Гостиница заблудших душ

Глава 9

– Найди причину, Лина… Найди и отпусти…

Бестелесный, но странно знакомый голос вползал в уши, тысячами паутинных нитей опутывал мозг, выстужал сердце, делал слабыми мышцы. Он звучал и звучал, не заслоняя собой реальность, но и не давая забыть о себе.

Лина снова шла по заброшенному парку. Ветки деревьев цеплялись за одежду, опавшие листья шуршали под ногами, время от времени невероятным образом обвиваясь вокруг лодыжек, словно пытались схватить, а выбоины в плитке так и лезли под ноги, подставляя подножки. Было жутко. Холодно, одиноко и страшно, словно кроме этого умирающего парка в мире ничего не осталось. Лина понимала, что спит, но вырваться из вязкого кошмара не могла, поэтому ей оставалось лишь идти вперед. Она помнила, что за деревьями пряталось прекрасное здание гостиницы, и торопилась дойти до него: там, как ей казалось, должно стать легче.

Однако подсознание почему-то сыграло с ней злую шутку. Бывшая усадьба встретила обшарпанными стенами, тусклыми окнами и полуразрушенными колоннами. Чаша фонтана, еще недавно наполняемая упругими чистыми струями, раскололась, а вместо плескавшихся в ней голубей на останках сидели вороны, насмешливо поглядывающие на Лину черными глазами.

Она медленно прошла мимо фонтана и поднялась на крыльцо. Идти дальше не хотелось, но ее словно тащили вперед на веревке.

Холл встретил теми же запустением и разрухой. На грязном потрескавшемся мраморном полу валялся мусор, осколки посуды и обломки мебели, уцелевшие столики были перевернуты и разбросаны, а единственный оставшийся диванчик вздулся и потрескался.

За спиной раздался шорох, и Лина с замиранием сердца поспешно обернулась. Дверь, прежде закрывавшая вход в помещения для персонала, куда-то исчезла, а на пороге, склонив головы друг к другу, спиной к ней стояли двое мужчин, судя по одежде, портье и охранник. Они как будто о чем-то совещались, но не было слышно ни слова, только ядовитый шепот звучал где-то на периферии сознания.

Желая выяснить, что происходит, Лина направилась к мужчинам, но, когда парочка, услышав ее шаги, обернулась, закричала и бросилась бежать прочь. Портье, еще недавно молодой парень, выглядел глубоким стариком, морщинистым и седым, с бельмом на глазу и скошенным уголком рта, отчего его лицо казалось ухмыляющимся. А охранник – тот самый мужчина постарше, что приходил с напарником на ее вызов, – казался мертвым. У него были одутловатое лицо, посеревшая кожа, вздувшиеся губы и пугающий взгляд, одновременно безжизненный и голодный.

Задыхаясь от ужаса, Лина влетела в ресторан. Там тоже царил хаос, посреди которого стоял всего один столик, сервированный на двоих. За ним скучал высокий темноволосый мужчина, в котором она узнала своего недавнего партнера по ужину, хотя сейчас тот сидел к ней вполоборота и Лина толком не видела его лица. Может, хоть он объяснит, что здесь происходит?

Она стремительно приблизилась к незнакомцу, держащему в руке бокал и задумчиво рассматривающему пузырьки игристого вина в нем, и коснулась его плеча. Мужчина с готовностью обернулся, срывая с ее губ то ли сдавленный крик, то ли стон: вместо красивого лица перед ней оказались выбеленные кости черепа. В глубине темных провалов глазниц горели пепельно-багровые искры.

Лина дернулась, пытаясь попятиться, но не смогла сдвинуться с места. Вздрагивающие искорки приковали к себе взгляд и парализовали тело. В повисшей тишине щелкнула челюсть и следом прозвучал тот самый голос – низкий, звучный, обволакивающий:

– Найди причину, Лина. Найди и отпусти…

Лина вздрогнула, наконец вырываясь из утомительного кошмара. Успела порадоваться тому, что это всего лишь сон и пробирающий до мурашек голос не звучит рядом с ней, но в следующее мгновение ужас нахлынул на нее с новой силой.

Она вдруг осознала, что лежит в собственной одежде на грязном матрасе, брошенном в углу обшарпанной комнаты. Вскочила, путаясь в обрывках полуистлевшей ткани, бывшей ранее не то простыней, не то пододеяльником, и с недоумением осмотрелась по сторонам.

Шикарного номера, в котором она засыпала, больше не было. Вокруг царили хаос и разруха, напоминающие ее кошмарный сон.

А сон ли это был? Может, снился ей как раз тот самый вечер с расслабляющим массажем, изысканным ужином и джакузи в бассейне, а на самом деле она накануне забрела в это царство мертвецов, задуривших ей голову? Версия казалась совершенно неправдоподобной, но и реальность не соответствовала той, которую она так хорошо помнила…

Лина схватила валявшуюся прямо на полу сумку и выскочила в коридор. Тот тоже выглядел ужасно, но вместе с тем – до боли знакомо. Накануне она несколько раз проходила по нему, а один раз даже испуганно бежала. Это было то же самое место! И вместе с тем совсем другое…

Мысли в голове путались, мозг отказывался анализировать происходящее, в ушах оглушительно колотился пульс, и единственным правильным решением казалось поскорее убраться прочь.

Сперва Лина машинально побежала к лифту, но тот на нажатие кнопки не откликнулся, и она принялась искать выход на лестницу. Память услужливо подсунула ей момент прошлого вечера, когда ее преследовал мужчина из бассейна: хлопнувшая дверь тогда привлекла внимание Лины.

За такой же дверью в новой реальности действительно обнаружилась лестница, в очередной раз подтверждая, что воспоминания Лины – это не обычный сон или бред. Однако сейчас проем дохнул на нее холодом и отвратительным тухлым запахом, от которого заслезились глаза. Невольно задержав дыхание, Лина кинулась к ступенькам, но замерла на первой же, услышав непонятный гул, шедший неизвестно откуда.

Что это, черт возьми?

Лина испуганно застыла, пытаясь понять природу звука и его источник. Ни то, ни другое ей не удалось, но она хотя бы убедилась, что идет звук откуда-то сверху, а стало быть, путь на первый этаж можно считать чистым.

Она вихрем понеслась вниз, следя только за тем, чтоб не оступиться или не поскользнуться, стараясь не оборачиваться. Гул нарастал, словно за ней по пятам следовало что-то темное и грозное, не желающее выпускать ее отсюда. Лина поднажала, перепрыгивая последние ступеньки, а потом, не разбирая дороги, пересекла холл и выскочила на крыльцо. Лишь толкнув тяжелую входную дверь, позволила себе посмотреть назад. Гостиничный холл казался пустым, но в то же время был неестественно темным для этого времени суток, словно тьма выползала из каждого угла, соперничая с проникающим сквозь окна солнечным светом. Не желая вникать, как такое возможно, Лина рванула в парк, надеясь, что сможет найти выход.

Вполне ожидаемо, это оказалось непросто. Все здесь пыталось ее остановить: ветви разросшихся деревьев и кустов, как живые, цеплялись за одежду и волосы, дорожки путались под ногами, норовя вывести обратно к усадьбе, а клочья лохматой паутины, унизанные каплями утренней росы, лезли в лицо, словно старались залепить глаза, дезориентировать. Лина упорно продиралась через препятствия, стирая с лица паутину, вырываясь из цепких лап веток, тихонько шипя от боли, когда нога подворачивалась на очередной выбоине. Мыслей в голове почти не осталось, она могла думать только о том, чтобы поскорее добраться до забора, а там уж и прореха в нем найдется.

Наконец где-то совсем рядом прошуршали по асфальту шины, и Лина, воодушевившись, пошла на этот звук. Через несколько мгновений перед ней оказался вожделенный забор, а еще минуту спустя и брешь, сквозь которую она залезла. Камень лежал на том же месте, Лина оттолкнулась от него и чуть ли не вывалилась на другую сторону, в последний момент с трудом удержавшись от падения.

Она остановилась и выдохнула, с опаской глядя на заброшенный парк, оставшийся позади. Все казалось, что сейчас между деревьями мелькнет форма портье, черный пиджак охранника или сюртук устроившего весь этот сюр незнакомца, но вскоре стало понятно, что за ней никто не гонится.

Почти успокоившись, Лина пошла вдоль забора к пешеходному переходу. Машин на дорогах субботним утром было немного, но их хватало, чтобы почувствовать реальность окружающего ее мира.

Автобус не заставил себя долго ждать. Когда Лина вошла в почти пустой салон, на нее неодобрительно покосились две благообразные старушки, у ног которых стояли маленькие клетчатые сумки на колесиках. Вероятно, они собирались посетить городской рынок, а ее потрепанный вид оскорбил их взоры, но Лину это совершенно не тронуло. Она заплатила за проезд и забилась в уголок, желая только одного – поскорее оказаться дома.

Во дворе опять было шумно и весело, несмотря на ранний час. Соседи из дома напротив заталкивали в машины длинные чехлы, в которых наверняка находились удочки. Женщины стояли кружком и бурно обсуждали, что нужно докупить в супермаркете, а два кокер-спаниеля, ошалев от восторга, гонялись друг за другом, вывалив языки.

Лина обошла шумную компанию и нырнула в подъезд, снова почувствовав острый укол сожаления. Ей ведь даже некому рассказать о случившемся, не с кем обсудить это безумие, не у кого спросить совета… Впрочем, случись все это в родном городе, она и там не знала бы, к кому с таким пойти. И Артем, и мать, и тем более отчим наверняка вызвали бы скорую психиатрическую помощь, услышь они от нее такое. Или просто велели бы не сочинять небылицы и наконец повзрослеть, так как со взрослыми ответственными людьми ничего подобного не происходит…

У порога квартиры ее встретила недовольная Мисти, с ходу начавшая тыкаться лбом в ноги и толкать хозяйку в направлении кухни. Лина подхватила любимицу на руки, обняла, прижимая к себе теплое тельце, и чуть не разревелась.

За закрытой дверью собственной квартиры она наконец почувствовала себя в безопасности, но память вновь услужила, на этот раз воскресив эпизод со стоящим на фоне залитого солнцем окна незнакомцем. А потом и с призрачной женщиной, отчего стало совсем тоскливо.

Стараясь отвлечься от этих мыслей, Лина занялась кошкой.

– Прости, маленькая моя, – повинилась она, опуская Мисти на подоконник, чтобы достать кошачий корм. Бедняга, должно быть, изголодалась. – Ты даже не представляешь, что со мной приключилось!

– Мррр? – между делом поинтересовалась Мисти, уже тычась мордой в еду и торопливо заглатывая ее.

Лина описала кошке самый странный, но вместе с тем и самый волшебный вечер в своей жизни, а потом – и самое ужасное утро. Пока говорила, заварила себе чай, не торопясь заняться завтраком. Есть почему-то совершенно не хотелось, словно она и вправду накануне плотно и разнообразно поужинала, перед самым сном слопав еще и десерт. Лина лишь вытащила из пакета пару баранок, чтобы не пить пустой чай.

– Что скажешь? Я, наверное, сошла с ума, да? Но я уверена, что вечером там была роскошная действующая гостиница. Не могла же я бродить по развалинам, общаясь с людьми лишь в воображении… А массаж? А бассейн? Я что, плавала в грязи? А ужин? Если бы я вчера так и не поужинала, я бы уже умирала от голода, да?

– Мя, – пискнула Мисти, но оставалось только догадываться, что именно она хотела этим сказать. А точнее, приходилось фантазировать.

Лина грустно улыбнулась и снова усадила уже насытившуюся кошку к себе на колени, принялась гладить ее и обнимать.

– Да, должно быть, я и правда сошла с ума… Окончательно и бесповоротно… С кошкой разговариваю и ответа жду! И номера местной психбольницы нет… Кто ж думал, что понадобится?

Выходные прошли как в тумане. Лина забыла все свои планы и не выходила из дома, только в ближайший магазин за продуктами быстро сбегала, а остальное время предпочла находиться за запертой дверью. Она пыталась и дальше наводить порядок, но надолго застывала на месте в самый неподходящий момент, вспоминая вечер пятницы. За что ни бралась, все валилось из рук: не задались ни готовка впрок на ближайшие рабочие дни, ни стирка, поскольку старенькая машинка внезапно отказалась набирать воду. С этим следовало побыстрее разобраться, но Лина отложила это до лучших времен, решив, что ей пока и так есть в чем ходить.

Она просто не могла сейчас думать о бытовых вопросах, в голове и так было тесно от мыслей. Что же с ней произошло? Галлюцинации? Гипноз? Но кто мог ее загипнотизировать? И зачем? Во всем этом не было никакого смысла. Может, она все-таки сходит с ума? Могла же у нее вдруг проявиться какая-нибудь… шизофрения. Лина была не в курсе психических расстройств в семье и сейчас точно не собиралась выяснять эту информацию у матери, а больше и спросить было не у кого. Жаль все-таки, что она не успела познакомиться с прабабкой…

Ответы на свои вопросы Лина пыталась найти в интернете, но успехом ее попытки не увенчались. Поисковик выдал ей ссылки на кучу статей о разных душевных расстройствах, почитав которые, она нашла у себя признаки почти всех заболеваний. К счастью, ее здравомыслия хватил, чтобы вовремя бросить это бесперспективное дело.

Затем Лина решила обратиться к нейросети и подробно изложила ей свою ситуацию. Робот равнодушно посоветовал обратиться за квалифицированной помощью и даже предложил контакты ближайших специалистов.

Окончательно не рехнуться от невеселых мыслей помогала Мисти, то запрыгивая в нужный момент на колени, то просто тычась мордочкой в ноги и урча. Один раз она даже умудрилась включить хозяйке телевизор, случайно наступив на пульт. Правда, от внезапно зазвучавших в соседней комнате голосов Лина едва не хлопнулась в обморок, но вовремя узнала голос ведущего одного из популярных развлекательных шоу выходного дня. Намек она тоже уловила и оставила телевизор включенным: его постоянный бубнеж помогал отвлечься.

Тяжелее всего становилось вечером, когда за окном темнело. В ночь с субботы на воскресенье Лина вовсе не спала, бездумно пялясь в экран и меняя один фильм на другой, а задремала, только когда рассвело, прямо на диване в гостиной и всего на пару часов. В итоге весь день она провела в каком-то пограничном состоянии. Но хотя бы мысли больше не досаждали: она просто не могла думать.

Решив, что это никуда не годится и повторять опыт не стоит, в воскресенье вечером Лина заставила себя лечь в кровать, как полагается, и даже сделала это немного раньше, чем обычно. Сначала пыталась читать, но глаза тут же стали слипаться, а слова не складывались в сколь-нибудь связный текст. Однако едва она погасила свет и сомкнула веки, как сонливость словно рукой сняло. Вернуться к чтению не хотелось, но и отключаться, переходя в режим сна, мозг не желал.

Лина поняла, что просто боится уснуть и снова очнуться посреди разрухи. В своем новом доме или той гостинице – неважно. Она боялась проснуться в какой-то другой реальности.

Ближе к полуночи к ней пришла Мисти и легла рядом, а Лина прижала ее к себе. С живой урчащей грелкой дело пошло лучше, и в конце концов сознание погасло, уплыв в мир видений.

Увы, ненадолго. Пробуждение оказалось резким и каким-то тревожным, но Лина не сразу поняла, что случилось. Словно ее кто-то в плечо толкнул. Мисти рядом не оказалось: кошка успела спрыгнуть на пол и сейчас шипела, выгнув спину и глядя на прикрытую дверь комнаты.

Лина села на кровати и прислушалась, вглядываясь в темноту. По привычке сдвинутые шторы почти не пропускали свет с улицы, а в квартире, конечно, не горела ни одна лампа. Лина уже хотела потянуться к той, что стояла на прикроватной тумбочке, но испуганно замерла, даже не подняв толком руку.

В коридоре послышался скрип половиц. Раз, другой… Старенький пол стонал под чьим-то весом, заставляя сердце биться быстрее и поднимая дыбом все крошечные волоски на теле. Кто-то шел по коридору от входной двери к спальне.

Все тело свело судорогой. Мисти опасливо скакнула к двери боком, шипя еще громче. Кто бы ни навестил Лину на этот раз, он был уже близко, вот-вот окажется у двери, толкнет ее и войдет.

Сама не зная, откуда у нее взялись силы, Лина вскочила с кровати и, почти мгновенно оказавшись у двери, захлопнула ее, навалившись всем телом. Прислушалась. Ей мерещилось, что по ту сторону кто-то дышит, но это вполне могло быть дыхание Мисти. Или ее собственное. Для верности Лина затаила его.

В ответ в дверь тихонько постучали. Лина зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слезы, и продолжала наваливаться на дверь всем весом тела. Его определенно было бы недостаточно, если бы кто-то попытался войти, но тот, кто стоял по ту сторону, лишь водил рукой по полотну двери, время от времени шкрябая по нему ногтями.

– Найди причину, Лина, – вдруг послышался тихий шепот. И уха коснулось холодное дыхание, словно говорящий стоял рядом. – Найди и отпусти…