Если в вашей памяти останется небольшое свободное местечко, вспомните, что мое присутствие казалось вам иногда сладким… Больше сказать ничего не могу. Слезы противны моему темпераменту и причиняют мне боль, когда случайно капнут мне на ноги.

Хлеб. Иезуит!

Огонь (визжит, передразнивая). Сахар овсяный! Карамель! Леденцы!

Тильтиль. Куда делись Тилетта и Тило́? Что с ними?

Митиль (испуганно). Это кричит Тилетта. Ее обижают!

Пес (колотя Кошку). Получай! Довольно с тебя? Или еще хочешь? Так вот тебе! Вот тебе!

Душа Света, Тильтиль и Митиль (бросаются разнимать их). Тило́! Взбесился, что ли? Вот еще! Прочь! Перестанешь? Виданное ли дело!.. Ну, подожди у меня!

Душа Света. Что это? Что произошло?

Кошка (хнычет и утирает глаза). Все он первый. Наговорил мне дерзостей. Наложил гвоздей в мой суп. Дергал за хвост. Набросился с кулаками. А я ничего ему не сделала. Ничего, ровно ничего.

Пес (передразнивая). Ничего… Ровно ничего… (Вполголоса, показывая ей кулак.) Ну да ладно. Попало здорово. Еще столько же жди впереди.

Митиль (сжимая Кошку в объятиях). Бедная моя Тилетта… Скажи, где тебе больно… Я попла́чу вместе с тобой…

Душа Света (Псу, строго). Ваше поведение тем более недостойно, что вы выбрали для этого печального зрелища минуту и без того невеселую, когда мы должны расстаться с нашими милыми детьми.

Пес (сразу отрезвев). Расстаться с милыми детьми?..

Душа Света. Да, час разлуки сейчас пробьет. Мы должны будем вернуться в царство Молчания. Мы не сможем больше говорить с ними.

Пес (испускает искренние вопли отчаяния и бросается к детям, осыпая их неистовыми и бурными ласками). Нет, нет… Не хочу, не хочу… Буду всегда говорить… Ведь ты отныне будешь меня понимать, мое божество?.. Да, да, да… Мы будем высказывать друг другу все, все… Я всегда буду послушен… Научусь читать и писать. И играть в домино… Буду всегда опрятный… Ничего не буду таскать из кухни… Хочешь, чтобы я сделал что-нибудь поразительное?.. Хочешь, чтобы я поцеловал Кошку?

Митиль (Кошке). А ты, Тилетта, ничего не скажешь нам на прощание?

Кошка (обиженно и загадочно). Люблю вас обоих — насколько вы это заслуживаете.

Душа Света. Теперь, дети, и я, в свою очередь, в последний раз поцелую вас.

Тильтиль и Митиль (цепляясь за платье Света). Ни за что… Ни за что, Душа Света… Оставайся с нами… Папа ничего не скажет, а маме мы расскажем, какая ты была добрая…

Душа Света. Увы, не в моей это власти. Эта дверь закрыта для нас… Я должна покинуть вас.

Тильтиль. Куда ты одна пойдешь?

Душа Света. Идти недалеко, милые дети… Туда, в страну Молчания, где живут все предметы…

Тильтиль. Нет… Нет… Не хочу… Мы пойдем с тобою… Я скажу маме…

Душа Света. Не плачьте, дорогие дети… У меня нет голоса, как у Воды. У меня только мое сияние, которого человек не слышит. Но я бодрствую над ним до конца дней его… Помните: это я говорю с вами в каждом луче луны, в каждой улыбнувшейся звезде, в каждой восходящей заре, в каждой зажженной лампе и в каждом добром и светлом помысле вашей души…

Слышите?.. Пробил час разлуки. Прощайте! Дверь отворяется. Входите!.. Входите!.. Входите!..

Картина двенадцатая

Мать Тиль (весело-ворчливым тоном). Вставайте, вставайте, маленькие лентяи! Как не стыдно! Над лесом уже солнце взошло, восемь часов. Господи боже мой! Ну и спят же. И спят же они. (Наклоняется и целует детей.) Совсем розовые… Тильтиль пахнет лавандой, а Митиль ландышем. (Целует снова.) Что за прелесть дети! Нельзя, однако, им спать до полудня. Нельзя им дать разлениться. Мне говорили, что долго спать вредно. (Осторожно расталкивает Тильтиля.) Тильтиль! Вставай! Тильтиль! Тильтиль!

Тильтиль (просыпаясь). Это ты, Свет… Где она?.. Нет, нет, не уходи…

Мать Тиль. Свет?.. Ну, конечно, свет давно на дворе… Уж порядочно давно… Светло как днем, хотя ставни и закрыты… Погоди, сейчас открою… (Открывает ставни. Ослепительный дневной свет заливает комнату.) Вот так. Но что с тобой? Ослеп ты, что ли?

Тильтиль (протирая глаза). Мама… Мама… Это ты?..

Мать Тиль. Ну, конечно, я, а то кто же?

Тильтиль. Это ты?.. Да, да, это ты…

Мать Тиль. Ну да… Я… За ночь не переменилась… Что ты смотришь на меня, как будто видишь чудо?.. Нос, что ли, у меня поперек лица стал?..

Тильтиль. О, какое счастье опять тебя видеть!.. Сколько прошло времени… Дай скорей поцеловать тебя… Еще, еще, еще!.. И как хороша моя кровать… Я опять дома!

Мать Тиль. Да что с тобой?.. Не проснулся, что ли?.. Надеюсь, не болен… Покажи-ка язык… Скорей вставай… Одевайся…

Тильтиль. Как?.. Я в одной рубашке?..

Мать Тиль. А то в чем же?.. Надевай штанишки и курточку… Вот они на стуле…

Тильтиль. Неужели я в рубашке проделал все свое путешествие?..

Мать Тиль. Какое путешествие?..

Тильтиль. Ну да… С прошлого года…

Мать Тиль. С прошлого года?..

Тильтиль. Ну да… С Рождества… Когда я ушел…

Мать Тиль. Когда ты ушел?.. Ты не уходил из этой комнаты… Вчера вечером я тебя уложила и сегодня тебя бужу… Тебе приснилось, что ли?

Тильтиль. Ах, ты не понимаешь… Это было в прошлом году… Когда я ушел… С Митиль, с феей и со Светом… Она такая добрая, Душа Света… И еще с Хлебом, Сахаром, Водой и Огнем… Вода и Огонь вечно ссорились… Ты не сердишься?.. Не слишком тосковала?.. А что сказал отец?.. Видишь ли, я не мог отказаться… Да я оставил вам записку с объяснением…

Мать Тиль. Что ты чушь городишь?.. Или ты болен?.. Или не проснулся как следует?.. (Дружески хлопает его по плечу.) Да ну же, проснись… Ну что, теперь прошло?

Тильтиль. Нет, мама… Уверяю тебя… Это ты спишь, а не я…

Мать Тиль. Что?.. Я сплю?.. Да я с шести часов на ногах… Убралась по хозяйству, затопила печку…

Тильтиль. Да спроси у Митиль, правду ли я говорю?.. Ну и были же у нас приключения…

Мать Тиль. Как, Митиль… Это еще что?..

Тильтиль. Она все время была со мной… Мы видели бабушку и дедушку…

Мать Тиль (все больше и больше удивляясь). Бабушку?.. И дедушку?..

Тильтиль. Ну да… В стране Воспоминаний… Нам было по пути… Они умерли, но отлично себя чувствуют… Бабушка угостила нас вкусным пирогом со сливами. И братишки были там… Робер, Жан со своим волчком, Мадлена и Пьеретта, Полина и маленькая Рикетта…

Митиль. Рикетта все еще ползает на четвереньках…

Тильтиль. А у Полины по-прежнему прыщик на носу…

Митиль. Тебя мы также видели вчера вечером…

Мать Тиль. Вчера вечером… Это не удивительно… Я вас укладывала спать…

Тильтиль. Нет… Нет… В садах Блаженств… Ты была красивее, но очень похожа.

Мать Тиль. В садах Блаженств?.. Таких не знаю.

Тильтиль (смотрит на нее, потом обнимает). Да… Ты была красивее… Но я больше тебя люблю такой, как теперь…

Митиль (также целует ее). И я… И я…

Мать Тиль (растроганная, но очень встревоженная). Господи боже… Да что это с ними? Я потеряю их так же, как тех. (В ужасе зовет.) Отец, отец, скорее!.. Дети больны…

Отец Тиль. Что случилось?

Тильтиль и Митиль. Вот и папа… Это папа… Здравствуй, папа… Ты много заработал за этот год?..

Отец Тиль. Что тут приключилось? Совсем они не больны. Вид у них здоровый.

Мать Тиль (в слезах). Не верь их виду… Будет то же самое, что с теми… И у тех до самого конца был цветущий вид, пока Господь не призвал их к Себе… Не знаю, что с ними такое… Спокойно уложила их вчера спать, и вот они проснулись больные… Говорят невесть что… Бредят о каком-то путешествии… Видели Свет, дедушку, бабушку… Которые умерли и отлично себя чувствуют…

Тильтиль. Но дедушка все ходит на деревяшке…

Митиль. А бабушка все больна ревматизмом…

Мать Тиль. Слышишь?.. Беги скорей за доктором…

Отец Тиль. Да нет… Постой… Не помирают же они… Посмотрим… Увидим, что с ними…

Войдите!

Соседка. С добрым утром и с праздником.

Тильтиль. Да это фея Берилюна…

Соседка. Пришла за огнем… Хочу сварить суп к празднику… Холодненько сегодня… Здравствуйте, детки… Как живете?..

Тильтиль. Фея Берилюна… Я не нашел Синей птицы…

Соседка. Что он говорит?..

Мать Тиль. И не спрашивайте… Они сами не знают, что говорят… Болтают с тех пор, как проснулись… Должно быть, объелись чем-нибудь несвежим.

Соседка. Что с тобой, Тильтиль?.. Не узнаёшь, что ли, старушку Берленго, свою соседку?..

Тильтиль. Конечно, узнаю… Вы фея Берилюна… Вы не сердитесь на меня?..

Соседка. Бери… Как бишь?..

Тильтиль. Берилюна…

Соседка. Берленго… Ты хочешь сказать: соседка Берленго.

Тильтиль. Берилюна… Берленго… Как вам угодно… Вот Митиль тоже знает…

Мать Тиль. Хуже всего то, что Митиль также…

Отец Тиль. Ничего… Это пройдет. Дам им несколько шлепков…

Соседка. Оставьте… Не нужно… Я знаю, в чем дело. Так, сонные грезы… Они, вероятно, заснули в лунном свете… Моя больная внучка часто грезит так.

Мать Тиль. Кстати, как поживает ваша внучка?

Соседка. Ни то ни се. Не в силах встать… Доктор говорит — нервы… Но я знаю, что бы ее вылечило… Еще сегодня она просила подарить ей к Рождеству… Вбила себе в голову…

Мать Тиль. Знаю, знаю… Хочет иметь птицу Тильтиля… Ну что ж, Тильтиль… Не подаришь ли ты наконец бедной малютке…

Тильтиль. Что, мама?

Мать Тиль. Да птицу твою. На что она тебе?.. Ты даже смотреть на нее перестал. А девочка так давно о ней мечтает.

Тильтиль. Да… Правда… У меня есть птица… Где же она?.. Ах, вот и клетка… Митиль, видишь клетку?.. Та, которую носил Хлеб… Да, да, это та же самая… Но в ней только одна птица… Другую он съел, что ли?.. Постой… Постой… Да ведь она синяя!.. Моя горлица… Она более синяя, чем когда я уходил… Это и есть Синяя птица, которую мы искали… Мы бог весть куда шли… А она у нас дома… Вот чудеса… Митиль, видишь птицу?.. Что сказала бы Душа Света… Давай снимем клетку… (Встает на стул, снимает с гвоздя клетку и подает ее соседке.) Вот она, соседка Берленго… Она не совсем синяя, но, увидите, скоро посинеет… Отнесите скорей вашей внучке…

Соседка. Нет… Правда?.. Ты даешь мне ее так?.. Даром?.. Ни за что?.. Боже, как она будет счастлива! (Целует Тильтиля.) Дай поцеловать тебя. Бегу, бегу домой.

Тильтиль. Да, да. Спешите… Иногда птицы меняют свой цвет.

Соседка. Приду через минутку сказать, что она сказала. (Уходит.)

Тильтиль (долго оглядываясь вокруг себя). Папа, мама, что вы сделали с нашим домом?.. Все тот же, только стал гораздо красивее.

Отец Тиль. Как красивее?

Тильтиль. Ну да. Весь выкрашен, все заново отделано, все сверкает, все так чисто… В прошлом году было не так.

Отец Тиль. В прошлом году?

Тильтиль (подходит к окну). А лес, что там виднеется… Какой он стал большой, красивый… Как будто также новый… Как здесь хорошо!.. (Открывает квашню.) Где же наш Хлеб? Смотри, лежит смирнехонько… А вот и Тило́… Здорово! Тило́… Тило́… Нечего говорить, ты храбро дрался… Помнишь, там, в лесу?..

Митиль. А Тилетта?.. Она узнаёт меня, но не может больше говорить…

Тильтиль. Почтеннейший Хлеб, (хватает себя за голову) смотри, у меня нет алмаза… Кто взял мою зеленую шапочку?.. Все равно, теперь она больше мне не нужна. А вот и Огонь… Славный… Скачет и смеется, дразня Воду… (Бежит к крану.) А Вода… Здравствуй, Вода!.. Что она говорит?.. Она все еще говорит, но я больше ее не понимаю…

Митиль. Я не вижу Сахара…

Тильтиль. Боже, как я счастлив, счастлив, счастлив…

Митиль. И я! И я!..

Мать Тиль. Да что они так мечутся?

Отец Тиль. Оставь. Не мешай им. Они играют в то, что они счастливы.

Тильтиль. Я всех больше любил Свет… Где ее лампа?.. Можно ее зажечь? (Еще раз оглядывается.) Боже, как здесь все красиво и как я рад…

Отец Тиль. Войдите.

Соседка. Смотрите на чудо!

Мать Тиль. Быть не может! Ходит!

Соседка. Не ходит, бегает, пляшет, летает. Чуть завидела птицу, как сразу вскочила, подбежала к окну, чтобы рассмотреть при свете, вправду ли это горлица Тильтиля. А потом порх на улицу, как ангелочек… С трудом я поспела за ней.

Тильтиль (подходит, изумленный). Боже… Как она похожа на Душу Света…

Митиль. Только поменьше ростом…

Тильтиль. Конечно… Но она вырастет…

Соседка. Что они говорят?.. Все еще не очнулись?

Мать Тиль. Ничего. Проходит. Позавтракают, все как рукой снимет…

Соседка (толкая внучку в объятия Тильтиля). Ступай, дружочек, поблагодари Тильтиля.

Мать Тиль. Что же, Тильтиль? Что с тобой? Испугался девочки? Поцелуй же ее. Поцелуй как следует. Крепче! Ты ли это, всегда такой смелый? Еще раз… Да что с тобой? Ты как будто собираешься плакать.

Тильтиль. Достаточно она синяя?

Девочка. Да, я очень довольна.

Тильтиль. Я видал более синих… Но совсем, совсем синих, знаешь ли, никак нельзя поймать. Как ни старайся.

Девочка. Ничего. Она и так красива.

Тильтиль. Ты ее покормила?

Девочка. Нет еще. Что она ест?

Тильтиль. Все что угодно. Зерна, хлеб, кукурузу, кузнечиков.

Девочка. Как она ест? Скажи.

Тильтиль. Клюет клювом. Вот увидишь. Я покажу тебе. (Хочет взять птицу из рук девочки, которая инстинктивно противится. Горлица, воспользовавшись неуверенностью их движений, вырывается и улетает.)

Девочка (с криком отчаяния). Бабушка! Она улетела! (Разражается рыданиями.)

Тильтиль. Ничего! Не плачь! Я ее поймаю. (Выходит на авансцену и обращается к публике.) Если кто-нибудь из вас найдет ее, принесите нам, пожалуйста. Нам она нужна, чтобы быть счастливыми в будущем.