Гимн шута – XVIII

Глава 13

Глава 13

— Благодарю за ваше время.

Формулировка была традиционной. Пресс-секретарь императора граф Белов заканчивал оной каждое свое выступление.

Зал зашумел. Поспешили на выход первые ряды, сплошь состоящие из представителей СМИ и пресс-секретарей рангом пониже.

Люди действительно серьезные, от которых зависела зачастую судьба империи, расположились в удобных креслах балкона. И, в отличие от суеты внизу, здесь царила тишина и благолепие. Никто не спешил вскакивать с мест. Большинство обдумывали слова графа. Ведь каждый услышал в его выступлении по разумению своему: люди «несведущие» — просто ежемесячный доклад императорского кабинета, а вот «пассажиры» кресел… по-разному.

Пресс-секретарь Долгорукого человеком был серьезным. И каждое его слово весило тонну. В смысловом выражении. А уж сколько подтекста и контекста можно найти даже в самой простой на первый взгляд фразе…

— Интересное выступление, — негромко прокомментировал Глава Архиповых, покачав головой.

За сухими словами скрывалась серьезная задумчивость. Если Ярослав Романович правильно оценил «намеки» главы информационной службы самодержца, император явно давал понять, что вольница кланов — это, конечно, хорошо. Но рамки видеть нужно. И кто-то уже всерьез за них вышел…

… И, зная характер властителя империи, можно было предположить, что совсем скоро Долгорукие начнут напоминать, что такое страх и почему именно их Род возглавил государство.

— Более чем, — согласился откинувшийся в очень похожей задумчивости на спинку кресла Анатолий Георгиевич.

Именно ему сегодня выпало представлять Волконских на этом мероприятии.

Итак, император решил напомнить, кто в доме хозяин. Об этом прямо-таки кричал ряд, казалось бы, несвязанных между собой решений, выпущенных кабинетом монарха. Да и иные «оговорки» его пресс-секретаря, что никогда не станут… очевидны «широкой общественности», произвели среди собравшихся на балконе эффект разорвавшейся бомбы.

Из тех, кто понял.

Дмитрий Долгорукий человеком был крайне практичным. И всегда заранее предупреждал об изменении «правил игры». Самые сообразительные получали время подстроиться. Следующим шагом люди государевы демонстративно брали за жабры кого-нибудь «особо непонимающего». Третьим тактом шла зачистка тех, кто не вписался в новую нормальность.

Обычная и вполне разумная практика.

Архипов больше не произнес ни слова. Лишь кивнул на прощание и направился в сторону выхода.

«А ведь эти ничего не услышали в словах Белова.» — мысленно покачал головой Волконский, окинув взглядом «коллег». Удивительно, но девяносто девять процентов, собравшихся ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, не понимали, откуда и зачем именно пошла традиция присутствия представителей кланов на ежемесячном докладе.

Таким образом, самодержец общался с элитой империи.

— Почему нет, — едва слышно выдохнул себе под нос Анатолий Георгиевич.

Он уже много десятилетий не был тем благодушным ребенком, что готов был с легкостью порвать губу о крючок под название «Свобода». И да, он считал вполне нормальной и сбалансированной систему, когда рост возможностей компенсировался «сложностью» их применения. И да, заместитель Главы был вполне за понятную и прогнозируемую систему правил, даже если она ограничивала его самого.

«Нужно обсудить с братом.» — решил он, поднимаясь с кресла.

— Анатолий Георгиевич, здравствуйте.

Волконский обернулся.

К нему спешил глава Палаты независимых торговцев.

Господин Кирсанов был упитан, круглощёк и, судя по его виду, совершенно не понял, ЧТО именно было произнесено только что в зале заседаний Кремля.

«Его проблемы.» — коротко оценил мужчина.

А еще ему совершенно не по чину было так запросто окликать второго человека Великого клана.

— И вам здравия…

Можно было бы пройти мимо. И даже не задумываться. Но Анатолий Георгиевич спеси «небожителей» предпочитал прагматизм. Уж лучше потратить пару минут сейчас, чтобы разобраться, какое такое чудо заставило Кирсанова ТАК поверить в себя, чем позже получить уже разросшийся ком проблем.

— Ян Антонович, — тут же с готовностью напомнил «торговик».

«Не самая важная информация.».

— Ян Антонович, — повторил Волконский.

Судя по самоуверенному виду будущего собеседника, это имя Анатолию Георгиевичу все-таки придется на какое-то время запомнить. Так могла бы выглядеть болонка, рискнувшая раззявить пасть на питбуля только потому, что чувствует на шее сжатой рукой хозяина поводок.

— Не буду отнимать ваше время, — констатировал «торговик». — Поэтому перейду к делу. От лица Палаты вынужден сообщить, что членов нашей организации смущает усиление роли Волконских в Приуралье.

Второй человек Великого клана без всяких эмоций рассматривал собеседника. Фактически заместитель Главы только что выслушал ультиматум. Вызов, а это был именно он, поступил от главы довольно… незначительной организации. Однако «болонку» хоть и потряхивало от адреналина, но речь звучала уверенно. Настолько, что заместителю Главы стало действительно интересно, что именно за рука удерживает «ошейник» этой мелкой су… собачки.

А вот цель была ясна сразу. Кому-то сильно не понравились клановые проекты в регионе.

— Допустим, мы понимаем ваш интерес в инфраструктурном развитии территорий, — продолжил «посол».

Анатолий Георгиевич мысленно лишь хмыкнул. Что ж, к попыткам взять под контроль логистические «серые» потоки, нередко выливающиеся в боевые столкновения с «несогласными», можно применить и такой эвфемизм.

— Однако усиление присутствия на территории в виде государевого человека многие сочли фактором… слишком смещающим баланс в сторону Волконских.

— Ян Антонович, вы сами сказали два очень важных слова: «человек государев», — бесстрастно сообщил отец нового воеводы в регионе. — В статусе опричника.

Тонкий намек на толстые обстоятельства. Мол, сын там не интересы клана блюдет, а в первую очередь, волю самодержца исполняет.

«Торговик» лишь ухмыльнулся в стиле «Ну мы-то с вами знаем, как оно на самом деле!».

— Господин Волконский, — протянул «посланец» (которого тут же захотелось послать куда подальше). — Мы люди взрослые. И прекрасно понимаем, как принимаются такие решения.

«Гандон», — спокойно оценил клановец.

И это определение было не про оскорбление. Просто на ум Анатолию Георгиевичу пришел именно образ презерватива, который некие силы использовали в качестве барьерной защиты при попытке «пенетрации» позиций Волконских.

Кстати, про людей взрослых… Мужчина бы с таким определением не спешил. Он-то как раз прекрасно знал, как именно организуются подобные «накаты». Можно поспорить, что за последнее время к довольно мелкой и ни на что не влияющей организации присоединились достаточно серьезные игроки. И именно их «вызов» доставил сейчас не слишком понимающий в происходящем Кирсанин.

А ведь итог его у любого презерватива один: как только с ним закончат, сразу же стягивают и отправляют в мусорное ведро. Как-то не припомнил Анатолий Георгиевич случаев, чтобы кто-то хранил «изделия» как память или хоть чуть-чуть интересовался их дальнейшей судьбой.

Печально обычно будущее подобных «прокладок» в политических играх такого уровня. Чья бы сторона ни взяла верх по итогу.

— Я вас понял, — ровно ответил Волконский.

Не заслужил еще этот Кирсанов, чтобы к нему на равных обращаться «ты».

Кажется, «торговик» хотел добавить что-то еще. Но слушать его никто не стал. У Анатолия Георгиевича были дела поважнее. Например, взнуздать брата, Валерыча, разведку и политический блок клана. Ну и себе «заслуженных» выдать не забыть.

Все они проспали появление враждебной коалиции прямо под своим носом.

С этим нужно было что-то решать.

— Не дам.

Обещание прозвучало четко и уверенно.

— Мне не нравится слышать эти слова от тебя, — вздохнул Павел, протянув руку.

Катерина на провокацию не поддалась, мягко и грациозно уворачиваясь от пальцев сюзерена подобно недовольной кошечке, не желающей гладиться. Пришлось отказаться от попытки завладеть желаемым.

— Кто платит, то и заказывает музыку! — объявила красавица-секретарь, гордо.

И да, именно она сделала заветный «Пик!» в этот раз.

Павел только головой покачал. В каких закоулках памяти блондиночка такую махровую древность откапала?

— Ты расплатилась моей карточкой, — разумно указал Волконский на ошибку в логических построениях Катерины.

Вот только не учел, что сегодня он пригласил ее «просто побыть вдвоем». И вот тут девушка по обоюдному молчаливому договору отбрасывала в сторону все условности. Зачастую вместе с одеждой. Однако посреди хоть и не центральной, но все же вполне оживленной улицы Красноуральска, пришлось ограничиться лишь первой частью «уравнения».

— И что? — совершенно нелогично, но очень уверенно спросила она.

Павел кивнул. Туше. На это ответить нечего. Разве что использовать крайнее средство: призвать к субординации. Катерина «включится». Моментально. Но атмосферу легкого свидания это убьет напрочь. А ему так хотелось хоть чуть-чуть расслабиться и почувствовать себя живым.

— Ты победила, — тяжело вздохнул Павел, и, с сожалением глянув на подставку с двумя стаканчиками кофе в руках секретаря, потянулся за коммом.

С неприятным разговором придется разобраться до того, как он получит порцию бодрящего зелья. Его ждет уже почти традиционный, но по непонятной ему самому причине каждый раз нелегкий диалог. И сделать это лучше прямо сейчас. Пока кофе не остыл. Ведь на улице было уже довольно прохладно.

И это если не вспоминать про суровую реальность. В любое время их могут «дернуть» на базу.

Комм оповестил о начале вызова абонента.

— Марина, — негромко прохрипел Павел, и, почувствовав вдруг какое-то «наваждение», сиплым голосом продолжил. — Я приболел… Кхе-кхе… На занятие сегодня прийти не смогу.

Отчего-то от столь неуклюжего вранья на душе стало как-то неприятно. Словно почувствовал себя мелким мошенником. Нет, лицемерие и ложь — вполне себе существуют в мире клановцев. Зачастую оба явления — основа политики. Но мелко жульничать…

Зато распахнувшиеся глазки Катерины искупали все!

— Нет-нет, Марина, — уже нормальным голосом продолжил он, тут же и «сознавшись». — Это шутка. Я здоров и бодр.

Кажется, на том конце провода у кого-то шаблон порвался с таким треском, что занятие нормальное сегодня уже провести было бы точно невозможно.

— Все хорошо, — продолжил он, не сводя внимательного взгляда с секретаря. — Однако сегодня действительно не имею возможности для встречи с вами.

Павел выслушал ответ. Да, он занятие отменил буквально за полчаса. Но особой грусти по этому поводу не чувствовал. Время все равно будет оплачено. Так репетиторы однозначно предпочли бы именно такой вариант, чем если клановец предупредит о «прогуле» за сутки, но на счет им не капнет очень даже приличная сумма за два часа занятия.

— Благодарю за понимание, — вежливо ответил Волконский, чем вновь погрузил собеседницу в некоторую… задумчивость.

Отключившись, молодой человек несколько секунд смотрел на собственный коммуникатор.

— Спасти Демидова. Сдать арт-моделирование.

Выдав глубокомысленное замечание, он покачал головой. Еще неизвестно, что именно более важно для его дальнейшей жизни. Если клановец условия князя Долгорукого не выполнит, то не видать ему учебы в Классах. А без «правильного» (не путать с «хорошим», пусть в нынешнем случае это одно и то же!) образования в будущем не то чтобы совсем никуда, но жить станет намного сложнее.

Несколько секунд Катерина молчала. Потом ловко достала из подставки стаканчик и протянула его клановцу. Тот задумчиво сделал глоток.

— Вкусно, — констатировал он негромко, разглядывая логотип компании на капхолдере.

— Только не начинай, — тут же отмахнулась девушка, дегустируя свой напиток.

Она прекрасно поняла, что сюзерен вновь готов вернуться к давнему «спору».

— Как-то неудобно, что кофе мне покупает девушка, — хмыкнул Волконский, полностью подтвердив догадку.

Этот разговор он заводил уже не в первый раз с новыми аргументами. И нет, молодой человек не надеялся «выиграть». Просто развлекался на свой лад.

— Секретарь, — поправила блондиночка серьезно.

«Ну нет, апелляция к статусу не прокатит!»…

— Сейчас нет, — покачал головой парень.

— Как ваше доверенное лицо, я должна!.. — не так чтобы слишком серьезно сбилась на «протокол» красавица.

Закончить, правда не успела.

Клановец сломал игру в своем стиле.

И впрямь, зачем выслушивать доводы и подбирать контраргументы, если можно просто притянуть к себе и поцеловать?

— Хо-ро-шо, — почти по слогам выдохнула Катерина через несколько секунд.

Павлу только и оставалось понадеяться, что эти слова относятся и к поцелую тоже.

— Тогда уж позволь мне самостоятельно покупать своей девушке кофе, — негромко хмыкнул он.

Блондиночка вздохнула.

Вообще-то, вопрос и выеденного яйца не стоил. Все дело было в напитках. Павел предпочитал капучино с корицей, а она двойной эспрессо. Еще ни разу в кофейнях им не подали напитки правильно. И часто бариста позволяли себе ухмылки в адрес парня при просьбе заменить. Тот только добродушно улыбался. Но вот блондиночку отчего-то это всегда бесило.

И это несмотря на потрясающий контроль эмоций и понимание, что не стоит такой реакции абсолютно пустяковая ситуация!

— Хо-ро-шо, — вздохнула девушка, наслаждаясь объятиями.

В конце концов, иногда и сюзерену можно уступить. Если уж тот сильно настаивает.

— Тогда… — призадумался над следующим пунктом их прогулки клановец.

Бз-з-з-з-з!

Договорить он не успел. Спецсигнал комма подвел.

Катерина моментально выскользнула из объятий, услышав тональность аварийной частоты.

— Вот ведь… — выдохнул в секунду посерьезневший сюзерен, вновь доставая комм.

Несколько секунд он вслушивался в сообщение.

— Принял, — бесстрастно ответил клановец.

Катерина тут же сообразила, что дело серьезно.

— Выдвигаемся, — сообщил сюзерен. — Пять минут.

Убрав комм, молодой человек несколько раз глубоко вздохнул.

— Демидов нашелся, — объявил он через пару секунд.

Не сговариваясь, клановец и его секретарь сделали по глотку напитка и отправили стаканчики в ближайшую урну.

Их «свободное время» кончилось.

— С тебя десерт, — довольно улыбнулась Марина.

Стас невольно вздохнул. Его «напарница» столь по-детски непосредственно радовалась, когда ей удавалось выиграть сладенькое, что сопротивляться он в себе сил не нашел.

Хотя и возразить ему, что было. Например, молодой человек мог указать, что фраза «Спорим, что Павел Анатольевич сегодня не придет?», оставленная без внимания, вовсе не означает его участия в пари.

Но эта искренняя радость во взгляде…

— Девушка, можно вас!.. — без труда поймал второй репетитор Волконского пробегавшую мимо официантку.

— Слушаю!.. — тут же материализовалась молодая девчушка возле столика.

И даже выдавила из себя чуть замученную улыбку.

— Мне «Наполеон!», — бухнула счастливая донельзя Марина.

Вообще-то, она и сама могла позволить себе любой десерт в не слишком дорогом кафе. Работа на Волконского довольно неплохо поправила ее финансовое положение. Но «объедать» Стаса ей нравилось куда больше!

— И?..

— Еще чаю, пожалуйста, — «добил» заказ Станислав.

— Вот не умеешь ты спорить, Гаврилов! — подытожила наглая девчонка, действительно частенько угадывавшая, когда именно у клановца объявятся «дела», и уставилась в экран комма.

«Вот ведь наглая девчонка!» — поразился мысленно молодой человек, в который раз задумываясь, почему он вообще во всем этом участвует.

Вывод получался не слишком утешительным. Во всяком случае, для него лично.

Стасу просто нравилось кормить Марину Кирову десертами.

О причинах он старался не задумываться. Становилось не по себе.