Город Бегемотов

Глава 8

Тонкий перезвон колокольчика известил о новом посетителе. Мужчина, возникший прямо на пороге, уверенно направился к прилавку. Его лицо было настолько обезображено, что складывалось ощущение, словно он побывал в комбайне: с трудом угадывались глаза, нос больше походил на стесанную деревяшку, а губы покрыты сотнями порезов. Зрелище настолько жуткое, что я на пару секунд застыла и забыла, как шевелиться. После проскользила взглядом по переписке и сделала вывод, что это — Ракх.

— Где Альвина? — грубо поинтересовался он. Его голос чем-то напоминал лай собаки.

— Я за нее, — как можно спокойнее ответила я, заталкивая записку под блокнот, лежащий на стойке. — Если не ошибаюсь, вам нужна книга о вампирах.

— Книга о вампирах? — Ракх почему-то громко засмеялся. — Девочка, ты знаешь, сколько книг о вампирах в этом магазине? Тысяча, а то и две! Мне нужна особенная книга про этих кровавых сосунков.

— И чем же она особенна? — в порядке общего поддержания разговора поинтересовалась я, бочком направляясь ко второй секции. Поворачиваться к оборотню спиной почему-то очень не хотелось. Правда, смотреть ему в лицо хотелось еще меньше. Бррр.

— Ты работаешь в величайшем месте, но даже не знаешь? — рыкнул он. Кажется, дело плохо: губы-нитки начали подрагивать. Что там Альвина говорила про серебро? И где мне его теперь взять? Ладно, спокойно.

— Как вы сами заметили, книг про вампиров тут тысячи, а то и две. А работаю я здесь совсем мало. Обещаю, что обязательно изучу этот вопрос, — выдохнула я.

Казалось, что Ракх стал злиться только больше: губы задергались сильнее, а руки он сжал в кулаки так, что побелели костяшки. На полке прямо за его спиной стоял сервиз с серебряными ложечками, больше ничего из этого благородного металла на глаза не попадалось. Воздух, тем временем сгущался так, что стало душно. Зрачок в глазах мужчины дергался, сменяя цвет с серого на желтый.

— Так, ну я за книжкой, — испуганно пискнула я и юркнула во вторую секцию, тут же прикрыв дверь-половинку. От оборотня, да и от человека не спасет, но так я чувствовала себя более защищенной. К тому же, Альвина ставила на эту дверь какие-то руны, так что скрыться в недрах отдела с запрещенной литературой все же реально.

Схватив необходимый фолиант, я выглянула в главный зал. Ракх стоял у полки и старательно отколупывал маленькие кусочки дерева от одной из перекладин. Порча имущества, между прочим, но у оборотней, наверное, другие законы. Кажется, его это успокаивает. Хорошая собачка… Ой. Хорошо, что оборотни не читают мысли.

— Возьмите, пожалуйста, — кое-как проговорила я, неуверенно выходя вперед. Руки тряслись, язык заплетался. Внезапно в голове всплыли воспоминания о встрече с суккубами. Когда в магазине Альвина, всякие монстры не внушают такой ужас. Хоть бы Дэм поприсутствовал в такой день!

Ракх резко развернулся, зрачки все еще дергались, но губы замерли. Он потянулся к книге. Зазвонил колокольчик интуиции. Причем так, что я чуть не оглохла.

— Стойте! — громко выкрикнула я, резко прижимая к себе книгу. Оборотень дернулся. Да, у нас, похоже, обоих нервы ни к черту. — Н-н-надо кровь…

— Кровь? — рыкнул Ракх. Верхняя губа, будто кто-то дергал ее за нитку, приподнялась, обнажая стройный ряд желтых клыков. Я, взвизгнув, подалась назад и опрокинула несколько книг с полки. В эту же нишу и уместила свою…кхм… пятую точку. Это показалось мне недостаточным и я попыталась подтянуть туда же ноги. Ракх с любопытством за этим наблюдал. Лишь спустя секунду до меня дошло, что он намеренно меня пугает, да еще и глумится.

Читала же про оборотней. Они бывают обратимыми и врожденными. Врожденные — это те, кто принял проклятие с кровью одного из родителей, обратимые — покусанные в полнолуние. Этот явно совсем недавно стал принадлежать к волчьей касте, потому что, как правило, оборотни уродуют укусами все тело, чтобы яд лучше впитался. Не обходят стороной и лицо. Укусы и раны от их лап и клыков заживают очень долго, даже если учитывать быструю регенерацию расы. Кстати, эта регенерация у врожденных развита многим лучше. В этой же книге было сказано, когда обратимый злится, то глаза его наливаются кровью, но вот совсем никак не желтеют, как мне пытался продемонстрировать этот шут гороховый.

Взяв себя в руки, я покинула импровизированный насест и почувствовала себя чуть уверенней.

— Надо корешок кровью смочить, иначе книга вас не примет, — уже спокойнее произнесла я, внимательно наблюдая за Ракхом. Тот усмехнулся, вытащил из ножен крохотный, буквально в десять сантиметров, кинжал и сделал маленький надрез на мизинце. Причем так аристократично он его оттопырил и так старательно высунул язык, что у меня появилась невольная ассоциация с аристократией.

— Интересно? — Ракх поймал мой любопытный взгляд, направленный на кинжал.

— Неожиданное оружие для… — я поперхнулась собственными словами.

— Да не бойся ты меня, — усмехнулся Ракх. — Да, я, бывает, выхожу из себя, но у меня хватит ума не калечить помощниц Альвины. Она ж потом с меня шубу сделает или накидку на кресло.

— Это не может не радовать, — ответила я, однако легче не стало. Я все равно его побаивалась. — Ну, то, что вы меня не тронете, а не то, что из вас шубу сделают.

— Меня Ракхом звать, — мужчина протянул руку с когтистыми ногтями.

— Алина, — я неуверенно выставила свою. Рукопожатие было мягким, кажется, никто и правда не планировал ломать мне кости.

— Этот маленький кинжальчик, — Ракх покрутил им перед моим лицом. Рукоять была украшена сотней маленьких рубинов, а на навершии какими-то черными камушками была выложена руна скипетра силы — Тиваз, — без проблем продирает грудную клетку сосушек и пронзает сердце так, что оно больше не восстанавливается.

— Но какой вам с нее толк? — поинтересовалась я. — Ведь в момент нападения вы обращаетесь, а в лапах не так уж удобно эту штуку держать.

— Не штуку, а Тив, — обидчиво протянул оборотень. — В этом ты права, но через несколько десятков лет я смогу контролировать обращение, совершать его лишь наполовину. И тогда сосушки познают всю мощь…

— А представляете, сколько бы полегло от кинжала сейчас, — задумчиво произнесла я. — Если бы Тив находился в нужных руках.

— Это в каких это? — подозрительно спросил Ракх. Чем-то он и правда напоминал щенка. Огромного, внушающего ужас, но щенка.

— Ну а мне откуда ж знать? Рекомендую обсудить это с Альвиной. Я бы на вашем месте такое оружие сдала в аренду.

— Глупая ты, — рыкнул оборотень. — Такой кинжал дастся в руки лишь одному, и он выбрал меня.

— А как это работает? — с любопытством спросила я. До книг, посвященных оружию, я еще не добралась.

— А ты не знаешь? Нет? Ну смотри… Во-первых, очень важно, в какой кузнице куют кинжал или меч. Есть кузница Света, а есть кузница Тьмы. У меня именно оттуда, — затараторил Ракх. — Но это не особо важно, потому что самое главное различие — обработка металла и цвет магии, иногда, бывает, даже намешивают. Потом меч попадает в руки заклинателя стали, и он вкладывает в него чью-нибудь душу, опять же, взятую либо «сверху», либо «снизу». Такое оружие считается каноничным, оно, в некотором роде, идеально. Но есть еще души из чистилища, они на ранг ниже. Хотя попадаются и очень сильные. А вот если в обычную человеческую сталь забивают душу, то оружие, скорее всего, долго не прослужит, а сама душа будет недовольна. Понятно?

— Если честно, не особо…

Ракх сокрушенно вздохнул, показывая, как он относится к моим интеллектуальным способностям.

— Так… Есть несколько видов оружия. Те, что были скованы в высших кузницах. Те, которые были созданы кустарно. И те, что были придуманы человеком. Это понятно?

— Это понятно, — кивнула я.

— Высшие кузницы делятся на два уровня — кузница Света и кузница Тьмы. Самое основное различие этих двух кузниц в обработке металла и цвете магии, которую в него вкладывают, если вкладывают.

Я снова кивнула.

— В оружии кустарной работы тоже нет ничего плохого, так как среди таких умельцев есть поистине удивительные и талантливые мастера, способные воссоздать невозможное. Однако это запрещено и официально преследуется как Светом, так и Тьмой. Хотя бойцы и с той, и с другой стороны не чураются закупаться у таких умельцев. Ясно?

— Ясно, — протянула я.

— Про обычное человеческое оружие, я думаю, ты слышала.

Снова кивнула.

— Теперь следующий этап. Чтобы сделать оружие сильнее, в него можно заключить душу. Меч с душой всегда одержит победу над мечом без оной.

Пока он рассказывал, мы плавно переместились за чайный столик, я вскипятила чайник и поставила кружки. Ракх говорил очень интересно, да и сама информация была крайне любопытной. Страх прошел, даже его обезображенное лицо уже не так пугало.

— А вот души тоже бывают разные. Если опустить саму силу, то можно разделить на три вида: души Света, души Тьмы и души из Чистилища. Света и Тьмы — считаются самыми сильными. Если заключить темную душу в светлый меч, не произойдет никакого взрыва, меч не сломается, но важно, чтобы душа приняла вместилище и магию, в нем таящуюся. Это уже зависит от мастерства заклинателя стали, их всего семь. Но очень важно понимать, что в оружие, созданное человеком, невозможно заключить сильную душу. Только очень слабую, которую и на одно сражение то с трудом хватит.

Ракх встал, подошел к полке у стены и начал водить когтистым пальцем по корешкам. И как сообщить оборотню, что от подобного обращения книга может повредиться?

— Вот! — рыкнул он, извлекая бордовый потрепанный фолиант. — Почитай вот это, тут более подробно рассказывается. Приду в следующий раз, проверю знания.

— Спасибо, это и правда интересно, — я приняла книгу, разглядывая обложку. Раньше, когда расставляла все, не обращала на нее внимания. Оборотень, тем временем, смазал корешок арендуемой книги своей кровью и выложил на столик две зеленоватые монетки.

— Ракх, скажите, а когда вы обращаетесь, насколько вы себя контролируете? — поборов стеснение, поинтересовалась я.

— В момент обращения вообще не контролирую, — усмехнулся он. — Но вот через минут десять начинаю соображать.

— А что, если придумать такую конструкцию, которую можно будет зацепить за себя после превращения, и в которую будет вставляться кинжал?

Ракх почему-то громко засмеялся, а спустя минуту объяснил:

— Хорош я буду, если ее зацепить, к примеру, на морду. Волчий единорог…

Представив волка с торчащим изо лба кинжалом, который начинает бодаться… В общем, картинка и правда уморительная.

— Какая идиллия… — сзади послышался знакомый ехидный голос. — Картина маслом под названием оборотень и его обед.

Атмосфера легкости тут же испарилась, Ракх ощутимо напрягся, только в этот раз по-настоящему. Обернувшись, я увидела Дэма, видимо недавно телепортировался и узрел нас, мило беседующих, за чайным столиком.

— Доброго дня, Дэм, — сдержанно произнес оборотень. — Пожалуй, мне пора. Спасибо за беседу, Алина. В следующий раз загляну, проверю, прочитала или нет.

— Спасибо, Ракх. Счастливо!

Ракх под пристальным взглядом Дэма направился к двери, открыл ее и исчез. Круто, когда можно так вот просто исчезать.

— Псинка хочет, чтобы ты прочла его мемуары? — поинтересовался Дэм.

— О чем ты?

— Проверю, прочитала или нет, — передразнил Воин Духа, пародируя лающую интонацию оборотня.

— Очень смешно, — поморщилась я. Мне, почему-то, сильно не нравилось поведение Дэма.

Я взяла в руки книгу, погладила по обложке — теплая. Раскрыв на первой странице, увидела иллюстрации разного оружия.

— Так-так, кто разрешил? — Дэм выхватил книгу у меня из рук.

— Эй, мне Альвина разрешает читать книги из общей секции! — воскликнула я, вскакивая с места.

Дэм занес фолиант за голову, а мне пришлось по-дурацки тянуться, пытаясь вернуть себе рукопись. Поднырнув под рукой парня, я чуть толкнула его плечом и снова прыгнула. Разумеется, до книги не дотянулась — Дэм оказался проворнее — зато неправильно приземлилась на ногу и позорно упала.

Силой Дэма точно не взять, а вот женской слабостью? Можно попробовать.

Я старательно зашмыгала носом, схватившись за ногу. Было бы неплохо пустить слезу, но по заказу никогда не получалось. Дэм сверху вниз насмешливо меня рассматривал.

— А тебя не смущает, что подвернула ты левую ногу, а схватилась за правую? — поинтересовался он, подходя к полке и ставя книгу на место.

Ешкин-кошкин, так глупо попасться! Я встала и обиженно захромала к кассе. Нога не болела, но обидно было так, что походка получалась очень натурально.

— Девушка, вам помочь? — раздался за спиной холодный пронизывающий голос.

Я уже хотела развернуться, чтобы ответить, как почувствовала, что мой рот накрыла чья-то рука. Да с какого перепугу все так любят подбираться сзади?! Со злостью пихнула локтем, чем и поплатилась — локоть тут же пронзила острая боль, он будто столкнулся с куском скалы. От удивления я даже замерла.

— Видимо, твоя помощь более не нужна, — раздался другой голос, похожий на первый, но более теплый.

Меня тут же отпустили. Развернувшись, я увидела Дэма, вытирающего правую руку о брюки. Видимо, я его чуток пожевала.

— С какого?..

Он подбородком кивнул в сторону двери. Развернувшись, увидела двух братьев, которых я за глаза величала инем и янем. В своей записке Альвина строго настрого запретила разговаривать с «черным» братом. Может, это какое-то из проявлений расизма и ведьма хотела меня заставить позабыть о толерантности?

«Белый» задумчиво разглядывал ногти, насмешливо поглядывая на нас из под светлых бровей, а второй с более скучающим видом двигался вдоль полок, ведя пальцем по корешкам книг. Одеты они были в кейкоги — разновидность кимоно, о цвете, я полагаю, можно не говорить. Волосы у обоих были зализаны назад и сцеплены в тонкие длинные хвосты.

Дэм вышел вперед и сухо поклонился, краем глаза наблюдая за мной. Он явно был чем-то недоволен.

— Доброго дня, — сообщила я пространству, на всякий случай ни к кому не обращаясь. — Альвина оставила для вас кинжал…

— А где она сама? — поинтересовался черный. Экий провокатор!

— Шабаш, — за меня ответил Дэм. Значит, ему болтать с черным можно. — Сегодня Алина отвечает за лавку.

— А сама девушка язык проглотила? — поинтересовался "Инь".

— Оставь, — поморщился "Янь".

Черный тяжело вздохнул и продолжил изучать фолианты книг. Я прохромала к кассе и взяла в руки кинжал, оставленный для братьев Альвиной. Меня тут же накрыло леденящим ужасом, сердце будто кто-то сжал в тиски, ноги подкосились, а глаза стала заливать темнота. Я пошатнулась, хватаясь за стойку свободной рукой, но тут же почувствовала такую тяжесть, что рухнула на пол, стукаясь головой о прилавок.

Этот сон, снова этот липкий, отвратительный страшный сон. Мне так хотелось верить, что он больше никогда не вернется. Ухо с серьгой жгло, слабость в теле была невероятная: я не могла поднять руку, пошевелить ногой, повернуть голову, да даже глаза открыть!

— Такого я еще не видел, — прошептал кто-то над ухом. Больным.

— А в семисотом? Помнишь того паренька, который заложил свою душу сразу двум демонам, а потом решил поиграться со светлой материей? — прошелестел второй.

— Ну, тут на душу один претендент, вот только эта печать меня немного смущает. Дэм, не хочешь ничего начальству рассказать?

Дэм ругнулся, но потом, резко выдохнув, ответил:

— Печать фикция и отмазка для клана. Вот только теперь она не снимается и сосет из девочки столько же сил, сколько и метка Хара.

— Не снимается? — усмехнулся один из братьев. — А если…

— Исключено, — категорично возразил Дэм.

— Дэм, а теперь подумай. Твоя метка светлая, метка Хара темная. Ты вообще думал, когда ставил печать?! Душа девочки в лучшем случае лишь расколется, в худшем…

— Я достал серьгу Альгиз.

— Она заглушит, убережет, но не избавит.

Повисла тишина, лишь в голове растекался звон. Кажется, настало время вставать — руки потихоньку начали слушаться. Открыв глаза, я увидела сразу три фигуры: Дэма и черно-белых братьев. От белого исходил такой свет, что тут же заболели глаза, а фигура темного будто всасывала в себя все эмоции, как черная дыра.

— У меня сотрясение мозга, да? — хрипло поинтересовалась я.

— Нет, ты просто грохнулась в обморок, — ответил Дэм.

— А ощущения будто меня перед этим кто-то кувалдой стукнул.

— Ага, примерно так оно и было, — усмехнулся "Инь". — Сперва тебя шандарахнули черной меткой, потом позволили образоваться тонкой прослойке тебя самой, а после запломбировали печатью принадлежности. Вот и страдай. Твоя душа вырывается наружу, разрываясь и ранясь об обе метки. Жизнь прекрасна и удивительна, не правда ли?

Я промолчала. То самое чувство, когда доступно объяснить ситуацию может лишь один единственный человек, с которым нельзя разговаривать. Да и почему, интересно? Да и человеком его назвать сложно.

Слабость постепенно отступала. Дотронувшись до хрящика, я обожглась. Само ухо уже не чувствовало жар, но на пальце тут же появилась красноватая отметина. Здорово. Прекрасный день рождения.

— И что теперь делать? — резко спросил Дэм.

— Ищи, как снимать печать. Или хотя бы временно заглушить. Мы вмешаться не можем. Пока не можем, — ответил белый.

Дэм вздрогнул. Становится все интереснее и интереснее. Хотя от такой ударной дозы интересности уже выть охота.

Дверь магазина открылась, на пороге появилась Альвина. Довольная, краснощекая, в руках метла. Каноничная такая ведьма.

— О, — удивленно глубокомысленно произнесла она. — У вас тут, как я погляжу, весело.

— Веселее не придумаешь, — буркнула я, приподнимаясь. Слабость вроде отступила на второй план. — Можно я на сегодня всё?

— Можно, — спокойно ответила ведьма, не задавая вопросов.

Кое-как приподнявшись, я под всеобщее безмолвие взяла свой рюкзак и направилась к двери. Дэм последовал за мной. Не хочу, надоело. Все надоело! Подавив желание закричать, я спокойно произнесла:

— Дэм, я одна пойду.

Очень хотелось не хлопать дверью, но не вышло. Колокольчик, прицепленный сверху, жалобно зазвонил от резкого толчка.

По улице я шла, глотая слезы. На душе было так паршиво, что хотелось выть. Мимо пробегали прохожие, которым не было никакого дела до друг друга, каждый спешил по своим делам. Автомобилисты общались на лишь им известном языке клаксонов, создавая адскую какофонию звуков.

И куда теперь идти?

Тронный зал переливался светом тысячи алых свечей, по ковровой дорожке будто гуляло пламя. Отполированный темный мраморный пол отражал каждый изгиб витиеватого потолка. На троне сидел светловолосый мужчина, облаченный в снежно-белый отглаженный костюм. Мужчина был недоволен — на лбу залегла складка, губы были сжаты, глаза налились тьмой.

— Я ненавижу, когда кто-то не платит по долгам, — со злостью выдохнул он.

— Но господин, на девчонке артефакт и еще эта печать…

— Ты не можешь справиться с жалкой человечкой, которая с рождения принадлежит мне?

— Но там замешаны Воины Духа!

— Эта шайка уже давным давно слаба, все работает по плану. А не можешь дотянуться до человечки, иди к тому, кто должен и заставь его расплатиться. Даю тебе срок три дня. Не справишься, отправишься в комнату Эринес.

Грузный невысокий мужчина вздрогнул, глаза забегали, огромные уши налились красным. Про эту комнату ходили легенды. Поговаривали, что каждый, кто оказывался внутри, терял свою сущность и растворялся в ужасе. Но Зарц понимал, что если кто-то что-то рассказывает, то это либо слухи, либо не все так плохо. С господином ему, конечно, не повезло, но не станет же он и правда отправлять своего верного слугу в комнату Эринес? К тому же, Зарц собирался приложить все силы, чтобы добраться до девчонки. Кажется, он даже знал, на чью помощь можно положиться. Пришло время собирать долги. Всё для господина…

Потерев лоб, с витиеватой татуировкой козла, он направился к выходу.