Гимн шута – XVIII

Глава 15

Глава 15

— Забавно, — задумчиво прокомментировала Мышь.

Как-то разом негромко хмыкнули Тишь с Гладью.

Даже Князь, и тот покачал головой.

Остальные члены группа тоже демонстрировали… признаки веселья.

— Мне нравится эта машина, — улыбнулся коротко Волконский, чувствуя, как где-то в груди медленно расслабляется сжатая пружина «боевого взвода».

Волконская же продолжала свою пантомиму за пределами микроавтобуса. Однако спецмашина, способная выдержать удар даже целого круга «акустиков», в салон не пропускала ни звука.

Если верить рассказам увлекающегося историей Бойцова, то машины «V-класса» в свое время среди «правильных пацанов» были едва ли не популярнее шикарных седанов. Впрочем, их салоны вполне себе успешно превращали в бизнес-класс, благо места было хоть отбавляй.

«Задуматься, что ли?».

Клановец и так использовал микроавтобусы в своей работе. В основном утилитарные и заточенные под конкретные задачи. Но почему бы и не собрать такую машинку в стиле мобильный офис и командный пункт в столице? Конечно, Главе Ветви это «невместно». Но он и без немного «отличается» от большинства клановцев.

— Удачи, — пожелала Тишь, хлопнув воспитанника по плечу.

— Да уж как-нибудь справлюсь, — заверил тот, нажимая неприметную кнопку перед выходом.

Тяжелая бронированная дверь тут же легко скользнула в сторону.

— Его же убить могут!.. — ворвался в салон возмущенный голос Волконской.

И… тут же оборвался для остальных зрителей, ведь клановец тут же нажал кнопку закрытия, предоставив коллегам возможность наблюдать за немым театром уже двух актеров.

— Почему отменили операцию? — требовательно ткнула пальцем в бронежилет брата Светлана.

Несколько секунд Волконский рассматривал разгоряченную девушку. Покрасневшее личико, сбившееся дыхание и сверкающие яростью глазки… Как же сестренка сейчас не походила на ту «Ледяную С*ку», что знало общество.

— Такой приказ, — спокойно ответил Павел.

Света застыла. Словно на стену напоролась. Сейчас она проходила очень тяжелый жизненный урок. Она ведь действительно душой болела за заложника. И эмоциональная привязка «от моих действий зависит его жизнь», сейчас буквально жгла ее изнутри.

И вот разогнанный ею «состав эмоций» на полном ходу столкнулся со стеной холодного голоса брата.

— Мы его выполняем, — закончил мысль молодой человек.

Девушка от возмущения едва не задохнулась. Да, ее учили. И некоторые вещи объясняли… в уютном теплом классе. На крайний случай в условиях тренировочного процесса на полигоне. Однако Глава Ветви по себе понял, что все «предупреждения» ни разу не помогают при первой встрече с жестокой реальностью.

И этот урок аналитик Ветви должна была пройти самостоятельно.

— Господин, — раздался совсем рядом практически родной голос.

— Спасибо, Катя, — скупо улыбнулся помощнице молодой человек, принимая бутылку воды.

Он специально «до работы» серьезно ограничивал себя в еде и питье. Ничего хорошего от чувства переполненного мочевого пузыря во время скоротечной операции по захвату «узилища», ждать не приходилось.

А сходить в туалет «перед тем как» не всегда удавалось.

Павел привычным движением открутил крышку и сделал пару солидных глотков, от удовольствия едва ли не прикрыв глаза.

— И что мы будем делать⁈ — чуть надавила голосом Волконская.

«Мозг не включился.», — спокойно констатировал молодой человек. Вихрь эмоций лишал аналитика Ветви возможности думать.

Павел пожал плечами. Не то чтобы равнодушно, но… Сейчас он был в положении хирурга, чьи эмоции могут убить пациента.

— Меня ждут в столице, — обозначил свой следующий шаг он.

Светлана хлопнула ресничками. Девушка прекрасно понимала, что ВОТ ЭТО — конец. Если брат сейчас сядет в глайдер, то операцию действительно можно считать свернутой. Полностью.

— Ты понимаешь, что мы идем на конфликт с Демидовыми? — уже на тон ниже поинтересовалась девушка.

Бз-з-з-з!

Павел глянул на экран.

— Всеволод Григорьевич подтверждает отмену штурма, — пожал плечами он.

«Правильному» восприятию этого мира сестренку учить и учить. Нет, речь не о профессиональном цинизме. Но если она будет столь остро реагировать на каждый жизненный поворот, то просто сожжет нервы и не сможет эффективно работать.

Света застыла. Затем несколько раз хлопнула удивленно пушистыми от природы ресничками.

— Как? — глухо спросила она.

Парень пожал плечами. Он полагал, что цесаревичу виднее. И Главе Демидовых тоже.

С негромким шорохом бронированная дверь скользнула в сторону.

— Может, и нас выпустите уже? — с легкой саркастичной ноткой в голосе поинтересовалась Мышь, аккуратно похлопав клановца по икре прикладом мощного снайперского комплекса, едва ли не с нее саму ростом.

Волконский шагнул в сторону. Он прекрасно понимал, насколько всем хочется «разгрузиться». Сидеть в бронежилетах с кучей навешанного поверх оборудования не слишком удобно даже в довольно комфортабельной машине. Эмоционально «сброситься» тоже не помешает.

Павел и сам с удовольствием сбросил «сбрую» и сложил на верстаке бронежилет.

— Пока не расслабляемся, — потребовал Князь.

Он не слишком верил, что придет приказ отмены предыдущего. Но бдительность хранил. И учитывал даже маловероятные сценарии.

Мышь, уже нацелившись мысленно, на стаканчик чего-нибудь пенного, лишь негромко вздохнула:

— Чай? — спросила она традиционно.

Большая часть бойцов вразнобой выразили не слишком громкое, но вполне себе уверенное согласие.

Всем нужно было расслабиться.

И пусть боевого столкновения так и не произошло, психика все равно «откатывала» нервное напряжение перед стартом. И мандраж испытывал далеко не только Павел. Психопатов в группе не было и быть не могло.

Светлана чуть ошарашенно переводила взгляд с Тиши на Мышь. Она ожидала от коллег брата куда более… эмоциональной реакции. Но те спокойно разложили снаряжение на столах вдоль стены бокса на случай, если все-таки придется сорваться с места, и сейчас рассуждали, как провести следующие несколько часов.

— Паша, — обернулась она к брату.

Но тот смотрел только на помощницу. До остальных ему дела не было.

— Кажется, я тебе что-то должен, Катерина, — со скупой, но очень многообещающей улыбкой констатировал Волконский.

— Да, господин, — склонилась она с покорностью верной служанки настолько естественно, что если бы не огонек, вспыхнувший в ее глазах, кто-то мог бы и поверить.

— Нельзя оставлять это просто так, — с убийственной серьезностью констатировал молодой человек и, предложив блондиночке руку, отправился восстанавливать психику самым естественным способом, придуманным природой.

Тишь с Гладью, проводив парочку взглядами, в которых мелькнуло что-то похожее на зависть… неожиданно глянули друг на друга.

Их «контакт» длился всего несколько секунд и…

— Ну не-е-е-ет… — негромко, но удивительно синхронно выдали оба бойца.

— Да, блин! — возмутилась привычно Мышь и, порывшись по карманам, извлекла мятую купюру и протянула ее штатному психологу группы.

— Я же говорил, — довольно констатировал до того молчавший Пузо. — Сдавайся, Настюша!

— Ну не-е-е-е-ет, — решила девушка уверенно. — Это просто «Не сегодня!».

Штурмовики вновь переглянулись. Но теперь куда более деловито. А уже через секунду они сверлили задумчивыми взглядами спорщиков.

— Чай, все пить чай! — засуетилась Мышь, безуспешно делая вид, что она тут вообще ни при чём.

Тишь с Гладью ее привычно «простили». Не первая подобная сцена на их памяти.

— И все же интересно, почему они отменили операцию? — задумалась Светлана.

— А нам нет! — был ей общий ответ.

Вот еще не хватало гадать над мотивами власть держащих! Да и любопытство из них в свое время выбивали жестко. Так что «знать лишнего» никто из группы СИБ не желал.

За пятнадцать минут до «отбоя».

— Мы готовы, — донес до уха Демидова-старшего динамик сухой и деловитый голос молодого Волконского.

— Я понял. Спасибо, — глухо произнес Всеволод Григорьевич. — Удачи тебе.

На этом разговор и закончился.

Один из собеседников отправился «решать вопрос», а второй с некоторой тоской во взоре окинул выложенные отполированным до блеска черным лабрадоритом стены, в котором при желании можно было разглядеть собственный силуэт.

Железный Логист не желал. Бывали моменты в его жизни, когда на отражение смотреть не хотелось. Совсем. Сегодня был один из таких дней.

Да и не здесь он сейчас должен был бы быть, а на пункте управления Демидовых, принимать телеметрию хода операции.

Однако есть люди, которым во встрече не отказывают. Что бы ни происходило вокруг.

«Если нас называют стальными артериями империи, то среди этих древних стен, отполированных до бездушного совершенства, проходит самая настоящая артерия власти» — пришла в голову неожиданная мысль.

И да, Главу Демидовых попросили ПОДОЖДАТЬ В КОРИДОРЕ. И он не спорил. И даже возмущения не проявил. И вовсе не из-за безмолвных гвардейцев Преображенского полка в доспехах-"мундирах', замерших на расстоянии нескольких метров друг от друга идеальными статуями.

Просто здесь обитает Власть. Чистая. Безупречная. И крайне прагматичная.

— Господин Демидов.

Всеволод Григорьевич умудрился сохранить лицо. Пусть и совершенно не заметил возникшую рядом с ним девушку в строгом и безумно дорогом брючном костюме.

В руках у нее был чемодан. Уже открытый. И пустой. Пока.

— Прошу сдать средства связи и индивидуальной защиты.

И вновь Железный Логист не стал спорить. Хозяин Кремля в своем праве. И его сын тоже. Не говоря уж о самой умильно-серьезной «малышке», способной при удаче и штурмовую группу порвать голыми руками.

Комм, несколько амулетов и родовой перстень легли в чемодан.

Мелодично щелкнули замки в тишине коридора.

— Прошу за мной, господин Демидов, — предложила девушка, открывая перед Главой дверь приемной.

Мужчина шагнул внутрь.

В какой-то миг он почувствовал, как по телу пробежала дрожь.

И нет, дело было вовсе не в страхе. Так организм реагировал на «облучение» древним артефактом, встроенным в дверной проход еще в самом начале Темных веков.

— Входите, пожалуйста, — тут же поднялась с места секретаря еще одна «малышка». — Константин Дмитриевич ожидает вас.

Всеволод Григорьевич раздумывать не стал. Просто в десять шагов пересек приемную и, пройдя через распахнувшиеся перед ним двери, попал… в обычный кабинет.

Здесь не было места символам власти и тяжелой мебели, призванной «давить» на психику посетителя. Отсутствовал и портрет правящего императора на стене.

«Да и зачем?», — мысленно оценил Демидов. Хозяин кабинета и так видит самодержца каждый день. Да и вообще с полным на то основанием называет «папой». Так что можно предположить, что лица императора он не забывает.

— Всеволод Григорьевич, присаживайся, — предложил цесаревич, поднимаясь с рабочего кресла.

«Уважение проявил, значит… Ну-ну.».

— Здравствуйте, Константин Дмитриевич, — чуть склонил голову Железный Логист.

Императорская Семья. С ней сложившиеся в клановой среде правила общения отступали в сторону. Если с равными обращение на «ты» считалось признанием, то в отношении Первой Фамилии всегда требовалось употреблять местоимение «вы».

Будущий наследник престола позволил себе едва заметно поморщиться, давая понять, где именно видал он эти традиции.

Демидов с тем же «размахом» повел бровью. Мол, правила есть правила. И не нам их нарушать.

Тут возразить было нечего. Древние традиции удерживали заведенный порядок, без которого империя вообще не была бы возможной.

Цесаревич дождался, пока гость усядется и обогнул свой т-образный стол, чтобы занять место напротив собеседника.

«Уважение демонстрирует.», — вновь оценил Демидов и мысленно нахмурился.

Не к добру.

В свое время приходилось ему и скамью подсудимых обживать. Так что похожее чувство он уже испытывал. В тот день, когда заметил, что судья стал к нему относиться как-то мягче. Даже едва уловимую симпатию демонстрировать.

— Плохой признак, — объяснил ему тогда адвокат. — Судья уже принял довольно жесткое решение. И сейчас всеми силами неосознанно пытается «смягчить» удар.

От психологии никуда не деться.

И да, защитник оказался прав. Служитель Фемиды тогда отмерил ему полной мерой. Смертная казнь на фоне приговора и то выглядела бы гуманнее. Потом, правда, дело пересмотрели. Но все же.

Так вот, именно сейчас Демидову очень ярко вспомнились впечатления того дня.

— Всеволод Григорьевич, как ты понимаешь, я в курсе ситуации с твоим сыном.

Цесаревич всегда отличался очень лаконичным и конкретным стилем общения.

— И прекрасно знаю, что именно послужило ее причиной.

Железный Логист не шелохнулся.

Естественно, ему и в голову не могло прийти, что опричник Константина Дмитриевича утаит что-то от сюзерена. Однако стиль цесаревича сбивал с мысли. Там, где клановцы предпочитали обтекаемые формулировки и плели словесные кружева, сын императора… просто и жестко называл вещи своими именами.

— Я отменяю операцию Волконского, — спокойно заключил цесаревич.

Демидов не вздрогнул. И даже не шелохнулся. Да, внутри что-то оборвалось. Но не столь «звонко», чтобы лишить его разума. Хотя бы потому что жизнь одного наследника не стоит судьбы всего клана.

И «обижаться», если бы Всеволод Григорьевич вообще оперировал подобными терминами, не имеет смысла. Как на скалу… которая просто есть.

Долгорукий несколько секунд рассматривал собеседника. И, кажется, пришел к каким-то выводам.

— Интересы государства, — негромко констатировал он, вновь позволив себе едва заметно поморщиться.

Семья цесаревича уже несколько веков правила империей. И он не жалел никому узнать, что порой требуется от его родичей для сохранения страны.

— У меня больше нет наследников, — негромко констатировал Всеволод Григорьевич.

Он не спорил. Это бесполезно. Но важность Артема Демидова для клана подчеркнул. И аккуратно напомнил, что все в мире имеет свою цену. И нынешнее решение в перспективе может быть очень дорогим.

— Понимаю, — просто кивнул цесаревич, вполне успешно пряча любые эмоции под наработанную десятилетиями «масочку». — Но мы можем вспомнить, что именно стало причиной возникновения нынешней ситуации.

Демидов кивнул.

И это верно. Большая часть случившегося лежала на самом Артеме. Однако легче оттого не становилось.

Однако и, как говорили в древности, «права качать» смысла не имело. Цесаревич в своем праве. Железного Логиста никто не поддержит. Ведь Долгорукий за такой проступок члена Первой Семьи клана ВСЕГО ЛИШЬ поставил под угрозу жизнь виновника.

Все могло обернуться куда хуже.

Константин Дмитриевич тем временем поднял трубку интеркома.

— Павел Анатольевич, — негромко произнеся он через пару секунд. — Отбой. Жди дальнейших указаний.

Железный Логист отметил тон, с каким цесаревич обращался с молодым Волконским. Чем бы ни закончилась сегодняшняя встреча, его стоило запомнить и проанализировать в будущем.

И да, если верить собственным ощущениям, то на психологическом уровне Долгорукий воспринимал опричника как равного… и, возможно, даже не осознает этого. Важная деталь. Для построения будущего взаимодействия.

На минуту кабинет погрузился в тишину.

Демидов ждал. Долгорукий не закончил аудиенцию. А это значит, что будет что-то еще.

— Всеволод Григорьевич, — подтвердил предположение наследник Трона. — ТЫ прекрасно понимаешь, что интересы империи для меня превыше всего.

Железный Логист склонил голову в согласии. Вполне искренне. Долгорукие требовали много не только от других, но и от себя.

— Теперь давай подумаем, как мы можем выйти из ситуации с минимальными потерями.

Глава Демидовых вздохнул и сосредоточился на словах собеседника. Серьезному разговору еще только предстояло начаться.