Гостиница заблудших душ

Глава 18

Пойти в полицию в тот же день они не могли. Татьяна Эдуардовна заранее предупредила Карину, что в четверг не сможет забрать Кирюшу из сада и посидеть с ним до ее возвращения из-за каких-то других договоренностей. Да и Карине уже было совестно ее просить: в последнее время она прибегала к помощи свекрови значительно чаще, чем обычно.

– Может, сама сходишь? – предложила она Лине.

Однако той эта идея категорически не понравилась. Она и так слабо представляла, что и как говорить полицейским, одна могла совсем растеряться.

В итоге договорились идти вместе на следующий день, в пятницу. Оставалось надеяться, что для полицейских вечер пятницы принципиально ничем не отличался от других дней, ведь преступления вряд ли совершаются по графику рабочей недели.

Еще одним вопросом стало, куда именно идти. Карина сперва предложило то самое УВД, с которым они взаимодействовали, но Лина, немного подумав, возразила:

– По идее, преступление расследует тот районный отдел, на чьей территории находится место его совершения.

Карина согласилась, что это разумно, а потому в пятницу они отправились в ближайшее к заброшенной гостинице отделение полиции.

Ответ на вопрос, к кому именно обращаться, нашелся сам собой: за входными дверями доступным оказалось лишь небольшое помещение, в котором за стеклом с надписью «Дежурный» сидел мужчина в форме. Дальше не пускали турникеты, поэтому девушки подошли к полицейскому за стеклом.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровались они.

Мужчина лениво кивнул, вопросительно глядя на них, мол, не тяните, говорите, зачем пришли.

– Нам нужен кто-нибудь, кто расследует убийства, – быстро выпалила Лина и немного испуганно посмотрела на Карину. Та ободряюще кивнула.

Брови дежурного удивленно приподнялись. Он смерил их взглядом и уточнил:

– У вас есть информация по какому-то конкретному делу?

– Нет, нам нужно, чтобы кто-то завел новое, – подключилась к разговору Карина. – Об убийстве в старой купеческой усадьбе. Это на улице Морской, дом восемь. Там еще гостиница была. В нулевых. Сейчас здание заброшено.

Приподнятые брови полицейского на этих словах сошлись к переносице.

– Вы труп, что ли, там нашли?

– Да нет! – Лина нервно махнула рукой. – Трупа там давно нет. Убийство давно произошло, но его никто толком не расследовал, потому что все решили, что это самоубийство. Точнее, двойное самоубийство и несчастный случай. А там все было не так… скорее всего.

– То есть вы хотите, чтобы возобновили старое дело, которое закрыли как некриминальное? – наконец понял дежурный.

Лина и Карина активно и даже как-то радостно закивали. Пока все складывалось не так плохо, как можно было ожидать.

– А у вас есть доказательства, что на самом деле имел место криминал? – продолжал допытываться дежурный.

Девушки сразу погрустнели и помотали головами. Нет, доказательств у них не было.

– Но у нас есть весьма весомые основания считать, что все было не так, как тогда решила полиция, – торопливо добавила Карина.

Лина сразу поняла, что сформулировала подруга неудачно. Мужчина мгновенно посуровел, что было вполне понятно: кому понравится, когда твою работу критикуют какие-то левые люди?

– Кто дело вел, знаете? – сухо уточнил он.

Они снова отрицательно покачали головами. Лина вдруг подумала, что синхронность их движений из-за стекла, должно быть, выглядит довольно забавно. Однако на лице дежурного не появилось и тени улыбки. Он лишь потянулся к телефону, явно собираясь с кем-то связаться для уточнения, и спросил:

– Хотя бы как погибших звали, знаете?

– Да! – обрадовалась Лина, решив больше не кивать как болванчик. – Фроловы Тимофей и Настасья…

– Анастасия, что ли? – перебил дежурный.

– Да-да, конечно. Они муж и жена были, жили в той усадьбе на Морской. А еще тогда погибла их служанка, Агафья, но ее фамилии мы не знаем.

Дежурный снова нахмурился, рука с телефонной трубкой замерла на полпути, так и не добравшись до его уха.

– Постойте, а когда они там жили? Хотя бы уже после гостиницы? Когда вообще дело было? Может, там сроки давно вышли?

Лина и Карина переглянулись.

– В девятнадцатом веке, – тихо выдохнула Лина.

– В первой половине, – добавила Карина.

Телефонная трубка с громким нервным стуком легла на место, а дежурный посмотрел на них почти зло.

– Вы что, издеваетесь? Это прикол какой-то?

Прежде чем девушки успели ответить, за их спинами хлопнула входная дверь и к «аквариуму» дежурного подошли двое мужчин, оба в гражданской одежде. Один был значительно старше, Лина решила, что ему лет шестьдесят, поскольку некогда темная шевелюра на его голове уже значительно поредела и поседела, среднего роста, несколько полноватый, а другой, напротив, высокий и спортивный, лет тридцати или около того. Лина отметила, что он довольно симпатичный: у него были темно-русые волосы, серые глаза, гармоничные черты лица.

– Ты чего шумишь, Михалыч? – весело поинтересовался старший мужчина. И добавил: – Ключики дай.

– Да вот, Владимир Сергеевич, как раз по вашу душу дамы пришли. Убийство хотят расследовать, – хмыкнул дежурный, просовывая в проем между стойкой и стеклом ключи с биркой и журнал регистрации. – Давнее, не новое. Говорят, неправильно расследовали его тогда.

– Вот как? – отозвался Владимир Сергеевич, заполняя строчку в журнале. – Ну что ж, бывает, мы ж не боги непогрешимые. А насколько давнее дело?

– Девятнадцатого века, – язвительно припечатал дежурный. – Первой половины.

Владимир Сергеевич аж собственную подпись забыл, судя по зависшей над последней графой ручке. Он хмуро посмотрел на подруг, и Лина поторопилась хоть что-то ему объяснить, прежде чем и он начнет ругаться:

– Эти смерти нужно расследовать, потому что там – в старой купеческой усадьбе, в доме номер восемь по улице Морской – и потом умирали люди, понимаете? И в санатории, и в гостинице… И если кому-то снова придет в голову использовать это здание для чего-то… для новой гостиницы, например, люди снова будут умирать! Это… длящееся преступление! – Она сама не знала, откуда взяла этот термин, слово само прыгнуло на язык. Видимо, когда-то Лина где-то слышала его. – Поэтому на него не может распространяться срок давности!

– Хотите сказать, что какой-то маньяк убивает людей… вот уже двести лет? – с нотками иронии в голосе поинтересовался молодой полицейский.

Дежурный и Владимир Сергеевич прыснули от смеха, а Лина вдруг разозлилась. Там одни люди уже два века мучаются, другие из-за этого умирают, а эти хихикают!

– Нет, я хочу сказать, что из-за того, что кто-то плохо сделал свою работу двести лет назад, три души не могут успокоиться! И трагедия, случившаяся с ними, повторяет себя снова и снова. И будет повторять дальше, если вы ничего не сделаете, а здание снова начнут использовать!

Смешки стихли, лица всех троих полицейских изменились. Молодой отчего-то задумался, а вот его старшие коллеги, кажется, не на шутку разозлились.

– Значит так, девочки, – строго заявил Владимир Сергеевич, вернув журнал дежурному. – Идите-ка вы отсюда, пока мы вас на пятнадцать суток в камеру не упекли.

– За что? – охнула Карина.

– За хулиганство! Потому что то, что вы делаете сейчас, – это форменное хулиганство!

От возмущения Лина на какое-то время потеряла дар речи. Возможно, и к лучшему, ведь начни она говорить, дело действительно могло закончиться камерой, а так Карина успела подхватить ее под руку и вывести на улицу. Остановилась подруга, только когда они оказались по другую сторону проезжей части на утопающем в зелени бульваре.

– Да уж, этого стоило ожидать, – чуть дрожащим от волнения голосом констатировала Карина. – Откуда в полиции люди широких взглядов?

– И что же нам теперь делать? – с тоской спросила Лина, обхватив себя за плечи. Ей почему-то вдруг стало холодно, хотя вечер был довольно теплым, даже немного жарким. – Как выяснить, что тогда случилось?

– Мы пойдем другим путем, – задумчиво выдала Карина, глядя куда-то вдаль.

– Каким? – с надеждой поинтересовалась Лина.

– Спросим у самих участников событий.

– В смысле?

– В коромысле! – хмыкнула Карина, улыбнувшись и наконец посмотрев на нее. – Спиритический сеанс проведем, вызовем твоих духов и спросим, кто кого убил и почему.

Лина замерла, недоверчиво глядя на подругу. Не то чтобы идея показалась ей странной. Скорее, странно было то, что она не пришла им в голову сразу. Ее настораживало другое:

– А ты умеешь?

Карина как будто смутилась и пожала плечами.

– Было дело, баловалась. Даже доску себе купила спиритическую. Ну, знаешь, как в кино. «Уиджа» называется.

– А они так просто продаются? – удивилась Лина.

– Да, это же считается просто игрушкой… Правда, сколько я ни пробовала, ничего у меня с ней не получалось, но сейчас может и сработать. Учитывая все обстоятельства. Придется только за ней ко мне домой смотаться. А еще нужны свечи…

– Обычные? – уточнила Лина. – Или какие-то особые? Типа колдовские… Черные там… Или еще какие…

– Обычные сойдут.

– Тогда они есть у меня дома. Я, когда разгребала кладовку, нашла целые залежи. Наверное, прабабушка их покупала из-за проблем с электричеством и теряла там.

– Отлично! – Карина посмотрела на часы. – Если поторопимся, успеем все собрать и провести сеанс в гостинице до заката. Не хочу находиться там после…

– В гостинице? – немного испуганно уточнила Лина.

– Конечно, а где же еще? – насмешливо отозвалась Карина. – С духами удобнее всего говорить там, где они жили или умерли. В нашем случае это одно и то же место.

Подготовка к сеансу заняла у них чуть больше времени, чем они рассчитывали. Карину с доской из дома долго не отпускал Кирюша, а Лине пришлось сначала поискать недавно найденные свечи, поскольку она не помнила, куда их положила, потом насыпать корма Мисти и немного погладить ее, чтобы кошка не обижалась на то, что она снова уходит. К тому же, пока Лина ждала Карину в машине, она нашла в интернете совет, из-за которого им пришлось еще зайти в магазин и купить несколько пачек соли.

– Смотри, здесь написано, что для безопасности участников сеанс лучше проводить в соляном круге, – показала она Карине статью, когда та, наконец, вернулась в машину с пакетом, где пряталась спиритическая доска. – Так злые духи не смогут нас атаковать. А я, если честно, очень боюсь Тимофея…

Карина согласилась, что так будет надежнее. В итоге к облезлому забору, окружающему территорию гостиницы, они подъехали только в начале восьмого, когда солнце уже очень низко опустилось к горизонту. До заката оставалось меньше часа.

– Ничего, успеем, – бодрясь, решила Карина.

Они оставили машину у обочины прямо напротив дыры в заборе, по очереди пробрались в запущенный парк и двинулись по разбитым тропинкам вглубь территории.

Карина, впервые попавшая сюда, с любопытством оглядывалась, но старалась не задерживаться, а Лина, вздрагивая от любого движения, померещившегося ей между деревьями, и вовсе неслась вперед, желая поскорее покончить с этим кошмаром.

Парк, между тем, в этот раз вел себя вполне прилично. Деревья отбрасывали длинные тени и только шептались вслед о чем-то своем, никого не хватая за одежду. Выбоины в плитке не пытались задержать, просто напоминали, что смотреть под ноги лишним не бывает. Паутина влажно поблескивала, отливая багровым и серым. Все пространство казалось обычным, совершенно реальным.

Здание, залитое светом опустившегося к горизонту солнца, выглядело еще более старым, чем в прошлый раз. Темные окна мрачно блестели осколками разбитых стекол, высокие двери качнулись им навстречу под воздействием сквозняка и отчаянно заскрипели. Пересохший разбитый фонтан, как и в дурном сне Лины, оккупировали вороны. Только сейчас их было с десяток. Они проводили их внутрь черными пуговками глаз.

– И вот это место казалось тебе роскошным? – не удержалась Карина, когда они вошли в холл и включили фонарики на смартфонах: света садящегося солнца оказалось недостаточно, чтобы рассеять тьму внутри здания.

– Ага, и все было очень реальным, поверь. Парк так и выглядел декорацией к фильму ужасов, а дом – совсем иначе. И я до сих пор помню вкус вина и тех блюд, что мне подавали на ужин…

Они замерли на месте, оглядываясь и прислушиваясь. Все было спокойно.

– Ну что, – спросила Лина, – прямо здесь устроимся?

Карина покачала головой, тоскливо вздохнув.

– Увы… Придется идти в тот номер, где ты ночевала. Тринадцатый. Вся активность в гостинице, как я понимаю, была сосредоточена там. Там погибали люди… Видимо, там умерли и Фроловы.

– Тогда нам на второй этаж, – без энтузиазма пробормотала Лина.

В тринадцатом номере со дня ее стремительного бегства ничего не изменилось. Все тот же грязный матрас в углу спальни, прикрытый полуистлевшими обрывками ткани, перевернутый разломанный столик в той комнате, что была гостиной, и темный провал на месте двери в бывшую роскошную ванную комнату, где не сохранилось ничего, кроме потрескавшейся зеленой плитки.

Карина осмотрела было столик, но забраковала его: тот разваливался на глазах, его было не поставить. Оставалось только распинать мелкий мусор и таким образом расчистить себе место прямо на полу. Очертив солью не слишком ровный круг, они зажгли несколько толстых свечей, способных стоять без подсвечников, сели друг напротив друга прямо на пол, подстелив лишь пару пакетов, чтобы не запачкать брюки, и положили между собой доску с написанными полукругом буквами, цифрами и словами «Да» и «Нет». Сверху лег толстый деревянный треугольник с одним удлиненным углом – указатель.

– Теперь надо коснуться его кончиками пальцев, – скомандовала Карина, – и очертить им несколько кругов по доске, призывая души умерших.

– Это надо делать какими-то особыми словами? – почти шепотом уточнила Лина.

– Достаточно просто позвать их по именам и добавить, мол, мы призываем вас. И так три раза. Готова?

Лина не чувствовала себя готовой, но кивнула. Карина толкнула указатель, и она подхватила ее движение, водя его по кругу.

– Анастасия и Тимофей, мы призываем вас, – тихо, но четко проговорили они хором

Ответом стала тишина, нарушаемая лишь их дыханием и потрескиванием свечей.

– Анастасия и Тимофей, мы призываем вас, – повторили девушки.

Пламя свечей дрогнуло, но больше ничего не произошло. И тогда они повторили в третий раз:

– Анастасия и Тимофей, мы призываем вас!

По спине побежали мурашки. Указатель замер по центру доски. Пальцы, касавшиеся его, нервно подрагивали.

– Вы здесь? – громко и отчетливо спросила Карина.

Лина затаила дыхание, но указатель не двинулся с места.

– Ответьте нам! Тимофей и Анастасия, вы здесь?

И снова ничего.

– Кто-нибудь здесь с нами есть?

Указатель и не думал шевелиться.

– Облом, – шепнула Лина. – Может, нужен медиум?

– Не думаю. Я читала, что с медиумом просто проще. Но если душам есть что сказать, они должны явиться на зов любого. Давай еще раз.

Они повторили свои действия, но результат оказался тем же.

– Это бесполезно… – Карина отняла пальцы от указателя и села прямее. – Никто не желает с нами разговаривать. Или мы что-то делаем не так, или доска у меня не рабочая… Поехали домой! Скоро совсем стемнеет.

– Поехали, – вздохнула Лина, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

Карина принялась задувать свечи, а как только последняя погасла, что-то случилось. По номеру словно прокатилась какая-то волна. Незримая, беззвучная, но ощутимая. Больше всего это походило на вибрации или финальный отголосок ударной волны.

Громко хлопнула дверь номера, но петли не скрипнули, пол задрожал, стены затряслись. Реальность словно подернулась дымкой, а потом принялась стремительно меняться. В глазах зарябило, и девушки, шагнув друг к другу и испуганно обнявшись, невольно закрыли их. У Лины промелькнула мысль, что, если это землетрясение, то им надо скорее бежать к выходу, пока их тут не завалило, но ноги ее словно приросли к ходящему ходуном полу.

А потом внезапно все прекратилось. Прежде всего исчезли вибрации и ощущение того, что мир вот-вот рухнет. А когда они открыли глаза, оказалось, что дымка тоже развеялась, а реальность почти пришла в норму.

Почти – потому что она снова была устойчивой, но теперь – совсем другой. Исчезла комната заброшенной гостиницы, но и шикарным номером люкс она снова не стала. Пространство стало меньше, потому что осталась только гостиная с единственным окном, между ней и спальней выросла стена. Стена, окрашенная в весьма унылый цвет. Такой обычно называют больничным.

Обстановка комнаты тоже изменилась. По обе стороны от окна стояли две кровати с металлическими сетками, железными изголовьями и изножьями, на них лежали толстые матрасы, накрытые красными стегаными одеялами. Рядом с каждой кроватью появилось по тумбочке с маленькой настольной лампой, в углу – шкаф, а напротив него – небольшой квадратный стол и два стула.

– Что случилось? Где мы? – едва слышно шепнула Карина.

– Хотела бы я знать… Это похоже на…

– Больничную палату, – закончила за нее Карина.

– Мы что… – Лина с трудом сглотнула. – Это психушка?

Карина нахмурилась и решительно направилась к двери, нажала на ручку – дверь послушно распахнулась.

– Если это и психушка, то режим здесь не очень строгий. Идем, посмотрим, что там дальше…

Они вышли в коридор. Тот выглядел одновременно знакомо и непривычно. На их двери, выкрашенной в белый цвет, красовались две цифры: 1 и 3. Другие двери были такими же белыми. На стене все того же унылого цвета висело несколько картин и что-то еще, что они не смогли разглядеть, пока не подошли ближе.

Стенгазета. Название «Листок здоровья» было выведено красиво, но ниже к большому листу ватмана были приклеены обычные тетрадные страницы в клеточку с написанными от руки текстами. Каждый такой листочек очерчивала яркая рамка.

Но не это привлекло внимание подруг, а надпись в углу стенгазеты: «Июнь 1972 года».