Гость из будущего. Том 5

Глава 14

После пятничной съёмочной смены я себя чувствовал человеком, который отпахал в угольном забое от звонка до звонка. Поэтому вечернюю зарядку для парней из технической бригады я провёл за десять минут и без особого энтузиазма.

— Если сегодня будет как вчера, то завтра будет как сегодня, — прорычал я, погрозив кулаком всем нарушителям производственной дисциплины.

— А что у нас планируется на завтра? — спросил техник Сашка. Здоровый парень, который сегодня целый день катала киносъёмочную тележку и, судя по всему, даже не запыхался.

— На завтра запланирована тяжёлая съёмка в песчаном карьере — перестрелка экипажа «Сокола» и имперских штурмовиков, — рыкнул я и тут же прикрикнул, — разойдись!

И парни очень шустро посеменили к своим домикам.

«Сейчас опять за вином в деревню побегут, — отчего-то подумал я. — Зря я на них свои силы трачу. Бесполезно. Мне бы лучше со своей личной жизнью разобраться». Я покосился на Нонну, которая вместе с костюмершей Галиной Васильевной пошагала в административный корпус, и решил тряхнуть стариной, как это не дико звучит в моём молодом теле — прибегнуть к самому банальному пению серенад. А что нам мужикам ещё остаётся, если женщины любят ушами?

— Феллини, иди к нам! — окликнул меня оператор Дмитрий Месхиев.

Он в данный момент сидел за длинным столом летней кухни в обществе второго режиссёра Левона Кочаряна и художника-постановщика Юрия Ивановича. В лагере же очень быстро потемнело и зажглись немногочисленные уличные фонари. Лично я после Ленинграда всё никак не мог привыкнуть, что здесь вечереет буквально за считанные минуты.

— Есть пару вопросов по поводу завтра, — пробасил Кочарян.

«Ладно, серенада несолнечной долины пока подождёт», — проворчал я про себя и направился к своим коллегам. Мои старшие товарищи пили чай и заедали его местным печеньем, похожем на классический хрустящий хворост.

— На завтра массовки в десять человек будет достаточно? — спросил Левон.

А когда я молча кивнул головой, посыпались дельные идеи от оператора и от художника-постановщика. Один предлагал на съёмках задействовать киношный кран, а другой, чтобы было где героям перестреливаться, подал хорошую мысль — наставить на площадке несколько больших ящиков.

— И где мы здесь возьмём эти ящики? — буркнул я, также налив себе чаю.

— Так в лагере есть фанерные листы и деревянные бруски, — зашептал художник Юрий Иваныч. — Мы их на пару гвоздей посадим, а потом аккуратно разберём и вернём на место. Главное, чтобы их пиротехника не зацепила.

Под пиротехникой художник имел в виду шесть запланированных пиротехнических взрывов. Мы здесь же на «Узбекфильме» нашли одного такого специалиста, бывшего фронтовика, который работал на кинокартинах, связанных с военной тематикой.

— Давайте без партизанщины, — поморщился я. — Мы эту фанеру завтра возьмём, а взамен купим новую. Кстати, один из ящиков можно будет и подорвать.

— А что? Это мысль, — обрадовался главный оператор, уже представляя с какого ракурса лучше запечатлеть данный взрыв. — Мне, Феллини, только одна вещь пока не ясна — как мы потом вставим игрушечные макеты в реальные пейзажи? Вот у тебя в сценарии написано, что появляется транспортный корабль, из которого на песок выпрыгивают штурмовики. Как мне это снимать?

— Это гениальная идея, — улыбнулся я. — Ты, Давыдыч, когда снимаешь проезд автомобиля по дороге на длинном фокусе, что видишь?

— Вижу дорогу, вижу смазанный задний фон и вижу, как крутятся колёса автомобиля, и то как его немного потряхивает на кочках, — ответил Месхиев.

— А у транспортного корабля штурмовиков даже колёс нет, — усмехнулся я. — Здесь в песочном карьере ты снимешь только панораму, которую мы потом совместим с неподвижным макетом корабля, добавив ему небольшое движение. Причём совмещать можно не только панораму, но и съёмку с камеры, которая движется назад и облетает разные холмы. Мы таким образом вставим в эпизод два воздушных мотоцикла.

— Вы только тень потом не забудьте подставить, — проворчал художник-постановщик.

— Это само собой, — кивнул я, сделав несколько глотков чая.

— Чтобы камера летала между холмов, мне понадобится два или тря дня подготовки, — задумчиво пробормотал Месхиев. — Кстати, у Бондарчука при съёмке Бородинского сражения камера летала на натянутых тросах.

— Вот и мы будем летать на тросах столько, сколько потребуется. Нам главное актёров за субботу и воскресенье отснять и отправить домой, — буркнул я и недовольно покосился на Саву Крамарова.

Актёр в эту секунду вышел из административного корпуса с магнитофоном в руках и направился к нашему столу. Следом за ним появились Олег Видов, Фрунзик Мкртчян, Виктория Лепко, блондинка Мила и девчонки гримёрши. В том, что сейчас начнётся очередная дискотека, лично у меня не было никаких сомнений. И этот ежедневный праздник уже начинал раздражать.

— В общем так, дорогие друзья, — прошипел я, — всю эту весёлую компанию нужно через два дня отослать обратно в Москву, в Ленинград и в Ереван.

— Жаль, что без актёров кино снимать нельзя, — захохотал Левон Кочарян.

Я же, по-быстрому допив чай, пошёл петь серенаду. Насколько мне было известно, то этими серенадами развлекали своих возлюбленных трубадуры из эпохи Возрождения. Примерно в 15-ом веке история человечества сделала очередной крен — тёмные века постепенно сошли на нет и люди вновь вспомнили, что они люди, и что человеку разумному жить, прозябая в дикости не пристало. И на базарных площадях снова зазвучали весёлые песни, и бродячие артисты принялись разыгрывать сценки из жизни принцев, принцесс и королей, а элементы сценического искусства стали преподавать в школах и университетах.

К окну комнаты, где проживала наша художница по костюмам, и где временно разместилась Нонна, я пришёл с гитарой в руках примерно через пятнадцать минут. В отдалении звучал магнитофон и в свете уличного фонаря мои коллеги уже отплясывали твист и рок-н-ролл. И только тут я задумался над тем, а что, собственно говоря, мне сейчас спеть? Репертуар нашего ВИА Нонне был известен не хуже меня. А завернуть что-нибудь из Шекспира, мне не позволяло плохое знание его трагедий и комедий.

«Шекспир тоже переделывал старинные сюжеты», — буркнул я про себя и стал бренчать на гитаре всё, что заблагорассудится. И сначала в окно посмотрела Нонна, улыбку которой быстро сменило рассерженное выражение, а затем вместо неё высунулась Галина Васильевна. Магнитофон в отдалении кто-то выключил, наверное, моих коллег заинтересовал мой вечерний концерт, а я вдруг вспомнил замечательную песню из мультфильма про Бременских музыкантов «Луч солнца золотого» за авторством Юрия Энтина и Геннадия Гладкова. Поэтому через секунду, подражая неподражаемому Муслиму Магомаеву, запел:

Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена.

А-а-а, а-а-а -а.

Ближе к припеву к месту, где я пел серенаду, стянулись любопытные зрители: Видов, Крамаров и прочие обитатели этого пионерского лагеря «Акташ». Только вместо Нонны я всё ещё видел улыбающееся лицо нашей художницы по костюмам.

Ночь пройдет, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдет!

Солнце взойдет!

И тут наконец в окне появилась Нонна. Она в открытую форточку швырнула, метя в меня, букет полевых цветов, который я подложил к её двери сразу после ужина. И громко крикнула:

— Если вы, товарищ режиссёр, сейчас не заткнётесь, то я на вас спущу злого и дикого кота.

В подтверждении своих слов Нонна показала нашего домашнего Чарли Васильевича, который растерянно крутил своей чёрно-белой мордочкой и недоумевал, чего от него все эти люди хотят. Поэтому он в свою очередь громко и возмущённо мяукнул, потребовав немедленно оставить его в покое и покормить.

— Ладно! — рявкнул я. — Не будем нервировать животное! Спасибо за внимание, — сказал я, поклонившись актёрам и актрисам, которые меня искупали в аплодисментах.

Уже перед сном эту не совсем удачную серенаду я всё же занёс себе в актив. Нонна начинала постепенно оттаивать. И это подтверждала шутка с котом. Кстати, её придумал именно я, когда мы жили в ленинградской коммуналке. Если меня там кто-то начинал доставать или отвлекать от работы, то я как правило грозился натравить злого и дикого кота.

«Ничего, вода камень точит», — буркнул я, открыв собственный сценарий.

Конечно, это было немного безрассудно, но я начал снимать картину, не имея чёткой и проработанной предыстории первого эпизода звёздной саги. Дело в том, что в оригинальных «Звёздных войнах» джедаи противостоят ситхам. И те и другие применяли некую вселенскую силу. Только джедаи использовали светлую сторону силы, а ситхи тёмную. Светлая сторона — это покой, знание, безмятежность и гармония. Тёмная — это гнев, ярость, ненависть, страх и прочие негативные эмоции.

В итоге получалась какая-то адская белиберда и большая логическая нестыковка, которая раньше не бросалась в глаза. В реальном поединке ненависть и ярость плохие помощники. И вообще, чтобы прейти к покою, к знанию, безмятежности и гармонии как раз требуется усмирить негативные эмоции. В этом и заключается понятие Дао в восточной философии. То есть в реальности ситх — это тот же джедай, только молодой и неопытный, который использует в бою ярость и гнев, а не холодный ум, знание и расчёт. И для меня такая наивная детская концепция ситхов и джедаев по Джорджу Лукасу категорически не годилась. Нужна была иная концепция тёмной силы.

Поэтому я открыл записную книжку, куда делал заметки для будущей книги и набрасывал разные интересные мысли и написал: «Тёмная сторона силы — это нечто иное, это не про эмоции. Переход на тёмную сторону вообще не сопряжён с каким-либо негативом. Тёмная сторона начинается там, где ты перестаёшь верить в себя и прибегаешь к помощи техники, электроники и искусственному интеллекту. Когда писателю или сценаристу не хватает своего интеллекта и таланта, то он генерирует текс в ИИ и кормит этим фуфлом наивных людей. А воин со световым мечом в руках чтобы из подмастерья быстро прыгнуть в мастера подвергает свой мозг чипированию и вживляет в организм микроэлектронику. Мои ситхи — это киборги, которым не ведомы ни сострадание, ни любовь, ни сердечная привязанность. Они холодные как машины. И хоть они быстрее и сильнее джедаев, и их гораздо больше, но их талант пользоваться силой ограничен. Им не хватает интуиции и дара предвидения будущего. И с годами эта малая толика таланта неминуемо испаряется».

На этих словах в мою дверь кто-то постучал.

— Не заперто, — буркнул я.

— Я тут из деревяшек бластеры настругал, — сказал Генка Петров, заглянув в мою комнату. — Издалека — как настоящие. Посмотришь?

— Верю, — кивнул я. — Слушай, Геннадий, я пообещал с твоей Анюткой поговорить. Но мне в последние дни всё было как-то не с руки.

— Не надо разговаривать, — усмехнулся мой армейский дружок, войдя внутрь комнаты. — Мы уже помирились. В этом году точно не разведёмся. Кстати, а ты-то чё теряешься?

— Не понял?

— Ноннка, конечно, девочка красивая, но у тебя и без неё поклонниц полно, что в Москве, что в Ленинграде, — полушёпотом затараторил он. — Чё ты перед ней унижаешься? Придёшь на «Мосфильм» там к тебе очередь из молоденьких актрис выстроится.

— Так ты меня успокоить перед сном зашёл? — усмехнулся я. — Спасибо, дружище. Ха-ха. Запомни, мой боевой товарищ, серенадой влюблённый джигит себя унизить не может. А что касается старлеток, то с Нонной у меня душевное родство, а с ними что? Ничего. Поверь — всё будет хорошо, и через недельку всё устаканится, — сказал я, сладко потянувшись. — Давай-ка, Геннадий, на боковую. Завтра сложный съёмочный день.

В субботу утром в песочном карьере, что находился недалеко от села Сайлык сторонний наблюдатель мог лицезреть очень необычную картину. Между огромных киношных ДИГов, между рельсов для тележки долли, стрелой киношного крана и нескольких кинокамер прогуливались странные существа. Один был похож на огромного прямоходящего пса с железной перевязью и пистолетной кобурой. Трое других носили на себе головы птиц, а все остальное тело этих инопланетян скрывали плотные чёрные одежды, дополненные длинными развивающимися плащами. Кроме пса и птиц по съёмочной площадке перемещались пятеро штурмовиков в белых пластмассовых доспехах и бегали ребятишки в серебристых трико, в длинных перчатках и с телом больше похожем на кабачок. Дизайн этих роботов я позаимствовал из мультфильма «Тайна третьей планеты». В нём именно такие железные балбесы осуществляли погрузку космического корабля капитана Зелёного.

— Дети не порвите костюмы! — кричала на них Галина Васильевна. — У меня запасных трико и перчаток нет!

— В этой маске дышать невозможно, — пробасил Левон Кочарян, стянув с головы лохматую морду большого пса. — Когда снимать-то начнём? Жарко же!

— Лёва, подожди, — отмахнулся я. — Сейчас грим наложат экипажу «Сокола» и начнём.

«Что так долго?» — прошипел я про себя и направился в палатку, где разместились наши гримёры. Впрочем, когда я, откинув полог, вошёл внутрь, то Сава Крамаров и Нонна Новосядлова к съёмкам были готовы. Сава в светло-серой рубахе, тёмной жилетке и ремнём с большой кобурой чем-то напоминал ковбоя с дикого запада. Для полноту образа ему не хватало только ковбойской шляпы. А Нонне для съёмок пошили тёмно-коричневый комбинезон, который мы дополнили налокотниками, наплечниками, наколенниками и поясом для бластера.

— Вы почему не на площадке? — буркнул я. — Там дети сейчас костюмы роботов в клочья порвут.

— Похоже съёмка на сегодня отменяется, — «обрадовал» меня Савелий Крамаров.

После чего одна из наших гримёрш развернула крутящийся стул с Олегом Видовым, и я мысленно выругался. По щеке нашего киноплейбоя шла длинная и глубокая царапина. То-то он сегодня к завтраку не вышел и на площадку приехал одним из последних. А его подруга Виктория Лепко меня уверила, что Олег очень ответственно учит роль. Насвистела однако.

— Я вчера вечером на сук напоролся, — пролепетал он. — Споткнулся на ровном месте. Я больше так не буду, — добавил он жалобным голосом.

— А если заклеить пластырем, а сверху замазать пудрой? — пробормотал я, схватившись за голову. — Хотя кого я обманываю? На крупных планах такое не спрячешь.

— Феллини, там сейчас дети всё порвут! — крикнула Галина Васильевна, заглянув в грим-палатку.

— Значит так, в первом кадре будем снимать тебя только с одной здоровой стороны, — затараторил я. — А когда начнётся бой с имперскими штурмовиками, то сразу же наклеим на больную щеку кровавую ошмётку. И запомни, Сава, у меня съёмки состоятся в любую погоду и при любых обстоятельствах, — я ткнул пальцем в Крамарова. — Пошли на площадку, пока роботы не разбежались! Давайте, братцы, сделаем классное кино.