Гостиница заблудших душ

Глава 11

Лина повела Карину в пекарню тети Аши, о которой та, как выяснилось, и не знала. Буквально на прошлой неделе это место из обычного магазинчика превратилось в мини-кафе. К тете Аше приехал племянник, молодой парень по имени Айдер, и рьяно взялся помогать ее бизнесу, заодно слегка расширяя его. Буквально в один день прилавки с выпечкой переехали к той стене, что находилась ближе к кухне, а у другой появились два столика со стульями. Еще два стали на тротуар. Получилось что-то вроде крошечного кафе с летней террасой. По словам тети Аши, Айдер залез в долги, но притащил ей огромную кофемашину, чтобы к выпечке предлагался не только чай в пакетиках и растворимый напиток «3 в 1», но и настоящий ароматный свежесваренный кофе.

Тетя Аша сначала громко и витиевато ругалась то на племянничка, то на «одороблу», занявшую удобный уголок у окна, то на обоих вместе, но уже через пару дней варила кофе, как будто всю жизнь это делала. Айдер, усмехаясь в пока еще редкие усы, прибил рядом несколько полочек, которые почти моментально оказались заставлены бутылочками с сиропами, баночками с приправами, почетное место среди которых заняла корица, и открытыми стаканчиками с различными семенами – от семечек подсолнуха и тыквы до льна и кунжута. В середине стояла пузатая низенькая емкость с кедровыми орешками, которые тоже могли добавляться в кофе.

Рядом с маленьким холодильником пришлось поставить еще один, побольше, ибо новоиспеченной пекарне-кафе теперь требовались поистине промышленные запасы молока. Уже не только для кухни, но и для кофе и молочных коктейлей, которые виртуозно готовил сам Айдер, посыпая взбитую пенку шоколадной крошкой и какими-то разноцветными шариками.

Карине пекарня сразу пришлась по душе, она вслух восхищалась неизвестным ей ранее островком уюта. А еще ей с трудом удалось удержаться от того, чтобы взять всю представленную на витринах сладкую выпечку. Но от удовольствия взять еще и молочный коктейль она отказываться не стала. Айдер, пока готовил его, не сводил с Карины глаз. Лина его понимала. Восточного мужчину не могла не восхитить темноволосая, чуть смуглая красавица, карие глаза которой азартно блестели в ожидании вкусненького.

Взяв еду и напитки, девушки предпочли сесть на улице, чтобы их разговору никто не мешал. Пока Лина с аппетитом вгрызалась в пирожок, о котором мечтала еще утром, Карина достала из сумки документы, тайком вынесенные из архива, и положила их на стол.

– Коротков Василий Петрович, – прочитала Лина снова, хотя бумаги лежали для нее вверх тормашками. – Улица Ленина, дом тридцать, квартира восемнадцать. Что будем делать? Пойдем после работы по этому адресу и познакомимся с хозяином квартиры? Может, он расскажет что-то интересное?

– Может, и пойдем, – кивнула Карина, просматривая другие приложенные документы. – Но сначала мы, если получится, узнаем об этом человеке другими путями.

Она откусила от своей булочки с ягодным джемом, запила все это внушительным глотком освежающего коктейля и едва не застонала от удовольствия. После чего быстро собралась и достала из сумки смартфон.

– Сейчас, сейчас, – бормотала Карина, ожесточенно тыкая пальцем в экран. – Только бы Надя еще не ушла в отпуск…

Наконец она нашла нужный номер и нажала кнопку вызова, поманив Лину, чтоб та наклонилась ближе и тоже слышала разговор.

– Я звоню одной девочке из управления по имущественным отношениям. Она может рассказать, кто сейчас владелец квартиры. Ты обратила внимание на год рождения? Пятьдесят четвертый. Этот Василий Петрович уже в возрасте. Может, он квартиру детям подарил, продал или разменял. Если моя знакомая еще на работе…

Лина уважительно посмотрела на Карину. Сразу видно: опытный исследователь! Сама Лина даже не знала бы, с чего начать.

– Надюша, привет, – заулыбалась Карина, услышав голос в трубке. – Как дела? Ой, извини, представляю, как этот вопрос тебя бесит! Как чувствуешь себя?

– Привет, – прозвучал из динамика высокий девичий голос. – Твое счастье, что перефразировала, а то нарвалась бы на закономерный ответ. Нормально, хожу, переваливаюсь уточкой. Скорее бы эта неделя закончилась. А ты чего звонишь-то?

– Надюша, нам надо информацию по владельцу квартирки найти, – проговорила Карина и быстро продиктовала адрес и данные владельца из найденных документов. – Мне надо для личного пользования. Сможешь глянуть?

– Ты прям знаешь, когда звонить, – засмеялась невидимая Надя. – Я со следующей недели в отпуске. Жди, сейчас перезвоню, как посмотрю.

– Жду очень! – выпалила Карина. Отложив телефон, она с улыбкой посмотрела на Лину. – Нам повезло. Надя беременна и, как ты слышала, со следующей недели уходит в декрет. Она нормальная девчонка. Я ее еще со студенческой поры знаю, мы один университет заканчивали. Сейчас глянет информацию по нашей квартирке, а дальше мы решим, что делать. Может, после работы поедем знакомиться с Василием Петровичем. Тебя дома кто-то ждет?

– Кроме кошки, никто, – машинально уточнила Лина, слишком захваченная перспективами, чтоб ощутить привычный укол тоски от собственного одиночества.

– Вот и чудненько. Мне только сына надо будет из сада забрать, а потом можем поехать. Заодно с Кирюшей познакомишься. Он у меня отличный парень. Взрослый совсем, через три месяца пять лет будет.

Лина улыбнулась. В своем городе, когда работала воспитателем группы продленного дня в школе, она общалась в основном с младшими школьниками и называть взрослым кроху четырех лет не стала бы, но матери виднее.

Прежде чем Надя перезвонила, девушки успели доесть булочки и пирожки, допить напитки и даже собраться в обратный путь, от жадности прихватив с собой еще целый пакет выпечки. На ходу слушать один телефон вдвоем было неудобно, поэтому Карина поговорила с приятельницей сама.

– Да, спасибо тебе, – сказала она на прощание. – Обязательно как следует отдохни до родов, потом тебе точно будет не до этого!

Прежде чем окончательно отключиться, Карина пообещала Наде перебрать вещи своего сына и отдать те, что остались в хорошем состоянии. По ее словам, они с мужем покупали для первенца все новенькое, могли себе позволить, а малыш, как водится, рос не по дням, а по часам, вот некоторые вещи и остались либо совсем новыми, либо надетыми максимум пару раз.

Когда разговор наконец завершился, Лина в нетерпении посмотрела на коллегу.

– Новости не очень хорошие, – проговорила та, убирая смартфон в сумку. – Никто нам ничего не расскажет. Коротков Василий Петрович, хозяин квартиры, умер в марте две тысячи третьего года.

– Ой…

– Ну да. Позже квартира перешла по наследству его дочери, сейчас она там живет со своей семьей. Так что наша ниточка оказалась с очень коротеньким хвостиком.

– Может, попробовать узнать, как и почему он умер? Ты говорила, он пятьдесят четвертого года рождения. В две тысячи третьем ему было около пятидесяти, так?

– Ну да. Сорок девять, если совсем точно, – сосредоточенно кивнула Карина.

– Ну вот. Да, не юноша, но и не глубокий старик, смерть которого удивления не вызывает.

– Хорошая идея, – согласилась Карина. – Что ты делаешь?

– Сейчас, подожди, проверю кое-что…

Лина прямо на ходу быстро набрала что-то в телефоне, просмотрела результат поиска сама, а потом повернула экран к напарнице.

– Смотри, гостиница, где я была, официально закрылась в октябре того же года. Получается, через полгода после смерти Короткова. Как думаешь, эти события могут быть как-то связаны?

– Может, да, а может, и нет, – пожала плечами Карина. – С одной стороны, как-то странно для случайного совпадения, но с другой – мало ли людей умерло в две тысячи третьем году! И маловероятно, что все эти смерти связаны с закрытием гостиницы.

– Поэтому я и предлагаю узнать, от чего он умер. И кем был. Может, тогда мы поймем, случайно упали его документы или их действительно сбросили для нас как подсказку.

– Согласна. Ты отлично рассуждаешь.

– Спасибо, – Лина улыбнулась, довольная похвалой. – Есть идеи, как это сделать?

– Такая информация есть в свидетельстве о смерти, более подробная – в медицинском свидетельстве о смерти, но первые хранятся в ЗАГСе, а вторые через пять лет уничтожаются. Информацию из них переносят в медкарту умершего, но в архивы медиков лучше не соваться. У них врачебная тайна и все такое, они абы кому навстречу не пойдут, а знакомых там у меня нет. Как и в ЗАГСе. Думаю, проще всего посмотреть книги регистрации захоронений. Там раньше указывалась причина смерти из свидетельства.

– Да, я помню, ты мне показывала. Но у нас вроде только по двухтысячный год? А остальные?

– А остальные – на кладбище, – хмыкнула Карина. – Поедем туда после работы. Там я тоже никого не знаю, но те, кто имеют дело с мертвыми, часто довольно отзывчивы.

– Ох, – только и выдохнула Лина, поскольку они уже дошли до своего рабочего места и обсуждение планов их частного расследования пришлось прекратить.

– Лина, вы не могли бы мне помочь? – обратился к ней Юрий, едва они вошли в кабинет. – Вы картонировали документы в хранилище, может, помните, куда складывали?

– Да, конечно, сейчас покажу, – отозвалась Лина, стараясь не обращать внимания на Жанну Сергеевну, в тот момент демонстративно посмотревшую на часы. Обеденное время действительно закончилось пять минут назад, но и ушли они на перерыв несколько позже положенного.

В хранилище справились быстро. Проблема Юры заключалась в том, что у него сработала так называемая мышечная память: несколько лет документы лежали по видам, и он никак не мог сориентироваться, поскольку при картонировании Лина разложила их как положено, то есть по номерам.

Раз десять поблагодарив ее за помощь, коллега вернулся к своим делам, а Лина – к своим. И теперь работалось ей гораздо легче, несмотря на недосып.

В пять часов Лина и Карина вышли из здания архива вместе и сели в низенькую тойоту последней. Карине удалось договориться, чтобы свекровь забрала сына из детского сада, а заодно и посидела с ним до ее возвращения домой, поэтому на кладбище они могли отправляться сразу.

– А свекровь не разозлится, что ты сбросила ребенка на нее без веской причины? – поинтересовалась Лина, залезая в пакет с выпечкой, дожидавшейся их с обеда.

– Нет, ей только в радость пообщаться с внуком, – улыбнулась Карина, выруливая с парковки. – Я в основном стараюсь справляться сама, не злоупотреблять ее добротой. Она весьма бодра в свои шестьдесят три, но все-таки ей уже не тридцать. После смерти моего мужа, соответственно, ее сына, она и так много для нас делает. Первые полгода мы вообще все вместе жили, помогали друг другу с горем справиться. Но время идет, мы привыкаем жить даже без тех, без кого раньше не могли дышать. Вот мы с Кирюшей и вернулись в свою квартиру. Там и садик недалеко, и школа рядом, и к детской поликлинике ближе. Теперь ходим друг к другу в гости в выходные, да я иногда прошу подстраховать, как сегодня. Кирюша бабушку любит, они большие друзья, даже тайны какие-то общие имеют. Татьяна Эдуардовна, конечно, его балует без меры, иногда тянет одеяло на себя в воспитании, но я понимаю, что она просто пытается дать ему то, что в свое время не смогла или не успела дать сыну. Так что нам с ней очень повезло.

– Это хорошо, – протянула Лина задумчиво, невольно вспоминая свою несостоявшуюся свекровь.

К счастью, они никогда не жили под одной крышей, иначе от поучений и требований некуда было бы деться. Лина поначалу пыталась прислушиваться, соответствовать, угождать, прогибаться и молчать, но в какой-то момент поняла, что никогда не будет достаточно хороша. С тех пор она слушала, кивала, не спорила, но делала так, как могла и умела. Мать Артема, конечно, жаловалась сыну, что «его девица» ее ни в грош не ставит, но Артем порой и сам уставал от ее наставлений и поддерживал молчаливый саботаж Лины.

– Татьяна Эдуардовна замечательная женщина, она заменила мне рано умершую маму. Я рада, что у моего сына такая бабушка, – добавила Карина.

Вскоре они припарковались рядом с высокими коваными воротами, за которыми уже были видны захоронения.

– Пойдем. Посмотрим, кто сможет нам помочь.

Лина вылезла из машины вслед за Кариной, машинально прихватив с собой пакет с выпечкой, в котором оставалось немало вкусного. Она привыкла пользоваться общественным транспортом и все свое носить с собой.

Вместе они зашли на территорию кладбища и направились по тропинке к небольшому зданию в глубине. Несмотря на жару в городе, здесь было удивительно прохладно, как-то свежо. Вероятно, от обилия высоких деревьев, преимущественно хвойных, и тени от их могучих крон. А еще здесь было очень тихо и как-то… спокойно.

Лина незаметно крутила головой, осматриваясь по сторонам. Они шли мимо самых разнообразных памятников. Серые, черные, белые, коричневые и даже кирпично-красные, они увековечивали последние воспоминания о людях, которые уже нет. За поворотом аллеи угадывались высокие и строгие памятники с фотографиями военных, чуть ближе находился абсолютно белый памятник с изображением мужчины в халате врача. Лина поймала себя на мысли, что была бы не против тут побродить, но Карина, не так давно похоронившая мужа, едва ли могла разделить это желание. Она уже тянула Лину на крыльцо домика.

– Здравствуйте, – сдержанно поздоровалась Карина, войдя в небольшой кабинет. – Скажите, с кем можно поговорить по поводу одного покойника?

Сидящая за столом худощавая блондинка подняла глаза и равнодушно посмотрела на них. Отсутствие эмоций в ее взгляде слегка покоробило Лину, но она тут же задалась вопросом: может, так и нужно встречать погруженных в скорбь людей? Или же для сотрудницы кладбища, ежедневно сталкивающейся с теми, кто потерял близких, это была своего рода защитная реакция? Способ не выгореть среди разномастных надгробий, чьих-то слез, траурных венков, лент и похоронного марша.

– Вы по поводу захоронения? – холодно уточнила девушка.

– Нет, мы хотели бы узнать об одном человеке, похороненном здесь чуть больше двадцати лет назад, – отозвалась Карина.

Лина благоразумно молчала, предоставляя право старшей и более опытной подруге вести переговоры.

– Вы родственницы?

– Нет.

– Из полиции?

– Нет.

– Тогда кто вы?

Карина переглянулась с Линой и пожала плечами.

– Никто. Мы просто ищем информацию об одном человеке. Это очень важно!

– Справок не даем, – отрезала девица, утыкаясь в экран монитора. Ожидаемой отзывчивости в ней не оказалось.

– Неужели нет возможности как-то договориться? – несколько заискивающим тоном поинтересовалась Карина.

– Нет, – фыркнула их собеседница, нервно дергая компьютерную мышку. – Если вы не по поводу захоронения, не мешайте работать!

Девушки вышли на крыльцо, тщательно прикрыв за собой дверь.

– Вот хамка, – не выдержала Лина, приглушив голос до шепота, чтоб не было слышно в открытое окно.

– Так-то она права, конечно, – вздохнула Карина. – Мы ведь тоже кому попало справки не выдаем. Только по установленным процедурам и только определенному кругу лиц.

Лина вынужденно согласилась с этим замечанием и предложила:

– Может, сказать, что мы из архива? И информация нужна нам для работы?

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы не выезжаем в организации сами. А слухи могут дойти до нашей Марианны Владимировны, и она точно заинтересуется, что мы такое тут разнюхивали, прикрываясь служебной необходимостью.

Лина расстроилась еще больше.

– И что делать?

– Поговорите с Ольгой Викторовной, – раздался рядом тихий голос.

Вздрогнув от неожиданности, девушки повернулись к говорившему. Точнее, говорившей. Из-за памятника вышла молодая женщина в длинной юбке и платке.

– Ольга Викторовна – заведующая кладбищем, – пояснила незнакомка в ответ на их вопросительные взгляды. – Очень отзывчивая женщина, она вам обязательно поможет, с чем бы вы ни пришли. Ольга Викторовна на обходе сейчас. В дальнем секторе повредили памятник, она с рабочими осматривает место, чтобы определить фронт работ. Если хотите, мы можем пойти навстречу, они уже скоро должны вернуться.

– Да, если вам не трудно, покажите нам дорогу, пожалуйста, – попросила Карина.

– Идите за мной, – прошелестела женщина и пошла вперед.

Они молча последовали за работницей кладбища. По пути тихая женщина время от времени задерживалась, чтобы где-то поправить букет, где-то протереть фотографию или сбросить с плиты упавшую с дерева ветку. Однако они как будто не сбавляли темп и заходили все глубже. От этого мурашки бегали по спине.

– Скажите, – первой не выдержала молчания Лина, – а почему могилы повернуты по-разному? Какие-то прямо к аллее, а другие – боком.

Женщина обернулась и посмотрела прямо на Лину светло-голубыми, почти прозрачными глазами.

– Православные христиане всегда хоронят умерших лицом вверх и головой на запад, чтобы при Втором пришествии умершие вставали лицом к пришедшему Сыну Божьему. А иудеи направляют ноги умершего к Иерусалиму, который находится от нас к югу.

Лина почувствовала, как застучало сердце. Было что-то такое в тихом голосе женщины и ее взгляде, от чего становилось не по себе.

В паре десятков метров от них из-за поворота аллеи вдруг вышли двое высоких мужчин и небольшого роста женщина, отвлекая на себя их внимание.

– Ольга Викторовна? – поинтересовалась Карина, делая шаг в их сторону.

А Лина, отвлекшись, так и не успела заметить, куда исчезла их загадочная проводница. Только у ближайшей могилы, как от порыва ветра, качнулась ветка какого-то высокого куста.

Заведующая кладбищем оказалась немолодой женщиной с сильно подведенными глазами и ярко накрашенными губами. На любой другой такой макияж смотрелся бы вульгарно, а на ней – вполне органично. Она дала знак своим спутникам, мол, идите дальше, а сама осталась, с интересом разглядывая посетительниц.

– Она самая. Чем могу помочь?

Лине почему-то показалось, что этот вопрос – не просто фигура речи, а вполне искренняя готовность помогать всем, кому это требовалось.

– Мы пытаемся найти одного человека. Точнее, информацию о причине его смерти. И любую другую тоже, – выпалила Карина.

А Лина поудобнее перехватила бумажный пакет с булочками и пирожками. Потревоженная нервным движением выпечка дохнула на нее запахом ванили, корицы и печеного яблока.

Судя по метнувшемуся к пакету взгляду заведующей, она аромат тоже учуяла.

– А какое вам дело до этого человека? – поинтересовалась Ольга Викторовна, поглядывая на пакет. Лине пришло в голову, что женщина, работая на свежем воздухе, проголодалась к вечеру. – Родственник ваш?

– Нет, – вздохнула Карина. – Но его смерть может быть связана с одним человеком, который преследует мою подругу. А может и не быть. Нам бы выяснить, что с ним произошло…

– Вот как… Вообще-то, мы не даем такую информацию.

– Пожалуйста! Это очень важно! – Карина разве что руки молитвенно не сложила.

– А что мне за это будет?

Лине показалось, что вопрос выбил Карину из колеи. Во всяком случае, она не смогла быстро на него ответить, поэтому Лина взяла инициативу на себя, ляпнув:

– Можем угостить вас выпечкой от тети Аши! – Она подняла пакет повыше, чтобы продемонстрировать его. – Есть пирожки с яблоком, есть булочки с маком. И с корицей, кажется, еще осталась одна…

Карина обернулась к Лине, страшно округлив глаза и как бы спрашивая: «Ты совсем спятила, что ли?» Та в ответ лишь пожала плечами. Если Ольга Викторовна намекала на деньги, то Лине все равно нечего ей предложить, но почему-то Лине казалось, что речь шла не о них.

Заведующая вдруг рассмеялась и поинтересовалась:

– Фамилию и дату смерти знаете?

– Конечно! – хором отозвались девушки.

– Тогда пойдемте.

Запись в книге регистрации захоронений нашлась быстро, даже поставленный Ольгой Викторовной чайник еще не вскипел.

– Вот ваш Василий Петрович Коротков, – проговорила заведующая кладбищами, водя пальцем по строчкам. – Скончался двадцатого марта две тысячи третьего. Похоронен… хм, четвертого апреля. Что-то долго… А, ясно…

Она ткнула в ту самую графу, которая их интересовала: причина смерти. Там было указано: самоубийство (повешение). Лина и Карина переглянулись.

– Стало быть, следствие шло, проверяли на криминал. Вот тело семье для похорон и не сразу выдали.

– То есть его могли и повесить? – уточнила Карина.

– Могли и повесить, но милиция явно пришла к выводу, что он сделал это сам. Иначе здесь было бы написано не самоубийство, а убийство.

– Ошибки быть не может? – не удержалась Лина. – Могли неправильно записать, не разобравшись?

Ольга Викторовна укоризненно посмотрела на нее.

– Милочка, двадцать лет назад здесь работала женщина старого воспитания. Наталья Владимировна была женщиной дотошной, все скрупулезно записывала. Она на кладбище всю жизнь проработала, еще с советских времен. У нее все строго было, она все выясняла. Смотрите, вот тут в примечаниях даже указано, где нашли тело: на рабочем месте Короткова, в гостинице «Золотой берег». Даже уточнено, что работал он там швейцаром!

– Ничего себе, – выдохнула Карина уважительно. – Таких подробностей мы и не надеялись найти.

– Наталья Владимировна считала, что информации много не бывает, ее бывает только мало. Она сама мне так говорила, когда обучала. Я пришла сюда работать после того, как в девяносто восьмом городской завод окончательно развалился.

Лина почувствовала, как по спине бегут стаи мурашек, и, судя по взгляду Карины, та испытывала примерно то же. Получалось, что гостиницу закрыли после самоубийства швейцара. Но не сразу. Так что либо не это стало причиной закрытия, либо не только это.

– В новых книгах, современных, вы, конечно, ничего этого не нашли бы, – добавила Ольга Викторовна, уже разливая по кружкам кипяток и предлагая девушкам коробку с чайными пакетиками. – Теперь и графы-то такой нет, как причина смерти. Только данные свидетельства указываем да номер участка. Правила еще в девяностых поменялись, после развала Союза. Но мы книгами старыми еще долго пользовались. Они только в две тысячи пятом закончились. Наталья Владимировна тогда много их заказывала в типографии, потому что в девяностые, с разгулом преступности, в год уходило не одна-две, как раньше, а до пяти. Вот и писали по старой привычке абсолютно все. А в двухтысячные люди начали искать родственников и знакомых, вот и не пропадала зря информация. И мы писали, пока было где.

– Как интересно, – отозвалась Лина, пододвигая ближе к Ольге Викторовне тарелку с ароматной выпечкой. – Никогда не задумывалась, что даже работа кладбищ регламентирована законодательством. Мне казалось, что все просто и прозрачно. Человек умер, его похоронили. Что еще нужно?

– Ох, деточка, – как-то тепло, по-матерински отозвалась Ольга Викторовна, уже выбравшая себе булочку с яблоком, – не жила ты в советские времена. А тогда, между прочим, даже в законе было написано, чтобы белогвардейцев и красногвардейцев в разных концах кладбища хоронили. Чтоб, значит, пришедшие помянуть не устраивали драки. Люди ведь такие, всегда найдут, из-за чего сцепиться.

Девушки понимающе кивнули. Они еще посидели с Ольгой Викторовной, радуясь, что ее неприятная коллега, не захотевшая им помочь, ушла домой, едва они вернулись в домик с ее начальницей.

Напоследок Карина сфотографировала на телефон запись о смерти Короткова, и они тепло распрощались с заведующей. Ольга Викторовна уточнила, где именно находится тетя Аша, которая так божественно печет, и девушки с удовольствием подсказали ей адрес.

Домой они ехали молча, думая над тем, что же такого произошло в далеком две тысячи третьем, что толкнуло Короткова Василия Петровича, не старого еще мужчину, на такой отчаянный радикальный шаг.