Гостиница заблудших душ

Глава 13

– Знакомься, Кирюша, это тетя Лина, я тебе о ней рассказывала.

На следующий день после работы они поехали за сыном Карины вместе. Лина ждала их у машины и теперь улыбалась коренастому мальчику со светлыми волосами и карими глазами, так похожими на глаза мамы, который исподлобья смотрел на нее. Она присела на корточки, оказываясь на одном уровне с ребенком, и протянула ему коробочку с только что купленным подарком.

– Спасибо… – вежливо поблагодарил Кирилл и, пыхтя, стал открывать коробку. Карина успела посадить его в машину и пристегнуть к детскому креслу, а он все еще сосредоточенно ковырял крышку, не позволяя себе помочь.

– Он у меня самостоятельный, – с тихой гордостью сказала Карина, заводя мотор. – Серьезный, обстоятельный, даже немножко зануда. Представляешь, зануда в четыре года! Не каждый выдержит. Но нам очень повезло с воспитательницей в саду. Юлия Владимировна замечательная, она находит подход к любому, даже к «маленькому старичку», как Кирюшу свекровь называет. Он теперь главный помощник в садике, почти взрослый. Даже занятия иногда проводит вместе с воспитательницей, он умеет рассказывать.

– Смотри, это кетцалькоатль, – прозвучал с заднего сиденья детский голос, и Лина обернулась, глядя на довольного Кирилла. – Это птерозавр, летающий динозавр.

– Круто, – только и смогла ответить она. – Как, ты сказал, он называется?

– Кетцалькоатль, – повторил мальчик сложное даже для взрослого слово. – У меня есть такой большой, а теперь будет еще и маленький.

– Вот видишь, как тетя Лина угадала, – прокомментировала Карина. – У тебя была мама-кетцалькоатль, а теперь будет еще и малыш-кетцалькоатль, ее детеныш.

– Здорово! – обрадовался Кирилл и стал играть так, как играют самолетиком: динозавр в его руках летал влево и вправо, вверх и вниз. – Тетя Лина, а ты знаешь, что до сих пор непонятно, что мог кушать кетцалькоатль? Кто-то говорит, что рыбу, кто-то – что мертвых зверушек. Но так точно и не известно.

– Ничего себе, – шокированно отозвалась Лина. – Ты так много знаешь. Я вот даже выговорить название этого динозавра не могу!

– Птерозавра, – важно поправил ее Кирилл, проглатывая сложный звук "р". – Он же летает, поэтому птерозавр.

– То есть как птица? – решила поддержать разговор Лина.

Кирилл посмотрел на нее почти с обидой.

– Птерозавры – это летающие рептилии, а не птицы. Хотя они родственники. Только у птичек крылья – это просто крылья, а у птерозавров – это еще и руки.

– Как у летучей мыши? Их же называют рукокрылыми.

– Да! – Кирилл, казалось, успокоился.

Он смог объяснить разницу взрослой тете и теперь сосредоточил свое внимание на подарке. Кетцалькоатль в его руке был и истребителем, и грузовым самолетом, и даже птицей, с которой они родственники. Мальчик всю дорогу упоенно шептался с новым игрушечным другом, то ли озвучивая его мысли, то ли рассказывая о домашней коллекции.

– Спасибо, – тихо сказала Карина.

– Это тебе спасибо. За то, что подсказала, чем увлекается сын. Я, если честно, выбрала бы машинку. Гоночную, скорее всего. Но, думаю, она так не обрадовала бы Кирюшу.

– Гоночная – да, не обрадовала бы. Его второе увлечение – строительная техника. Краны там, бетономешалки, тракторы, бульдозеры. Но этот интерес проигрывает динозаврам с разгромным счетом. Об этих рептилиях он знает все, и даже немного больше. У нас множество книг и энциклопедий, он смотрит мультфильмы и даже познавательные передачи. Я не против. Если ему интересно, пусть изучает, вреда точно не будет. Свекрови это не очень нравится. В основном потому, что игрушки сейчас очень натуралистичные, а она считает динозавров страшными. Да, не красавцы, согласна, но некоторые так называемые трендовые игрушки намного кошмарнее, на мой взгляд. Вроде и улыбается, а изо рта торчит набор зубов, которому акула позавидует. Так что пусть лучше динозавров изучает, чем современных монстров.

– Согласна, – отозвалась Лина.

Дома Кирилл сразу побежал знакомить нового друга со старыми. Жили Карина с сыном в небольшой, но уютной двухкомнатной квартире, так что в детской вся стена была отведена под своеобразную выставку динозавров. Кирюша пытался затащить к себе Лину, похвастаться сокровищами, но она не изъявила особого желания знакомиться с диаблоцератопсами, ихтиозаврами и другими ти-рексами и сбежала к Карине, которая уже раскладывала по тарелкам что-то непонятное, но умопомрачительно вкусно пахнущее.

Лина принюхалась, чуть ли не облизываясь.

– М-м-м-м… Это что? Научишь?

– Свекровь называет это соусом, но это точно не он.

В домашней одежде, с завязанными в небрежный высокий хвост волосами Карина выглядела моложе и ближе, больше похожей на подругу, а не на коллегу или приятельницу. Лине очень хотелось ее таковой считать, но в глубине души она пока побаивалась, что торопит события.

– Мясо, картофель, грибы, кабачки, цветная капуста. В общем, все, что есть в холодильнике. Сварила, присолила, добавила приправ и зелени побольше. Получается то ли густой суп, то ли жидкое рагу. Но вроде вкусно.

Лина активно закивала. Ответить словами уже не могла, поскольку только что отправила в рот огромную ложку угощения. На вкус блюдо оказалось даже лучше, чем можно было представить по его запаху. Карина хихикнула, ставя на стол тарелку для сына. Тот прибежал с двумя кетцалькоатлями, которым предстояло стать семьей, быстро опустошил тарелку и унесся обратно в комнату, откуда послышались разные голоса: на экране висящего на стене планшета рисованные динозаврики отправлялись в очередное приключение.

Девушки доели, вымыли посуду и перешли в гостиную, где их дожидались переданные Гошей копии дел, так или иначе связанных с гостиницей «Золотой берег». Судя по их виду, он снимал страницы на телефон, а потом просто распечатал, скрепил скрепками и сложил в большой конверт.

– Семь дел, – подытожила Лина, разбирая бумаги. – Семь смертей. И это за сколько? Чуть меньше чем за полтора года? Да уж, что-то там точно происходило. И происходит до сих пор, если иметь в виду случившееся со мной.

– Семь – это много, – согласилась Карина, перебирая копии. – Начнем с Короткова?

– Давай лучше с первого случая. Так картина получится нагляднее.

– Тогда давай разбираться. Веслова Мария Антоновна, погибла в две тысячи втором, десятого июня. Горничная, пятьдесят один год. Самоубийство путем повешения. Так… Доследственная проверка, протоколы допросов коллег и родственников… А дальше документы датированы февралем две тысячи третьего… То есть это месяцев через восемь после самоубийства. Почему так, интересно?

– Тут та же картина. – Лина показала другую стопку скрепленных между собой документов. – Первое октября две тысячи второго, Муромов Виталий Игнатьевич, сорок пять лет. Рабочий зеленого хозяйства… Стало быть, садовник, проще выражаясь. Тоже протоколы, результаты вскрытия. Отравление ядохимикатами, предназначенными для обработки растений. Смерть, кстати, признали несчастным случаем, а не самоубийством. Тоже сначала активность, а потом тишина на несколько месяцев. Возобновляются действия тоже в феврале две тысячи третьего… Значит, это после смерти Кузнецовой! Гоша нашел ее первой по ошибке. Она погибла седьмого февраля, за месяц с небольшим до Короткова. Но она не работала в гостинице, а отдыхала.

– Между Муромовым и Кузнецовой была еще одна смерть, – нашла Карина. – В ночь с тридцать первого декабря на первое января, во время празднования Нового года. Постоялец выпал в окно всего лишь второго этажа, но выпал крайне неудачно, сломав себе при падении шею. Рассматривались версии самоубийства и несчастного случая, и в итоге это было признано несчастным случаем в связи с отсутствием предсмертной записки и видимых причин для самоубийства, а также с наличием в крови большого количества алкоголя.

– Значит, смерть Кузнецовой стала четвертой за восемь месяцев, при этом вторым самоубийством после еще двух несчастных случаев… – подытожила Лина. – И тут кто-то что-то заподозрил?

– Похоже на то… Может, очередной следователь оказался молодой и рьяный. Может, наоборот, он знал о предыдущих случаях. Факт в том, что после четвертой смерти с первых трех, фигурально выражаясь, сдули пыль. – Карина взяла бумаги, относящиеся к смерти Кузнецовой, и полистала. – Смотри, тут даже есть рапорт с рекомендацией рассмотреть случаи как серию.

– Их посчитали убийствами? – заинтересовалась Лина.

– Рассматривалась версия доведения до самоубийства, – прочитала Карина. – Но она разбивалась о третью и четвертую жертвы: они были постояльцами, а не работниками, а значит, проживали в гостинице недолго. Особенно тот, что разбился в Новый год: он приехал в гостиницу только тридцатого декабря.

Лина интереса ради поискала в интернете информацию о доведении до самоубийства. Все найденные статьи сходились на том, что процесс это длительный.

– Еще одна версия – маньяк, имитировавший самоубийства и несчастные случаи, – продолжила Карина, шурша бумагами. – Однако подходящих подозреваемых не нашлось, к тому же ни на одной из жертв не было признаков борьбы. И если толкнуть в окно решившего подышать пьяного человека, как и отравить кого-то химикатами или снотворным, можно и без сопротивления с его стороны, то повесить – практически невозможно.

– А помимо Марии Антоновны, повесился еще и наш Коротков Василий Петрович, – задумчиво протянула Лина, особенно внимательно вчитываясь в протоколы этого дела. – И произошло это, когда следствие по Кузнецовой и прочим еще шло… Постой…

Ее глаза вдруг зацепились за одну подробность, от которой руки вдруг похолодели. Лине стало очень не по себе.

– В чем дело? – напряглась Карина.

– Короткова нашли повешенным в тринадцатом номере, – еле слышно выдавила из себя Лина. – Так, а что с Весловой и остальными?

Они вновь принялись просматривать материалы и отчеты. Веслова, как и Коротков, повесилась в тринадцатом номере, а оба погибших постояльца там жили. Только смерть садовника, на первый взгляд, не была связана с этой комнатой. Третий постоялец, погибший через три месяца после Короткова, жил в двенадцатом номере, а последняя жертва – помощник повара, женщина тридцати лет – вскрыла себе вены кухонным ножом все в том же тринадцатом номере.

– Наверное, после всего там перестали селить, – предположила мрачно Карина. – Но что-то достало гостя и в соседней комнате.

Гибель сотрудницы в сентябре две тысячи третьего, судя по всему, стала последней каплей, и в октябре гостиница закрылась навсегда.

– Долго же они думали, – мрачно пробормотала Лина, все еще чувствуя, как по коже гуляет мороз от осознания, где она провела ночь.

– Да нет, совсем недолго, – возразила Карина. – Люди погибали ведь не друг за другом, а через какое-то время. Наверное, хозяева каждый раз надеялись, что это случайность. Тем более две смерти сначала посчитали несчастными случаями. Но после семи смертей проект, наверное, просто не смогли сохранить. Дурная слава – штука такая. Она все убивает…

– Мама! – донеслось из-за двери. – Мама, пора купаться!

– Ой, точно, – спохватилась Карина, взглянув на часы. – Подожди, я сейчас. Это недолго.

Карина вышла из комнаты, и Лина какое-то время просто сидела, глядя в одну точку и слушая веселый голос Кирилла, разглагольствующего о любимых ящерах. Судя по всему, малышу-кетцалькоатлю предстояла ванна вместе с новым хозяином, а потом совместный сон. И завтрашнее посещение детского сада, о котором уже договаривался с Кариной сын. Эта детская болтовня помогла унять нервную дрожь внутри и прогнать крутившийся в голове вопрос: мог ли тринадцатый номер в гостинице «Золотой берег» убить и ее тоже?

Немного успокоившись, Лина вернулась к документам. Стоило поскорее с ними закончить и ехать домой, где ее ждет пусть и не ребенок, но пушистая питомица, которая наверняка тоже хочет есть.

Наиболее пристального внимания, по мнению Лины, заслуживало именно дело Короткова. Не зря же им указали на него.

– Все, искупались. Теперь пусть плещется, пока вода остывает. Он это любит. – Карина села рядом. – Ну, что там? Нашла что-нибудь интересное?

– Очень даже… Смерть Короткова, как я уже сказала, произошла, когда еще расследовали смерть Кузнецовой, как раз тогда появилась версия маньяка, так что допрашивали всех дотошно и по несколько раз. И вот что дочь погибшего рассказала на одном из допросов. Сначала заявила, что отец говорил о странных вещах, а после просьбы оперативника уточнить рассказала подробнее.

Лина открыла нужную страницу и зачитала:

– «Ему постоянно мерещилось что-то на работе. То какие-то женщины смотрели в окна, то один и тот же мужчина, не проживающий в гостинице, мог несколько раз подряд в нее войти или несколько раз выйти, не возвращаясь. Но чаще он упоминал, что в пустых коридорах живет темнота и что-то шепчет. Иногда он чувствовал холод посреди жары… А еще он как-то упомянул, что видел кого-то даже у нас дома, но мы тогда ничего такого не заметили»…

Лина остановилась, чтобы перевести дыхание, и посмотрела на Карину.

– Дальше у нее уточняют, что могло быть причиной видений, но она не знает. Ее отец ничего не употреблял, не пил, даже не курил. И психических заболеваний у них прежде ни у кого не наблюдалось. Потом он просто перестал об этом говорить. А еще через какое-то время повесился.

– Очень интересно, – протянула Карина. – Что же он такое видел?

– Не знаю. Но эту темноту я, кажется, тоже видела. А может, и слышала, – заметила Лина.

– Может, все жертвы это видели и слышали?

Они принялись листать протоколы допросов, но больше странные видения у погибших никто не упоминал.

– Это не значит, что они ничего не видели, – решила Карина, откладывая бумаги. – Может, они просто никому не говорили. Ведь это… странно.

– А ты ничего такого про ту гостиницу не слышала? – заинтересовалась Лина. – Может, кто-то еще что-то видел? Из тех, кто не умер?

– Нет, ничего такого, хотя мне эта тема была интересна всегда. Но когда гостиница закрылась, я была примерно того же возраста, что Кирюша. Тогда, конечно, я еще не вникала в подобное. Увлеклась темой в подростковом возрасте. Сейчас посмотрим, что говорили о том месте. Говорят, интернет все помнит.

Слухи о хорошей памяти интернета оказались сильно преувеличены: он даже не знал о существовании в их городе гостиницы «Золотой берег», не то что об историях с ее участием.

Лина сразу погрустнела: едва наметившаяся ниточка опять сразу оборвалась, а где еще искать, идей у нее не было.

– Подожди, это же происходило больше двадцати лет назад, – сообразила Карина. – Сейчас кажется, что интернет был всегда, причем в том же виде, что и сейчас, но это не так. Тогда он только начинался и туда еще не сгружали все, что видели и слышали. И додумывали. Если и были какие-то истории, связанные с гостиницей или со зданием, в котором ее обустроили, это могло попасть в местные бумажные издания. У нас до сих пор существует городская газета, но она освещает серьезные события, там даже гороскопы не публикуют, брезгуют, наверное. Однако были и другие. Поменьше, но для более легкого чтения. Они нам в архив документы передавали, надо завтра посмотреть все названия.

– И что, это может храниться прямо у нас на работе?

– Не думаю, – остудила пыл Лины Карина. – У нас только документы этих изданий, а нам нужны подшивки выпусков, годовые тома. Нам с тобой прямой путь в библиотеку. Надеюсь, там это все можно будет посмотреть.