Гостиница заблудших душ

Глава 5

Вечером Лину ждала давно назревшая проблема. Смеситель в ванной подтекал с самого начала, но руки до него все никак не доходили. Она собиралась в выходные подкрутить гусак, как подсмотрела в одном видео, но судьба распорядилась иначе. Уже в четверг кран встретил хозяйку тонкой струйкой из-под гайки и противным пофыркиванием. Пришлось быстро переодеваться и доставать из кладовой запас прабабушкиных инструментов. Они были старые, местами с ржавчиной, но еще вполне могли послужить.

Гайка поддавалась плохо: мешала текущая вода. Лина попыталась перекрыть ее во всей квартире, но кран, который это делал, видимо, тоже был древним, как и все остальное, поэтому держал плохо. Мисти сидела на бачке и с нескрываемым любопытством наблюдала, как Лина, шипя сквозь зубы, пытается подкрутить гайку, не давая гусаку упереться в стену. Вода брызгала на пол и намочила ноги, пассатижи поцарапали руки, но через какое-то время Лине удалось приноровиться и мелкими плавными движениями подтянуть гайку.

Конечно, кран требовал замены, как и многое другое, но все сразу заменить не получится, еще надо бы разобраться, что лучше взять, чтобы потом через полгода снова не менять и не тратить лишние деньги. Пока хоть как-то работает, сойдет и то, чем пользовалась прабабушка.

Сделав что могла, Лина подала воду и присмотрелась к крану. На первый взгляд все было нормально, но потом ей показалось, что где-то еще все-таки подтекает, и она залезла в ванну, чтобы посмотреть поближе.

Это оказалось не совсем верным решением: нога, поскользнувшись на мокром, поехала назад. Руки инстинктивно схватились за то, что промелькнуло перед глазами, а это оказались шланг душа и смеситель. Лина каким-то образом одновременно задела «пимпочку», переключающую подачу воды с гусака на душ, которую в видео называли умным словом «дивертер», и один из кранов, в результате чего холодная вода окатила ее с ног до головы.

Рядом раздраженно мяукнула Мисти, которой тоже досталось, поскольку незапланированный душ превратился в маленький фонтан: лейка оказалась на дне ванны, когда Лина выронила ее. Посмотрев на недовольную кошачью мордочку, она внезапно расхохоталась.

– Мисти, купаться полезно. И не надо корчить такую рожицу! Давай лучше вытирать пол и стены, пока мы не устроили душ соседям снизу.

Когда ванна наконец снова приобрела почти нормальный вид, Лина решила вознаградить себя за непростой денек и заменить скучный ужин, который к тому же надо было готовить, неполезными, но очень приятными сладкими удовольствиями. В чашку свежесваренного какао она насыпала горсть забавных мелких зефирок в форме сердечек, открыла пачку печенья с кусочками шоколада и добавила к этому булочку с изюмом от тети Аши. Та уже пыталась соблазнить ее другими вариантами, но Лина пока оставалась верна им.

– Нет, ничего у меня не слипнется, – хмыкнула она, когда Мисти, вспрыгнув на кресло, укоризненно посмотрела на низкий журнальный столик.

Помимо сладкого разврата, на нем поджидала еще и недочитанная книга из библиотеки прабабушки. Усадив кошку себе на колени, Лина устроилась в потертом, но удобном кресле под торшером и запустила пальцы в кошачью шерсть, поглаживая питомицу. Та тихо заурчала от удовольствия.

Однако перипетии любовного романа, начатого еще накануне, сегодня почему-то не очень-то увлекали. Поведение героев казалось неестественным, наигранным, ситуации – притянутыми за уши, проблемы неубедительными. А еще вчера подобных ощущений не было. Лина решила, что просто устала, потому и не может нормально погрузиться в историю.

Она отложила книгу, откинулась на спинку кресла, чуть сползая вниз, и подтянула поближе тарелочку с печеньем. Какао успело немного остыть, зефирки частично растворились, образовав причудливую шапочку. Мисти урчала, прикрыв глаза и расслабившись от ласковых прикосновений, и Лина поймала себя на мысли, что это и есть настоящее счастье. Иногда для него нужно так мало: просто остаться наедине с собой. Там, где тебе уютно, где действуют только твои правила, где никто не стоит над душой и ничего не требует.

В доме матери она никогда не смогла бы заменить ужин на посиделки в кресле с книгой, какао и сладостями. С этим у них всегда было строго: есть нужно только за столом, на обед обязательно должен быть суп, а на ужин – что-то горячее и полноценное. И никаких исключений. Вынести чашку с напитком из кухни считалось смертным грехом.

Были и другие вещи, раздражавшие Лину, особенно в подростковом возрасте. Не слишком-то интересуясь жизнью дочери, мать реализовывала свою заботу через периодические обыски комнаты Лины. Никак иначе она назвать это не могла: мать просто приходила в любое удобное для нее время, начинала рыться в письменном столе, проверяла содержимое книжного шкафа, а под конец совала нос и в платяной.

– Мало ли что ты тут прячешь! – объясняла она. – В твоем возрасте за детьми должен быть глаз да глаз!

Лина не считала себя ребенком, ужасно злилась и пыталась заявлять о личных границах, но мать в ответ только смеялась и напоминала, что это ее дом, а потому никаких границ у Лины быть не может.

– Вот будешь жить в своей квартире, там и будешь распоряжаться!

Не найдя нигде припрятанных сигарет, алкоголя или хотя бы «взрослого» романа, мать ограничивалась скидыванием вещей с полок, на которых, по ее мнению, был бардак, и велела прибраться, после чего удалялась, считая, что исполнила свой материнский долг.

Смартфон Лины тоже периодически инспектировался: проверялись мессенджеры и приложения соцсетей, читались переписки. Просто интересоваться тем, что происходит в жизни дочери, или говорить с ней по душам матери в голову не приходило. Лина иногда пыталась завести разговор о чем-то, что ее волнует или интересует, но от нее только отмахивались. Все проблемы обесценивались, а советы выдавались только после насмешек. Со временем желание делиться чем-то с матерью совсем пропало.

Смартфон пиликнул тихим уведомлением. Лина открыла потревожившую ее социальную сеть и поморщилась. Бездушный аппарат подсунул ей фотографию с издевательской подписью: «Этому воспоминанию уже год». На фото она старательно улыбалась в объектив, а рядом, засунув руки в карманы джинсов, стоял Артем. За их спинами красовалась новенькая машина, только что взятая в кредит.

Лине эта покупка не дала ровным счетом ничего. До школы, где она работала, можно было спокойно и очень удобно доехать за десять минут на маршрутке, а Артем ехал на работу совсем в другую сторону и в другое время. Супермаркет, где она делала покупки, находился и того ближе, буквально в соседнем дворе. Если же возникала необходимость поехать еще куда-то, то проще было добраться самой на общественном транспорте. Артем возил ее, только когда они ехали куда-то вместе. В остальное время был либо занят, либо не хотел жечь лишний бензин.

А вот мать ее тогда обрадовалась едва ли не больше самого Артема. Решила, что он такой серьезный и основательный, раз купил хорошую машину. Значит, скоро купит и квартиру побольше унаследованной однушки, пропишет там Лину, а часть денег от продажи прежней жилплощади подарит «теще», чтобы и та смогла обменять свою квартиру на что-то получше. Самому Артему она, конечно, о своих ожиданиях не говорила, но Лине регулярно напоминала, что «мужу» надо бы исподволь внушать мысли о помощи их семье.

Собственно, это было одной из причин, почему мать так настаивала на проявлении женской мудрости. Расставаться с мечтой о новой квартире она не хотела даже больше, чем снова делить старую с дочерью. Лина могла бы задобрить мать, согласившись продать унаследованную квартиру и купить дом в частном секторе, как та хотела, но сейчас она как никогда радовалась тому, что предпочла оставить квартиру себе.

Лина решительно тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли и воспоминания. Надо просто радоваться тому, как все обернулось, а не ворошить в голове прошлое. Теперь у нее есть свой дом, где действуют только ее правила! Правда, все проблемы теперь тоже только ее, как и ответственность, но с этим она постарается справиться.

Лина потянулась за какао, а Мисти вдруг спрыгнула с колен и выгнула спину, топорща шерсть.

– Эй, ты чего? – удивилась Лина. – Обиделась, что я перестала тебя гладить? Иди ко мне, я сейчас исправлюсь…

Однако кошка только зашипела, глядя на дверной проем. Лина проследила за ее взглядом и испуганно вздрогнула. За то время, что она сидела в кресле с книжкой, сладостями и невеселыми воспоминаниями, успело стемнеть. Во всей квартире горел только торшер, но лампочка в нем стояла не слишком яркая, поэтому желтое пятно света едва доползало до порога и почти не проникало в темный коридор. И все же его хватило, чтобы заметить, как в темноте мелькнуло что-то белое.

Лина моргнула, словно пытаясь прогнать видение. Белое пятно действительно исчезло, но лишь из коридора. В мозгу оно отпечаталось очень отчетливо, не давая поверить в то, что это был обман зрения. Больше всего это было похоже на человека в каком-то длинном белом одеянии.

Дыхание перехватило. Лина вцепилась в подлокотник кресла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В квартире она одна, в коридоре никого не может быть, и все же она видела… Да и Мисти тоже неспокойна, а значит, ей не померещилось.

Мало ей было непонятно откуда взявшегося мужика на фоне окна, так теперь еще кто-то заглянул в гости? Или это снова он, только переоделся? Но теперь-то в квартиру точно нельзя попасть: дверь закрыта на ключ, других входов нет. Не в окно же он влетел…

Лина напряженно вглядывалась в темноту коридора, прислушиваясь и пытаясь уловить какие-нибудь звуки, но в ушах только стучал пульс, заглушая все остальное. Она сама не заметила, как встала с кресла и приблизилась к порогу комнаты, выглядывая за угол.

Темнота мешала что-либо разобрать, поэтому Лина сперва зажгла свет в комнате, потом – в кухне. Стало лучше: теперь было очевидно, что в коридоре все же никого нет. Для верности Лина щелкнула выключателями в кладовой и санузле, дабы убедиться, что никто не затаился там.

Сердцебиение понемногу успокаивалось и тревога отступала по мере того, как в квартире становилось светлее. Но пока непроверенной оставалась гостиная, поэтому выдыхать было еще рано. Лина медленно приблизилась к порогу второй комнаты и уже потянулась к выключателю, но рука ее так и замерла, не добравшись до цели.

Света из прихожей хватало, чтобы рассмотреть странное. Комната была пуста и выглядела как обычно, все оставалось на своих местах. Большое трюмо со снятыми боковыми зеркалами по привычке отражало круглый стол, один из стульев и часть книжного шкафа, но сейчас в отражении между столом и шкафом стояла женщина. В комнате Лина ее не видела, а в отражении – да.

Статная, красивая, она казалась измученной и уставшей. Длинная белая ночная рубашка, украшенная кружевами, прятала худощавую фигуру, но подчеркивала тени под глазами, отчего последние казались ввалившимися. Бескровные губы почти сливались с бледной кожей.

Женщина стояла, нервно поглаживая стекло книжного шкафа, и как будто силилась что-то сказать: ее губы подрагивали, но не произносили ни слова.

Лина почувствовала движение и прикосновение к ноге, заставившие ее вздрогнуть и ненадолго отвести от зеркала взгляд. Оказалось, что Мисти тоже пришла на разведку. Она уже не шипела и не выгибала спину, но шерсть на шее еще немного топорщилась, давая понять, что кошка успокоилась не до конца.

Когда Лина снова посмотрела в зеркало, женщины в отражении уже не оказалось. Зато на столе белел лист бумаги, которого Лина прежде не замечала. В отличие от странной женщины, лист лежал на столе и в действительности.

Все-таки включив верхний свет, Лина с некоторой опаской приблизилась к столу и присмотрелась. Оказалось, что на нем лежит та самая справка о перенумерации закрытой гостиницы на улице Морской, которую она как раз сегодня сделала. Только вот из сумки она ее не доставала.

– Да что, черт возьми, происходит? – тихо спросила Лина, гипнотизируя справку взглядом.

И едва не подпрыгнула на месте, когда старинный телефон, стоявший на комоде рядом с фотографией прабабушки, вдруг зазвонил. Теперь это было уже не то невнятное треньканье, которое померещилось ей в первый день, а настоящий пронзительный звон. Тот самый, что способен разбудить даже мертвого.

Казалось бы, ну что такого? Да, аппарат оказался рабочим и подключенным – и что с того? Мало ли, может, в тот день, когда Лина проверяла, на линии были неполадки. Вот он и тренькнул тихонько, после чего на какое-то время умер. А когда включился, она и не заметила, ведь ей никто не звонил.

И все же было в этом пронзительном звоне что-то пугающее и тревожное, заставившее ее на какое-то время застыть. Только после четвертого звонка Лина осторожно подошла к комоду, сняла трубку и прижала ее к уху.

– Алло?

– Здравствуйте. Ангелина Викторовна? – осведомился приятный женский голос.

– Да, слушаю вас.

– Рады сообщить, что ваша бронь в гостинице «Золотой берег» подтверждена. С нетерпением ждем вас завтра, в пятницу.

– Подождите, я…

– Мы уже делаем все, чтобы оказать вам самые лучшие услуги, – заученно добавила женщина, игнорируя ее недоумение. Сразу после этого в трубке раздались гудки отбоя.

Лина медленно опустила трубку на рычаг и недоуменно посмотрела на обнюхивающую справку Мисти. Кошка оторвалась от своего занятия и подняла на нее свои апельсиновые глаза, которые на мгновенье блеснули зеленым.