Грешники

Глава 46

Снова, как в то утро, когда я узнала о предательстве Призрака, я сначала рыдаю в дамском туалете, зажимая рот кулаком, а потом, когда слез не остаётся совсем, долго умываюсь и тру лицо, чтобы разбавить красноту под глазами.

Потом без заминки отрабатываю полный день — моя начальница довольна, у меня снова ни единой помарки, все идеально.

Хвалит, что я молодец и что она начинает переживать за свое место.

Я улыбаюсь и мысленно отвечаю, что бояться ей нечего, потому что я займу чуть более «вкусное» место.

Карьеристка во мне высоко задирает нос, и на всякий случай стучит молотком по голосу совести, который пытался сказать, что я буду генеральным совсем не из-за своих вдающихся талантов.

Потом еду к Гарику — он сам снова до поздней ночи, даже не очень в курсе, с кем и где.

Принимаю душ, одеваю красивое платье, «косуху», тяжелые ботинки.

Я иду полюбоваться на творение рук своих, а заодно бросить пауков в одну банку и смотреть, как они будут жрать друг друга. Ради такого случая стоит одеться стервочкой как из песен Мари Краймбрери.

И куда же без моего любимого «дьявольского» красного на губах

Я приезжаю нарочно пораньше, чтобы не пропустить появление главных герой финальной сцены этого спектакля. Было бы грустно позволить им встретиться раньше и все испортить.

Заказываю крепкий кофе.

Успеваю вделать пару обжигающих горечью глотков, прежде чем слышу знакомый скрип кожи сзади.

Ладони на плечах.

Грубое касание щетины к воспаленной коже моей щеки.

— Ванилька…

Я отвожу плечи и голову, смотрю на него снизу-вверх и все неудачи очень явно проступают на лице моего Призрака: темные круги под глазами, впалые щеки, потрескавшиеся губы.

Он так сильно похудел и осунулся, что спасительница Аленушка во мне требует немедленно все ему простить, схватить за руку и утащить на необитаемый остров.

Там он меня точно больше не предаст.

Разве что мартышкам?

А потом замечаю за его спиной широко распахнутые глаза Ленки… и мысленно крушу эту дурацкую фантазию.

Пора ставить точку.

Дима еще не понимает, что происходит, поэтому пытается дотронуться до моей щеки.

Это так… почти нежно, почти как будто на самом деле произошла чудовищная ошибка и он меня не предавал. Какой-то не до конца убитой романтической дурочке-мне хочется, чтобы сейчас вскрылась правда в духе индийских фильмов — на самом деле в тот день я видела с Ленкой его брата-близнеца, о котором Призрак не сказал просто потому что я не спрашивала, есть ли кто-то очень похожий на него. Мы поорем друг на друга, обнимемся, попросим прощения и все-таки успеем взять последнюю пару билетов на тот необитаемый остров.

И у нас будет сове личное «… и жили они долго и счастливо, и умерли в один день».

— Я реально каждый день ждал твоего звонка, — охрипшим как у заядлого курильщика голосом, признается мой Призрак.

Мне почти хочется разрешить ему поцеловать меня.

Чтобы Ленка, которая продолжает стоять сзади и наблюдать за происходящим, почувствовала хоть каплю того, что пережила я. Узнала, что пока ее эМЧе использовал ее и устраивал эмоциональный американские горки, обо мне он думал постоянно, меня ждал, меня хотел.

Не ее — меня!

— Ты не мог бы сесть? — Я отвожу голову, так и не дав притронуться к себе. — Нам нужно поговорить.

Дима прищуривается, вздыхает.

— Хорошо, Ванилька, но только если ты перестанешь играть в идиотскую молчанку и…

Он стаскивает куртку, вертит головой в поисках свободной вешалки.

И наталкивается на Ленку.

Пауза.

Такая тяжелая и убийственная, что мои нервы мгновенно покрываются морозной коркой с шипами.

«Спокойно, Маша, осталось совсем немного».

— Какого…! — В голосе Ленки та самая визгливая нотка, от которой звенит в ушах.

И, конечно, на нас моментально начинают оглядываться.

Какому-то нагло хмыкающему парню неопрятного вида я показываю улыбку из арсенала: «Только попробуй достать телефон». Он тут же отворачивается.

— Может, вы оба уже, наконец, сядете? — стараясь сдерживать раздражение, говорю я.

Наверное, что-то в моем голосе звучит как надо, раз они все-таки садится напротив, но при этом Дима отодвигается от Ленки, как будто у нее бубонная чума.

Я должна быть умницей и держать на привязи своего внутреннего циника, но все равно ослабляю ему поводок.

— А ты когда с ней спишь, потом сразу бежишь в душ и перестилаешь постель? — Это нифига не смешно, но я все равно хохочу. Это нервы, это нормально. Лучше так, чем я поддамся искушению воткнуть в каждого по зубочистке. — Просто так шарахаешься — смотреть смешно. И кольцо в ЗАГСе будешь через платочек надевать, а то мало ли что?

Оба молчат как будто им зашили рты.

Долго.

Очень долго.

И видимо со стороны наша троица очень смахивает на героев «Прирожденных убийц», раз официант, потоптавшись в стороне, так и не решается подойти к нашему столу.

— Вы, типа, знакомы? — Ленка страшно тупит, хотя… Она ведь не видела в его доме чашку с моим именем.

— Просто заткнись. — Призрак успокаивает ее убийственно холодным тоном. И смотрит на меня так, словно ждет, когда же у меня сдадут нервы и я отведу взгляд.

«Не дождешься», — отвечаю ему одними губами, и еще сильнее прищуривается.

— И давно ты знаешь? — интересуется почти с иронией.

— Ну вот ты и озвучил сегодняшнюю тему заседания нашего кружка, — ерничаю я. — Хотя я думала над чем-то вроде: «Предатели и грабли судьбы».

— Давно? — повторяет Призрак.

Нужно отдать ему должное — у него абсолютно непроницаемое лицо.

Как будто разом отказали все подкожные нервы — можно врезать ему кирпичом до ввалившегося внутрь носа, а он вряд ли даже покривится.

— Около двух месяцев, — говорю я, хоть точно помню дату и даже время, когда наткнулась на них в этом же самом кафе, на том же месте, где сейчас сидим мы втроем. Я села сюда не случайно.

— Как?

— Я на допросе? — Его холодный тон заставляет нервничать.

— Ты можешь просто ответить? — Дима наклоняется вперед, и когда я нервно отшатываюсь, оказывается, что он просто хотел положить руки на стол. — Ты же за этим нас сюда пригласила?

— Что она знает, Дим? — У Ленки бледнеет лицо.

— Кроме того, что ты слила ему мою концепцию? — смотрю на нее в упор.

— Это не правда, — она мотает головой.

— Это — правда, — за нее отвечает Призрак. — Ты слила мне ее работу. А я, когда узнал, что это ее работа, все равно позволил тебе это сделать.

— Как узнал? — Она вообще не понимает, даже как будто не пытается задуматься над нестыковкой, на которую я бы обратила внимание в первую очередь.

Ее мужик меня знает.

И по тону нашего разговора, и по тому, как он пытался до меня дотронуться, очевидно, что мы знакомы достаточно… близко.

— Ты ей скажешь или я снова возьму весь удар на себя? — На этот раз мне хватает мужества выдержать напряженный взгляд Призрака.

Он пожимает плечами и лениво откидывается на спинку диванчика.

У него вид человека, которому все равно.

Ему как будто плевать, что сейчас его без пяти минут жене скажут, что пока она из-за него наматывала на кулак километры соплей, все это время ее благоверный встречался с ее подругой.

В моей голове в эту минуту он должен был психовать, орать, обзывать меня истеричкой и активно изображать угря на раскаленной сковороде. Даже пару скриншотов приготовила на случай, если вдруг ему удастся убедить Ленку, что я все выдумала.

Он должен был вести себя как классический, пойманный на вранье предатель.

А он просто пожимает плечами и, когда я медлю с ответом, делает приглашающий жест, мол: «Давай, Ванилька, жги, я на твой триумф не претендую».

На всякий случай, отодвигаю от себя чашку.

— Он спал с нами обеими, — как будто со стороны слышу собственный голос.

Не мой, деревянный, усталый до жути.

Как будто это вообще последнее, что я смогу сказать, и приходиться тянуть непосильную ношу.

Ленка почему-то втягивает голову в плечи.

Даже не орет.

У нее шок, кажется.

Интересно, она чувствует себя такой же облитой помоями, как и я в тот день, когда увидела их вместе?

Я все жду, когда же мне станет легче.

Правда вскрылась, все точки расставлены, уже понятно, почему и благодаря кому они оба оказались в этой грязи.

Вот сейчас, еще минуту.

Я чувствую дрожь нетерпения, но…

Ничего не происходит.

Только рот стремительно наполняется горечью и холодеют ладони.

— Это же не правда, да? — тупо хихикает Ленка. Слезы катятся по ее лицу, но она старательно натягивает придурковатую улыбку. — Это просто розыгрыш?

— Я увидел тебя у нее на фотках, — Призрак небрежно кивает в сторону Ленки. — Подумал, что ты интересная. Потом еще было какое-то длинное видео с застолья. Все бухали, а ты, как отличница, сидела в уголке с ноутом и иногда типа за компанию поднимала пустой бокал.

Я помню этот день — решили собраться с бывшими однокурсниками и побухать. А я неделю как пришла в «ТриЛимб» и мне было вообще не до того. Даже не помню, чтобы кто-то снимал.

— Спросил, кто ты и что, потом пробил тебя в соцсетях, нашел твою страницу Вконтакте, посмотрел сообщества, на которые подписана. Ну и тупо мониторил, когда ты где-то что-то напишешь, чтобы тебя зацепить.

— Дим, о чем ты?! — Ленка все-таки срывается на крик, но он лишь морщится, как от сирены. — Дим, что за…?!

Я хватаю куртку, бросаю на стол смятую купюру и, почти не видя куда, пру к двери напролом.

Никогда не поверю в эту чушь.

Так не бывает.

Потому что наша с ним история — не сопливое французское кино.