Гостиница заблудших душ

Глава 21

Увидев хранилище, Лина и Карина едва не застонали в голос. Стеллажи, стеллажи, стеллажи и сотни папок и коробов на них! Поскольку они даже не знали, что именно им искать, делать это могли бесконечно долго.

Однако бесконечности у них в запасе не имелось. Сколько времени уйдет у Антонины на то, чтобы найди дежурного врача, выяснить, что он ее не звал, и вернуться на рабочее место? Пять минут? От силы десять…

– Давай рассуждать логически, – волнуясь, предложила Лина. – Санаторий существовал довольно долго, совсем не как гостиница, но мы попали именно в семьдесят второй год. Не раньше и не позже. Если санаторий – подсказка, то логично предположить, что год – это тоже подсказка. Возможно, раньше нужных нам документов в архиве еще не было, а позже – их было бы слишком трудно найти. Значит…

– Надо искать среди недавних поступлений! – Карина, уловившая ее мысль, уже кинулась к стеллажам, стараясь понять, где именно находятся последние поступления карт пациентов. – Как думаешь, нам нужны именно смертельные случаи? Разве мы сможем найти в медкартах погибших ответы на наши вопросы?

– Не знаю, но попробовать надо…

Они нашли нужный стеллаж и принялись заглядывать во все папки подряд. Время поджимало, девушки торопились, нервничали, а на глаза не попадалось ничего стоящего.

Антонина отсутствовала долго, как будто давая им возможность как следует покопаться в документах санатория. В какой-то момент Лина и Карина расслабились, увлекшись поиском, а потому не услышали, как архивариус вернулась.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась она, внезапно появившись на пороге хранилища.

Девушки вздрогнули от неожиданности, Лина так вообще едва не выронила папку, которую как раз просматривала.

– Я… – виновато протянула она, но так и не смогла продолжить.

– Мы… – попытка Карины объясниться оказалась столь же безрезультатной.

– Вам нельзя здесь находиться, – строго заявила Антонина и шагнула в сторону, освобождая дверной проем. – Уходите.

Девушки переглянулись, послушно положили папки на место и с виноватым видом побрели к двери. Карина вышла первая, а Лина застыла, проходя мимо Антонины, и посмотрела на нее. Ей вдруг пришло в голову, что ее невозможная мечта – увидеться с прабабушкой – причудливым образом сбылась, но она не может этим воспользоваться. Не может поговорить с ней, задать те вопросы, что приходили ей в голову.

– Простите, – только и смогла выдавить из себя она, глядя на строгий профиль. – Мы не хотели ничего дурного. Мы просто ищем способ помочь… кое-кому.

Антонина вдруг повернула голову и посмотрела Лине в глаза. От ее взгляда у той все внутренности перевернулись. Так не смотрят на постороннего человека…

– Ты не там ищешь, – вдруг тихо сказала Антонина. – Ответ не в архивных документах санатория.

– Что? – охнула Лина, ошарашенная внезапной сменой тона. – А где?

– Присмотрись к цыганке.

– К какой еще цыганке?

– Поторопись! Оно готово забрать еще одну жизнь. Вы должны это остановить.

Антонина посмотрела в дверной проем, Лина проследила за ее взглядом и тихо охнула. За порогом больше не было ни санатория, ни ушедшей вперед Карины. Лина увидела заброшенную гостиницу, мечущегося по ней молодого мужчину – того самого полицейского, со старшим напарником которого они общались в отделении, – и жужжащую тьму, ползущую за ним.

Она инстинктивно подалась вперед, переступая порог, как будто хотела помочь полицейскому, но за порогом его не оказалось. Санатория тоже. Мир вновь подернулся дымкой и изменился до неузнаваемости.

– Что, блин, произошло? – раздался рядом возмущенный и испуганный голос Карины.

Они обе растерянно оглянулись, рассматривая новенькие интерьеры старинной купеческой усадьбы. Стало гораздо темнее, чем в санатории, поскольку электрических ламп еще не было и в помине.

– А вот теперь мы, кажется, в девятнадцатом веке, – пробормотала Лина.

Если другой выход и существовал, то его к нему не пускали. Лавров не мог объяснить, как такое возможно, кто именно его не пускал, но это было так. На первом этаже, куда бы ни пошел, он везде натыкался на вязкую глухую тьму, проглатывающую все, что в нее попадает. Приходилось идти назад, искать другой путь.

Он поднялся на второй этаж, но там все комнаты оказались заперты, открытой оставалась лишь дверь тринадцатого номера. Идти туда совершенно не хотелось: одно только воспоминание о внезапно появившейся веревке с петлей вызывало дрожь. Однако больше идти было некуда, и Лавров, крепче сжав фонарик, направился к открытой двери.

«Даже смотреть на нее не буду, – убеждал он себя. – Сразу к окну – и слезать. Второй этаж, не так уж высоко. Если правильно прыгнуть, не убьюсь и не покалечусь…»

План в целом был хорош, Лавров только одного не учел: то, что пыталось задержать его в усадьбе, тоже его знало. Когда он вошел в комнату, окна на прежнем месте просто не оказалось, стена стала глухой. Лавров метнулся в соседнее помещение: там окно вроде бы оставалось, но замер на пороге.

У окна спиной к нему стояла женщина. Высокая, худощавая. В ночной сорочке, с распущенными длинными волосами. Одна створка окна была даже открыта, он мог через него вылезть. Но для этого требовалось пройти мимо женщины, точнее, оттолкнуть ее от окна, а Лавров понял, что даже приблизиться к ней боится.

– Иди ко мне… – услышал он снова.

Женщина звала его, и почему-то это показалось Лаврову дурным знаком. Если она хочет, чтобы он подошел к ней, то ничем хорошим это не закончится. Для него, конечно. Женщине, как ему казалось, уже все равно: самое плохое с ней уже случилось.

Лавров метнулся назад. Нет, к женщине он не пойдет! Надо вернуться на первый этаж… Может, он что-то пропустил…

Лестница снова встретила его адской вонью, но сейчас Лавров едва обратил на это внимание. Спустившись всего на четыре или пять ступенек первого пролета, он вдруг замер, что-то услышав, и посветил вниз. Шаги не померещились: кто-то поднимался по лестнице ему навстречу. Судя по платью, женщина, вот только определенно не одна из тех, за кем он сюда приехал. Платье было старомодным, поверх него – передник, на голове – чепец… А сама голова была свернута набок, шея изогнута под каким-то совершенно неестественным углом.

Не думая о том, к чему это приведет, Лавров побежал вверх по лестнице, на третий этаж.

– Час от часу не легче, – простонала Карина. – Почему мы вдруг оказались здесь? Как мы теперь выясним, что делать, если мы больше не в санатории?

– Раз мы больше не в санатории, значит, мы уже узнали то, что должны были там узнать, – решила Лина и задумчиво посмотрела на подругу. – Прабабушка кое-что сказала мне перед тем, как все изменилось.

– Что именно?

– Она сказала: присмотрись к цыганке. А еще – что нам надо поторопиться, потому что оно готово забрать еще одну жизнь. И потом я увидела того полицейского… Ну, молодого. Он еще спросил про маньяка, который убивает уже двести лет.

– Ничего не понимаю… – Карина выглядела совершенно растерянной. – Он-то тут при чем?

– Судя по тому, что я видела, он в усадьбе. И его что-то преследует, он не может выбраться.

– Он за нами, что ли, поехал? – уточнила Карина с заметными нотками беспокойства и сочувствия в голосе.

– Не знаю! Наверное… Надо поскорее понять, что мы должны сделать, иначе он погибнет!

– Так, ладно… – Карина прикрыла глаза, явно пытаясь сосредоточиться. – Что там с цыганкой?

– Не знаю… – Лина растерянно всплеснула руками. – К ней надо присмотреться…

– А где у нас была цыганка? Подумай, может, среди тех пациентов санатория, которых просматривала ты?

– Нет! Прабабушка сказала, что мы не там ищем, значит, цыганки не было среди пациентов…

Лина вдруг осеклась, вспомнив день своего приезда в город. Вот она с кучей вещей входит во двор своего нового дома, а навстречу ей идет женщина – вся в пестрых одеждах и звенящих массивных украшениях. Цыганка. А потом очень похожая женщина, только уже без украшений, а просто в цветастой юбке, мечется за спиной мужчины, скандалящего в архиве. И когда она попала в отель, еще не зная, что его на самом деле нет, она видела такую женщину в холле, за столиком. Вокруг нее еще мальчик темноволосый бегал… Только сейчас Лина осознала, что все это время видела одну и ту же женщину. Цыганку.

– Так, цыгане, цыгане… – бормотала тем временем Карина. – Цыгане – это песни, танцы, гитара, гадания…

Она замолчала и посмотрела на Лину, а Лина в свою очередь на нее.

– Проклятие, – выдохнула Карина.

– Что?

– Цыганское проклятие. Я как-то читала об этом. Мощная штука… Ну, если ты в него веришь. Цыгане могут предсказывать судьбу, а могут ее менять. Если их разозлить. Помнишь «Паранормальный вестник»? В его статьях говорилось о том, что усадьба проклята. Может, зря мы за это не ухватились тогда?

– Возможно, – согласилась Лина. – Я только сейчас поняла, что с первого дня в вашем городе время от времени видела цыганку, причем одну и ту же! У себя во дворе, на работе, даже в гостинице!

– Тогда, вероятно, она и есть причина, – предположила Карина. – Если Фроловы что-то не поделили с цыганами или с одной конкретной цыганкой, то их могли проклясть…

– Поэтому Тимофей так вдруг изменился? Он, его жена и их служанка просто стали первыми жертвами проклятия!

– Или не первыми… – возразила Карина. – Старший Фролов ведь тоже скончался весьма внезапно.

– Так, ладно, хорошая версия, – волнуясь, подытожила Лина. – И где теперь нам искать эту цыганку?

– Где-то здесь…

Лина задумалась, снова напрягая память. Что-то там скреблось, прорываясь наружу.

– Регистратура! Когда мы пытались выбраться, в холле в регистратуре сидела женщина, смуглая… Я не рассмотрела ее лицо, но, может быть, это была она.

– Ну, пойдем посмотрим…

Они побежали по коридору в том направлении, где, по их мнению, должен был находиться холл, но не добрались до него, заметив в одной из комнат – судя по обстановке, небольшой гостиной – десятки горящих свечей. Лина схватила Карину за руку, останавливая, и потянула в дверной проем.

Переступив порог, они обе охнули. На узком диванчике перед круглым столиком сидела молодая женщина. Пестрые одежды, поблескивающие массивные украшения, цветастый платок, черные волосы… Да и смуглое лицо женщины Лина узнала.

Цыганка раскладывала на столике карты и не смотрела на них.

– Вы? – выдохнула Лина.

– Я, – отозвалась женщина, не поднимая взгляда. – А вы здесь зачем?

– Мы… – Лина тяжело сглотнула, – мы пришли помочь.

– Мне?

– Всем!

Цыганка замерла, бросив свое занятие, и наконец посмотрела на них. В темных глазах плескалось столько тоски и боли, что у Лины перехватило дыхание. Судя по тому, как Карина сжала ее руку, та тоже это увидела.

– Они не заслужили помощи…

– Фроловы? – уточнила Карина. – Что они сделали? За что вы их прокляли?

– Они убили моего сына. Точнее, он убил. Старший Фролов. Скакал на лошади и зашиб Шуко. Мчался так быстро, что просто не заметил его. Лошадь ударила Шуко копытом, а Фролов еще и хлыстом добавил, чтобы тот не мешался под ногами. И просто ускакал. Даже не подумал помочь. Шуко три дня пролежал в горячке и умер, никто не смог ему помочь.

– И вы прокляли Фролова-старшего? – уточнила Лина.

– Его самого и весь его дом, – кивнула женщина.

– Фролов умер, – торопливо сообщила ей Лина. – И сын его умер, а еще жена сына, их служанка… И еще очень много людей умерли, кто никак не причастен к тому, что случилось! Так не должно продолжаться… Снимите проклятие! Остановите это!

– Он умер, но не понес наказания, – покачала головой женщина. – Не было суда над ним…

– Не все ли равно? – возразила Карина. – Он мертв. Какое еще наказание вы для него хотите? Разве вы не понимаете, что вы других людей убиваете? Они ни в чем не виноваты!

Цыганка промолчала в ответ на это и снова принялась раскладывать карты.

Лавров понял, что ему не уйти. Некуда бежать. Его загнали на третий этаж, в какой-то глухой угол дома. Он вжался в стену, сполз по ней на пол и теперь мог только отчаянно зажимать ладонями уши и зажмуриваться, чтобы не слышать и не видеть в свете упавшего фонарика то, что происходило вокруг. Зудящая тьма обступила его со всех сторон и продолжала приближаться. Она жужжала и шептала, ползла по полу, стенам и потолку, забиралась ему в голову и под кожу.

Еще немного – и она проглотит его! Он просто исчезнет, растворится в ней. Или с ним случится что похуже. Может, он останется бродить бесплотной тенью по коридорам этой усадьбы… Навсегда!

– Ну уж нет, – прошипел Лавров сквозь стиснутые зубы и распахнул веки. – Ты меня не получишь…

Он потянулся к кобуре и достал пистолет. Другого выхода отсюда просто не было…

– Но вам ведь тоже нужна помощь, так? – сообразила Лина. Мысли панически метались в ее голове, она пыталась нащупать ниточку, способную помочь ситуации разрешиться. – Вы тоже до сих пор здесь! И вы приходили ко мне! Вы хотели, чтобы я что-то сделала для вас… Что я могу сделать?

– Не было суда над ним… – только и повторила цыганка, не отрываясь от своего занятия.

– Суд, – повторила Карина. – Вы хотите суд над Фроловым?

– Он будет! – торопливо пообещала Лина, ловя за хвост смутную идею. – Люди узнают, что он сделал, его будут судить! Только снимите проклятие, умоляю! Хватит смертей… Отпустите души. И тогда вы тоже обретете покой. Как и ваш сын…

Лина взглядом указала на темноволосого вихрастого мальчика, замершего в углу комнаты. Он больше не бегал и баловался. Только смотрел на мать.

Лицо цыганки исказилось от боли, но в глазах вдруг мелькнула надежда.

– Не обманешь? – спросила она.

Лина покачала головой и порывисто пообещала:

– Если обману, пусть проклятие перейдет на меня…

Женщина вздохнула, прикрыла глаза и тихо произнесла:

– Да будет так!

И в то же мгновение мир снова изменился.

Холодное дуло пистолета уже коснулось его виска, указательный палец лег на спусковой крючок. Закрыв глаза, Лавров втянул в себя воздух, готовясь к последнему рывку, но прежде, чем успел переступить порог, из-за которого уже не смог бы вернуться, он вдруг понял, что что-то изменилось. Зудящий шепот стих.

Сперва Лавров лишь приоткрыл глаза, а потом уже распахнул их, торопливо отнимая пистолет от виска и ставя его на предохранитель. Тьмы вокруг тоже больше не было. Лишь старые стены, пыль и запустение.

Он встал, убрал оружие в кобуру, поднял фонарик. Неторопливо дошел до лестницы и посветил вниз. Мерзкий запах никуда не делся, и внизу вновь послышались шаги идущего навстречу человека. Двоих людей. Но прежде, чем это успело напугать, он услышал голоса:

– И где нам его теперь искать? Может, пусть сам выбирается? – сказала одна девушка.

– Давай наверху проверим. Там, кажется, фонариком кто-то светил, – ответила ей вторая.

– Эй, я здесь! – позвал Лавров, торопливо спускаясь им навстречу. – Вы как?

– Мы-то в порядке, – насмешливо отозвалась та, у которой были прямые темные волосы. – Сам-то цел?

Они сошлись чуть ниже второго этажа. Обе девицы улыбались так, словно были не в жутком заброшенном здании, а в развлекательном центре.

– Цел… вроде, – отозвался Лавров несколько растерянно. – Что, черт возьми, это было?

– Что бы это ни было, оно закончилось, – ответила вторая девушка – с вьющимися волосами. – А объяснениям нашим ты не поверишь.

– И все-таки я хотел бы их услышать. Может… и поверю.

Девушки переглянулись, улыбаясь еще шире, и поманили его за собой к выходу, пообещав:

– По пути расскажем.