Город без надежды

Истина

Я навела порядок в аптечке, оставила инструменты в дезинфицирующем растворе, отправила в утилизатор использованные ампулы, шприц, перчатки и перевязочные материалы. Отмыла кровь и залила чистящее средство в стыки между плиток, куда она затекла. Замочила в холодной воде одежду и полотенца и отправила в стиральную машину. Имея доступ к благам цивилизации, сделать это было совсем не сложно, и всё же, когда, наконец, пришло время принимать душ, я была готова отключиться прямо там. Ещё беспокойно ворочалась мысль зайти к Майку... к Кристиану в спальню, но включенная на максимум холодная вода подействовала отрезвляюще, не позволив пойти у неё на поводу. Сам не маленький, поймёт, если поднялась температура и что-то пошло не так.

Сон настиг прежде, чем голова коснулась подушки.

Судя по светящимся цифрам на электронном табло, спала я чуть больше шести часов, зато как убитая, и этого времени с лихвой хватило, чтобы восстановить силы. А просочившийся в спальню запах, приблизивший момент пробуждения, мне вовсе не приснился.

Вспомнив, что вчерашняя одежда осталась в стиральной машине, я слезла с кровати, завернувшись в простынь, наскоро оделась в первое попавшееся из шкафа и поспешила к источнику ароматов.

Вся в полосах яркого света от не до конца раскрытых жалюзи, моим глазам открылась умиротворяющая сцена из какого-нибудь фантастического сна об идеальном мире. Об альтернативной действительности, где такие пробуждения - обыденность.

Готовый закипеть чайник выпускал потоки пара, на плите шкворчала яичница, а на обеденном столе уже поджидали готовые тосты и банка джема. Стоя ко мне вполоборота, Кристиан набирал текст в комме. Белая футболка, тренировочные брюки, косо повязанный хвост и незабранная волнистая прядка на щеке. Абсолютную идиллию нарушала лишь повязка, краем показывающаяся из-за рукава футболки.

Пока я немо взирала на это видение, Кристиан отложил комм, повернулся ко мне и кивнул на почти готовый завтрак.

- Не знал, во сколько ты встанешь, но сделал и на тебя.

Раздумья на предмет того, насколько невежливо будет спросить в ответ "Ты рехнулся?", отняли некоторое время.

- Какого чёрта ты здесь делаешь?

- На своей кухне? - хмыкнул он, снимая чайник.

- Не делай вид, что не понимаешь, о чём я! Должна же у тебя быть хоть капля здравого смысла... о Господи. Почему ты здесь, а не в постели?

- Виллоу, - мирным тоном произнёс он, ставя передо мной дымящуюся кружку. - Я бы с радостью соблюдал все твои предписания. Был бы примерным пациентом и даже не нарушал постельный режим. Откровенно говоря, перспектива не вставать с кровати несколько суток подряд кажется чертовски заманчивой. Вот только мне никто не давал отпуск. К большому сожалению, на верхнем я достаточно известный персонаж, и у многих возникнут неудобные вопросы, если я внезапно пропаду из поля зрения. Особенно теперь, когда подозревают всех. Поэтому как раз сегодня я должен хорошенько примелькаться, Виллоу. - Кристиан усмехнулся, поднося к губам кружку. - Именно во благо своему здоровью.

Я молча плюхнулась на ближайший стул. Наваждение схлынуло, отрезвлённым взглядом всё виделось иначе. Идиллия ограничивалась пределами этой залитой утренним светом, наполненной ароматами хорошей еды кухни. Со всех сторон нас окружал всё тот же агрессивный мир, в котором нужно быть хищником, чтобы тебя не сожрали. Выражаясь старой пословицей: с волками жить - по-волчьи выть.

Кристиан придвинул тарелку с моей порцией, и я молча взялась за вилку. Как всегда, он был прав. Как всегда, это была неприятная для меня правда.

- Не нужно смотреть с таким надрывом, Виллоу, - поддразнил он, приканчивая завтрак. - Вероятность того, что мне придётся подтягиваться или соревноваться в армрестлинге, крайне мала. Ничего со мной не случится.

Всё это прекрасно и совершенно справедливо, однако мне от его заверений не становилось легче. Я кивнула на настойчиво пикающий сигналом приходящих сообщений комм.

- Обмен новостями? Это от своих?

Кристиан утвердительно кивнул, хрустнув тостом.

Подумалось о том, кто едва ли сейчас мог похвастать таким же хорошим самочувствием.

- Как там Эш, известно?

- Стабилен. Крови из него вытекло прилично, но Эмбер пишет, что несколько переливаний поправят дело. Она уже с ним поделилась.

- Я очень рада, - ответила искренне.

И не одна я. Меня уже не обманывала сдержанность его ответа.

- Кстати об Эмбер, - продолжил Кристиан, с интересом посматривая на меня поверх кружки. - Она несколько раз спрашивала о тебе и в конце концов заявила, что прямо-таки жаждет общения. - Насмешливо хмыкнув, он отправил в рот ложку джема. - Ноут я оставлю, по крайней мере, развлечёшься. Но на твоём месте я бы не слишком обольщался её заверениями в дружбе. Какой-то шкурный интерес - вот в это я поверю.

"Шкурный интерес" - не совсем корректная формулировка, - подумала я, послушно пообещав не обольщаться. Тоже взяла румяный хлебный квадратик и придвинула к себе банку. Вот бы у меня была какая-нибудь действительно полезная способность, например, замедлять время. Я смотрела на Кристиана и примеряла к нему его имя.

- Почему ты не любишь своё имя? Я бы поняла, если бы ты был какой-нибудь... Эбенезер.

- Виллоу, - взмолился он, прокашлявшись, - нельзя говорить такое жующему человеку. Из какой книги Ветхого Завета ты это выкопала?

- Из одной сказки*, - пробормотала, намазывая джем. - Не уходи от ответа.

- Дело не в том, нравилось мне оно или нет. Просто однажды я решил, что оставлю его в прошлой жизни. Появились новые люди, для которых я мог стать кем-то другим.

- И почему же для меня ты сделал исключение?

Он поднял ладони, показывая, что сдаётся.

- Виллоу, мне было тогда, наверное, меньше лет, чем тебе сейчас. Это не самая странная и глупая вещь из тех, что я делал. Показалось нечестным что-то скрывать от тебя после всего. Такой ответ тебя устроит?

- Вполне, - кивнула я, вгрызаясь в тост.

- Значит, договорились, - улыбнулся он, допивая кофе, уже поднимаясь из-за стола.

- Ты забыл про десерт, - напомнила я.

- А что на десерт?

- Антибиотики.

- Так себе десерт, - засмеялся Кристиан.

Я пожала плечами.

- Какой есть. - И, усадив его обратно, пошла за всем необходимым.

- Мне не нравится, что ты опять пропадаешь неизвестно на сколько. - Я убрала волосы под резинку. - Антибиотики хорошо бы колоть чаще. Даже если бы всё было сделано по правилам, этим нельзя пренебрегать. А я вовсе не хирург.

- Это с сестрой ты всему научилась?

Я кивнула, разрывая упаковку на шприце. Отвечать вслух было тяжело.

Как всегда при мысли о Верити, Адаме и Пауке, образовался ком в горле. Пока Красавчик пичкал меня седативными препаратами, боль окуклилась, непрожитая, ждала своего часа. Сформировавшаяся зависимость и недели её преодоления также не располагали ко вдумчивому проживанию потери. Этот этап оставался непреодолённым.

- Жаль, не могу поблагодарить её лично.

А уж мне-то как. Что бы сказала Верити, узнав, что я влюбилась?

- Она всё равно умерла, - чересчур резко ответила, постучав по наполненному шприцу.

- Не по твоей вине, - сказал Кристиан, опуская левый локоть на стол.

- А по чьей же? - возразила, вынимая из оболочки спиртовую салфетку, и склонилась над его рукой. - Если бы я не разозлила Хиляка, он бы не пришёл за мной. А Верити меня защищала. Как всегда это делала.

Прижатыми к предплечью пальцами левой руки почувствовала, как он вздрогнул. Что поделать, довольно болезненный укол.

- Я думал, дело было только между ними. Буйный... посетитель.

- Клиент. - Прижав ватный тампон, плавно вынула иглу. - Она бы не обиделась. Можешь называть вещи своими именами.

- Конфликт с известными последствиями. Такое случается с людьми опасной профессии. - Кристиан согнул руку в локте. - А ты... просто вернулась в неудачное время.

- Нет, - зло отмела его предположения. Упустила использованный шприц и с раздражённым возгласом потянулась под стол. - Это Верити вернулась в неудачное время. Иначе она осталась бы жива.

- А ты? - вполголоса задал вопрос Кристиан.

Повернувшись к нему спиной, я передёрнула плечами, сгребая со стола медицинский мусор.

- Ты знал о том, что Верити собирала для вас сведения?

- Нет. - Его неведение прозвучало совершенно искренне. - Я не знаю по именам всех информаторов. Этим занимаются Эмбер и Айзек.

- Постарайся вернуться к вечеру, - сказала как можно более отстранённо. - Нужно повторить. И сделать перевязку.

- Постараюсь.

- Кристиан, - позвала в удаляющуюся спину.

Он обернулся, слишком резким для него движением, как оборачивается человек, застигнутый врасплох. Наверное, после всех этих лет забытое имя прозвучало для него так, словно его позвали призраки. Но он быстро справился с этим.

- Да, Виллоу?

- Сейчас тебе тоже так кажется?

- Что именно?

Я напряжённо ждала секундной ответной реакции, хоть намёка, что позволил бы мне понять.

- Что ты в чистилище.

Но миг откровенности был упущен.

- Не стоит воспринимать всерьёз всё, что говорят под градусом. Вчера я напился.

- Не настолько, чтобы не помнить свои слова.

Кристиан пожал плечами. И я задала ещё один вопрос, ответ на который уже знала.

- Те вещи, которые ты мне отдал. Кому они принадлежали?

- Моей матери.

Примечания:

Эбенезер - библейское название горы и имя персонажа сказки Диккенса.

На дне шкафа что-то светлело. Я наклонилась и подняла лёгкий полупрозрачный шарфик, скользящий по пальцам.

Большой вопрос, кто из нас менее нормален. Одержимый местью, ненавидящий себя Кристиан, которого держит в жизни только ненависть, или я, которая пытается найти ответы, общаясь с его мёртвой матерью. Пожалуй, мы стоим друг друга. И со мной явно что-то не так, если мне весело от этой мысли.

Я легла поверх покрывала, намотав прохладную невесомую ткань на руку. Медленно выдохнула и прикрыла глаза.

- Поговоришь со мной, Ханна?

В этот раз я не спала, но видение пришло так быстро, точно только и ждало приглашения проникнуть в моё сознание.

Моя реакция в видении до крайности заторможена, зато я настоящая резко дёргаюсь, потому что всё начинается с хруста лопнувшего в руке стакана.

Я-Ханна немо смотрю на то, как кровь и вода, смешиваясь, стекают с длинных, в ссадинах, пальцев. Стекло осыпается на стол, льдинками поблёскивает в миске с салатом, между графином и тарелками. Осколки засели в ладони, но Кристиан не замечает этого.

Сколько ему здесь? Лет четырнадцать? Тот безумный возраст, когда даже наименее склонные к саморазрушению ходят по краю, раздираемые на части бесконечными противоречиями.

В его широко распахнутых зрачках, как в чёрном зеркале, отражаются глаза матери, пустые и блестящие, словно покрытые лаком пуговицы.

Я чувствую вялое и настойчивое шевеление её мыслей, как могло бы чувствовать изъеденное червями яблоко. Неотвязный вопрос, отравлявший её и без того отравленное существование, заедал и другую жизнь.

- Когда-нибудь ты перестанешь т а к на меня смотреть? Ведь я тоже не выбирал, мама.

Кристиан стоит, упираясь о стол ладонями. Под правой расплывается бледно-красное пятно и темнеет, когда пальцы сжимаются, но всё это вижу я, а не Ханна.

И я понимаю то, что не хочет или не способна понять Ханна, - что это жило в нём с момента самоосознания, как язва, как дурная рана с отравленной кровью. И вот нарыв вскрылся, потому что так жить нельзя.

И призрачно слышны другие вопросы, которые даже тогда ему не хватило сил задать.

"Почему ты не любишь меня? просто потому что я - твой сын? Ведь я же люблю тебя, мама..."

По сведённым плечам прокатывается дрожь, его голос рвётся, но, судорожно вздохнув, он выравнивает дыхание, загоняет отчаяние обратно себе под кожу.

- Ты когда-нибудь простишь меня за то, что я е с т ь?

"Господи, да ответь же ему!" Но, конечно же, не могу изменить прошлое. Я-Ханна остаюсь неподвижной, сухие губы не шевельнулись.

Он мучительно ждёт ответа, хоть какого-то ответа, но не получает ничего. И не может даже возненавидеть Ханну, потому что уже тогда понимает, что мать у него отняли.

Ханна заторможенно шевелится, когда хлопает дверь. Глаза сонно моргают. В её измождённом наркотиком теле я поднимаюсь медленно, как старуха, и странной походкой иду по цепочке редких капель на сверкающем полу. Бреду, отражаясь в блестящих поверхностях, - совсем молодая ещё оболочка женщины тридцати двух лет, не смотря на годы одержимого саморазрушения сохранившая застывшие следы былой красоты.

Я иду не за сыном, хоть его образ мерцает перед глазами, словно отпечатанный на сетчатке. Он всегда ощущается чем-то причиняющим неудобство, чем-то, от чего хочешь и никак не можешь избавиться. Задавленные чувства путаются, играют в чехарду, подменяя одно другим. Если когда-нибудь Ханна и была способна разобраться в этой мешанине, то теперь время упущено. Только подрагивающая голова глубже уходит в плечи, когда в очередной раз где-нибудь впереди или сбоку будто бы возникает силуэт паренька в чёрной толстовке. Ханну ведёт чувство, которое едва ли можно назвать человеческим. Скорее какое-то первобытное, неосмысляемое чутьё.

Она слаба, и тело, давно не перемещавшееся на расстояние, превышавшее пределы дома, подводит. Но что-то упрямо толкает её вперёд, без памяти, без осознания, по одному лишь наитию. Наконец, она достигает цели и останавливается, тяжело и поверхностно дыша.

Она приводит меня к стене. И я узнаю место, где во второй раз встретила Кристиана. Туман забвения расступается, и ясно приходит воспоминание о том, чему тогда не придала значения: о глубоких проколах в металле, о похожих на ржавчину потёках под ними. И о мужской ладони, касавшейся этих следов.

Видение сворачивается, как бумажный лист, и я вновь оказываюсь в их с Кристианом доме. Кристиан не вернулся. Дом пуст, как пуста оболочка, носящая имя Ханна, и даже имя своё едва ли помнившая. Нет наёмных работниц и охраны, что порой присылает о н, объясняя это будто бы заботой о бывшей рабыне и её "щенке".

Ханна достаёт пачку сигарет и пытается закурить, но пальцы не удерживают зажжённую сигарету. Синтетический ворс коврового покрытия быстро начинает оплавляться, издавая резкий запах. Ханна берёт пачку и поджигает сигареты одну за другой, забавляется этой игрой, словно ребёнок, которому попал в ручонки коробок спичек. Но ковре множатся подпалины, запах усиливается.

Ханна запаливает пачку с оставшимися сигаретами. Заклинивает и бросает зажигалку. Теперь ковёр уже не просто тлеет. Женщина хихикает, и от этого неестественного звука или от вони палёной синтетики першит в горле. Ханна переживает ненормальное, завораживающее удовольствие, словно её задачей было развести в доме костёр, и вот она справилась.

Огонь распространяется по ковру, повреждённые слизистые наркоманки уже не выдерживают, но Ханна не собирается останавливаться. К ней приходит осознание прекраснее, чем кайф. Она может стать пустой, совершенно, абсолютно пустой, и это будет не отсрочка, которую дарят наркотики, это будет н а в с е г д а.

Ханна отворяет дверцы шкафов, выгребает одежду и вырывает из книг охапки страниц. Кормит огонь бумагой, разносит пламя на подолах красивых платьев, что когда-то, пока она представляла физический интерес, любил с неё снимать её хозяин.

Огонь взбирается по пластиковым панелям стен, мебель оглушительно пахнет лаком. Ханна неудержимо кашляет и хохочет, продолжая свою кошмарную работу. В её спутанном сознании райская клетка превращается в автомастерскую Дэнни, если бы её всё-таки подожгли пятнадцать лет назад. Её кожа плавится от жара, потрескивают волосы. И я плавлюсь и задыхаюсь вместе с ней, но видение удерживает.

- Мама!.. Мама, открой дверь!

Воздух непрозрачен от дыма, дым выедает глаза. Лишь тёмный силуэт за преградой двери из закалённого стекла.

Кристиан понимает, что Ханна не откроет. Дёргает ручку. Кровь из порезов шипит на раскалённом металле.

И в этом адском пекле, среди призраков и демонов, сознание Ханны на миг проясняется. Дышать уже нечем, но она хрипит, заслоняясь рукавом.

- Крис... Кристиан...

Дверное стекло разлетается от удара. Снаружи появляются люди, кто-то пытается удержать Кристиана. Он не глядя бьёт локтём в живот, выворачивается из рук. Обдирая плечи в стекольном проёме, шагает, почти падает в огненный ад, где, скрючившись, лежит на тлеющем полу его мать.

Лопаются стёкла наружной стены, и от потока воздуха пламя взвивается.

- Кристиан, - пытается сказать обожжённым горлом Ханна, когда объятые огнём потолочные перекрытия обрушиваются между ней и сыном.

Видение оборвалось так же резко, как и возникло, избавив от проживания последней минуты Ханны. В мокрой насквозь одежде, захожусь хрипами, ещё не понимая, что мои лёгкие не отравлены, гортань не обожжена, а в разлитом вокруг воздухе достаточно кислорода. Затянувшийся шарф оставляет на руке узкие красные отметины, похожие на следы сомкнувшихся пальцев.

Плачу в душе, подставив лицо тугим струям. Под обжигающей водой меня трясёт. Не думала, что после смерти Верити мне ещё предстоит испытать чью-то боль как свою. Не только боль Ханны, которую в полной мере ощущала в видениях. Боль Кристиана сводила с ума. Как только он сам не?.. Как сумел пережить всё это, не уничтожив себя и даже что-то в себе сохранив...

Я застонала, закрывая ладонями полыхающее лицо. Все те вопросы, что задавала ему... Теперь я сама для себя была похожа на человека, который, любопытства ради, копается немытыми руками в открытой ране.

То, чем я занималась, пользуясь своими способностями, было уже не от любопытства. Точнее, первые два раза я даже не собиралась ничего делать, видения являлись без спроса. А последний - отчаянный шаг, от понимания, что Кристиан больше не скажет ни слова. Если даже прошедшей ночью, в момент уязвимости...

И я никогда, ни за что не скажу, что знаю. Не потому что он не поверит, каким путём пришло ко мне это знание. О, нет. Он - поверит. Но как я взбеленилась тогда, на вечере у Красавчика, когда заподозрила Кристиана в жалости ко мне! Что и говорить о нём... Вот только жалости-то я как раз и не испытывала. Многое было: боль сострадания, ужас, суеверный почти, и болезненная нежность, которой тесно в сердце, а жалости не было.

Однако, если хоть на миг уверовать: есть что-то за чертой невозврата, есть некая воля и неугаснувшее горение чувств, которые пылали, пока не пресеклось дыхание... если остаётся некий слепок того, что некогда дышало, мыслило, остаётся инерция недопрожитых чувств... если допустить так, то что это было как не стремление Ханны дотянуться, повлиять на запущенный ход событий? сохранившийся где-то в памяти мироздания след её последнего, запоздалого желания?

Ох, Виллоу... что я могу сделать с этим, как залечить то, что болит так давно и глубоко?

Я поднялась с пола, куда опустилась, отмокая под водой, такой горячей, что вся кожа порозовела. И, едва выключив воду, услышала отдалённый сигнал входящего вызова. Тотчас вспомнила: Эмбер! Также жаждет моего общества, а уж она-то не станет дожидаться приглашения. Ей было важно согласие Кристиана, а моё мнение можно не принимать в расчёт. Что ж, полезно, ради разнообразия, пообщаться и с живыми.

Я наскоро укуталась в простынь и босиком поспешила в гостиную, где оставался включенный ноутбук. Это был уже не первый вызов, мигали сообщения о пропущенных. Эмбер не из тех, кто отступает, не получив своё. Я щёлкнула на значок немногим раньше, чем вышло время соединения.

Камера показывала тесное помещение, что-то среднее между жилой комнатой и складом. Вдоль всех видимых стен были вмонтированы стеллажи, заваленные коробками, стопками, нагромождениями вещей безо всяких упаковок. На заднем плане угадывался участок смежного помещения, ничем не отличавшегося от этого. Даже у нас в бункере было чище. Но Эмбер едва ли заботили такие житейские мелочи.

Судя по тому, что Эмбер совершенно не походила на убитую горем сестру, Эш пребывал в относительном порядке. Ну и хвала всем святым. Майка на ней была другая, судя по сменившейся надписи, на сей раз нецензурной, но ничем не лучше прежней. Чуть выше локтя - повязка, почти как у Кристиана, словно знак членов тайной организации.

И, похоже, какой-то контакт в моей голове совершенно разладился, потому что я внезапно поняла, что рада видеть Эмбер. Наверное, уже слетела с катушек от одиночества и постоянного ожидания дурных вестей. Не было оснований надеяться, что они окажутся хорошими. Не в этом мире. А ещё каким-то парадоксальным образом Эмбер напоминала мне Верити.

- Наконец-то! - ворчливо заявила она вместо приветствия и прищурилась, вплотную придвигаясь к монитору. Поинтересовалась, намекая на мои покрасневшие глаза и нос: - У тебя уже что, аллергия на меня?

- Привет, Эмбер.

На границе видимого участка появилась худощавая молодая женщина с длинными светлыми волосами, подкрашенными в синий цвет. Она мельком взглянула на экран и молча подняла правую ладонь, прежде чем снова пропасть из поля зрения.

- Это Скай, - пришло пояснение. - Ты чего такая замученная? - Эмбер прижмурила жёлтые бессовестные глаза. - Что, Дэйв совсем прохода не даёт?

Я сумела выдавить одну, очень кислую улыбку.

- Кажется, ты совсем меня не слушала тогда.

- Вы что, реально всё ещё?.. - Эмбер почти подпрыгнула на компьютерном стуле. То, как она округлила глаза, было бы почти забавно, в других обстоятельствах. - То есть ты, типа, не шутила? Ну ё... А вы чем там, ребятки, вообще занимаетесь, в картишки перекидываетесь? Да ну-у, да не гони мне, куколка. Я же не вчера родилась, вижу, как он на тебя смотрит. Можно электричество из воздуха вырабатывать.

- Эмбер, у тебя галлюцинации. Какое электричество? Может, хватит уже издеваться? Я же трезво себя оцениваю...

Не то чтобы я ждала от Эмбер сочувствия, но она могла бы, по крайней мере, не гоготать так громко.

- А ты давно на себя в зеркало смотрела, блаженная? Трезво она... Рыжая нимфетка, ходячий разврат. Я бы сама тебя увела, только Скай не поймёт. А Дэйв и разбираться не станет, так что остаёмся при своих.

- Эм...

Но её, похоже, всерьёз заклинило на предмет подразнить.

- Фарфоровая статуэточка с огромными, полными обожания глазами. Уф, детка, ты меня здорово рассмешила.

От её слов о глазах сделалось совсем кисло.

- Что, так заметно?

- Угу. Хотя, ну, я-то фишку секу. Чего не скажешь о парнях, даже если у них в принципе ума в десять раз больше, чем у меня. Ну вы там сами как-нибудь между собой разбирайтесь, не дети. Окей, он точно уже большой мальчик. Поговорить надо, что ли. Придержу своё авторитетное мнение при себе, ну вас обоих. А то при Дэйве уже и имя-то твоё назвать стрёмно.

- Поговорить?.. - пробормотала я едва слышно и даже растерянно, но Эмбер расслышала и заткнулась, уставившись на меня со странным чувством, от чего сделалось неловко, даже общаясь не напрямую.

- Поговорить, ага. Ну, это такой допотопный способ залезть друг другу в голову, чутка запарный и косячный, но другого пока не изобрели. Вы там, на нижнем, совсем того, в дикость впали? Никак не социализируешься? То есть ты не постремалась вытащить из него пулю, а прояснить, какого чёрта между вами происходит, - слаб`о?

Я умоляюще на неё уставилась, отчего Эмбер выразительно закатила глаза, бормоча что-то явно для меня нелицеприятное , и всё же сменила гнев на милость.

- Погодь, не отключайся. Я тут метнусь.

- Куда?

- За бухлом, - буркнула она мрачно. - Потрещим, как девочка с девочкой, а то ты там, по ходу, уже конкретно загоняешься. Чую, по-трезвяку я твои откровения не вывезу.

- Эм-м... ладно.

Но Эмбер уже была такова. Где-то за границами камеры хлопнула дверца холодильника. Эмбер действительно вернулась с двумя банками дешёвого синтетического пива. С ногами в разрезанных на коленках штанах забралась на кресло. Щёлкнула колечком на первой банке, шумно сцедила губами пену и выжидающе уставилась на меня, словно собралась смотреть довоенное ток-шоу. И меня это ничуть не обидело, потому что именно сейчас пришло осознание того, как я в действительности нуждаюсь в этом разговоре.

Прежде я бы обсудила всё с Верити, я всегда с ней обсуждала несравнимо менее значимые вещи. А что теперь? Я совершенно запуталась. Даже если Эмбер будет просто пить пиво на другой стороне видеозвонка, даже так я по крайней мере вслух проговорю всё, что меня мучает. А ведь молчать Эмбер уж точно не станет, каких-нибудь комментариев я от неё всё-таки дождусь.

Было неловко раскрываться перед ней. Совсем не то же самое, что в разговоре с Кристианом, когда он сказал, что хочет знать обо мне всё. С ним было легко. Словно транс, сон, разделённый на двоих. А насмешница Эмбер... Пожалуй, сейчас именно такое горькое лекарство мне и требовалось. Трезвый, даже едкий взгляд Эмбер.

Разумеется, я не стала посвящать её в подробности последних месяцев моей жизни на нижнем ярусе. Лишь обозначила в паре предложений. Все мои потери - это только моё, и тут ничья помощь, уж точно не помощь Эмбер, мне не требуется. Я рассказала о том, что действительно не давало покоя, о том, чему сама не могла дать для себя однозначного ответа. О двух месяцах у Красавчика. Также опуская некоторые детали, связанные с причиной заинтересованности во мне Водяного, но не замалчивая те аспекты, ради которых, собственно, и затеяла этот монолог. Стараясь не ёрзать на диване под внимательным взглядом, умолкла, ожидая вердикта. Эмбер помалкивала, нагнетая во мне давление стыда.

- Ну, что скажешь?

- Скажу, что надо было брать больше пива, - проворчала она, наконец. - Если так и дальше пойдёт, двух банок мне не хватит. Это какой-то лютый трэш, куколка. В чём, собственно, заключался вопрос? Загоняешься на предмет своей неразборчивости в мужиках? Так было б из-за чего грузиться. Очнись, детка. Этот чудила держал тебя на наркоте. Если бы он сказал тебе с крыши прыгнуть, ты бы пошла и прыгнула, и всё с блаженной улыбкой.

- Думаешь? - прошептала, чувствуя, как действительно отпускает, словно Эмбер своим неосуждением вынула из меня не смертельную, но причиняющую ужасный дискомфорт занозу.

- Нет, прикидываюсь, - буркнула она. - Брось и забудь. Гадёныш своё получил.

А меня вдруг ледяной водой обдало понимание того, о чём прежде вовсе не думала: ведь Кристиан принимал в этом участие. Как минимум, Красавчика прикончили с его ведома и одобрения.

- Ну чего притихла? - напомнила о себе Эмбер. - Жажду продолжения. К хренам этого уродца. Переходи уже к самой интересной части. Может, допру, чего вы там вдвоём мутите.

Было бы неплохо, Эм. Хотя я даже не знала, о чём тут рассказывать. О днях, когда меня ломало? О следующих за ними, когда приходилось уговаривать себя съесть хоть ложку? Или об этих моих жалких бреднях, над которыми Эмбер только посмеётся? Не о Кристиане же говорить. Я и права такого не имею, раз уж он сам за столько лет не сознался той, кого называет другом.

Нет, о Кристиане я говорить не буду.

Вот только на деле вышло всё равно о нём.

Когда я договорила на сей раз, Эмбер долго и как-то беспредметно материлась и не хотела замечать моих осторожных вопросов.

- Не, ну я, конечно, заметила, что у него плохи дела... но чтоб настолько серьёзно? - я, наконец, услышала первую фразу с цензурной составляющей. - Ну вы, ребята, даёте. Двинуться можно...

Под испепеляющим взглядом хотелось малодушно прервать связь. Однако я искренне не понимала, чем вызвана такая реакция. При том, что Эмбер на сто процентов оправдала моё заблуждение с Красавчиком, за которое я сама себя грызла неделями. Что не так?

- Эмбер, да что не так? - Я настолько растерялась, что принялась оправдываться. - Я же ничего не сделала!

- А надо бы, - мрачно заявила она и уже шёпотом выдала очередную порцию безадресных ругательств, посмотрев на меня уже как-то устало. Словно хотела взяться растолковать некую простую истину, да так и махнула рукой.

Из её какой-то даже растерянной ругани я заключила, что с Кристианом приключилось нечто непоправимо-ужасное и похолодела. Но как же?.. Ведь четыре часа назад он был в порядке!

- Дет... Виллоу! Ты реально не догоняешь?

- Да о чём ты, в конце концов? Что я должна понимать и делать? Потому что я ничегошеньки не понимаю!

- Так... Виллоу. Мне пора двигать к братишке. Сумеешь вменяемо сформулировать причину, почему Дэйв всё это для тебя делает, дашь знать.

И сбросила соединение.

Я не меньше минуты смотрела на схлопнувшееся окошко видеозвонка. И медленно сползла по дивану, закрыв лицо ладонями.

Более подобающе было побиться лбом о стоящий перед диваном столик с ноутом, но не хотелось встречать Кристиана с синяками на лице. Хотя что там - теперь я в принципе не представляла, как буду его встречать.

Почему так происходит? До того, как Эмбер задала вопрос, у меня были на него ответы. И - поразительное дело - казались исчерпывающими. Если же я начинала сомневаться в весомости имеющегося основания, мне предоставлялось другое, ещё более значимое.

Захотел утереть нос Красавчику, в очередной раз доказать свою незаменимость Папе. Пожалел. Решил насолить Водяному. Увидел во мне такую же, как Ханна, жертву, попытался спасти хотя бы меня, раз не сумел помочь ей.

Почему же теперь, стоит в реальности вообразить, как перечисляю Эмбер эти "веские" причины, могу ожидать с её стороны однозначную реакцию? В лучшем случае, она просто покрутит пальцем у виска и посоветует подумать ещё.

Ох, Эмбер... ты моя чёртова фея-крёстная.

Не объяснялось всё, что сделал для меня Кристиан, ни одной из тех причин, ни даже всеми в совокупности. Почему раньше этого не понимала? Была настолько не уверена в себе, не допускала даже саму возможность... возможность... пока не получила стороннее мнение?

Конечно, Эмбер знает Кристиана много лет... Но ей хватило одного взгляда понять, что я ему... небезразлична. А где всё это время были мои глаза?

Всего пара фраз, а у меня словно какие-то блоки с памяти сняли. И, вроде, всё то же, но под другим, что ли, углом. То, как раз за разом Кристиан возвращался в ненавистное ему общество в доме Ральфа. И вечер тот, когда он посмотрел так, что меня словно в огонь окунули. И бокал тот из руки выбил. И как примчался после звонка, забрал к себе. И всё, что было после...

Спокойный, уверенный, собранный... одно его присутствие было для меня лекарством. Он вывел меня к жизни. Успевая работать на два фронта. Он вообще спал в те дни?

Я застонала, перекатившись по дивану. Уткнулась полыхающим лицом в подушки. Разве не то же я сама делала для Верити? Потому что любила - до самоотречения.

Так почему?..

"Глупая маленькая девчонка"... Кристиан был очень добр в своей оценке. Феноменальная идиотка - вот ты кто, Виллоу.

Но ведь и сам он ни словом не обмолвился... напротив, изобретал те самые причины, стоило мне засомневаться. А может, что-то и говорил? Только уши мои были там же, где и глаза?

Я вся была словно в лихорадке. Построения мыслей рассыпались, голос садился, исчезал до немоты, даже в пустоте огромного дома. И пустота ощущалась как нечто физическое, болезненно-гнетущее. А ещё больней - время, и то, уже упущенное, и то, протекающее впустую, отделяющее от мгновения встречи. От минуты, когда всё наконец станет определённым... вот бы это случилось само собой, от того лишь, что я прозрела. Потому что я до отчаяния не понимала, как осмелюсь вслух произнести слова, которые даже мысленно не являлись. Быть может, стоит мне увидеть его, и слова придут? Ох, надеюсь... И хорошо, что никто не видит меня сейчас. То принималась улыбаться, то прятала лицо в ладонях, то бесцельно слонялась по комнатам. Безумие, да и только.

Словом, накрутила себя до невменяемости. И, когда Кристиан возвратился, не поспешила встречать, как делала обычно, совершенно искренне повинуясь порыву, когда не задумывалась ни о чём таком... в общем, достойно ли такое поведение... Продолжала, наверное, третий час кряду сидеть за столом, сцепив перед собой руки, словно прикипев к стулу. Кажется, Кристиан немного удивился, не столкнувшись со мной по дороге к столовой. И какую-то перемену во мне заметил, судя по тому, что взгляд у него тотчас сделался внимательным. А заходил он в другом настроении, почти беспечном, насколько он разрешал себе быть беспечным. И я вновь ощутила жгучую вину, за то что омрачаю эти редкие минуты спокойствия. Вечно я всё порчу... И решила всеми силами демонстрировать, что ничего не случилось, что всё идёт как надо...

- Кто бы мог подумать, что выйдет по-твоему, Виллоу, - весело заявил Кристиан, засучивая рукава и снимая с верхушки фруктовой горки из корзины яблоко. - Похоже, у меня незапланированные выходные. Непосредственное начальство, - он криво усмехнулся, хрустнув яблоком, - дало добро. Так что перехожу в твоё безраздельное владение. Уколы, перевязки и прочие приятные процедуры - всё с совершенной покорностью. Виллоу?..

- Ой! - вздрогнув, я подскочила так, что на столе звякнули приборы, отчего Кристиан мгновенно посерьёзнел.

- Что?

Я же ужин приготовила, а он тут яблоками перебивается. Правда, неизвестно, насколько съедобно получилось на сей раз...

Кристиан молча посторонился, не сводя взгляда, пока я метнулась к остывшему духовому шкафу. И выгнул бровь, заметив на столе бутылку джина.

- В честь чего это? Мы что-то отмечаем?

Я пробормотала что-то о нервах. Ответ ему явно не понравился, как и выбранный способ расслабиться. Тем более что и расслабиться не вышло. Правда, в том количестве тоника со льдом, что я налила себе в стакан, жалкие миллилитры джина даже и не ощущались.

Стоило сделать шаг, и чаша с запечёнными овощами выскользнула из рук. Я совсем не заметила, как Кристиан почти не глядя подхватил её и поставил на стол. Вернулся ко мне. Я обессиленно прислонилась к кухонному шкафу, опуская глаза. Кристиан взял мои подрагивающие руки в свои ладони, задержал, поглаживая пальцы.

- Так плохо, да, Вил? - тихо спросил он, не отпуская моих ладоней. А я вся, всеми чувствами ушла в эту невинную ласку. - Понимаю, тебе тяжело взаперти. Но пока мне больше нечего тебе предложить. Я не могу заставить его забыть о твоём существовании. Но могу отвлечь другими проблемами. Потянуть время, пока всё не решится. Слышишь, Вил?

Я судорожно вздохнула, кивнув, всё ещё не решаясь посмотреть прямо с такого близкого расстояния.

Он бережно пожал мои пальцы и отпустил, легко подтолкнув за плечи.

- Хорошая девочка. Ну, посмотрим, что ты там приготовила. Завтра моя очередь, договорились?

- Много ты наготовишь одной левой, - тихо возмутилась, пытаясь отвлечься, как Кристиан того и хотел. Но не от страха и несвободы, а от того, что он сказал сейчас.

- Водить одной левой я могу. И стрелять, и нос кому-нибудь набок свернуть, если нужно. И пальцы все остались на месте. Думаешь, с ужином не справлюсь? На что спорим?

- Ну нет, - запротестовала, видя, как он улыбается. - Не стану я с тобой спорить. Ты же всё равно выиграешь.

- В том и смысл, - усмехнулся он, усаживаясь за стол.

Тот ужин мне совершенно не запомнился, даже то, насколько он мне удался. Всё проходило, минуя память. Я отвечала невпопад и не к месту смеялась, и, наверное, Кристиан в лучшем случае решил, что тот стакан, в котором от алкоголя даже запаха не улавливалось, был далеко не первым для меня за вечер. Но подозрения свои вслух не озвучивал, только взгляд его сделался уже не просто внимательным, изучающим. Он положил вилку на край тарелки и задумчиво посмотрел на меня поверх сцепленных пальцев. Прощупывая почву, выразил предположение:

- Эмбер что-то тебе наговорила?

Ох... да как сказать...

- Нет, что ты! Наоборот, мне было приятно с ней пообщаться. Просто с кем-то пообщаться. И вообще... - Я запнулась, пытаясь подыскать, каким комплиментом можно наградить Эмбер. - Она... весёлая.

Кажется, Кристиан сходу почувствовал подвох в моём фальшивом энтузиазме.

- Весёлая, да. Обхохочешься.

Плеснул себе джина и со стаканом в руке отошёл к встроенным кухонным шкафам. Остановился там, прислонившись бедром о край тумбы.

- Виллоу, у меня пятно на носу?

- Что? - растерянно пробормотала. - Нет...

Кивнув, он поднёс к губам стакан. Звякнули льдинки.

- Вот и я думаю, что нет. Тогда почему ты так на меня смотришь?

Я неловко молчала, терзая губы, проклинала в душе собственную трусость.

- Кристиан... ведь я тебе нравлюсь?

- Внезапно, - медленно произнёс он, отставляя джин. - Ну хорошо. Допустим, так. И ты мне всего лишь нравишься.

И где эти слова, что должны появиться из воздуха, сами себя провозгласив? Сейчас я имя-то своё едва ли бы назвала. И Кристиан совершенно точно не собирался помогать мне, на что я также надеялась... а теперь окончательно растерялась, натолкнувшись на его внезапную отчуждённость. И этот его взгляд, не сходящий с меня, тягостно-напряжённый, словно он ждал от меня, ни много ни мало, выстрела в упор. Даже когда мы почти соприкоснулись кончиками ресниц. А я ног под собой не чувствовала, когда поднялась, обходя стол, сделала несколько шагов, двигаясь в каком-то будто бы разреженном воздухе. И чувство, такое, будто делаю шаг со стены и лечу вниз: такой же решимости это стоило. И такой же ужас и потрясение от своего поступка испытала, когда поцеловала его.

Даже поцелуем не назвать - так, просто прикосновение дрожащих сомкнутых губ. Где бы и с кем я научилась этим премудростям? И едва ли что-то соображала, только заметила почему-то, как потрескивали и постукивали кусочки льда в забытом стакане. Но в одном я была совершенно уверена. Его губы дрогнули, разомкнулись, откликаясь. На какое-то мгновение, прежде чем сжаться в жёсткую линию.

Кристиан отклонился назад, разрывая дистанцию. Я неловко качнулась за ним, точно он был единственной опорой, что меня держала. Так оно и было. Выровнялась, прежде едва не уткнувшись носом ему в шею.

- Не нужно, Вил, - скованно попросил он.

Никакие силы не заставили бы меня поднять взгляд и посмотреть ему в лицо. Но я увидела другое, то, как до выступивших вен сомкнулись на краю столешницы его ладони. Почти так он удерживал себя, когда я вынимала пулю.

- Но почему?.. Что я сделала не так?

Лицо полыхало, как от пощёчин. И чувство было ровно такое, словно Кристиан меня ударил.

- Нет, Виллоу. Ты ничего плохого не сделала.

Зажмурившись, слышала его ровный, ласковый почти голос, и плотнее смыкала веки. Только бы не расплакаться от этого жгучего чувства. Сохранить хоть жалкие крохи достоинства - всё, что оставалось.

- Так объясни мне. Научи меня.

Я отошла на несколько шагов, попятилась, почти ничего не видя сквозь смеженные веки, от обволакивающей глаза влаги, что удерживалась вопреки законам физики. Отрезвляюще-больно задела локтем стул.

А Кристиану, кажется, даже дышать стало легче, избавившись от меня.

- Виллоу... Я делал много вещей, которыми не принято гордиться. И потому что был вынужден, и потому что сам так хотел. - Он с силой провёл по волосам, оттягивая пряди, глядя каким-то тёмным, будто тлеющим изнутри взглядом. - Но для меня существуют вещи, которые... Я не стану требовать такой... признательности от испуганной девчонки вдвое младше себя.

На полминуты я забыла, как дышать. Множество разнонаправленных эмоций толклись внутри, и ни одна не могла одержать верх. Да неужели причина в этом?..

Что могу поделать со своей внешностью наивной девчонки? Дядя Адам в своей деликатной манере говорил, что девушки моего типа вызывают у мужчин два противоположных инстинктивных желания: у одних - защищать, у других - причинять боль. Верити едко добавляла, что мужчин первой категории не существует в принципе.

- Почему не втрое? - мне удалось грустно улыбнуться.

- Ну хорошо, - произнёс он устало, словно всерьёз собрался обучать меня азам арифметики. - Сколько тебе? Лет пятнадцать?

- Семнадцать. Восемнадцать через три... вернее, уже два месяца. Это успокоит твою совесть?

Кажется, он не спешил радоваться своему заблуждению.

- Значит, семнадцать. Это ничего не отменяет. Возраст, он не только годами... Я в свои семнадцать... Неважно. - Он поморщился и потёр переносицу, словно от головной боли. - Пятнадцать или семнадцать, ты ещё совсем девчонка и, по-моему, сама не понимаешь, что делаешь. Хочешь сказать спасибо? Так и скажи, словами. Мне будет достаточно. И даже без этого... Помню, что обещал тебе, а значит...

На моей памяти Кристиан никогда не расставлял столько многоточий. Это было совершенно не похоже на его обычную решительную, даже категоричную манеру речи.

Я всё же справилась со слезами и теперь ощущала их только как полоски влаги на границе нижних век. И могла почти отчётливо видеть Кристиана. Он, не оборачиваясь, отворил один из верхних ящиков и достал сигаретную пачку. Порвал картонную упаковку и вытянул сигарету. Сейчас не окажется зажигалки, - подумалось о сущем пустяке. Вспомнился, наверное, наш разговор на крыше, когда у Кристиана не нашлось сигарет. Но зажигалка была, и Кристиан покрутил её в пальцах, но не включил.

- Так, значит, ты всё за меня решил? Совершенно уверен, что я так говорю спасибо? - спросила ломким голосом, отчего он качнул головой, но не опровергая мои слова, а скорее от того что ему не хотелось слышать ни их, ни голос такой. - И ни на миг не усомнился, что это может быть что-то ещё... - я сжала пальцы под длинными рукавами свитера, вдавливая ногти в ладони. - Например... любовь?

- Виллоу... - Кристиан помял в пальцах так и не зажжённую сигарету. Невесело усмехнулся, поднимая сумрачный взгляд. - А за что меня вообще любить? За то что от Папы спрятал? С наркотой помог развязаться? Так это не любовь. Признательность. Благодарность.

Я прикусила язык. В самом деле, последнее время только и делала, что твердила о своей благодарности. Но думала-то при этом совершенно о другом!

Его неверие в мою искренность ранило. Словно сама я ещё недавно не сомневалась в своих чувствах... но не теперь.

- Да мне всё равно, как это называется и из чего состоит, если мне от этого дышать больно! У меня же никого и ничего, кроме тебя... только ты.

Кристиан стряхнул с пальцев табачную труху и поднял усталый взгляд.

- Вил. Я позабочусь о тебе. Клянусь.

Я попыталась вздохнуть - и не сумела. Вздох болью застрял в груди.

Боже, Боже... Как уверить в своей любви человека, который сам себя ненавидит?

Всё. Теперь точно всё.

Я молча смотрела на него и больше даже не пыталась заговорить. Понимала, что никакие слова не заставят его поверить, что я не лгу. Ни ему, ни себе. Кристиан не верил словам. Просто не верил. А я... а что я? Я попыталась - и обожглась. Никто не причинит столько боли, сколько тот, кого любишь.

И откуда-то чувствовала, что этими своими пустыми уверениями делаю больно и ему. Больше всего на свете я не хотела причинять ему боль.

- Если так, то... Спасибо за всё. Правда, от всего сердца спасибо. Но мне не нужна твоя забота, если ты так обо мне думаешь. Что я тут ради защиты. Если честно, так и было, в самом начале... а потом, потом всё изменилось. Но что тебе моя честность? Ты же всё равно мне не веришь. А я в самом деле... просто, наверное, не умею это показать. И слов нужных не знаю. - Я пожала плечами, уже почти с безразличием. В прогретой комнате, в тёплом свитере меня знобило, вновь, как в первый день здесь, в этом доме. Почему-то многие моменты в моей жизни имеют свойство повторяться, преломляясь. Но это неважно, уже ничего не важно, если Крис... Я обхватила себя руками, внезапно остро ощутив ту самую незащищённость, будто с меня спал некий вещественный покров, стоило отречься от его защиты. И прибавила, потому что действительно ощущала вину, за то что не сумела, не справилась. - Прости...

Пускай. В ту минуту я готова была добровольно пойти к Водяному, и пусть бы делал со мной, что заблагорассудится. Ещё никогда хозяин города не вызывал во мне так ничтожно мало страха. Гораздо страшней было потерять Кристиана. А раз это уже случилось, так чего ещё?..

И я развернулась уйти.

Не рисуясь, не разыгрывая сцену, нет. Это было твёрдое намерение. Мне тогда и в голову бы не пришло, что можно истолковать его так... превратно. У меня тогда никаких сил на притворство не было, всё на поверхности. Вот и Кристиан не усомнился. Наверное, было тогда во мне что-то, что не оставило места сомнениям.

Он оказался рядом прежде, чем я успела сделать два шага. Правда, ноги словно свинцом налились, так нелегко дались те шаги, но ведь дались же... дальше было бы легче. Наверное. Мне не дали узнать.

И не просто рядом. Поймал, схватил так, что в голове закружилось.

- "Прости"?..

Наверное, он был зол. Скорее, даже в бешенстве, так мне сначала показалось. И ведь видела и раньше, как он злится... точнее, скорее угадывала, потому что злость его всегда была холодная, контролируемая. Какая-то рациональная, что ли, если это слово вообще применимо к чувствам, тщательно отмеренная злость. А теперь...

- "Прости"? - и то, как Кристиан матерится, тоже слышала впервые, хоть и плохо слышала, потому что удары сердца отдавались в голове, а Кристиан пытался слова свои приглушить. - Да за что "прости"? Куда собралась? Тебе жить надоело? - И сжал, рывком развернул к себе, отрывая от пола, так, что не устояла бы, но он держал крепко. - И откуда ты только взялась такая... глупая девчонка. Глупая... - Он уже шептал, собирая в горсти мои волосы, утыкаясь лицом. - Девочка моя...