Грешники

Глава 76

Восемь месяцев спустя

— Нужно тужиться, моя хорошая, — уговаривает пухлая пожилая акушерка. — Давай, родная, я знаю, что вымоталась, но ребеночку нужна помощь.

— Не… могу… — выдыхаю я.

Мое тело как будто больше мне не принадлежит.

Я не чувствую ни рук, ни ног.

Только одну непрекращающуюся боль сразу везде.

Схватки длятся уже сутки.

Моя малышка решила появиться на свет в тот день, когда…

Я крепко зажмуриваюсь и выдавливаю слезы, обещая себе, что это — в последний раз.

— Нужно колоть, — слышу голос Виктории Семёновны, врача, которая ведет мою беременность. — Она устала.

Шорохи и какие-то медицинские термины.

Новая схватка прострелом буквально разрывает поясницу.

Я кричу что есть силы — так легче переносить боль.

— Не мог, не могу… больше, — мотаю головой по жесткой поверхности кушетки.

— Надо, девочка, — уговаривает акушерка. — Ребеночек сам не родится, а ты ее душишь. Имя-то уже придумала?

Снова мотаю головой.

Нет, не придумала.

— Давай, сейчас наберись сил и когда схваточка придет — тужься изо всех сил, — уговаривает акушерка. — Еще немножко, моя хорошая, и будешь свою лялю нянчить.

Я прикрываю глаза, беру ту самую секундную передышку, чтобы сделать то, что должна.

«Ты у меня сильная, — слышу в голове голос Гарика, — ты все сможешь, а я буду присматривать за вами оттуда…»

Схватка снова обдает жаром с ног до головы, и я, цепляясь пальцами в края кушетки, что есть силы тужусь.

Я сильная.

Я все смогу.

Я должна.

Когда детский крик разрывает наполненную голосами палату, я обессиленно роняю голову и дрожащей рукой прижимаю к себе маленькое и мокрое сморщенное тельце моей дочери.

Это, конечно же, просто наваждение.

Но почему-то она пахнет французским солнцем и теплым соленым морем Сен-Тропе.

И у нее такой же красивый аристократичный нос, как и у отца.

Как у Гарика.

Которого больше нет.

— Здоровенькая, — говорит акушерка, потихоньку забирая у меня ребенка. — Два девятьсот, пятьдесят сантиметров, маленькая, но крепкая.

В ответ моя малышка громко и возмущенно кричит, но моментально успокаивается, когда ее снова кладут мне на грудь, на этот раз завернутую в маленькое розовое одеяльце.

Лоб у нее тоже как у Гарика, и форма губ.

И хмурится так же.

Маленькая сморщенная ладошка крепко цепляется за мой палец. Еще не может обхватить его полностью, но и не выпустит просто так.

«И чем тебе не нравится имя Даша? — вспоминаю лицо Гарика, когда он листал какой-то сайт в интернете. — Красивое русское имя, не то, что эти…»

Он так спешил, хотел все успеть и во всем поучаствовать…

— Даша, — говорю дрожащим голосом, когда кто-то спрашивает, как записать. — Дарья Игоревна Лисина.