Город Бегемотов

Глава 16

А-ли-на…

Мурмурмур…

Знакомое мужское лицо, покрытое россыпью морщинок. Он что-то мне рассказывает, пальцем обводя контур облаков в небе. На душе так тепло, так спокойно…

А-ли-на…

Мурмурмур….

Неожиданно картинка раскалывается на сотни крохотных осколков. Я смотрю под ноги, пытаясь понять, как собрать этот паззл. В каждом из осколков проявляется свое изображение — тот самый мужчина вонзает в спину девушки кинжал. Девушка стоит спиной, потому не удается разглядеть ее лица.

А-ли-на…

Мурмурмур…

В тот момент, как тонкое лезвие соприкасается со спиной незнакомки, ее тело окутывает пламенем, в ушах слышен истошный женский вопль. Огонь расползается, пожирая обе фигуры — теперь в агонии бьются уже двое.

А-ли-на…

Мурмурмурмур…

Сморгнув, фокусирую зрение. Передо мной черный пушистый кот. Он сидит, почти сливаясь с серой темнотой вокруг и смотрит на меня укоряющим зеленым взором.

— Я думал, не дозовусь до тебя! — возмущенно произносит он.

— Ты?.. Я тебя уже видела… — отвечаю я, припоминая. — Точно! В прошлом сне! Бегемот, да?

— Именно, — торжественно отвечает он. — Я к тебе с важным делом! Тебе надо стать ведьмой!

— Стать ведьмой?

— Ну да, тогда твое сознание вернется в тело, проблема будет решена.

— А Дэм? — озадаченно спросила я.

— Дэм не маленький мальчик, — недовольно отвечает кот. — И он бы точно хотел, чтобы ты отсюда поскорее выбралась. Так ему будет проще и свои косточки вызволить…

— А что значит, стать ведьмой? — с каждой секундой сон кажется мне все абсурднее.

— А то и значит. Ты произнесешь формулу, инициируешь себя как ведьму. Формула избавит твои магические фильтры от пробок и заставит их работать на тебя…

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала я. Сон с каждой секундой становился все непонятнее. Кот недовольно фыркает — похоже, по его мнению, я должна была знать все это и без его разъяснений.

— У каждого человека есть точки в сознании, сквозь которые проходит энергия, подпитывая саму душу. Это и называется фильтрами. У кого-то там многолетние пробки, у кого-то наоборот — в некотором роде, гуляет ветер. А у ведьм эти точки начинают работать не только на сознание, душу, но и на окружающий мир, воздействуя на него разными способами, — начинает объяснять Бегемот. — Ведьмы способны преобразовывать энергию, направляя ее на достижение результата — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Так понятнее?

— Понятнее, — киваю я, — немного.

— Так вот, формула заставит твои фильтры работать иначе. Вот и все, — в этот момент кот отводит взгляд.

— Ты чего-то недоговариваешь?

— Ну, еще срок твоей жизни увеличится раз в двадцать, тебе придется долго учиться, скорее всего ты станешь другой, тебе надо будет сделать выбор…

— И?..

— И ты выберешься из Мередела и на твою душу никто не будет претендовать. Причем никогда!

— Почему? — с любопытством спрашиваю я. Я не воспринимала слова кота всерьез, это же просто сон. Ведь сон?

— Ну… — кот снова уставился на меня. — Потому что израненная душа никому не нужна.

— Израненная душа? — шепчу я.

— По ощущениям инициация похожа на… хм… Ну, представь, что ты фарфоровая балерина, стоящая на полочке довольно долгое время. Вдруг, тебя случайно задевают рукой, и ты падаешь на кафель, разбиваешься. Лежишь там сотней крохотных осколков, но тебя начинают собирать, относят мастеру. Склеивают, да так, что почти не видно трещин. Покрывают новой краской, заставляют сиять ярче обычного. И в следующий раз поставят туда, куда точно не смогут случайно добраться и навредить. Вот только мастер всегда будет знать, что ты уже не та. И, возможно, какие-то крупицы были прицеплены не на то место…

— Поэтично, — хмыкаю я. — Но желания стать ведьмой как-то поубавилось…

— Алина, в настоящее время, это единственное, что может помочь тебе избавиться от гнета Мередела, вернуться в свой мир.

— Я не оставлю Дэма, — категорично отвечаю я. Пожалуй, это стоило говорить в самом начале.

— Ну и глупая, — недовольно буркает кот.

Внезапно закружилась голова, кот, казалось, начал расплываться — словно картинка в старом телевизоре. Темнота вокруг подернулась дымкой, появился туман.

— Опять просыпаешься… — грустно говорит он. — Совсем скоро… Просто запомни эти слова. И произнеси их, когда поймешь, что стало слишком опасно…

Странные слова врезаются в сознание, проникают как сквозь вату. Каждый последующий слог я слышу все приглушеннее…

Раскрыв глаза, я увидела уже знакомые серые стены камеры, длинные толстые прутья, а за ними снующих туда-сюда ищеек. По бокам длинного коридора тоже располагались камеры с заключенными, но из-за густой желтоватой дымки их видно не было. Подозреваю, что примерно в том же виде и я предстаю перед ними — меня попросту не видно за желтым туманом.

Издали послышался цокот каблучков, по широкой каменной лестнице зашагали ноги, вслед за которыми показалось алое узкое платье, расходящееся книзу огненными павлиньими перьями. А после показалась и сама Лерия, с широким, прикрытым крышкой подносом в руках. Я подавила облегченный вздох — если Дарсан дал ей допуск в это место, то не раскусил наших тайн, а значит, мы все еще можем что-то придумать.

— Да еду я несу, еду, — рявкнула Лерия на ищейку, резко дернувшуюся в ее сторону. — В какой она камере?

Ищейка помотала головой, медленно приподнимая руку с крючковатыми пальцами и длинными ногтями в мою сторону. Зрелище жуткое, но мне уже надоело бояться. Страх убивает, заставляет страдать.

— Сними завесу, — грубо осадила ищейку Лерия. Существо недовольно вскинулось и оскалилось.

Другая ищейка, находящаяся ко мне ближе всего, махнула рукой. Для меня ничего не изменилось, но Лерия, похоже, меня увидела и уверенным шагом стала приближаться к месту моего заключения.

— Фух, ну хоть в камеру нормальную определили, — выдала нефилимка. Я огляделась — ну если это «нормально», то боюсь предположить, что значит — не нормально.

Она подошла к прутьям, прикрыла глаза — вновь открыла и недовольно посмотрела на резные железные палки.

— А отец-то блок поставил, — пробормотала она. — Не хочет, видимо, чтобы я к тебе заходила. Ну ничего… Кто к нам с запретами, тот от них же и пострадает.

Прозвучало зловеще. Похоже, нефилимка в дурном расположении духа.

— В общем, я уговорила отца на совместный ужин. Завтра. Это будет последний шанс на… — Лерия подмигнула, — налаживание отношений. Рассказала, как сильно мне не хватает подруги, как мне хочется иметь существо, с которым можно поговорить, рассказать о том, что на душе… И, если честно, он не сильно отнекивался. Похоже, у него есть какой-то план. Как бы дитятко не захотел новое сделать…

— Дитятко? — я икнула.

— Ну я же говорила, — протянула Лерия. — Есть у демонов влечение к вам, людям. Да, оно скорее похоже на влечение кота к молоку, собаки к мясу, а петуха к зерну. Но оно все же есть… Даже я порой чувствую к тебе влечение. Нет-нет, не бойся, не в таком смысле — исключительно подпитка, она для тебя не опасна, ведь я всего лишь помесь, не чистокровный демон. Но вот отец, возможно, захочет тряхнуть стариной и заделать нового ребенка, чтобы мне потом было не скучно, и я перестала ныть, занимаясь новым нефилимом. Кардинальное решение проблемы, я тебе скажу, но довольно дальновидное…

— Ребенка? — я все никак не могла понять, о чем речь.

— Ну да, — пожала плечами Лерия. — Неужели тебе надо объяснять, откуда берутся дети?

— Не надо, — ошарашенно прошептала я.

— Да, между демонами и людьми процесс все же немного не такой. Необходимо учитывать множество факторов, наподобие хоть какой-то ответной симпатии… А… еще нужно, чтобы ты вернулась в собственное тело, способное выносить потомство, а его должны привести в Мередел, так как отец тебя не отпустит. Так что это все достаточно долгий процесс, но шанс надо использовать завтра. — Лерия обернулась, прищурившись, глянула на ищеек, — на улучшение отношений, конечно же.

Я молча кивнула, обдумывая полученную информацию. Лерия определенно предлагает мне сбежать, но каким образом? Как я должна понять, что она задумала? Импровизировать? Если уж четко продуманный план обернулся полным фиаско, то что нас ожидает при не продуманном? И что с Дэмом? Я не могу бежать без него?

— А ты знаешь что-нибудь о судьбе второго заключенного? — осторожно поинтересовалась я.

— Тут он где-то, — ненадолго задумавшись ответила Лерия. — Найти?

— Да, — выдохнула я.

— Эээй, — прикрикнула Лерия на ищеек. — А где второй заключенный?

Никто не шелохнулся, даже не попытался ответить.

— Тупые псины, — сквозь зубы прошипела Лерия. — Еще хуже, чем тамми. Только эти заточены на охрану и поиск. Разговаривать не могут, только исполнять приказы. Но отец иногда может их понимать… Ладно, я все узнаю. А это… ешь.

Лерия поднесла к прутьям поднос, они чуть изогнулись, подстраиваясь под форму. Я приняла передачу.

— До завтра, — буркнула нефилимка и легким шагом направилась в сторону лестниц, недовольно ругаясь. Лерия производила впечатление очень экспрессивной девушки, яркой, эмоциональной. Похоже, она относилась именно к тому разряду существ, которых либо любить, либо убить. Причем если убивать, то с особой жестокостью, а если любить, то с абсолютной отдачей. Но за эти пару дней, что мы были знакомы, я научилась ее немного понимать, а в чем-то даже завидовать. Она была искренней в своем желании помочь, в мечте о побеге. Да, грубовата — но когда всю жизнь находишься среди тамми, оборотней, ищеек, демонов, когда рядом лес, на каждом шагу которого таится опасность, то какой еще можно быть?

Как только я приподняла крышку подноса, по камере разлетелся аппетитный аромат. На тарелке возвышался слабо прожаренный стейк огромных размеров, свежие нарезанные овощи и вареная картошка.

Я принялась за трапезу. Как только крохотный кусочек мяса оказался на моем языке, как только я его начала жевать, то почувствовала, как руки наливаются свинцом, как темнеет в глазах. Спустя несколько секунд пол начал неумолимо приближаться. Столкновение. Удар.

Лерия — предатель?

— Он говорит, что передал Алине слова формулы, — жуя, произнес Ракх, поглядывая на Бегемота.

— Как?! — возмутилась Альвина, ставя книжку на полку. — Ты хоть объяснил, чем это чревато?

— Говорит, что рассказал, что душа ее не станет прежней, что это тяжело, но зато спасет из Мередела. Просил напомнить, что фамильяр не может врать своей хозяйке, — немного погодя ответил оборотень.

— Ага, не может, как же, — буркнула ведьма, задвигая книгу вглубь. — Слышала я уже эти фамильярские сказочки. Все они могут, вот только хотят ли?

— Нет, это я передавать не буду, — спокойно ответил Ракх коту.

— Что этот вонючий тапочек говорит? — вскинулась ведьма, резко обернувшись.

— Что он не вонючий тапочек, — с легкой улыбкой ответил оборотень. Он уже привык, что Альвина крайне болезненно реагирует на этого кота. Даже подозревал, что наверняка за этим стоит какая-то своя история. Но спрашивать не хотел, так как искренне считал, что чем меньше знаешь, тем дольше воешь на Луну. Иными словами — никто не позарится на твой хвост, кишки и лапы.

— У Алины опять знак принадлежности проявился, — буркнула ведьма. Она была рада, что после того, как Ракх услышал подробности истории, старался поддержать. При этом Альвина понимала, что наверняка это все не за ее красивые глазки, что оборотень преследует какие-то свои цели, но отказаться от поддержки не могла.

— Опять? — глухо поинтересовался оборотень.

— Да, Дэм наложил на нее, чтобы следить удобно было. Потом знак пропал, а теперь снова на плече. Я б не заметила, если б он не подпалил край футболки.

— Не слышал о таком, — задумчиво произнес Ракх. — С этими вашими ведьмовскими метками сам Араатан лапу сломит.

— То не ведьмовскими, — заметила Альвина, подходя к другому стеллажу и извлекая небольшие мешочки из сундучков. — То именно их, воинские, они так своих женщин метят.

— А Дэм с Алиной что, того?

— Да нет, говорю же, он просто хотел за девочкой приглядывать, — повторила ведьма. Она уже шла к третьему стеллажу, где начала перебирать разложенные амулеты. Ей хотелось, чтобы все было готово к ритуалу — если, конечно, в нем возникнет необходимость. Лучше подготовиться заранее, чем после носиться со всеми ингредиентами сломя голову.

— Ну все эти метки… Ну не знаю, как-то это не цивильно. Да, у оборотней тоже есть ритуалы привязок, но чтобы именно… кхм… печать ставить? Ну не знаю.

Кот одобрительно мяукнул. За последние пару дней они с Ракхом уже успели подружиться. Бегемот был несказанно рад тому, что теперь все его мяуканья не упирались в стену непонимания, а находили отклик и даже перевод.

— Интересно, — Альвина встала посреди зала как вкопанная, — как там у них?..

Колокола в голове били набат. Висок отчаянно болел и чесался. Дотронувшись до него рукой, я нащупала тонкую засохшую корочку крови — сделалось дурно. Кажется, я ненавижу вид и запах крови…

Оглянувшись, я поняла, что мало что изменилось за время моей отключки. По коридору так же шастали ищейки, а одинокий паук переместился с правого верхнего угла в левый. Паука я назвала Генрихом — мне показалось, что если дать ему имя, то он перестанет действовать так пугающе, а его мохнатые толстые лапы больше не будут нервировать.

Но почему я потеряла сознание? Наверняка что-то было подмешано в еду, а именно в мясо. Еду принесла Лерия, а, следовательно, моя потеря сознания на ее совести. И я могла бы это понять, если бы на момент того, как я пришла в себя, оказалась бы на каком-нибудь жертвенном столе с кишками в одной руке и с сердцем в другой. Ан нет, я осталась на том же самом месте. Думай, Лина, думай… Что пыталась донести Лерия?! То, что кушать на ночь — вредно? Или… она попытается усыпить собственного отца? Но… Ешкин-кошкин! Это же очень рискованно! А что, если не сработает? А ведь есть еще тамми? Глупое решение! Я бы даже сказала — глупейшее. Вряд ли взрослая нефилимка пошла бы на такой отчаянный шаг. Может, я не в том русле рассуждаю?

Я съела кусок мяса, а следом отрубилась. Может, это намек на то, что мне надо быть готовой к тому моменту, как подадут горячее? Но что тогда символизируют овощи и вареный картофель? Пробовать желания нет никакого — голова и без того болит нещадно, но… что только не сделаешь ради побега.

Когда ты пребываешь в заключении, время тянется до невозможности долго. Ты успеваешь продумать сотню ничего не значащих мыслей, зацепиться за огромные валуны рассуждений и опомнишься только тогда, когда начнешь размышлять о тараканах. Ведь это, по сути, очень древние существа. Они блуждали по миру, в поисках лучшей жизни, лучшего ареала обитания. Вели за собой потомство, наверняка надеясь, что вот — именно тут их примут такими, какие они есть. Но на них всегда охотилась великая инквизиция «Тряпки и дихлофоса», а особо ретивые борцы с их видом использовали злейшее оружие, от которого пали самые стойкие из представителей Blattodea — священный тапок. Не раз, не два и не три, собратьям приходилось отлеплять от резиновой подошвы очередного павшего, устраивать пышные проводы, слагать легенды о его мужестве и продумывать план по отмщению. Но каждый раз история повторялась вновь и вновь, и снова приходилось собирать кишки собрата с кафеля, искать усики меж ребрышек подошвы, находить лапки под табуреткой…

От размышлений отвлек знакомый стук каблуков об камень. Лерия всегда появлялась эффектно — в этот раз на ней было платье, переливающееся всеми цветами радуги. Камни, прицепленные к нему, производили впечатление породистых оригиналов, но не стекляшек. Волосы девушки, как всегда, были распущены и окутывали фигуру раскинутыми ореолом белоснежных волос. В руках она несла сверток, перетянутый бечевкой.

— Открывайте, — буркнула она, подбородком кивнув в мою сторону. Уже знакомая ищейка махнула крючковатыми пальцами и Лерия уверенно направилась в мою сторону.

— На, переоденься, — тихо произнесла она, протягивая сверток. Прутья расступились, пропуская предмет. — Все же ужин, как-никак.

— И тебе доброго вечера, — криво улыбнулась я. Пожалуй, когда чего-то ждешь — время действительно тянется бесконечно долго, но когда это что-то наступает, то не успеваешь даже взять себя в руки.

Размотав веревку, я раскрыла сверток. У меня в руках оказалось длинное серое платье, с крохотными узкими блестящими полосками. Платье по расцветке чем-то напоминало мрамор. На внутренней стороне подкладки я приметила несколько нарисованный от руки рун. Следовательно, Лерия все же понимает, что сбегать в удобных брюках удобнее, но платье принесла из какого-то расчета. Осталось только выяснить из какого… Да и с ее планом окончательно определиться.

— Спасибо, оно очень красивое, — аккуратно улыбнулась я.

— Да, — протянула нефилимка, задумавшись. — Мне показалось, что сочетание… черного и мраморного отлично подойдет для того, чтобы остаться принятой в замке Мередела.

Я замерла — ведь фраза сама по себе казалась нелогичной, но при этом с каким-то намеком. Мраморного и черного? Черного? Но ведь в этом предмете туалета ровным счетом ничего черного. Но… все окна в замке, как и проход за его пределы из черного стекла, следовательно… Знаки на этом платье помогут мне пройти сквозь. Возможно, Лерии как-то удалось взаимодействовать зелье и руны.

— Оно очень красивое, — повторила я с улыбкой. — Просто замечательное.

Я пока еще смутно понимала план нефилимки, но постепенно призрачная возможность побега приобретала более явные очертания.

— Переодевайся, — скомандовала Лерия.

— Ааа? — я посмотрела в сторону ищеек, замеревших у стен.

— Этим все равно, — уверенно ответила Лерия. — Они абсолютно бесполые существа, размножаются почкованием, а до людей им столько же дела, как северным медведям на птиц колибри.

— А ты неплохо осведомлена о земных животных, — прокряхтела я, стягивая с себя жилет.

— Посидишь в этом замечательном замке столько времени, научишься решать химические уравнения, с первых строчек узнавать поэтов, декламировать Гете в стихах — отец почему-то раньше очень любил монологи Мефистофеля… В общем, о вашем мире я знаю более, чем достаточно.

Платье оказалось длинным, сразу же скрыло мягкую обувь, больше похожую на тапочки. Очень удобно — ноги и в тепле, и в удобстве, но при этом со стороны выглядишь почти как леди. Думать о том, что творилось с моим лицом или на голове — совершенно не хотелось. Подозреваю, что выглядела я как чучелко.

Как только я была готова, прутья разъехались сами собой. Вперед выступила одна из ищеек, сопровождавшая нас прямиком до зала. После она замерла в проходе, исполняя роль статуи. Мы с Лерией вошли в вытянутую комнату с длинным столом, заставленных с одной стороны различными блюдами. Во главе стола уже сидел Хар Дарсан с бокалом в одной руке и с узким кинжалом — в другой.

— Доброго вечера, отец, — поприветствовала его Лерия и уверенно направилась к своему месту — по правую сторону от демона страхов и кошмаров.

— Доброго, — гулко ответил он, не отвлекаясь от разглядывания кинжала. — Тебе, Алина, тоже доброго. Не стесняйся, проходи и присаживайся. Наверняка жесткая лежанка и унылые серые стены тебе порядком опротивели. Но что поделать, вынужденные меры…

— Генрих скрасил мой досуг, — ответила я, стараясь улыбнуться. Пожалуй, юмор единственное, что уберегало меня от страха перед Харом Дарсаном.

— Генрих? — переспросил он, отвлекаясь от кинжала.

— Огромный мохнатый паук, — легко ответила я, присаживаясь на стул подле Лерии.

— Вот как, — одними уголками губ улыбнулся Дарсан. — Но вообще, его зовут Филипп.

— Вот как, — невольно пародируя ответила я, — надеюсь, он не в обиде, что я обращалась к нему иначе. Просто, к моему великому сожалению, на нем не было бейджа с именем.

— Обязательно подпишем каждого паука в замке, — серьезно кивнул Дарсан. — Негоже оскорблять чувства восьминогих…

Лерия тихонько кашлянула в салфетку и толкнула меня ногой под столом. В ее намеках я уже окончательно запуталась и даже не силилась понять, что означает этот.

— Отец, а второй гость к нам не присоединится? — внезапно спросила Лерия.

— Второй гость, — повторил Дарсан. — Думаю, только к десерту. Нам с ним предстоит крайне серьезный разговор и профилактическая беседа по поводу того, чем чреват обман демона высшей иерархии.

— И чем? — не удержалась я. За Дэма стало беспокойно.

— Думаю, что экскурсия в низшие подвалы, где у каждого уважающего себя герцога хранится камера пыток, будет достойной наградой.

Я побелела, руки затряслись. Если раньше я еще могла поверить, что Дэм хоть как-то выберется без моей помощи, то теперь я не могла его оставить ни при каких обстоятельствах.

— Алина, ну что же ты сникла? — участливо поинтересовался Дарсан. — Я же не говорил, что буду его пытать. Обыкновенная экскурсия.

Слова демона не внушали доверия, и я напряглась еще сильнее. Лерия вновь тихонько закашляла в салфетку.

— Ты заболела? — резко обратился демон к нефилимке.

— Похоже на то, — с честным выражением лица ответила Лерия. — Вспомнила просто, как ты в прошлый раз экскурсию устраивал и стало несколько дурно.

В зал вошли тамми с тремя подносами. Под крышкой каждого из них стояла глубокая тарелка, в форме раковины, с супом. Густая голубоватая консистенция аппетитно пахла рыбой, а плавающие сверху корочки с сыром пробуждали аппетит. Но сперва я посмотрела, что Лерия будет делать со своей порцией — нефилимка, как ни в чем не бывало зачерпнула в ложку жидкость и тут же проглотила. Прекрасно, есть можно.

То же самое произошло и с салатом. Первенство разговора Лерия взяла на себя, пихая меня в ногу каждый раз, когда я пыталась раскрыть рот. Заключение в темнице сыграло свою роль, потому изредка фразы я бросала не подумав.

— Знаешь, Алина, — Дарсан перебил монолог Лерии. — На самом деле, демоны питаются чуть иначе…

Вновь вошли тамми с подносами, поставили перед нами и раскрыли крышки. На блестящем серебряном блюде лежала рыба, мясо которой переливалось от нежно-розового до ярко-оранжевого. Лерия икнула и странно дернулась.

— Иногда мы предпочитаем сырое мясо, но даже это полноценно не утоляет наш аппетит, — Дарсан пригубил вино. — Изредка мы подстраиваемся и под рацион людей, как сейчас. Но недавно… — демон на секунду остановился, обводя нас с Лерией задумчивым взглядом. — Недавно в наше меню было добавлено новое блюдо…

Лерия сжала в руках тряпичную салфетку. Пальцы побелели, а сама она упрямо сжала губы и проводила тамми взглядом, от которого вполне можно было зажечь спичку.

Стейк со вкусом снотворного, — как ни в чем не бывало продолжил Дарсан. — Разумеется, я не мог допустить попадание такого эксклюзивного блюда в меню и пришлось заменить его рыбой…

Стоп… Лерия и правда попыталась подмешать в еду снотворное? Но… этот план был изначально обречен на поражение.

— Лерия, ты не объяснишь, откуда у тебя такое пристрастие к необычным сочетаниям в еде? — холодно поинтересовался Дарсан.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, папочка, — в тон ему ответила Лерия, отодвигая от себя тарелку с рыбой. Я на всякий случай тоже не спешила приступать к горячему. — У меня вдруг резко пропал аппетит.

— Понятия не имеешь, — риторически переспросил Дарсан. — Тамми сообщили, что ты довольно умело высчитывала пропорции, когда они активно делали вид, что повелись на твою провокацию в виде небольшого пожара…

— Тамми вообще очень любят поговорить, как я погляжу, — ответила Лерия.

— Так зачем, Лерия? — еще раз задал вопрос демон.

— А мне стало скучно, — ехидно ответила нефилимка.

— Ммм, — протянул Дарсан. — Ну тогда обещаю, что в ближайшую сотню лет скучно тебе не будет. Составишь тамми компанию в уборке, готовке, раз ты открыла в себе новые способности, и, пожалуй, в садоводстве. Кажется, буквально недавно вы с Алиной так увлеченно орудовали в саду.

— Как скажешь, папочка, — выплюнула Лерия.

— И на будущее, может, не надо делать из меня идиота? — отрезая небольшой кусок неизвестной мне рыбы, произнес он.

— Ммм, как там было? — Лерия театрально закатила глаза. — Точно! И каждому воздастся по делам его…

За столом повисла напряженная тишина. Но спустя секунду Дарсан разразился мягким обволакивающим смехом.

— Даже не знал, какую литературу ты читаешь перед сном, — отсмеявшись, произнес он. — Недурно, недурно…

Лерия промолчала, я тоже старалась не отсвечивать.

— А что же вы не едите? — поинтересовался демон. — Между прочим, потрясающая рыба! Вы обязательно должны попробовать.

— Что-то пропал аппетит, — буркнула Лерия.

— Оставлю место для десерта, — нашлась я.

Что теперь делать я не знала. Как себя вести — и подавно. Потому оставалось лишь выжидать… Правда чего? Тоже неизвестно. Но кажется к десерту обещали привести Дэма. Надеюсь, к нему у Дарсана больше претензий не появилось.

В полнейшей тишине демон доел рыбу, оставив лишь скелет тонких костей. Словно по взмаху руки в зал вошли тамми с десертами — мороженым, пирогом, покрытым тонким слоем сахарной пудры, крохотными эклерками.

Как только от нас забрали эту злосчастную рыбу, к которой мы с Лерией так и не притронулись, дверь вновь растворилась и на пороге показался Дэм. Под глазами у того залегли синяки, на щеке растянулся глубокий порез, но держался он гордо и уверенно, смотря на Дарсана исключительно презрительным взглядом.