Гость из будущего. Том 5

Глава 8

В воскресенье перед творческой встречей в Измайловском лесопарке меня привезли в кабинет какого-то местного участкового и познакомили с тремя молодыми людьми. Майор милиции товарищ Чванов сказала, что эти ребята уже сталкивались с убийцей и сегодня появятся на концерте ближе к середине выступления, чтобы опознать преступника и заставить его нервничать.

— Мы не только с ним сталкивались, мы его чуть-чуть не скрутили, — похвастался невысокий крепыш. — Ему просто повезло, что я поскользнулся.

«Ну да, конечно „повезло“. Если убийца тот, о ком я думаю, то вы, молодые люди, всего лишь пешки в его игре. А пешки по определению не могут скрутить шахматиста», — хмыкнул я про себя и произнёс:

— Давайте знакомиться. Меня зовут — Ян Игоревич, кинорежиссёр «Ленфильма».

— Леонид Валентинов, — пожал мою ладонь крепыш.

— Константин Васильев, — поздоровался со мной худосочный парень среднего роста. Судя по всему, он был поумней своего товарища и отлично понимал с кем нам сегодня придётся столкнуться.

— Однофамилиц, — улыбнулся я.

— Чей? — с вызовом буркнул Костя.

— Художественного руководителя «Поющих гитар», Анатолия Васильева, — сказал я и протянул руку молоденькой девушке, которая мне напомнила одну киноактрису из будущего: вздёрнутый носик, большие глаза и миниатюрная точёная фигурка. — И вы тоже состоите в народной дружине? Не страшно гонять хулиганов?

— Нет, я в дружине не состою, но мне не страшно, — смело произнесла девушка. — Надежда Потапова, студентка второго курса энергетического института, — представилась она и пожала мою пятерню.

— В эту пятницу наш убийца совершил на Надю нападение, — сказала следователь-криминалист Софья Файнштейн. — Поэтому нам удалось составить его примерный портрет, — она протянула мне листок с какой-то уголовной физиономией и спросила, — вы могли его где-то раньше видеть?

— Если честно, то такой шпаны в ленинградских подворотнях полным-полно, — скорчил я недовольную физиономию, понимая, что во всей этой истории с неудачным нападением на девушку, что-то нечисто. — Нет, этого гражданина мне встречать не приходилось. — Я вернул рисунок, с которого на меня смотрел 25-летний парень с короткими волосами, безусый, безбородый, с полными губами и с каким-то холодным и равнодушным взглядом, словно его глаза принадлежали не человеку, а рептилии. — Хотелось бы уточнить план сегодняшней операции? — спросил я. — Что от меня потребуется?

— Не думаю, что преступник попытается напасть на вас во время концерта, — с задумчивым видом произнёс майор Владимир Чванов. Затем он разложил план Измайловского лесопарка на столе участкового и ткнул тыльной стороной карандаша в летнюю эстраду. — Вы, Ян Игоревич, закончите выступление и, выйдя на главную аллею парка, направитесь в сторону шоссе Энтузиастов. За безопасность можете не беспокоиться.

— Боюсь, что так ничего не получится, — усмехнулся я. — Когда я закончу творческую встречу и сойду со сцены, меня тут же обступит плотная людская толпа. И провожать она меня будет вплоть до шоссе. Убийце достаточно слиться с толпой и пырнуть меня заточкой в бок. Ни я, ни вы, потом даже не поймёте — кто это сделал.

Владимир Чванов и Софья Файнштейн тут же переглянулись. А крепыш Лёня Валентинов в последний момент спрятал еле заметную улыбку.

— Есть другая идея, — я постучал указательным пальцем по летней эстраде. — За эстрадой нужно огородить просторную артистическую зону, и поставить внутри зоны большую артистическую палатку. После концерта я спущусь к палатке и сяду с молодыми людьми, — я кивнул на ребят, с которыми меня сегодня познакомили, — и директором лесопарка пить чай с баранками. И машину нужно подогнать как можно ближе к этой артистической зоне.

— Может лучше, что-то покрепче чая? — заулыбался Валентинов.

— Что-то покрепче я не пью, — снова усмехнулся я. — Алкоголь портит здоровье и вредит творческому процессу.

— Думаете, что если мы выставим охрану по периметру, то убийца всё равно попытается на вас напасть? — спросил меня майор милиции.

— Нет никаких сомнений, Владимир Фёдорович, — уверенно произнёс я и тут же подумал, что сам создал для убийцы из будущего идеальное место преступления.

Правда если он меня сегодня «пришьёт», то как он собирается выкарабкиваться? Его же схватят, осудят, обвинять в убийстве девушек и приговорят к высшей мере наказания. Следовательно он не сможет вернуться в исходную точку и, следовательно, не получит причитающегося вознаграждения либо не сможет им воспользоваться. А значит ему потребуется сообщник или сообщники, то есть лохи, на которых можно будет спихнуть всю вину. Так вот кто в эту пятницу совершил неудачное нападение на Надю — сообщник-лох. Настоящий преступник его специально засветил.

Я ещё раз покосился на большеглазую со вздёрнутым носиком девушку. И только сейчас обратил внимание, что майор Владимир Чванов и следователь-криминалист Софья Файнштейн о чём-то оживлённо спорят.

— Я считаю, что концерт товарища Нахамчука нужно отменять, — заявила Софья Исааковна. — В сложившейся обстановке никакой безопасности мы ему гарантировать не сможем.

— Как раз отменять ничего не надо, — возмутился я. — Так как ожидание смерти, страшнее самой смерти. Я второй день нормально работать не могу. Вся голова этим убийцей забита. И потом у меня отличная спортивная и физическая форма, не так-то просто со мной справиться.

В подтверждении своих слов я вышел на центр кабинета участкового и крутанул «вертушку», сбив пяткой картонную коробку, что стояла на верхней полке. Коробка с громким хлопком рухнула на пол и из неё вылетели какие исчёрканные листы бумаги.

— Примерно так будет с каждым нарушителем социалистического порядка, — усмехнулся я и тут же виновато буркнул, — извините.

— Когда выходишь на эстраду, / Стремиться надо к одному: / Всем рассказать немедля надо, / Кто ты, зачем и почему! — именно так я начал свою творческую встречу в 2 часа дня в летней эстраде Измайловского лесопарка.

Ибо полукруглая крыша над головой и лавочки, врытые в землю перед сценой, живо навеяли мне фрагмент фильма «Покровские ворота», когда на сцене выступал исполнитель куплетов и фельетонов Аркадий Велюров.

— За гуманизм и дело мира / Бесстрашно борется сатира! / Пусть на дворе осенний день, / Сатира разгоняет тень! — улыбнулся я, окинув взглядом этот переполненный зрительный зал под открытым небом. — Разрешите представиться, я — режиссёр «Ленфильма» Ян Игоревич Нахамчук. Как сценарист принимал участие в съёмках кинокомедии «Зайчик», которая сейчас с большим успехом идёт в кинотеатрах Москвы. В качестве режиссёра пока снял всего лишь одну короткометражку «Так не бывает» и полный метр «Тайны следствия. Возвращение Святого Луки». Кстати, «Лука» тоже вызывает большой ажиотаж. Кроме того, со своими хорошими друзьями-музыкантами я создал ансамбль «Поющие гитары». И чтоб вы не заскучали, чтоб у вас не создалось впечатления, что перед вами какой-то другой человек, я начну с песни.

— Давай нашу, поинерлагерную! — крикнули какие-то хулиганы, что жались к краю деревянной ограды.

— Как ложка хороша к обеду, так и песня хороша к месту и времени исполнения, — доброжелательно произнёс я. — Давайте лагерные песни оставим для лагерей. У нас же на дворе золотая осень, а ещё недавно зеленело замечательное тёплое лето. Вот я и начну с песни про ушедшее лето.

Я провёл по струнам, встал вплотную к единственному микрофону и запел:

Всё, что летом зеленело,

Пожелтело, отзвенело

И однажды побелело медленно.

Все, что было между нами

За дождями, за снегами,

Словно в старой сказке было — не было…

«А ведь убийца из будущего сейчас здесь, среди зрителей, — подумалось мне пока я почти автоматически исполнял данное песенное произведение. — Хорошо хоть Нонну удалось отвадить от мероприятия. Ради этого пришлось позвонить Саве Крамарову, чтобы его подруга-манекенщица Мила пригласила мою ненаглядную на модный показ в дом на Кузнецком мосту. И уловка сработала на все сто, против просмотра новинок одежды Нонна не устояла. Только художник Рубен Гомес ни к селу, ни к городу припёрся. Вон сидит на первом ряду и что-то черкает в своём альбоме. Да ещё с собой притащил эту манекенщицу Галину. Кстати, очень она уж похожа на одну дерзкую девчонку, которая прославится фотографиями для журнала „Vogue“, что будут сделаны на фоне Кремля. Господи-боже, главное, чтобы никто сегодня не пострадал».

Не было печали, просто уходило лето.

Не было разлуки месяц по календарю.

Мы с тобой не знали сами, что же было, между нами.

Просто я сказал, что я тебя люблю.

В конце песни я ещё раз тяжело вздохнул, подумав, что сегодня так или иначе прольётся чья-то кровь. Однако благодарный советский зритель этого не заметил и искупал меня в громких аплодисментах.

Почти полтора часа я пел, отвечал на вопросы, рассказывал юморески и смешные случаи со съёмочной площадки, прыгал, изображая каскадёра и каратиста. Наконец в финале, спустившись со сцены, принялся раздавать автографы всем желающим. И хоть четверо ребят в синей милицейской форме окружили меня по периметру и внимательно следили за всем происходящим, я всё равно чуть ли не каждую секунду ждал удара исподтишка. Однако пятнадцатиминутная автограф-сессия прошла без происшествий.

Затем люди стали покидать летнюю эстраду. Я же, пройдя через сцену спустился к большой артистической палатке, которую установили между деревьев. Эту территорию, как и договорились, правоохранители огородили ленточками и по периметру, с шагом в десять метров, расставили милиционеров и парней из народной дружины. К этому времени я так сильно взмок, что забугорную финскую рубашку можно было смело отжимать. Поэтому появившись в палатке, где был установлен стол с самоваром и на блюдах лежали какие-то пирожки, ватрушки и большие баранки, я первым делом извинился и, стянув мокрую рубаху, надел на голый торс свежую футболку и просторный объёмистый свитер.

Кстати, на чаепитии присутствовали: дама из администрации Измайловского лесопарка, художник Рубен Гомес, его подруга манекенщица Галина, юные дружинники Костя Васильев и Лёня Валентинов, пострадавшая от нападения убийцы Надя Потапова, майор Владимир Чванов и следователь-криминалист Софья Файнштейн.

«Вот сейчас-то всё и начнётся, — подумал я, присев за стол. — А вдруг настоящий убийца из будущего — это художник-испанец. Он, конечно, не суператлет. Но чтобы нажать на спусковой крючок не требуется быть штангистом. Вдруг Рубен лишь косит под простачка? Вон как ловко втёрся в доверие. Или это кто-то из ребят дружинников? Я же о них ничего не знаю. Всё возможно. Никого исключать нельзя».

— Замечательное у вас получилось выступление, товарищ Нахамчук, — затараторила дама из администрации, наливая мне горячий чай. — Полтора часа держать внимание публики без пауз и провисаний одному находясь на сцене — это дорого стоит.

— Скажу по секрету, когда у нас нет съёмок, пока сценарии в стадии доработки, то выступать на публике — это наш второй хлеб, — улыбнулся я, всё ещё ожидая каких-то резких и внезапных событий.

— Кстати, а где Нонна? — спросила манекенщица Галя, которая вчера чуть не поссорила меня с моей любимой женщиной.

— Пошла на показ в Дом моды на Кузнечном мосту, — смущённо буркнул я и про себя добавил: «Зря ты ко мне, голуба, клинья подбиваешь. Я в отличие от некоторых своих коллег не бросаюсь на каждую хорошенькую барышню. В этом смысле я — человек скучный».

— А правда, что вы все боевые трюки в «Тайнах следствия» делали сами? — восторженно поинтересовался дружинник Лёня.

— Конечно же нет, с нами работал целый отряд каскадёров, — ответил я, дунув на горячий чай. — Хорошие крепкий парни, спортсмены, самбисты.

— Я любить спортсмен, — вдруг заявил Рубен Гомес. — Мне их приятно рисовать. Динамика, сила, стремленность.

— Стремительность, — приправил я испанца.

Си, стремнительность, — хохотнул он. — Я тебя, Феллини, ещё хотеть рисовать. Сегодня немного не успеть.

— В следующий раз раньше ноября никак, — я сделал маленький глоток и чуть-чуть обжог язык.

— Вы уезжаете на съёмки? А можно с вами? Я могу быть ассистентом, — ошарашила меня манекенщица Галя. — Сцена — один, дубль — один, — засмеялась девушка, изобразив работу хлопушкой.

И в этот момент в палатку заглянул рыжеволосый парень с красной повязкой народного дружинника. Его длинные усы свисали примерно так, как у литературного запорожского казака Тараса Бульбы.

— Товарищ режиссёры, — пробасил он, — мы с мужиками смотрели ваш концерт и в благодарность решили преподнести во, — дружинник приподнял авоську, набитую бутылками с «Жигулёвским» пивом. — А это закуска, — во второй руке он показал бумажный кулёк, из которого торчали рыбьи хвосты. — Воблы, — загоготал рыжеволосый парень

— Вот это презент! Спасибо, мужики! — радостно захлопал в ладоши Лёня Валентинов.

— Может и нам с тобой, Софа, в артисты податься? — обрадовался презенту и майор Чванов.

После чего дружинник водрузил пиво и рыбу на стол. И вдруг я намётанным киношным взглядом заметил, что рыжие волосы сидят чуть-чуть криво. «Парик, твою душу мать!» — заорал я про себя.

— Товарищ, а у вас, кажется, ус отклеился, — зло хохотнул я. — Руки вверх и советую не дёргаться, палатка окружена, — спокойно произнёс я.

Но к подобному повороту событий убийца оказался готов. Вместо того, чтобы впасть в прострацию, он резко вытащил из глубокого кармана широких штанин самопал с коротким самодельным прикладом. И мне ничего не оставалось, как плеснуть кипятком из кружки в лицо противника и резко рухнуть вниз, уходя с линии огня. «Бух!» — громко шарахнул самопал и на том месте, где была моя голова проделал в брезентовой палатке небольшую дыру. Дружинник Лёня тоже рухнул на пол, а его товарищ Костя смело закрыл своим телом девушку Надю.

— Бл…ть! — рявкнул преступник, хватаясь за глаза.

— Стоять! — выкрикнул майор Чванов. — Руки в гору!

Но так как на пути находился художник-импрессионист, то добраться до преступника он не смог. Зато Рубен Гомес оказался не из робкого десятка. Он прыгнул на убийцу и схватил, убегающего липового дружинника за пояс. Однако, получив прикладом по голове, свалился, словно куль перед самым выходом из палатки. Девчонки и дама из администрации немного запоздало завизжали. И тут с низкого старта рванул я. Перепрыгнул через Гомеса, обогнул толстую берёзу и увидел преступника в десяти метрах от себя.

— Задержать! — заблажил за моей спиной Чванов. — Брать живём!

Тем временем лже-дружинник, как загнанный зверь, принялся петлять между стволов берёз, клёнов и лип. И первого милиционера, который преградил ему путь, вырубил всё тем же прикладом самопала. Я же, как назло, зацепился за какую-то корягу и хоть не упал, но потерял равновесие и сбавил скорость. А дальше я увидел, как на убийцу откуда-то сбоку набросился ещё один сотрудник милиции. Лже-дружинник замахнулся прикладом. Но этот милиционер от удара ловко увернулся и чётким отработанным приёмом бросил убийцу через бедро. И тут наш бандит-озорник захрипел, закашлялся и затих.

Когда к его телу сбежались чуть ли не все сотрудник правоохранительных органов, и я в том числе, то мы с удивлением обнаружили, что парень, падая, напоролся спиной на железный штырь, который именно в этом месте торчал из земли. Как, каким образом, здесь оказалась данная железяка понять никто не мог. Однако до меня сразу дошло, что эту штуковину здесь врыли специально и загодя, так как знали всю цепочку событий наперёд. Настоящий убийца из будущего разыграл всего одну из своих карт. И будь лже-дружинник хоть немного попроворнее, то я имел бы сейчас дырку в голове и очень грустное и печальное лицо.

— Ну вот, а вы говорили, что это какой-то необычный преступник, — усмехнулся майор милиции Чванов. — Самый обыкновенный человек, из плоти и крови. Допрыгался, голубчик.

— Наверное какой-то психопат, посмотрел вашу короткометражку о работе органов правопорядка и решил отмстить, — предположила следователь-криминалист Софья Файнштейн.

— Думаете, это мне «ответка» за Федю Косого прилетела? — покачал я головой. — Хитро разыграно, я бы до такого не додумался, — буркнул я и пояснять, что это только первая часть криминальной комбинации не стал. Всё равно никто не поверит.

На следующий день, в понедельник, я с самого утра вместе с оператором Дмитрием Месхиевым и вторым режиссёром Левоном Кочаряном бегал по «Мосфильму» и собирал для съёмок в Ташкенте всевозможную технику. С главной киностудии страны мы забирали на несколько недель две ручные камеры канавас-автомат, один большой киносъёмочный аппарат «Вариокамера», штативы, рельсы, тележку, светильники для точечного света и самое главное — двадцать коробок с плёнкой «Кодак». Остальную аппаратуру мы планировали арендовать уже на месте, на киностудии «Узбекфильм».

И уже когда ящики с «киносъёмочным железом» лежали около главного корпуса в ожидании служебного автобуса, меня вдруг отыскал директор «Мосфильма» Владимир Сурин. Он «обрадовал» тем, что со Старой площади за мной послали машину. По какой-то секретной причине мою физиономию срочно пожелал лицезреть сам генеральный секретарь ЦК КПСС Александр Шелепин.

— Допрыгались вы с вашими штучками и махинациями, Ян Игоревич, — погрозил мне пальцем товарищ Сурин. — Всё, кончилось ваше время. Давайте, товарищи, всю технику несите обратно на склад. Кино отменяется.

Месхиев и Кочарян устало и как-то обречённо переглянулись. А вот меня наоборот директорские слова раззадорили. И вообще, против ЦК КПСС я ещё ничего плохого не совершил. На руководящую и управляющую роль парти своими идеями я пока не покушался. Поэтому от злости моё лицо приобрело красный оттенок и я, словно раненый зверь, зарычал:

— Отставить на склад! Никого к ящикам не подпускать! — обратился я к свои соратникам. — Между прочим, я вчера помог обезвредить опасного преступника — серийного убийцу многих советских женщин. Меня может сейчас наградят, посмертно! — выпалил я в лицо Сурину. — Зря вы, Владимир Николаевич, раньше времени решили против ветра на костерок попипикать, — сказал я уже спокойно с издевательской улыбкой на лице. — Вернусь из Ташкента, я тут на вашем «Мосфильме» наведу железный порядок.

Теперь уже я пальцем погрозил Сурину, который явно перетрусил и растерялся.

— Вы меня не так поняли, — забормотал он и бросился следом, когда я уверенно пошагал на проходную.

— Всё я правильно понял, не глупее других, — рыкнул я и сам подумал: «Что от меня срочно понадобилось „Железному Шурику“? Вроде я пока не накосячил. Странный вызов».