Город Бегемотов

Глава 11

Я брела по засыпающему лесу. На яркие зеленые кроны деревьев опускались сумерки, вечерний ветер заставлял ежиться, а кусты больше походили на чудовищ, нежели чем на растения. Подол платья был подран в лохмотья, ступни кровили, оставляя алую дорожку следов на вымощенной камнем дороге.

Я не знала ни куда иду, ни зачем, но понимала, что от Виевны лучше держаться подальше. Хотя какая уж разница, вскоре на запах крови сбегутся хищники, и я все равно окажусь в чьем-то желудке.

Внезапно по лесу эхом разнесся нежный голос. Каждое слово будто переливалось в другое, а само звучание завораживало:

Когда блуждаешь в неизвестности

В окрестностях… В окрестностях…

Зашелестели листья, словно подпевая.

Лишь выбор верного пути

Может спасти… Может спасти…

Я как завороженная направилась на песню — она манила. Ее хотелось сравнить с дыханием леса, со спасительным маяком в шторм, с оазисом в пустыне. Голос сменился, стал чуточку жестче:

Хотя нет лжи, нет правды,

Истина во всем.

Спасем… Спасем…

Спасут? Может, они знают, кто я и как мне вернуть память? Может, смогут вывести из этого дурацкого леса?

Коль ты направо повернешь -

Налево путь закрыт.

И мглой покрыт… покрыт…

Споткнувшись, я остановилась. Налево путь закрыт? Мглой? То есть идти направо? Уставившись в густые колючие заросли, я вновь вслушалась в песнь.

Коль прямо стопы ты направишь,

То быть тому, и выбор твой

И там покой… покой…

Прямо, значит, покой. А покой в каком, интересно, смысле? Упокоят меня там или дом найду?

Коль ты левее повернешь

То мгла с других сторон

Зовет тебя лишь звон… Лишь звон…

Все настолько понятно, что ничего непонятно. В песне мне лишь обратно не предложили повернуть, и на том спасибо. Оборвалась она так же резко, как и началась. Все! Не могу!

Наплевав на сгущающиеся сумерки, я уселась на камень и вытянула ноги. Значит, если пойду прямо, то будет мне покой. Справедливо, ведь это единственный путь, идя по которому мне не надо погружаться в колючие тернии. Если, значит, поверну налево, то меня позовет какой-то звон? Или звоном назвали эту песню и пойдя по предложенному пути, я найду тех, кто ее исполнил? А если направо, то… вообще непонятно. То налево путь закрыт. А налево это там, где звон. Значит, если пойду направо, не узнаю, кто порадовал меня этой задачкой?

Выдохнув, я вновь встала. Сделала шаг налево, в голове тут же раздалась трель колокольчика. Может, про этот звон речь? Если так, то мне, почему-то, совсем не хочется идти в эту сторону. Шагнула правее, в голове тишина. Но вот пробираться через кусты шиповника желания нет. Может, просто идти прямо? Но тогда зачем была эта песнь? Я и так прекрасно шагала прямо. Или кто-то просто решил меня запутать? Странный лес, ужасный лес. Бежать отсюда надо…

Продолжив шагать по дороге из желтоватого камня, я задумалась о природе боли. Чем меньше я о ней думаю, тем сильнее она отступает. Иногда кажется, будто ступни не изранены до крови, но как только приподнимаю подол и смотрю, то ноги тут же пронзает острая боль.

Может, я все же ведьма? Просто слабенькая. Я где-то читала, что на каком-то этапе посвящения они обуздают болевой порог. Вдруг перед глазами проявилась картинка просторного помещения, заставленного стеллажами с книгами, колбами, амулетами. Проявилась и тут же пропала, и сколько бы я не пыталась вернуть этот образ — не получалось.

Густой лес сменило широкое поле, играющее бликами в свете красной луны. Вдали показался огромный рубленый силуэт замка с множеством башен. Темно-серые каменные стены перетекали в крыши из черных зеркал, отражающие ночное светило. За приоткрытыми черными окнами мелькали огоньки свечей, словно предприимчивые жители замка сновали туда-сюда по лестницам. Высокая арка главного входа радовала плоской гладью того же черного зеркала, но в этот раз подсвеченного прожекторами, распыляющими странное голубоватое свечение.

От созерцания отвлек утробный вой за спиной, сменившийся на глухой рык. Оборачиваться не хотелось, что-то мне подсказывало, что ничего хорошего я там не обнаружу. Вместо этого я сразу же побежала, стараясь унять сердце и избавиться от удавки страха. Вой повторился, только теперь из двух глоток. Ступни вновь пронзила боль, но теперь я видела замок, знала, куда бежать. Место, где живут люди. Ну, надеюсь, что люди, а не кто-то вроде Виевны.

Тяжелое дыхание и порыкивание следовало за мной, судя по топоту лап — зверь был не один. Казалось, что вот, именно сейчас меня схватят за ноги, растерзают, но пока удавалось бежать. Как проникать внутрь, я не знала. Видела лишь огромное черное зеркало, стремительно приближающееся. Стал заметен мой бегущий силуэт и… с десяток больших тварей, бегущих по пятам.

Ни за что не поверю, что эти волкоподобные не смогли меня поймать, следовательно… они меня просто загоняют? К замку? Жаль, что другого выхода нет — мне остается только бежать вперед.

С каждым моим шагом замок становился все больше, уже не было возможности разглядеть верхушки башен, я могла сосредоточиться лишь на странном черном зеркале, к которому бежала со всех ног. И как пройти сквозь него?! Или эти твари хотят, чтобы я разбилась?

Низкий рык, кто-то зацепил подол моего платья. Громкий треск ткани и подол остался в зубах волкоподобного. Позади послышался прерывистый лай, будто одна из тварей залилась смехом. Я ускорилась, сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, в носу защипало, а во рту появился странный металлический привкус. Зеркало было все ближе, все ближе отражались и страшные создания. Зажмурившись, я лишь стремительней подалась вперед. Уж лучше потерять сознание от столкновения, чем чувствовать, что какие-то звери заживо отрывают куски твой плоти.

Столкновения не произошло, вокруг не рассыпались мириады крохотных осколков, а я словно прошла сквозь кисель. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь по ту сторону зеркала, а сами волкоподобные остались с другой. Они с чувством выполненного долга возвращались к кромке леса, даже не оборачиваясь в мою сторону.

Бессильно опустившись на холодный камень, я облокотилась на боковую стену и прикрыла глаза. Тяжелое дыхание разрезало ночную тишину и отталкивалось от стен глухим эхом. Сердце стучало где-то в районе горла. Двигаться сил не было. Я погрузилась во тьму.

Нет! Если у тебя нет выбора, тебе все-таки придется сделать выбор.

Если нет никаких вариантов, придумай их.

Нельзя просто так позволить миру одолеть тебя.

Он слишком долго делал это. (с)

— Я нашел ее тело в пустой квартире, — произнес Дэм, ковыряя мизинцем корешок книги. — Никаких следов, только демонятиной попахивает. Скорее всего пришли за долгом, застали врасплох, усыпили.

— С этим мы уже ничего не сможем сделать, Дэм, — вздохнула Альвина, проводя светящейся голубоватым цветом ладонью над лбом лежащей на полу девушки. Она мирно спала. Дыхание было ровным, хотя буквально пару минут назад она металась во сне, будто ей снился кошмар, из которого она не могла выбраться.

— Если бы мы ничего не смогли сделать, то перед нами бы лежал труп. А так ее будто что-то сдерживает между миром Мередел и этим, — протянул Воин Духа, стараясь не смотреть на распластанное тело Алины.

Он чувствовал свою вину — не уследил, не проконтролировал. И теперь своим долгом считал помочь девушке, к которой уже даже по-своему привязался за это короткое время.

Вокруг Алины нервно выхаживал черный кот Бегемот. Недовольно мяукая, он с опаской поглядывал на Альвину, водящую над головой хозяйки руками. Голубые магические вихри срывались с ее пальцев и окутывали голову девушки едва заметным обручем.

— Кыш, сказала, — шикнула на него Альвина. — Ничего мы ей плохого не сделаем!

Бегемот зашипел и лег возле головы Алины, его хвост заходил ходуном.

— Ты гасишь всю мою магию, несносная скотинка, — бурчала Альвина не отвлекаясь от своего занятия. А после пояснила, — после смерти Родри не переношу чужих фамильяров. Особенно, если они не инициированы.

— Как он у нее вообще появился? — поинтересовался Дэм.

— Она со всеми этими знаками и печатями стала мощным проводником для чужой магии. Когда через тело человека проходит подобная магия, то она приобретает запах ведьмовской, на которую сбегаются фамильяры. А если уж дались в руки, то все, до конца жизни одного из них, — ответила ведьма. Задумавшись, продолжила, — Родри меня нашел, когда я совсем юной была, с точки зрения ведьмачества. Я тогда даже на слетах не была, только учиться начинала. На речку ходила за водорослями, пособачилась с водяным, он меня несколько дней по дну водил. Выхожу на берег, счастливая… А там черепашонок. Так мы с ним и сдружились. Хороший фамильяр был, но не уследила…

— Видишь что-нибудь? — парень решил перевести тему. Каждый раз, когда Альвина предавалась воспоминаниям о фамильяре, воздух будто наполнялся током, сгущался. А сама ведьма становилась мрачнее тучи.

— Словно белый лист, ни одного образа поймать не могу, — резко ответила Альвина. — Было бы понятно, если бы по старым снам работали, но тут в самом процессе поймать пытаюсь, а словно стена выстроена, причем ей же самой. Ни по одному воспоминанию не зацепиться!

— Не понял, — растерянно ответил Дэм. — Разве ты не можешь просто заглянуть в ее голову и посмотреть, где ее сознание?

— Тьфу ты! — выдохнула Альвина. — Ты считаешь, что залезть в голову к человеку во сне так просто? Для этого надо зацепиться за какое-то воспоминание из жизни, начиная с того, что она могла есть на завтрак и заканчивая первой сильной влюбленностью. Что угодно, но чем сильнее воспоминание, тем четче будет видение того, где сознание пребывает сейчас. А тут вообще ни за какое воспоминание не цепляется, ни по тому, что я по картам увидела. Ни по тому, что тут было…

— Что это значит?

— А сам как думаешь?

— Она ничего не помнит? — тихо проговорил Дэм, отодвигая книгу в сторону.

— Похоже на то. Либо на ней слишком мощные блоки.

Бегемот плавно встал и, не обращая внимания на недовольство Альвины, лег хозяйке на грудь и низко замурчал, вытягивая лапы к шее. Вокруг мягких подушечек проявился зеленый свет, тянущийся к голубому — Альвины. Ведьма вздрогнула, давно ей не приходилось работать в связке с фамильяром.

Дэм около часа наблюдал за тем, как голубая магия переплетается с зеленой, окутывающей тело девушки. На лице у Альвины появилась испарина, а кот с каждой минутой мурчал все тяжелее и тяжелее. В один момент все прекратилось, зеленые языки плавно вернулись к Бегемоту, словно осьминог собирал свои щупальца воедино, а голубые — растворились в воздухе. Альвина шумно выдохнула.

— Если бы были блоки, то они были бы сломлены. Боюсь, Альвина и правда ничего не помнит. Это и хорошо, и плохо. Пока она не вспомнит, она не сможет вернуться. Но… вместе с тем… Пока она не вспомнит, Хар Дарсан не сможет сделать пометку в графе «душа принята». Ее потеря памяти сыграла с нами злую шутку…

Я сталкивался с более ужасными вещами,

чем мои собственные воспоминания. (с)

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. С каждой секундой все настойчивей. Глаза открывать не хотелось — казалось, что гонка продолжается и ничего хорошего пробуждение мне не светит. Кое-как разлепив глаза и сфокусировав зрение, я увидела перед собой существо, с серо-зеленой болотной кожей. Широкие черные рога-наросты на манер французской косы тянулись от лба к спине, узкие плотно сжатые губы терялись на фоне огромных черных глаз, чуть искаженно отражающих все вокруг, в том числе меня саму. Голова по форме напоминала богомолью. Это еще что за ешкин-кошкин?!

— Встать? — высоким голосом спросило существо, наклоняя голову вбок.

Кое-как опираясь на стенку и фактически вжимаясь в нее всем телом, я поднялась на ноги. Существо было мне по плечи. Теперь, когда оно смотрело снизу вверх, было не так жутко. С такого ракурса стала заметна тонкая хрупкая шея, длинные руки-спички и ноги, ничуть не объемнее рук, с трехпалыми ступнями.

— Ши, — существо стукнуло себя в грудь. — Я тамми, ты человек. Имя?

— Лина, — хрипло проговорила я, вспоминая, о каком имени говорила Виевне. Куда меня, черт возьми, занесло?! Почему все происходящее вокруг кажется мне несусветной дикостью?! На мгновение веки тамми прикрылись, существо будто задумалось.

— Идти, — махнув рукой в сторону замка, проговорил он…оно? После чего спиной вперед, не отрывая от меня взгляда огромных глаз, Ши пошел вдоль короткого туннеля, в котором я устроила ночлег. Он активно жестикулировал верхними конечностями, приманивая меня словно кошку. — Идти. К хозяин.

Оглянувшись в сторону затемненного стекла, я вновь посмотрела на густой лес. Мазнув рукой по гладкой поверхности, я поняла, что зеркало так просто меня не выпустит. Кажется, истинный смысл той лесной песни сводился к тому, что какой бы путь я бы не избрала, вернуться назад не получится…

Тамми Ши — не знаю, что из этого имя, что фамилия, а что название самой расы — привел меня в небольшую светлую комнату, в центре которой стояла огромная бадья с пышной голубой пеной. Я настолько удивилась, что в этой комнате не оказалось чудищ, мечтающих меня сожрать, змей, ползущих в моем направлении и полчища жуков, что даже сперва не поняла для чего эта бадья нужна.

— Мыться, — с упреком произнес Ши. — Человек грязный, человек вонять. Хозяин не любит, когда вонять.

Ух ты! Он может вполне связно и понятно изъясняться, оказывается. Ну и что, что он сейчас заявил про то, что от меня несет. Главное, с ним можно наладить контакт! Но сперва да, лучше помыться.

— Пока человек мыться, Ши нести одежда, — вновь активно жестикулируя произнес тамми.

— Спасибо, — как можно дружелюбнее произнесла я. Звон в голове не беспокоил, а в самом тамми не чувствовалась агрессия. Хотя и Виевна мне сперва помогла…

Как только с той стороны щелкнул замок, я еще раз оглядела комнату. Похоже, оставлять меня без надзора никто не планирует и дверь заперли, хотя прекрасно знают, что далеко я не убегу. Стянув с себя то, что осталось от платья, я подошла к бадье. Потрогав рукой мягкую душистую пену, проникнув сквозь нее к воде, я с наслаждением выяснила, что водица горячая. Заметив небольшую трехступенчатую лесенку сбоку, я поднялась повыше и присела на узкий бортик, перекидывая через него ноги. Ступни тут же пронзила острая боль, глаза налились слезами, а изо рта вырвался всхлип. Раны покрылись белой шипящей пеной, стали затягиваться на глазах. Боль была страшной: хотелось визжать, выть и бессильно крушить все, что попадется под руку, но мне оставалось лишь лупить по воде и бортику. Боль отступила в одно мгновение. Выходит, вода или пена — лечебные?

Подтверждая свою догадку, я опустила ноги целиком. Голень в местах пореза тут же начала щипать, царапины — затягиваться. Закусив губу, я начала погружаться в воду полностью.

Через пять минут я уже расслабленно откинула голову на бортик. Кажется, жизнь налаживается: в последние пять минут мне не надо было куда-то идти, от кого-то бежать, прятаться.

Щелкнул дверной замок, я инстинктивно погрузилась в пенистую воду по самый подбородок. Еще непонятно, какого этот Ши пола.

— Одежда, — лаконично произнес тамми, складывая светлый сверток на стул у стены. Смотрел он сугубо вниз, в мою сторону даже взгляда не поднял. — Я ждать за дверь.

Минутой позже я выяснила, что Ши принес широкое полотенце и длинное свободное светлое платье, именуемое в народе мешок. Мешок помытый, выстиранный, но все же одевать в него следует картошку, а не человека. Ну да ладно, меня тут и так окунули в чудесатую заживляющую жидкость, дали то, что можно на себя натянуть взамен подранных лохмотьев. Кое-как вытеревшись, я подпоясала мешок лежащей тут же веревкой и вышла из комнаты.

Ши, стоявший прямо напротив двери, тут же встрепенулся.

— Следовать, — тамми двинулся вперед по темному коридору, не забывая оглядываться на меня. Да иду я, иду!

— А куда мы идем? — чуть позже спросила я, стараясь разболтать Ши. Коридоры были завешаны картинами, уставлены различными вазами разных эпох. Ковровые дорожки сверкали разноцветными яркими пятнами. Весь интерьер казался настолько вычурным, насколько это возможно.

— К хозяин, — равнодушно произнес тамми. Свернув в очередной коридор, я увидела новый интерьер. Спокойные тона, мраморный пол, по которому тихонько цокали длинные когти тамми. Иногда навстречу выходили такие же, как Ши. Никакого внимания на нас они не обращали, словно все, что происходило, было для них обыденностью.

Мы подошли к высокой резной двери. Тамми молча открыл дверь и пропустил меня вперед. Огромная зала с большим количеством алых свечей, летающих в воздухе, высокий трон из темного дерева, к которому вела длинная дорожка, переливающаяся языками пламени. Темный мраморный пол, в котором отражались огни свечей, напоминал звездное небо. Зрелище представлялось грандиозным…

В зале было несколько десятков человек. Все женщины были с красивыми прическами, в длинных платьях с открытыми спинами. Мужчины — в смокингах и костюмах. И тут я… с голыми коленками, выпирающими из под картофельного мешка, с лохматыми мокрыми волосами и с огромным количеством синяков по всему тело. Волшебная водица лечила только открытые порезы.

— А это еще что за чучелко? — удивленно спросила одна из девиц в ярком зеленом платье, замечая мой неловко переминающийся силуэт в дверном проеме.

— Может, сейчас она станцует для нас на вечном пламени? — иронично выкрикнул мужчина, стоявший рядом с девицей.

Тамми в этот момент уверенно подтолкнул меня в спину, и я оказалась в зале. Теперь на меня смотрели все, а мне оставалось только с любопытством изучать собственные ступни.

— А еще можно поместить ее в клеть к гончим и смотреть, как они зашугают человечку до смерти! — хохотнула еще одна мадам.

Мда, прекрасно. Кажется, надежды на покой в положительном смысле не предвидится.

— Ээй, ты тут зачем? Где твой хозяин, мы его заждались! — первая девица стремительно ко мне подошла и начала трясти за плечо, впиваясь в него длинными ногтями. Я дернулась и вырвалась, смотря прямо в черные глаза девушке. Как же все достало!

— Понятия не имею о каком хозяине идет речь, — четко по слогам проговорила я, с ненавистью смотря на кукольное лицо девушки.

— Ха! Может, Дар дал нам необъезженную лошадку, чтобы мы позабавились? Всегда любила строптивых человечек! — девушка потянулась к моей щеке с явным намерением ущипнуть. Я резко отвела ее руку легким шлепком собственной. Кажется, это ей не понравилось: черты лица обострились, радужка начала темнеть, словно в ней разрасталась грозовая туча. — Ты зачем ее привел?

Последнее она произнесла, глядя на спокойного тамми.

— Я отчитываться только перед хозяин, — ответил он, даже не вздрогнув.

— Ты, мелкая сошка, низшая нежить, демонский слуга, будешь так со мной разговаривать?! — тут же взвилась девушка, отвешивая звонкую пощечину Ши. — Да мой отец сожрет и тебя, и твоего хозяина!

У тамми тут же образовалась тонкая дорожка на щеке, из которой сочилась зеленоватая жижа. Вот тварь! Ши то за что?!

— Так то отец, а не ты, Бузари. И находясь в чужом доме, не стоит поднимать руку ни на слуг, ни на рабов принимающей стороны, — раздалось позади. Подозрительно знакомый ледяной голос… — Неужели твой отец не научил тебя простейшему этикету? Никогда не поверю, что лорд Асмодей растит своих дочерей во вседозволенности.

— Ты можешь обсудить методы воспитания с моим отцом. Думаю, он будет рад выслушать замечания, — выплюнула девушка.

— Буквально пару минут назад закончил с ним беседовать, потому и задержался. Прошу моих гостей простить меня за опоздание!

— Не прощаю, — буркнула Бузари, но отошла на свое прежнее место.

— Ши, зачем ты привел ее сюда? Я же просил в кабинет! — уже тише, но тем же ледяным тоном произнес мужчина.

— Сделать, — тихо ответил тамми. — Идти.

Ши дергал меня за руку, а я не могла пошевелиться. То, что голос был мне знаком — я уверена. Так же, как и в том, что прошлое знакомство не предвещает мне ничего хорошего сейчас..