Город Бегемотов

Глава 9

Я бездумно блуждала по улицам, наслаждаясь прохладным свежим воздухом. Он помогал не думать, не беспокоиться, а просто плыть по течению. Телефон разрядился — не было возможности даже послушать музыку. тело болеть перестало, наоборот, налилось странной легкостью. Но вот куда идти? К Дэму не хотелось, домой, к деду, тем более. Можно пойти к Ваньке. Но жить у него постоянно — не вариант. Надо подыскать квартиру, но лучше комнату — в целях экономии денежных средств.

По отношению к Дэму меня разрывали противоречивые эмоции. С одной стороны, с ним было весело, комфортно. С другой — я понимала, что от него исходит опасность и мне совершенно не нравилось, что сердце странно екало при виде его неформальной фигуры.

— Хэй, — из пучины неприятных размышлений меня вытянул чей-то знакомый голос. Оказалось, через дорогу стояла и махала обеими руками Маша Калинина. Так, а теперь надо аккуратно сделать вид, что я никого не заметила и вообще у меня в ушах наушники, хоть и без музыки, но ей же об этом не известно.

Разговаривать с первой сплетницей ВУЗа не хотелось совершенно. Однако у нее, по всей видимости, это желание было огромным, потому, не дожидаясь зеленого сигнала светофора, одногруппница направилась на проезжую часть.

Зацепившись каблуком за люк, девушка упала. Запоздалый визг тормозов заглушил вскрик. На мгновение показалось, что я где-то видела водителя авто. Татуировка…

Тугие кудри разметались по лужице крови, рука была неестественно вывернута, а дыхание было прерывистым. Воздух выбивался из легких девушки с хрипом. От вида крови, особенно в таком нарастающем количестве, я впала в ступор.

Прохожих, как назло, не было, а водитель, сбивший одногруппницу, сверкал фарами уже с другого конца дороги — попросту слинял. Я не запомнила ни номера, ни марки. Скажу только, что машина была серой, как и большинство машин в городе. Но вот водитель — я точно его где-то видела! Или мне опять привиделась эта непонятная татуировка?

Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но как завороженная смотрела на распластавшуюся на дороге девушку. Грудь ее резко вздымалась, а после стремительно опускалась. Изо рта текла кровь, разбавляемая громкими хрипами. Кажется, пробито легкое… Или сломаны ребра.

Тело Калининой свело судорогой, а я не могла и шагу вперед ступить, смотрела на лужу крови, на тонкий ручеек, стекающий на подбородок.

Прерывистый сдавленный кашель освободил меня от оцепенения: ешкин-кошкин, если я ничего не сделаю, то она попросту умрет.

Оторвав одну ногу от неожиданно липкого асфальта, я шагнула вперед, после то же проделала и с другой, а через мгновение уже со всех ног бежала к одногруппнице.

Глаза девушки были открыты, на движение зрачок реагировал. Но, судя по всему, ребра все же пострадали — слишком уж резким было дыхание, а при кашле у Маши буквально слезы из глаз лились.

И как назло ни одной машины! Схватив заляпанную кровью сумку Машки, я начала искать телефон. Кое-как извлекая его из внутреннего кармана, набрала скорую помощь. Долгое соединение с диспетчером растянулось практически в вечность. Девушка кашляла и задыхалась, рука была сломана, что с позвоночником — неизвестно, потому я не решилась ее сажать, как рекомендовалось при повреждении грудной клетки.

Назвав адрес и кратко обрисовав ситуацию, я дрожащими руками нажала на красную кнопочку.

С каждой минутой девушку трясло все сильнее, а я пыталась подавить желание удалиться в кустики и хорошенько прочистить желудок. Сладковатый запах крови, казалось, въелся в одежду и кожу.

— Маш, потерпи чуть-чуть, — я начала гладить одногруппницу по голове. Было страшно, я даже не знала, как помочь. — Все будет хорошо, скоро приедут врачи.

Она опять захрипела, казалось, что хочет что-то сказать.

— Молчи, — прошептала я. — Тебе сейчас нельзя разговаривать, но потом с тобой вдоволь поболтаем.

По щекам потекло что-то горячее, горло сдавил спазм. Стало горько. Горько от безысходности. Вот ты живешь себе спокойно, топчешь землю своим тридцать восьмым. Дышишь выхлопными газами, иногда захватываешь каплю кислорода. Говоришь, шутишь, иногда иронизируешь и сарказмируешь, но потом жизнь превращается в ком снега, спускающийся с вершины и набирающий не только массу, но и обороты. И ком все стремительней катится по наклонной, как вдруг сталкивается с препятствием — деревом или выступившей скалой. Рассыпается на сотню маленьких комочков, былая мощь уходит в небытие, наступает спокойствие. Горькое спокойствие и смирение. У маленьких комочков есть шанс продолжать движение вперед, но это уже будет другой ком и другое движение. Постепенно смирение перерастает в новую динамику, но оно не сравнится с былым ощущением, оно никогда не позволит забыть старую горечь.

— Алина! — возглас из-за спины отвлек от размышлений. — Ты ранена?

Дэм присел рядом с нами на колени и начал меня ощупывать.

— Я цела…

Воин Духа посмотрел на Калинину, стал аккуратно ощупывать ее руки, шею и туловище.

— Она нежилец, — тихо проговорил он. — Очень обильные внутренние кровотечения.

— Помоги ей, — громко проговорила я. Здравствуй, тетушка Истерика. — Помоги!

— Алин, я не могу, — тихо и виновато произнес парень. — В этом вопросе задействованы обычные люди, я не имею права вмешиваться.

— Уйди! — выкрикнула я. Я бы и толкнула, но одной рукой я держала Машу, а второй гладила ее по голове. — Она будет жить!

Все нутро будто разрывало, хотелось ломать и разбивать. Но надо было взять себя в руки. Вдали послышался тоскливый вой сирен. Глаза одногруппницы почему-то были закрыты, но хриплое дыхание все еще слышалось. С каждым мгновением все слабее.

— Твою мать, Машка, очнись! — закричала я. — Ты будешь жить, слышишь?! А этого придурка не слушай, он вообще ничего не понимает! И врачи совсем близко!

— Алин, успокойся, — мягко сказал Дэм, приобнимая меня за плечи.

— Уйди! Без тебя все было хорошо! Как только ты появился в моей жизни, все пошло наперекосяк! — я заорала уже на Дэма. Мозгами понимала, что напрасно, но язык разум не особо слушал.

— Алин… — еще мягче возразил парень.

— Уйди, — всхлипнула я, поглаживая одногруппницу по голове. Дыхание с каждым мгновением становилось все слабее, судорожный выдох и тяжелый вдох. — Машенька, дыши, дыши глубоко. Все наладится, слышишь? Совсем скоро ты поправишься и вернешься в ВУЗ и мы еще будем весело вспоминать сегодняшний день.

Чувство горечи забивало нарастающий звон интуиции. Ну уж нет, не на моих руках! Она не умрет. Уже почти не обращая на приторный запах внимания, я глубоко вдохнула. Также выдохнула. По телу стало разливаться спокойствие и свет. Все будет хорошо, мало ли что говорит Дэм.

Сирена скорой завывала все ближе. Пульс становился слабее. Поторапливайтесь. Быстрее… Я закрыла глаза. Ее вдох — мой выдох. Ее выдох — мой вдох. Воздуха стало не хватать. Ее дыхание остановилось.

Чьи-то сильные руки оттолкнули меня от тела, вокруг забегали двое санитаров.

Ее вдох — мой выдох.

А после я потеряла сознание.

Я бегу. Опять куда-то бегу. А после качусь. Нога дергается, и я просыпаюсь…

— Очнулась? — ох, что-то мне совершенно не нравится тон Дэма.

Открыть глаза было сложно, ресницы будто слиплись. Свет в комнате был мягким, Дэм сидел в кресле с каким-то толстым фолиантом.

— Ты конченая идиотка! — произнес он. Вот, что значит приятное пробуждение…

Бегемот, лежащий под боком, зашипел на него, чуть приподнимаясь на задние лапы. Кажется, он вымахал еще сильнее.

— А ты молчи! — серьезно сказал Дэм коту. Тот тут же сел, внимательно разглядывая парня. Замечательно…

— Как Маша? — спросила я.

— Нормально все, в реанимации, — буркнул Дэм. — А вот с тобой не все нормально.

Ну, если реанимация это для него нормально, то боюсь даже представить, что в его перечень включает «ненормально».

— У тебя хватило мозгов забрать часть ее потухающей энергетики и вложить свою. И это когда ты сама истощена до красных бубликов перед глазами, находишься в состоянии истерики! И как состояние? Не хочется сдохнуть?

— Хочется, — тихо проговорила я, понимая, что болит всё, начиная с головы и заканчивая пятками. Еще и он кричит. Зачем, если понимает, в каком я состоянии?

— Дальше будет хуже, — отчетливо проговорил Дэм. — Откуда ты узнала про эту технику разделения энергии?

— Ниоткуда.

— То есть?

— Я понятия не имею о чем речь, — я мысленно поставила заметку изучить, что это за техника такая и чем она так разозлила Дэма.

Под глубокомысленное «хм» Дэма я снова провалилась в беспамятство. Мирное мурчание Бегемотика обволакивало и успокаивало. Я медленно тонула под толщей тьмы.

Запахло озоном…

Запахло озоном. Открыв глаза, я увидела широкую залу, усеянную тысячью алых свечей. Ковровая дорожка, ведущая от высокой двери прямо к трону переливалась огненными языками. В темном мраморном полу отражалась вся зала. Трон был пуст, вокруг не было ни души.

Опять сон? Неужели в этот раз запомню? Хотя он не похож на старые сны… Пройдясь чуть вперед, я поняла, что дальше не выйдет. Что-то будто выстроило невидимую стену между мной и троном.

Легкий ветерок, пробежавшийся по помещению, заставил поежиться. Пламя на полу не грело, наоборот, от него будто исходил холод.

— Кто ты? — раздался шепот над самым ухом. От неожиданности я вскрикнула. Ешкин-кошкин, ну нельзя же так пугать! Даже во сне.

— Не советовал бы тебе кричать, — уже громче проговорил обладатель того же голоса. — Хотя, тебе скоро будет без разницы.

Обернувшись, я увидела перед собой высокого мужчину со снежными длинными, почти до пояса, волосами. Четко высеченные, будто из мрамора, черты лица напоминали лицо куклы. Ненастоящей, безжизненной, но прекрасной. Одет он был в светлый выглаженный костюм. Волосы, костюм, кожа — все резало взгляд своей белизной, но глаза отражали истинную сущность — сосущая чернота. В голове звонко раздался колокольчик, но испуганно притих под взглядом этих действительно страшных глаз.

— Покажи свою метку, — произнес мужчина.

— Какую из? — неожиданно для самой себя ответила я. Сон же, что хочу, то и ворочу.

— А у тебя их много?

— Я знаю только о двух, но в последнее время их количество растет в геометрической прогрессии, и я не сильно удивлюсь, если к концу года все мое тело будет усыпано татуировками, родинками и прочей атрибутикой.

— Двух, значит, — холодно произнес он. — Покажи. Или боишься?

— А чего бояться-то? — в голове появилась легкость, как после нескольких бокалов шампанского. Хотелось вычудить чего-нибудь. Я уверенно сняла с ноги носок и, неловко запрыгав на одной ноге, задрала вторую к мягкому месту. — Эта у меня с рождения почти, дедуля постарался. А эта, — я подняла рукав футболки, — совсем недавно появилась. И она меня бесит.

— Помочь избавиться? — спросил мужчина. Кажется, в его глазах промелькнуло ехидство.

— А что, можно? — с надеждой спросила я. Что-то мне подсказывало, что это очень дурная затея, что я пожалею, что мне это ненужно и лучше с этой меткой, чем с помощью этого белобрысого.

Мужчина, тем временем, медленно занес руку над моим плечом и провел на манер сканера. Плечо охватил огонь, я закричала от боли и отпрянула назад, но белобрысый даже не дернулся.

— Не благодари, — спокойно произнес он.

Посмотрев на плечо, я увидела сильный ожег, но… татуировки не было. Сознание начало меркнуть, все вокруг будто растворялось, заполнялось дымкой, окутывалось туманом.

— До встречи, — произнес мужчина, после чего я опять погрузилась в темноту.

— Алинаа, Алинаа, — я отчетливо слышала незнакомый голос, исходящий из темноты. — Алина, ты слышишь меня?

— Кто ты? — попыталась крикнуть я, но вышел лишь громкий шепот.

— Алина, грядут перемены. Тебе надо от всего отказаться… — тот же голос. — Отвернись от новоявленного перед тобой мира, иначе он затянет тебя в свои сети, закует в кандалы, и ты будешь страдать…

— Кто ты? — еще громче прошептала я.

— Так ли это важно, Алина? Ты можешь мне доверять… Вернись в мир людей, не становись одной из них… Иначе… смерть.

Мне определенно надоело спать в целом и просыпаться в частности. Каждое путешествие в мир Морфея сопровождалось какими-то проблемами — выматывало.

В последнее время моя жизнь напоминала путешествие по колесу для хомячка. Ты бежишь куда-то, не зная куда. А путь все дольше и дальше, конца и края не видно. Как выбраться — непонятно. Но откуда началась точка отсчета?

Размышляя об этом, я открыла глаза — все те же декорации, комната Дэма, полумрак, лишь мягкий свет торшера золотом разливался по комнате.

Интуитивно ощущалось, что что-то не так. Рядом лежал Бегемотик, ласково помуркивал. Не хватало только какого-нибудь ехидного замечания от Дэма, так часто сопутствующего моему пробуждению. Приподнявшись на руках, я посмотрела на кресло. Дэм спал, книжка упала на пол. Хм, а книжка то та самая, которую советовал Ракх — про оружие. Подтянувшись к концу кровати, я взяла ее в руки. Мне нравятся книжки с картинками, особенно если они про оружие. Благодаря этому понимаешь, чем гарда отличается от черенка и почему лезвие надо точить определенным способом. Теперь почитаем-с.

Еще раз глянув на Дэма и заметив, что он даже и не подумал шевельнуться, я приступила к чтению. В книге переплетались как магические знания, так и то, что могло пригодиться в реальном мире. Описано все было крайне простым языком, доступно объяснялось, чем шпаги отличаются от одноручных мечей, и в чем преимущество двуручного перед боевым топором. После я углубилась в изучение иерархии душ.

Оказывается, что в мире существуют мечи и с большим количеством заключенным душ, чем одна, но крайне редко. Я сравнила заточение нескольких душ в один меч с способом заведения нескольких животных. К примеру, мышь, кошка и собака. Фактически, чтобы они жили в мире и согласии надо разделить их по разным помещениям и стараться сделать так, чтобы они ни в коем разе не пересекались. Однако, если вам удастся подружить их, то вот — перед вами идеальное трио питомцев. Есть кошка, чтобы ее нежить. Есть пес, который будет вас охранять и мышь… Мышь не знаю, для чего. Для антуража. По сути, в данном случае, самое полезное животное — пес, после идет кот, а следом мышь. Также и с несколькими душами. Одна из них должна тут же обозначить свое главенство и полезность перед партнером — владельцем меча.

От чтения отвлекло то, что у меня нещадно зачесалось плечо. Поздновато для комаров… Посмотрев на него, я почувствовала, как по телу пробегается леденящий холодок. Татуировки — знака принадлежности — на плече не было. Был лишь красноватый ожег. Это значит, что тот сон… Не сон?!

— Дэм, — взвизгнула я. Он тут же вскочил, образуя в руке свою саблю.

Оглядев комнату и увидев, что нет никаких врагов, он вновь умостился на кресло и болезненно начал потирать переносицу. Что-то с ним явно не так.

— Дэм, — еще раз позвала его я. Он вытянул вперед руку, выставив указательный палец наверх — просит помолчать?

— Минуту, — слабо произнес он.

— Дэм, знак принадлежности пропал, — не дожидаясь положенного времени дрожащим голосом произнесла я.

Он поднял на меня взгляд, полный удивления и непонимания. После, как в замедленной съемке, приподнялся с кресла и подошел ко мне. Сев рядом на кровать, он начал разглядывать плечо, стараясь не задевать обожжённый участок. Что удивительно, рука не болела, просто чесалась, будто уже все немного зажило.

— Дэм, мне во сне этот знак сняли, — затараторила я. — Я заснула и очутилась в каком-то замке, а там этот мужик страшный. То есть он то красивый, но все равно было страшно. Он руку занес и снял печать.

— Что, просто так взял и снял? — уточнил Дэм. Было непонятно, злится он или нет. Голос был пропитан холодом, взгляд не выражал ничего кроме усталости.

— Нууу… — запнулась я, вспоминая детали сна. И кто меня за язык тянул? Почему я решила выложить так много незнакомцу из сна.

— Говори, — безапелляционно произнес Воин Духа.

— Сначала он спросил кто я, после спросил про какой-то знак, а я про оба и рассказала. Потом он поинтересовался, не освободить ли меня от печати на плече…

— А ты согласилась? — спокойно сказал Дэм. Скорее даже констатируя факт, нежели чем спрашивая.

Я кивнула. Почему-то было очень неудобно.

— Как он выглядел?

— Светловолосый, высокий, опасный.

— Тебе не кажется, что это описание в духе романов для девушек? — язвительность вернулась. — Может, ты еще скажешь, что ваши взгляды пересеклись, твое сердце забилось быстрее, дыхание перехватило…

— А ты проявляешь недюжее знание подобного чтива.

— Абы кто не может снять знак принадлежности, — сказал он. — Особенно, с учетом того, что я сам его снять не смог. А может, его и не сняли… Хм…

Я ждала, что Дэм сейчас продолжит свою мысль, но он молчал.

— Что?

— Ничего, — просто ответил он и улыбнулся. — Отдохнешь без знаков и печатей, а потом уже думать будем. Полагаю, сейчас ты быстро восстановишь силы.

— Сон был очень реалистичный, как будто я и правда там находилась, — сказала я.

— Все будет хорошо, — уверенно сказал Дэм. У меня одной ощущение, что от меня что-то скрывают?