Гринландия

Гринландия.

Лернер Марик

Для понимания читателя, который может и забить на написанное. Северные языки произошли от смеси кельтских, скандинавских, германских (если кто-то не в курсе английский относится как раз к ним), а также местных наречий, откуда заимствованы многие понятия и слова. Я старался не злоупотреблять иностранщиной, но кое-где без этого не обойтись. А иногда иду по линии наименьшего сопротивления. Вместо Аппалачей, например, Аплач. Так проще представить географию, не мороча голову бесконечными сносками.

Глава 1

Уход в неизвестность.

Он привычно соскочил с сундука еще в темноте, не дожидаясь пинка и торопливо оделся. Мимоходом коснулся плеча Энн и когда она открыла глаза двинулся на выход. До будки, скрывающей выгребную яму, пробежал и с удовольствием уселся на дырку, старательно следя за падением струи вниз. Попадешь на доски и порки не миновать. Правила есть правила. В отличие от многих других, установленных отцом, правильность данного он признавал. На соседних фермах нередко облегчались где ни попадя и кроме запашка заводились надоедливые мухи. Нельзя сказать, что у них не имелось. Где животные и навоз в качестве удобрений, там всегда есть противная живность, но все ж заметно легче. Если папаша и привез некогда из армии что полезное, так ненависть к грязи. Всегда полы выскоблены и в дом в обуви не входят. Другое дело, чего им стоит эта чистота.

Легкий топот ножек Энн услышал издалека и своевременно подтянул штаны. Она молча улыбнулась, заскакивая внутрь. Обсуждать пока нечего. Все свои роли прекрасно знают и чем положено заняться тоже. И все ж, прежде чем мчаться к хлеву, он замер, глядя на окружающий, вроде привычный, однако по-прежнему прекрасный мир. Высокие холмы, сплошь заросшие соснами, четко выделялись на фоне лениво выбирающегося из-за них кроваво-красного солнца. Хотя дул прохладный ветерок с вершин, день обещал быть теплым. Он вздохнул и побежал к животным. Отец вечно требовал после посещения будки умыться, но никакого смысла в том не имелось. Сейчас поить-кормить свиней, потом кур, коров и лошадей, вытаскивать навоз, чистить скот и снова будешь грязным. Руки он помоет потом, к обеду.

Когда добрался до конюшни Рори уже запряг Мышастого в повозку. Он хоть и вставал позже, как старший, но свои обязанности знал не хуже остальных. Отец не постесняется наследника поучить, пусть тому уже восемнадцать и пора женится. Кстати, будущая невестка им всем дружно не нравилась за вздорный характер и откровенную глупость, не смотря на приятные стати и умение трудиться. Но кто, когда их спрашивал, включая мнение потенциального мужа? Брак дело серьезное и заключается родителями. Ферма Десмондов рядом, в качестве приданного дают неплохой участок земли, уже вспаханный и обработанный. А у отца не забалуешь, он и женщину не постесняется выпороть.

Уже в праздничной одежде отец с Энн и Рори уселись в повозку. Ему наставлений родитель и не подумал давать. Сам все прекрасно знает. Прополка и поливка огорода, между прочим немалого размера. И не надо думать, что вернувшись, отец не проверит. Не дай боже, не успеешь закончить. Тем более, вовсе не устроится отдыхать. Сразу после обеда всем семейством, кроме Энн, отправятся на луг ворошить уже заготовленное сено. Если не трогать, то оно пересохнет или сгниет. А скотина слово 'извините' не понимает. Она кушать хочет. Если сдохнет от бескормицы, то ни мяса, ни молока не будет. Лошади, скорее всего, выживут, их в первую очередь спасают. Без коней ферме гибель. Ни вспахать, ни посеять. А лезть в долги к соседям дело крайне чреватое. Все они приветливы и готовы помочь, пока не скатился на уровень батрака.

Энн, не поворачиваясь, сделала рукой знакомый знак. Он мысленно ухмыльнулся, глядя на удаляющуюся повозку. Иногда жизнь не так уж плоха. Куры встревоженно заквохали, когда сунулся в их владения. В отличии от подружек петух не стал возмущаться. Его волновал лишь собственный 'гарем'. Он был не промах и обеспечивал постоянно продуктом. Правда отец невесть с чего считал яйца более важно продавать, даже по праздникам не позволяя полакомиться курятиной. Энн иногда прятала парочку для них. Не часто, чтоб не навести на греховный промысел и не получить взбучки. Вот и сейчас, когда отцу было некогда, спрятала. Он с наслаждением выпил оба, пробив скорлупу осторожно, что не раздавить случайно.

В конюшне было тепло и уютно. Как ни тяжела жизнь, а обустраивались прочно и вложили в то немалый труд. Стены построек бревенчатые, из хорошо высушенного леса, под дерновыми крышами. Большинство хозяйственных возводил отец, в те времена они ничем помочь не могли, за малолетством. Мелкий ремонт иное дело. Или возведение того же курятника. Все, включая девушку, могли работать топором не хуже плотника. Фермер умеет все: срубить дом, делая заранее в толстых брусьях отверстия и пазы, куда вставляют более тонкие. Это придает конструкции прочность и надежность. Выложить печь, вырыть колодец, найдя правильное место. Даже лечить домашних животных и принимать у них роды. Иначе не выжить.

Черныш сразу потянулся за вялой морковкой, он и такую схрупает моментально. Ярл глядел сумрачно. Вечно он такой, невеселый и будто обиженный. Вроде не старичок еще, но ничего не интересует. Работать, тем не менее, в отличии от Заката не ленится. Трудовая коняшка, используемая для чего угодно. На нем ездили, запрягали в телегу и грузили мешки на спину. Проблема была, что категорически отказывался переходить на бег. Всегда двигался неторопливо и степенно

Тем не менее, ему Ярл нравился. С одинаковой готовностью исполнял свои обязанности будучи покладистым, отнесись к нему с уважением. Зато стоит стегнуть вожжами и не успокоится, пока не подстережет обидчика. Непременно вдарит копытом или наступит на ногу со всего размаха. Злопамятный.

Майда встретила довольным ржанием, она обожает хлеб с солью и знает, что принес. Сразу к сумке лезет. По-хорошему их надо б выгнать попастись и спокойно почистить стойла, но ему огород полоть и следить за табунком некому. А по соседству завелся кугуар, норовящий добраться до домашней скотины. То у одних теленка зарежет, то у других овцу. Может отец договорится сегодня об общей облаве, а то опасно оставлять на выпасе животных одних даже рядом с домом.

Какое-то время, совершенно не думая, совершал привычную работу и вдруг обратил внимание, что Ярл с Чернышем смотрят в сторону выхода. Собак у них не было. Отец почему-то не любил держать, а однажды приблудившегося пса зимой съели волки. Ограда крепкая и во двор до сих пор никто серьезный не забирался. Не на кого лошадям реагировать, разве ж тот самый кугуар забрел во двор. Тем паче все тихо и ни голосов, ни звука колес или копыт он не слышал. Ну, до свинок и коровы хищник не доберется, а курей и порезать запросто способен. Под рукой, как на грех, ничего нет. Одни вилы даже без железных насадок, чистая деревяшка. Прибить не выйдет, так хоть спугнуть. Ничуть не скрываясь, сознательно пнул дверь, чтоб побольше шума и выскочил наружу, от молодецкой дури позабыв, что после полутемного помещения солнце невольно резанет по глазам. Как бы то ни было, увидеть ничего не успел. Свет померк мгновенно.

Когда разлепил глаза, обнаружил себя сидящим на полу в доме, рядом с дверями. Голова будто тряпками набита и тупо уставился на пару мужских ног, пытаясь понять чьи они. Штаны из мягкой оленьей кожи, удобные и неброские. Пояс, из тех что носят люди вне закона. Широкий из грубой кожи, усеянный железными заклепками. Такие способны защитить от удара ножа в живот.

Хуже всего обувь. Не было в семье таких мягких полусапожек. Он всего один раз и видел на проезжем богаче, в наемном экипаже с охраной. Уж больно дорогое удовольствие. Делают их на севере из таких же шкур рогатого скота, но выделка секрет тамошних мастеров. Мягкая и притом прочная, стойкая к влаге и даже при постоянной носке сохраняет приятный вид несколько лет. Это ему подмастерье сапожника поведал, тоже впечатленный.

С трудом поднял голову и уставился на женщину в мужской одежде. Бывают, конечно, женоподобные мужики, но тут никаких сомнений не возникло. Под отороченной бахромой рубахой охотника выпирали заметные груди. Да и лицо, обветренное, не красивое, ничуть не походила на желанную невесту, но вполне симпатичная. Взрослая, лет двадцать.

Женщина в брюках и охотник? Но если в первое мгновенье он обалдел от такого сочетания одежды и кто в ней, то второй тип заставил открыть в изумлении рот. Самый натуральный йотун! Если никогда не видел, все равно не ошибешься, встретив. И без картинок в книжках опознаешь по рассказам.

Скошенный лоб не с двумя бровями, а одной сросшейся, большая челюсть (вот бы глянуть на клыки) и расплющенный нос. На висках будто выступы или наросты. Человек там выглядеть не может. Даже если на нем явно форменная куртка, распираемая мускулами не хуже канатов. Впрочем, назвать полк при всем желании бы не смог. Сроду ничего такого не объясняли, но возле озер, по слухам, полно всяких разных подразделений.

Оба они с аппетитом ели приготовленную Энн похлебку, залезая ложками по очереди в сосуд. Уж свои горшки он как-нибудь отличит от чужих. Насчет ломтей хлеба, которыми закусывали полной уверенности нет, но с чего бы им стесняться, раз уж пользуются чужим. Наверняка и каравай порезали. Аж слюна потекла и пришлось сглатывать. Очень хорошо знал праздничный обед: густой, еще теплый гороховый суп с кусочками мяса и овощами.

Женщина посмотрела на него, заметив движение.

- Как тебя зовут? - спросила грудным голосом, от которого в другой ситуации забилось бы сердце, на гойделе .

- Не иначе глухой. В холмах они все убогие, - сказал йотун с отчетливой насмешкой на вполне разборчивом порто-кастильском .

- Шон, - не видя смысла запираться, ответил.

Один из общеизвестных рассказов гласил, что йотуны нормально говорить не способны. Он всегда подозревал - вранье. Как-то ж с ними объясняются. У этого практически не было акцента. Точнее имелся, но так объясняются на юге. Тот же язык, но тянут звуки и вместо 'йе' произносят 'и'. Ничего сложного, разве мальчишкам смешно.

- Шон, а дальше?

- О'Лири, - нехотя.

Кому приятно сообщать, что ты не из клана, а изгой, пусть и вины никакой, второе поколение. Зато из бондов, свободный и на своей земле .

Или ей было без разницы, или совсем другие заботы занимали, но следующий вопрос оказался неожиданным.

- Где остальные?

- В церкви, - откровенно недоумевая ответил Шон.

- А какой сегодня день?

- Воскресенье. День мученика Олафа.

- Этот тот недоумок, вздумавший крестить Хил ? - хохотнул йотун, по-прежнему на том же наречии. - Да, ладно, Ифа, - посерьезнев, на взгляд женщины, отмахнулся. - Нашли чего праздновать, смерть идиота. А, да ты понимаешь!

- Его день не празднуют - чествуют за убеждения, - произнес Шон в недоумении на том же языке.

Кто ж этого не знает.

- И не стоит считать глупцом. Он нес истинную веру, а за это и умереть не жалко.

На самом деле, чисто положенное высказал. Лично ему вовсе не хотелось быть растерзанным йотунами и прибитым к кресту. Не особо стремился в царство небесное. Как ни паршиво иногда бывает, но не ощущал себя достаточно готовым к священничеству или, тем более, монашеству. Совсем об ином думал. О бабах, например. Даже при виде его пленительницы мысли грешные в голову лезут, хотя тут бы остаться живым.

- Люди, - очень по-человечески пожал плечами йотун, явно демонстрируя непонимание.

- Жизнь - это путь с препятствиями, - сообщила Ифа, - и в конце дороги всех ждет смерть.

- Совсем разные вещи, - запальчиво воскликнул йотун. - Одно дело пойти на гибель для племени, другое на чистое самоубийство без пользы.

- О, для верующих огромная. Ты ж слышишь, пример для подражания. Вера превыше племени.

- Фильхо до'канна , - сказал йотун, скривившись. Мимика у него ничем особенным от человека, на первый взгляд, не отличалась.

Шон не удивился на ругань, однако смысла спора не уловил. Это патер Даглас должен соображать, а его подобные вещи не занимали. Тем более, никто никогда не пытался ему разъяснить не то что разницу между верованиями йотунов с христианством, о чем вряд ли многие в курсе, но даже отличие церкви Гэлтахта от католической. Про наличие Вульгаты Шон не подозревал, хотя по меркам местных достаточно образован. Зачем умы отягощать лишними знаниями, сказал бы патер Даглас, всерьез удивленный на претензию. Он и сам-то глубокими не отличался. Зато точно знал, латинский вариант Библии отягощен искажениями и вымыслами.

Тут свет из открытой двери заслонил силуэт человека и обнаружился еще один странный тип. Одет он был все в тот же вариант охотника, только с шерстяным плащом, имеющим капюшон. Но вот рожа его... Нет, человек вроде бы, но все лицо покрыто сложными разноцветными узорами и рисунками. Да и руки, где открытая кожа. Не старый, лет тридцати.

- Мне хоть пожрать оставили? - поинтересовался.

- Белтар, - сказала женщина.

Йотун, не переспрашивая, молча поднялся, сгребая с лавки свое добро. Кроме колчана со стрелами и лука метательный топорик. Расписной плюхнулся на его место и принялся доедать остатки из горшка, извлеченной из-за пояса ложкой.

Ага, мысленно сказал Шон. Кто-то сторожит снаружи постоянно и их всего трое. Зачем ему это, он не имел понятия. И откуда уверенность, что если дернется, тут же его и проткнут хотя б тесками с пояса, сам бы не ответил. Ну не могут люди, гуляющие с йотуном в одной компании, не быть жутко опасными. Он свои возможности не преувеличивал никогда. Не ему с ними тягаться, вон как подловили. До последнего момента ничего не слышал.

- Нам нужны лошади, - сказала женщина, выбив при этом пальцами по столу нечто бодрое.

- Дрянь скотина, - не прекращая жевать высказался пришелец. - Работать еще годятся, а скакать разве парочка и то паршиво.

- Придется взять что есть.

- За конокрадство у нас вешают, - пояснил со злорадством Шон.

Расписной явственно гыгыкнул

- Кто говорит крадем? Своих оставим. И вот, - она выложила на стол четыре монеты.

Номинал с пола не видно, но показала определенно золотой. Если так, вполне хватит трех новых купить.

- Да, - накрывая перевернутой миской деньги и вставая, - ты поедешь с нами.

- Зачем?!

- Откуда нам знать где церковь или соседняя ферма. Может сбегаешь за десять минут и поднимешь округу, а деньги зажилишь?

- Я?!

Может и баба, но подняла его с пола одной рукой и придала ускорение пинком в зад достаточно крепко. Силушка имеется. Не иначе кровь огров.

Двух лошадок, оставляемых его незваными гостями, он с первого взгляда определил, как вконец загнанных. Третьей и вовсе не наблюдалось. Не иначе пала по дороге. И можно не сомневаться - это кавалерийские с юга. Сухая и длинная морда, тонкая шея и высокие ноги с узкими ушами. Такие хороши в погоне или при убегании высокой скоростью.

Их семейные кони уже стояли оседланными и его пихнули к Ярлу. Похоже неплохо разбираются в лошадях и шанса удрать ему не предоставят. Так-то они все местной породы, неприхотливой, не обладающие быстрым бегом и ростом. Зато выносливы и способны даже из-под снега извлечь прошлогоднюю траву и подкормится. А какие еще нужны фермерам? Уж точно не для побед в скачках.

Сбрую, между тем, не взяли, воспользовавшись собственной. Седла непривычного вида и даже на вид легче. Самое занятное было теперь прицеплено у Майды, на которую села женщина. Пистолетные кобуры, с торчащими из них рукоятками и штуцер. Его заряжать сложнее, зато бьет точнее. Аж руки зачесались потрогать. Огнестрел дорог и мало кто в округе мог себе позволить. Лука или самострела и без того хватало для охоты. Кто ж даст чужому парню лапать ценную вещь.

Двое остальных ружей не имели. Легкие сабли степняков, лук со стрелами, причем с первого взгляда видно - это не охотничий вроде его, да и не из одного куска дерева сделан. В специальном креплении копья с длинным наконечником, пара топориков и у каждого аркан.

Так, ни слова не говоря, они и тронулись в неизвестность. Один все время болтается впереди, другой сзади, меняясь, а Ифа по соседству. Шли странным сочетанием шага и рыси. Оказывается, кони так меньше устают, а скорость передвижения выше. Часов ни у кого в округе не имелось, однако определять время не так уж и сложно. В час где-то миль восемь проходили, правда не по прямой. Очень быстро Шон сообразил, что дорог они не знают, но старательно держатся подальше от любого жилья и уверился, что не просто изгои, а числится за ними нечто серьезное и идут они в Ничейные земли. Там закона сроду не было, зато никакой сюсл не посмеет соваться ловить. Законников убивать соберется вся округа и лучше не проверять итог.

Вечером его погнали за валежником для костра. Можно было, конечно, забиться в щель и попытаться дождаться их ухода. Вряд ли стали б искать всерьез. Отмахали уже достаточно далеко, а без коня он бы возвращался еще сутки. За это время смоются и попробуй найти. Шон даже пытаться не стал. В кои то веки приключение вместо нудной бесконечной работы. Нет. Вот так: ПРИКЛЮЧЕНИЕ. Домой совершенно не хотелось. Если б пинали или издевались вел бы себя иначе, а эти относились достаточно дружелюбно. Даже за лошадьми каждый следил сам, а не заставляли его. Нельзя ведь просто освободить лошадь от груза и пустить пастись на травку. Требуется внимательно проверить наличие потертостей и вообще обиходить после длительного перехода. Даже пить дают не сразу, а предварительно дав остыть от тяжелого перехода. Жить захочешь, быстро поймешь, сначала внимание коню, потом оружию и вещам и лишь затем забота о себе.

Безусловно, диета из жесткого вяленного мяса и твердого, как копыта сухаря не великая радость. Не удивительно, что сожрали у них обед. С другой стороны, кроме небольшого круга сыра и пару десятков клубней потато ничего не взяли, даже золото оставили. Самое удивительное, молитву перед едой не промолвили. И вечером, и полуночную. Конечно мирянам такие вещи не обязательны, но уж пищу перед едой каждый бонд благословлял. Что можно обходиться без этого, Шону раньше в голову не приходило. Семья, а если случались работники, всегда перед трапезой мыли руки, занимали свои места и ждали, когда придет отец, который должен был сидеть во главе стола. Тот произносил молитву и повторял его при каждой смене блюд.

Шон не мог понять, что за странные типы. Прямо спрашивать неудобно. Пошлют и правильно сделают. Не его собачье дело.

На второй день, уже не дожидаясь приказа, Шон сам двинулся за ветками для костра. Заодно на ручей внимательно глянул. Рыба есть, пусть и мелкая. Надо бы сказать. Ловушку соорудить на повороте из веток много времени не займет, с утра забрать улов и вечером сварить. Задерживаться они явно не станут, однако и так нормально выйдет. Если еще и парочка клубней потата, прекрасная ушица получится.

От столь замечательных мыслей его оторвал дикий вопль, а затем треск выстрела. Шон уронил дрова и на второй грохот кинулся к лагерю, еще издалека услышав звон стали, азартные крики и мучительный крик раненой лошади. У поляны на мгновение замер, пытаясь понять, что происходит. Три тела на земле, бьющаяся в агонии Майда, йотун одновременно работающий саблей и топором, не давая подойти сразу двум чужакам и Ифа, катающаяся по земле в обнимку с противником. Вот он взгромоздился сверху, удерживая ее руку с ножом, а второй вцепившись женщине в горло.

Шон не размышлял. Он просто схватил камень и в два прыжка подскочив к дерущимся, ударил мужика со всего размаху в висок. Тот дернулся от боли, выпустив Ифу и она моментально всадила клинок ему под подбородок. Этот только булькнул, заваливаясь на бок, а она змеиным движением выскользнув из-под тела, поднялась на ноги с топором, который моментально полетел в спину одного из дерущихся с йотуном. Второго тот зарубил через пару мгновений под взглядом ничего не спевшего понять Шона. Движение было очень быстрым.

- Сука! - прохрипел еще живой человек с торчащим из спины топорищем. В прореху сюрко были видны пробитые кольца кольчуги.

Ифа не ответила. Она наклонилась, схватила его за волосы и полоснула по глотке ножом.

- Белтар, их лошади! - скомандовала.

Шон догадался. Напавшие пришли не пешком и возможно кто-то остался сторожить. Или нет. Но им точно пригодятся. Только где искать. Не прямо же рядом.

Йотун метнулся с поляны и вид его не предвещал ничего хорошего возможному охраннику.

Шон вновь не стал дожидаться указаний и подошел к одному из лежащих тел. Отличить расписного Дорада, представляться ему никто не стал, но уши имелись и имя знал, хотя прежде такого не слышал, было легче легкого. Теперь он понимал, что бандиты, скорее всего представители власти. Все с гербами на сюрко в виде круглого щита, внутри которого старинный шлем. Шон такого не знал, но он особо в эмблемах не разбирался. Фермеру без надобности, а Аплачах родовитые не водятся. Ну, почти. Кое-кто в таверне обожал рассказывать про древность рода, особенно практически нищие.

- Да он живой, - крикнул Ифе.

Женщина подошла, глянула и длинно выругалась, с оттенком восхищения.

- Везунчик.

Ее приятеля крепко приложили по голове, аж кусок кожи оторвался, вместе с волосами, отчего морда вся в крови, но череп целый. На прикосновение застонал, не приходя в сознание.

- Может и хорошо, что не соображает, - сказала хладнокровно, приладив на место кожу. - Орать не станет, пока шить буду. Но лучше держи его, а то дергаться начнет. Да не сейчас, - хмыкнула, - за иголкой с жилами схожу.

Через пару часов они сидели у костра. То есть Дорад лежал, накрытый сразу двумя теплыми плащами, остальные устало рассматривали трофеи. Шон вконец запарился. На его долю выпало отволакивать трупы в сторону после их изучения Ифой на предмет чего-то ценного и рыть могилу одну на всех. Земля твердая и долбить ее пришлось долго. Хорошо хоть не заставили клыки выбивать. Этим йотун занялся. У него, как оказалось, целое ожерелье имелось. Не только человеческие, на первый взгляд. Далеко не все достойны, как объяснил. Исключительно убитые своей рукой в рукопашной. Нет, и прежде слышал, что кое-кто таким балуется, оказывается от этих пошло. Он со своего брать не стал. Был бы зверь... ну медведь или кто серьезный. А люди... Противно.

Брезгливостью Шон не страдал, но приятного в свалившейся на голову работенке ничего не имелось. Оставить прямо так, свалив в ближайший овражек, означало приманить волков или гризли. А уходить не получится. Дорад стоять нормально не мог, голова кружилось и рвало. Куда уж верхом.

Зато теперь имелись очень приличные лошади. Аж шесть. Был еще один в сюрко. Тут сомневаться не имеет смысла, поскольку Белтар вернулся не только с целым табуном, но и привез оружие, снятое с убитого.

- Ну, - сказала Ифа, закончив делить на четыре части, - где-то так. Это твое.

- Мое? - изумился Шон.

Точно он не мог определить, монеты разные и вес имеют не одинаковый. Тем не менее, чисто на глаз, там не меньше трех золотых ауреев. Это аж 60 серебряных крон или 720 фолис. Их доход за пол года работы всей семьи до уплаты налогов. Господина у них нет, даже по названию, но церкви десятину дай и при продаже товаров пошлину немалую дерут. А здесь еще парочка приличных ножей, охотничий лук с двумя колчанами стрел, мелочи вроде красивой фибулы, шорного инструмента, теплого плаща и даже самая настоящая сабля. Не бедные люди за ними гнались.

- Ты дрался на нашей стороне, - объяснила женщина, - значит имеешь право на честную долю.

- Мы чтим 'Древний закон', - произнес йолтун.

Шон беспомощно посмотрел, не улавливая.

- Правила чести.

Вот теперь он понял и кивнул. Отец вечно смеялся над рыцарскими законами, утверждая, что никто их не придерживается, но с уважением отзывался о наемниках. У них четкие обычаи, каждый знает сколько достанется от добычи.

- Один конь, поледащее, в замену погибшей кобылы и второго заберешь в счет доли. Остальных тоже веди домой. Нам они больше не требуются. Завтра здесь сидим, пусть прочухается маленька, а потом свободен. Что? - спросила, нечто увидев на лице.

Шон прокашлялся в нерешительности.

- А можно мне с вами?

- Зачем? - резко потребовала.

- Я второй сын и никогда не получу землю. Есть наследник. Всю жизнь работать на брата как-то не хочется. К тому же сегодня получил больше, чем за год тяжкого труда, - признался Шон честно.

- Ничего, что легко могли остаться без голов?

- Большие деньги легко не достаются.

Йотун хохотнул.

- Парень, - сказала Ифа, - ты хоть понимаешь, что произошло?

- Откуда? Никто мне не объяснял.

- Мы приплыли в Корк, на восточное побережье с грузом. Но там очень не любят йотунов, хотя никто из тамошних дебилов их в глаза не видел. Иногда терпение не безгранично. Он, - показала на Белтара, - убил парочку оскорбителей.

- Я не овечка, - хмыкнул йотун.

- Ты дурак, - заявила Ифа, ничуть не опасаясь реакции. - Мог бы покалечить не до смерти. Теперь не важно, - уже Шону. - Они оказались из родовитых и на нас спустили всех собак. Пришлось уходить с боем.

Наверняка еще были трупы, понял Шон.

- По чести мы правы абсолютно, а по закону, если теперь попадем на Восток, ждет петля. И уже всех. За дело. Сам видел, - показала в сторону, куда он уволок трупы. - Это официальные законники и, если болтать начнешь и за тобой придут. Ты ж тоже поучаствовал. А поступить иначе, нельзя. Своих мы не сдаем. Прав он или неправ, встанем вместе против всех.

- Меня устраивает, - довольно согласился Шон.

- Еще один дурак, - произнес йотун. - Но ты бери. Для оруженосца слишком неумелый, в качестве слуги сойдет.

- Фолис в сутки, - сказала Ифа после длинной паузы, - после прихода в Новый Мадрид, до того харчи и одеваю. Посмей только не выполнить приказ.

- Хлебом, железом и огнем, - быстро затараторил Шон, пока не передумала, - клянусь служить честно, не допуская вреда госпоже...

- Кордоба, - правильно словила заминку.

- ... Ифе Кордоба и ее семье прямо или косвенно. Буду относится к ней с почтением, добросовестно и без обмана. Если посмею нарушить свою клятву, пусть бог покарает меня...