Город Бегемотов

Глава 15

— Он тебя украл? — звонко говорила Лерия. — Украл же? Ну скажи, что украл…

Последнее она произносила умоляющим голосом, подмигивая обоими глазами. Нет, не украл. И у меня язык не повернется сказать иное. Болело плечо, жглась печать на солнечном сплетении, настроение ниже каменной кладки.

Фактически не сопротивляющегося Дэма увели в темницу, а меня приволокли в кабинет, не забыв позвать и Лерию, для разъяснения некоторых деталей. К примеру, откуда у меня мелок и плащ…

Разумеется, она отбрехалась, заявив, что этого добра у нее в комнате навалено везде и ей, нефилимке, и в голову не могло прийти, что я этим воспользуюсь. Она пыталась и меня вытянуть, свалив всю вину на Дэма — но я понимала, что это неправильно, да и глупо. Ведь Дарсан прекрасно видел, как я сама чертила символ, как сама спрыскивала зеркало. И о чем я только думала? О чем МЫ только думали?

— Ее тоже в темницу, — устало проговорил Дарсан, кивая тамми Ши.

— Отец! — возмущенно проговорила Лерия. — Это нечестно!

— Лерия, ты тоже хочешь? — поинтересовался демон. И мне почему-то показалось, что посадит. Если она не успокоится точно посадит. Да, в целях воспитания, но все же.

Тамми подошел ко мне, тихонько покряхтывая. Крепко вцепился в предплечье своими культяпами, вывел из кабинета и повел по лабиринту коридоров и проходов. Ну в них я с горем пополам потихоньку начала ориентироваться…

По холодным каменным стенам бегали огромные пауки, в некоторых местах подтекала бурая жидкость. Ветер, сквозняком блуждающий по длинному коридору, проникающий сквозь решетки, завывал тихую одинокую песнь. Жуткую, пробирающую до самых косточек. Ему вторила каторожная капель, воздействующая на заключенных так, что те спустя какое-то время на стенку были готовы лезть.

Кап — кап — кап …

Каждые десять-двадцать минут сверху раздавался какой-то грохот, заставляющий вздрагивать от неожиданности. По коридорам ходили, нет, плыли страшные существа — ищейки. У них не было ни лиц, ни голоса, но они внушали чистый трепетный ужас.

Для полноты картины не хватало лязгающих цепей и завывающих соседей-заключенных.

Бум-бах!

Я вздрогнула. Опять… Ешкин-кошкин, ну почему нельзя сделать камеру не такой жуткой?! Или это принцип какой-то? Чем больше она внушает страх, тем лучше?

Стоп, а ведь точно… Мередел должен внушать ужас — таким и задуман. Он как дикий хищник выпускает когти, царапается, запускает клыки в эфемерную плоть. Благодаря этому он питается, существует. Страх неотделим от человека, а бесстрашие — сказки, придуманные людьми, чтобы казаться круче. Каждый чего-то боится — это естественно. Но в Меределе страх искусственный и не может в полной мере заставить сердце гореть, словно сухую солому, на которую выбили искру. Мередел не способен разбудить истинное переживание за близких, любимых и себя самого. Он может лишь пугать монстрами и внушаемой болью. Ненастоящей, как и все в Меределе, где человек пребывает лишь сознанием. А сознанию нельзя отрезать палец, сломать ребра, содрать кожу, запустить под ногти иглы. Но можно внушить, что это реальность. Моя главная задача — успеть найти выход из этого лабиринта загадок, отделить реальный страх от иллюзорного, пока еще не слишком поздно…

От осознания этой истины, которую мне пыталась донести Лерия, да и мои собственные наблюдения, я села. Оказывается, все куда уж проще… И на самом деле Мередел — это некий прототип сна. А во сне человеку позволено многое, если он сможет справиться со своим сознанием и понять, что сон — всего лишь сон. А Мередел — всего лишь Мередел.

Лерия вошла в просторный круглый кабинет, предварительно постучавшись. Хар Дарсан сидел за столом и пристально рассматривал сверток с искрящейся цепочкой.

— Отец? — окликнула она его. — Ты решил не возвращаться на бал?

— Зашел проверить одну вещь, — глухо ответил он. — Но скоро мне предстоит вернуться.

— Даа, сегодня сложный денек, — начала издали нефилимка. — Совсем не ожидала, что Лина вознамерится сбежать. Да еще и таким способом… И как они только связаны с этим Воином Духа?

— На ней его знак принадлежности, — ответил Дарсан. — Мне казалось, что удалось его снять, но он снова проявился. И начал мешать восстановлению моей печати. Похоже, человечке придется тут задержаться…

— Так это же прекрасно, — неосторожно вскрикнула Лерия, но заметив недовольный взгляд родителя добавила, — отец, ты же знаешь, что мне тут очень одиноко и скучно, а так хоть будет с кем поболтать.

— Ты прекрасно знаешь, что человечке не место в Меределе, — раздраженно ответил он. — Она уже отгородилась от части страхов. Что будет, когда до нее дойдет?

— А не дойдет, — уверено ответила Лерия, мысленно желая, чтобы дошло поскорее. — Твои опасения беспочвенны. Лишь одному человеку ранее удалось пошатнуть Мередел, и то, потому что ты сам вложил знание в его голову.

— Откуда ты знаешь? — усмехнулся Дарсан. Его поражало и удивляло умение дочери находить самую секретную информацию и сообщать о ней с такой легкостью.

— Может, ты не знал, но тамми ведут дневники, — усмехнулась Лерия. — А вот хранить свои мысли не могут…

— Существа, не способные и пары слов связать, дневники? — напряженно улыбнулся Дарсан.

— Именно, — самодовольно ответила Лерия, невинно накручивая длинную прядь на палец.

Жесткая постель не позволяла расслабиться, затхлый запах въедался в легкие, а от каждого резкого грохота я вздрагивала. Но уже не от страха, а от неожиданности. Надо понять, что делать дальше. Как использовать полученные знания на деле? Как узнать, где находится Дэм и вызволить его оттуда. Да и стоит ли? Он говорил, что прибыл в Мередел именно из-за меня. А что, если это какая-то хитроумная игра, интрига?

Снова заболело плечо, да что за ешкин-кошкин?! Соскользнув с лежанки, я стянула с себя жилет и оголила больное плечо. Черная татуировка с каким-то символом в круге… Прелестно! И когда я успела обзавестись таким вот подарочком?!

Еще и жжется, зараза!

Одна из ищеек пристально уставилась на меня тем, что должно было играть роль лица, но вместо него лишь сосущая чернота. На мгновение стало жутко, но после я взяла себя в руки. Держать страх под контролем — сложно, но возможно, если считать все происходящее вокруг сном.

Внезапно ищейки расступились, прижались к стенке. По ступенькам с противоположной стороны коридора спускался сам Хар Дарсан.

— Как обустроилась? — дойдя до места моего заточения, поинтересовался он.

— Вашими молитвами, — огрызнулась я, присаживаясь на лежанку. Теперь демон вызывал не страх, а раздражение.

— Гляжу, заточение благоприятно действует на уровень твоей… активности.

Я промолчала.

— Покажи плечо, — произнес он, не дождавшись от меня ответа. Я вздрогнула. Видимо, подобными вещами пахнет за версту. — Покажи. Плечо.

Я опустила вниз ворот рубашки, оголяя плечо с татуировкой. Дарсан подался вперед и прутья изогнулись, подстраиваясь под его тело, пропуская внутрь. Я отвернулась. Вот прям представляю: сейчас меня будут разглядывать, потом скажут что-нибудь ничего не значащее, пожелают хорошего заключения и далее по списку.

Плеча коснулась холодная рука, перебирая пальцами на самом узоре.

— Интересно, — произнес Дарсан, разглядывая татуировку. Да, мне тоже очень интересно. — Похоже, в прошлый раз она никуда не делась. Только притупилась от преобладания негативных эмоций над позитивными. Плюс сработал инстинкт и организм сам подавил знак, понимая, что в тот момент он работает только во зло… Хорошее такое свойство. Для человека.

— Ничего не понимаю, — задумчиво прошептала я.

— А тебе и не надо. Вспомнишь, как яд выйдет из организма. А потом отправишься туда, где уже давно должна находиться.

— А что там?

— Там много душ. Сложно назвать это место приятным, но оно вполне комфортное, — спокойно ответил Дарсан.

— А для чего оно? — я пыталась выведать побольше информации, пользуясь словоохотливостью Дарсана.

— Для того, чтобы перенаправлять энергию. Без людей не было бы и демонов, а без демонов — людей… — задумчиво ответил демон, опираясь на стенку.

— А ангелы существуют?

— В том смысле, в котором люди их понимают — нет, — ответил Дарсан. — Люди изначально рождаются во свете, а к нам приходят со временем и после того, как собственноручно загонят свою душу во тьму. Никто не будет бороться за человека кроме него самого. А вот ввергать его душу во мрак — пожалуйста. Но, как ты могла заметить, демоны мало чем отличаются от людей. У нас свои пороки и своя добродетель. Просто под добродетелью мы понимаем иные вещи.

— Какие? — осторожно поинтересовалась я.

— Забрать душу человека, воззвавшего о помощи на перекрестке. Проникнуть во сны, бередящие и возбуждающие пороки. Сплести интригу, цена которой крысиный хвост, но раздуть ее до слоновьих размеров. Ты считаешь, что это плохо? Отнюдь… Если человек так просто ведется на подобное, то грош цена его душе. А в этом и парадокс: наши хранилища разрываются от количества душ, но все они слабенькие, невзрачные. Когда у «той стороны» в загашниках самые сильные, те, что смогли пойти наперекор… Отсюда и все наши стачки — демоны хотят большего. К примеру, такие как ты, пришедшие по договору от близкого родственника. Почему, ты думаешь, демоны заключают такое соглашение на долгосрочный период? Чтобы у души была возможность стать сильнее. Да, мы рискуем получить всю ту же слабенькую и невзрачную, но готовы рисковать ради сильной. Ведь, по сути, мы ничего не теряем.

— А моя душа?

— Твоя душа выточена трудностями, но малой толикой — быть может от возраста или от того, что тебя оберегали родные. Она спокойна, не мечется — отсюда и твое размеренное поведение в самом Меределе. Ты не бросаешься из крайности в крайность, и я даже могу понять твой побег, хоть допустить его не имею возможности.

— А как вы узнали?

— Твой дружок Дэм попытался обхитрить демона, — усмехнулся Дарсан. — Мне же просто хотелось понять, ради чего.

— А что с ним будет? — взволнованно спросила я.

— А ничего, он Воин Духа. Максимум удастся выменять на какого-нибудь нашего у его фракции, а после историю замнут.

— Может, вы меня отпустите? — робко спросила я. Да, это глупо. Да, нереально, но сейчас Дарсан вполне спокойно со мной беседует. Я бы даже сказала, что он благожелательно настроен.

Демон хрипло рассмеялся, чуть закидывая голову назад.

— Нет, Алина, — после ответил он. — Такими душами не разбрасываются. Впрочем, тебе еще предстоит провести тут какое-то время. И вот беда… Ты совершенно перестала бояться, — последнее почти шепотом, медленно приближаясь ко мне. — А значит, придется взять дело в свои руки…

Шаг, еще один, и снова. Дарсан подошел почти вплотную, в нос ударил запах морозной свежести. Слишком близко, я отшатнулась к противоположной стене. Сердце в панике забилось, рискуя выпрыгнуть из груди, ноги подкосились, руки задрожали… Какого черта он сперва так добродушно со мной беседует, а потом пугает подобными выпадами?!

— Так-то лучше, — кивнул Дарсан и, усмехнувшись, двинулся в сторону выхода. Прутья послушно разошлись в разные стороны. Ищейки вновь прильнули к стенкам, пропуская хозяина. Уверенной походкой Дарсан покинул подземные темницы.

— Что, чудовище?! — выдохнула Альвина, смотря в огромные изумрудные глаза кота, сидящего на прилавке. Бегемот беспокойно дергал хвостом, с укоризной смотря на ведьму. — Ну не могу я тебя понять, не могу! Только твоя ведьма сможет помочь тебе по-человечески изъясняться, а в шарады я играть не умею!

Кот протяжно мяукнул, недовольно мотая хвостом из стороны в сторону, шевеля усами и бросая выразительные взгляды на ведьму.

— Черт, как же ты меня раздражаешь! Ну не могу я тебя инициировать, у тебя на Алине привязка, а она человечка… Долго тебе еще молчать придется.

Кот снова протяжно мяукнул, словно говоря: «Да знаю я, что ты ничего не можешь, но хотя б попыталась понять».

Дверь в магазин без названия со скрипом отворилась, спустя мгновение на пороге возник Ракх.

— Доброго вечера трудящимся! — весело произнес он, блуждая взглядом по помещению, в поиске знакомых. — А где все?

— А нету, — раздраженно ответила ведьма, захлопывая книгу, которую листала от скуки.

— Как нету, — непонимающе переспросил оборотень. — Мне казалось, что новая помощница надолго задержится, а у нас чуйка на такие вещи…

— В Меределе она, — недовольно рявкнула Альвина. Всей ее ведьмачей стойкости уже не хватало: в подсобке лежало бессознательное тело девушки, рядом постоянно бродил ее кот, Дэм ушел и не выходил на связь — нервы женщины были на пределе. Молчали и карты, каждый новый расклад был непонятнее предыдущего…

— То есть? — удивленно поинтересовался Ракх.

— Да дед ее, кукиш трижды ему в печень, заложил душу внучки, — выплюнула Альвина. — Мы слишком поздно узнали, сохранить не удалось. Но Дэм сейчас пытается развернуть партию в нашу сторону, привыкли мы к девчонке, наша она, хоть и не инициированная…

— Во дела, — задумчиво протянул Ракх, облокачиваясь локтями на прилавок. — И что делать теперь?

Кот вновь мяукнул. В этот раз обиженно.

— Да понятно, что спасать, но как? — брякнул Ракх, недовольно взглянув на Бегемота.

Альвина, вскинув четко очерченные брови, уставилась на оборотня. Кот, шевеля усами, сделал то же самое.

— Ты что, его понимаешь? — выдохнула Альвина.

— Ну да, — ответил Ракх. — А ты нет?

— Он не ведьмовской фамильяр, не может по-человечески говорить. Даже по ведьмовски не может, к Алинке прицепился…

— Ааа, — протянул оборотень. — Ну, значит, в силу своей второй ипостаси понимаю.

Кот фыркнул и активно зашевелил усами.

— Вот как? — заинтересовано произнес оборотень. — То есть совсем не помнит?

— Да-да, Алине память отшибло… — взволнованно пояснила ведьма — давно ей хотелось понять, что хочет донести кот. — Что он еще говорит?

— Говорит, что встречался с ее сознанием, когда она погрузилась в сон, — немного погодя ответил Ракх. — Она и правда ничего не помнит, но по причине того, что ее покусали какие-то жуки забвения. А еще… кхм… он говорит, что сделав ее ведьмой, можно вызволить ее душу.

— Вот хитрый жук, — выплюнула Альвина. — Хочет в полную силу войти! Вот знала я, что все не так просто!

— Ну, может это и не самый плохой вариант? — тихо поинтересовался Ракх.

— Исключено, — безапелляционно ответила Альвина. — Во-первых, это слишком рискованно, девочка может не выжить. Во-вторых, если кому-то кажется, что быть ведьмой это так легко и безмятежно, то я вынуждена ему посочувствовать. Это тяжелая ноша, которую на тебя взваливают посредством долгих и изнурительных учений, когда твою душу разрезают на сотни крохотных кусочков, а после долго и изнурительно склеивают. Это великая ответственность, как и любая сила. Это, в конце концов, мука. И чтобы понять, насколько это тяжело — надо быть ведьмой. И, поверь, если бы мне довелось снова делать выбор, то я бы отказалась и дожила простой и короткий человеческий век. Да и сама девочка была против, я задавала ей вопрос.

— Но быть ведьме все же как-то лучше, чем демонской подпиткой…

— Потому этот вариант будет самым крайним. Да я и не очень понимаю, как она формулу произнесет. Дэм вряд ли в курсе подобных тонкостей, а весточку отправить возможности не имеем.

— Он говорит, — Ракх кивнул на кота, — Что объяснит ей все, и слова заветные скажет. Когда она уснет, заснет и выйдет с ним на связь.

— С него станется о чем-то умолчать, — буркнула Альвина. — А такие решения надо принимать взвешено.

— Он настаивает не исключать подобный вариант, — протянул Ракх. — И быть готовыми к инициации.

— Блохастый кусок тапка, — в полголоса произнесла Альвина.

— Надеюсь, ты не про меня, — усмехнулся Ракх. Если бы не обезображенное лицо, его улыбку можно было назвать вполне обаятельной.

Дверь вновь распахнулась, на пороге возник высокий светловолосый юноша. Альвина напряглась, не понимая, как он миновал защиту. Даже невооруженным взглядом было видно, что это обычный человек. Взмахнув рукой, Альвина наслала на Ракха иллюзию — не каждый будет готов принять его внешность.

— Доброго вечера, — вежливо поздоровался вошедший. — А вы не подскажете, где бы я мог найти Алину. Она подруга моя, но в последние пару дней на связь не выходит, в ВУЗе не появляется, с дедом уже давно не живет… Она говорила, что работает где-то тут…

— В командировке она, — соврала Альвина, не понимая, как юноша все же прошел. Раньше защита никогда не давала осечки. — Внезапно пришлось ехать, новое поступление букинистики, а я не смогла магазин оставить…

Парень, внимательно разглядывая товар на полках, приближался к прилавку.

— Да? Странно, что она не сообщила. И что на телефон не отвечает тоже странно…

— Может, зарядник забыла? — проговорил Ракх, удивленно поглядывая на ведьму. Он тоже чувствовал, что парень обыкновенный, что ни магии, ни особенности в том не было.

— Может, забыла, — задумчиво изрек Ванька. — Но все равно странно. А Дэм этот ее, с ним она тоже на связь не выходит?

— Он тоже в командировке, — поспешно ответила Альвина. — Поступление большого количества букинистики…

— Мда, — задумчиво изрек парень. — Ну вы то с ней на связь как-то выходите? Может, передадите, чтобы она Ивану набрала? Напомните, что с лучшими друзьями так не поступают.

— Если она выйдет на связь, то обязательно передам! — постаралась улыбнуться Альвина.

— О, Бегемот! — воскликнул юноша и широким шагом сократил расстояние до прилавка. — Привет, котяра! Какой ты большой стал!

Ванька погладил Бегемота за ухом и кот утробно заурчал, от блаженства вытягивая морду вперед.

— Молодой человек, а хотите я вам погадаю? — неожиданно для самой себя произнесла Альвина.

«Дурра, что я делаю?! Карты в последнее время вообще не слушаются» — мысленно ругала себя она: «Того и глядишь беду накликаю…»

— Погадаете? — опешил Ванька.

— На картах, — кивнула ведьма, решив довериться неожиданному желанию.

— Нуу… Давайте, — ответил Ванька. — Только слабо я в это верю, если честно. Не обижайтесь.

— Ничего, — пробормотала ведьма, выходя из-за прилавка и направляясь в сторону чайного столика. — Присаживаетесь, Иван.

— Вы знаете как меня зовут? — вздрогнул Ванька.

— Эх, паря, — вмешался оборотень, выручая ведьму. — Ты же сам сказал, «чтобы она Ивану набрала».

Ракх понимал, что вряд ли Альвина внимательно слушала то, что он говорит. По его мнению, у Альвины включилось какое-то ведьмовское чувство, видение.

Ведьма, тем временем, разложила колоду рубашкой кверху, стараясь не обращать на любопытный взгляд юноши никакого внимания.

— Выбери, — прошептала ведьма. Ванька уверенно занес руку над картами, дивясь чудным картинкам. Одна из карт взлетела со своего места, прилепляясь к ладони парня. После этого каждая волшебная карточка взлетела, а после приземлилась на новую позицию, переворачиваясь туманной стороной кверху. Ведьма никак не комментировала, внимательно наблюдая за поведением карточек. На ее глазах подобное происходило впервые, но о похожем случае рассказывала наставница. Ведьма вместе с тем понимала, что нельзя никак ограничивать карты, что у них своя душа, жизнь и воля. Что к ним надо лишь прислушаться и принять их волю, но не обязательно следовать…

— Света в тебе больше, чем тьмы, — заговорила ведьма, погружаясь в транс. — Редкое явление среди людей, ты как луч солнца — наставляешь всех на путь истинный, но никого не поучаешь… Любви в тебе много, к миру, к людям. И веры много — все это до конца с тобой будет. Вот только начнется бой за душу чистую, ничем не соблазненную. И разверзнется земля, и спустятся с небес ступени, но выбора не будет. Бежать придется и от тех, и от других…

Ведьма сморгнула.

— Девушка у тебя была, нечестным способом завоевавшая твою любовь — она вернется, но выстоять другая поможет. Та, что наполовину мрак, и сеет она людской порок. Но и добро в ней есть, и если не отвернешься от нее в нужный час, то поможешь развить светлую сторону и отказаться от мрака. А если отвернешься, то сердце твое у нее на коленях лежать будет, и последние удары отсчитывать прикрываемое ее руками, пока ногтями не вопьется в плоть.

По спине Ваньки пробежался холодок, это мало походило на обычное, в его представлении, гадание. Загадочная продавщица заставляла себе верить, а атмосфера самого магазина этому лишь способствовало.

— Много трудностей тебя ждет, но друг рядом будет. Хоть и не тот, на которого ты рассчитываешь.

— Хватит, — нашел в себе силы произнести Ванька.

— Покажи последнюю карту, — прошептала Альвина, кивая на ладонь парня.

Он перевернул руку, являя взору ведьмы карту, в которой бурлил алый туман, перетекая в новые непонятные формы.

— Но все в твоих руках, судьба не властна над тобой и оставляет выбор… — Альвина подняла на Ваньку взгляд, внимательно запоминая каждую черту юноши. Сперва Алина с необычным раскладом, теперь сам по себе необычный парень.

«Похоже, настало время для моего предназначения» — подумала ведьма: «И настала пора испытаниям»…