Грешники

Глава 33

— Что-то не так? — Я сконфуженно провожу рукой по волосам, почему-то думая, что стоило прислушаться к голосу разума и сделать более строгую прическу, а не торчать в салоне два часа ради романтических локонов в духе «французский бриз в волосах».

Ну или как-то так.

Я подготовилась к ужину основательно.

Гарик сказал, что желает видеть рядом с собой достойную женщину, которая будет притягивать взгляды, но он вряд ли имел ввиду образ а-ля «платье и попа как у Ким», так что нужно показать ему — я умею слушать и слышать, и я могу дать ему то, что он хочет.

В рамках соглашения, конечно же.

Так что для нашего первого официального ужина в качестве парочки выбираю сдержанное пудровое платье из тонкой шерсти — высокий ворот, тонкая вязка, минимум деталей. Украшаю все это модной толстой цепью под золото и одним-единственным кольцом на безымянном пальце — тем самым, помолвочным.

Прическа-романтик, сдержанный макияж «без макияжа», тонкая дымка нюдовой матовой помады.

В зеркале я себе нравилась очень.

Настолько, что впервые в жизни сделала, кажется, миллион селфи, почти каждым из которых была довольна. Правда, выставлять их в инстаграм повременила — мою страницу знает Дима и, возможно, периодически ее поглядывает. По крайней мере, еще до нашего официального реального знакомства, он пару раз намекал, что «почитывает» мои заметки.

Но, когда Гарик заезжает за мной, от моей уверенности в себе почему-то не остается и следа.

Все дело в его взгляде и каком-то непредсказуемом молчании.

Что он думает, глядя на мои ноги вот так? Что он хочет сказать этой своей тонкой складкой между бровями?

— Я еще успею переодеться, — решительно говорю я, когда терпение окончательно драпает с места. — У меня есть классический белый костюм и…

— Это хорошо, — перебивает мою горячку Гарик. И властным взмахом руки перебивает попытку заговорить. — Но украшения… Так сейчас модно? Не слишком вульгарно?

— Это последний тренд… кажется.

У меня сбивается речь, потому что я не отношу себя к девушкам, фанатично следящим за модными веяниями, хоть и считаю себя одевающейся со вкусом.

Гарик сует руку в карман пальто, достает оттуда бирюзовую коробочку с белым чуть примятым бантом.

— Возможно, это подойдет лучше?

Я икаю.

Довольно громко, чтобы прикрыть звук рукой.

Гарик напряженно ждет.

— Это Тиффани? — У меня немного сводит дыхание.

Мой «жених» подталкивает подарок мне в руки, так что приходится повозиться с бантиком, потому что он никак не хочет аккуратно сниматься, а я очень хочу потом обязательно закрыть все как было.

Да, потому что хочу сделать еще один миллион фото!

И мне плевать, кто что будет думать!

Не каждый день и далеко не каждая женщина получает в подарок заветную коробочку от «Тиффани»!

Внутри, на черном бархате, лежит толстая цепь из розового золота с сердечком, украшенным фирменной надписью.

Я сплю?

Это… очень дорого.

Это ох… очень-очень дорого!

— Примеришь? — Не дождавшись моего ответа, Гарик негуманно выдергивает украшение на свет божий и за какие-то секунды меняет мою бижутерию на обновку.

Зеркало напротив подсказывает, что теперь я точно выгляжу… идеально.

Не только из-за Тиффани за почти миллион рублей.

Из-за улыбки и румянца.

И потому что стоящий за моей спиной мужчина как-то очень медленно, с налетом аристократичной небрежности, накручивает на палец локон моих волос. И если на этот короткий ролик наложить романтическую музыку, я готова поверить в то, что любовь — это не всегда про звезды из глаз и сопливые страдания.

— Это тоже входит в часть нашего соглашения? — Стою, боясь пошевелиться, чтобы не испортить красивую картинку в отражении.

— Что именно, Маша?

Гарик позволяет волосам свободно соскользнуть с его пальца, но тут же наматывает новую прядь. Есть в этом что-то от игры в кошки-мышки. И, несмотря на всю романтичность момента, я чувствую нотки опасности, как будто мои красные тельца в крови уже сгоняли в будущее и узнали там что-то не очень радужное.

Но что может быть не так?

Наше соглашение исключает недосказанности.

— Украшения от «Тиффани», — поясняю свой вопрос.

— Мы ужинаем с моими родителями, дорогая. Моей матери очень не понравится, что моя невеста пришла в дорогой ресторан, на котором мы объявим о помолвке, в цепочке из крашенной под золото проволоки. У нее глаз на «дорого», даже если твоя подделка безупречна.

Я сглатываю, мысленно благодаря свои кровяные тельца за сигнал об опасности.

Ужин с родителями.

Ужин с женщиной, которая будет оценивать каждую надетую на мне вещь.

— Было бы проще, если бы предупредил меня заранее, дорогой, — пытаюсь подыграть его холодному безучастному тону, но это бесполезно. Меня уже трясет. — Я бы выбрала что-то более… традиционное.

— Ты выглядишь именно так, как должна выглядеть девушка, которая еще не знает, что сегодня станет моей невестой. Так что, — он ловко стаскивает кольцо с моего пальца, небрежно бросает его в вазочку на тумбе, куда я всегда кладу ключи, мелочь и жвачки из карманов, — это пока лишнее.

— У тебя есть еще одна бирюзовая коробочка? — Меня потряхивает.

Внутренний голос орет, что самое время притормозить этого парня, пока я окончательно не слетела с катушек, не понимая, что происходит.

Гарик как будто читает мои мысли — берет за плечи, уверенно сжимает, подбадривает улыбкой. Но все это… очень правильно и очень вовремя. Он репетировал или просто знает, что, когда и как нужно сделать, чтобы не дать женщине ни единого шанса опомниться?

— Маша, моя мать — хладнокровная рептилия, — синие глаза моего жениха становятся почти темными, злость делает лицо похожей на бледную маску какого-то японского демона-они[1]. — Если мы убедим ее в любви до могильной плиты — мы сможем убедить всех.

— А если не убедим? — Не уверена, что мне так уж по душе, что моя будущая свекровь — хладнокровная рептилия. И мне совсем не нравится, что так о ней отзывается собственный сын.

— Не будет никакого «если», — пальцы Гарика на моих плечах сжимаются еще сильнее, и я непроизвольно охаю, когда это становится ощутимо больно.

Он тут же разжимает ладони и отступает на шаг, извиняясь, что не рассчитал силы.

И теперь это тот самый немного растерянный и отрешенный молодой мужчина, который пил чай у меня на кухне, поливая разбитое сердце медом из первоцветов.

Он не такой шикарный, как тот аристократ, который, как фокусник из шляпы, достает из карманов дорогие подарки, но мне с ним как-то понятнее.

[1] О?ни (яп.?) — в японской мифологии — большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные демоны с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в Дзигоку, японском аналоге ада (ист. — википедия)