Гринландия

Глава 6

Впервые в городе.

Ворота в особняк открывали в определенный час и сразу внутрь. Под присмотром оружных заходила немаленькая компания. Они с рассвета ждут. Это так называемые 'клиенты' дона. Он пришли просить о милости, совете, работе для себя или родственника или рекомендации. Кое-кто, по виду более обеспеченные, могли решать финансовые дела. Совсем нищих среди посетителей не имелось. Милостыню положено получать через церковь, куда отдается десятина доходов, а еду раздают по праздникам. Да и не каждого пустят в крепость.

Зачем такое нужно Шону интересоваться без надобности. У них в таком масштабе не приходили, однако к зажиточным фермерам частенько обращались менее удачливые соседи. За помощью, ссудой зерном или деньгами, а также батраки в поисках работы. Ну и конечно, помимо благодарности, на тинге или при дрязгах дополнительная поддержка. Голосами или даже топорами. Ведь запомнит, как себя вели и отнесутся соответственно при нужде. Чем больше обязанных, тем крепче твоя власть.

Его данное действие не касалось. Пропустив просителей, они проехали на улицу, приветствуемые охранниками. Понятно не ему кланялись, но он-то при госпоже. Почему три сотни ярдов нельзя пройти пешком было выше понимания Шона. У богатых свои привычки. Тем более, чистить, кормить-поить и седлать коней от него не требуется. На то есть конюхи. Его дело подставить руку, когда госпожа садится в седло, ведь сейчас она на удивление в юбке-штанах и блузке. Красавицей от того не стала, зато грудь в вырезе достаточно интересная. Почему именно ему, причем с саблей, положено сопровождать, удивляться не стал. Опять же родовитые девицы в одиночку не шляются, он и прежде знал, а таскать за собой йотуна или расписного нет смысла. Никто не собирался покушаться на честь и достоинство клана Кордоба. Чисто для показа достоинства.

В конечном счете ему один прибыток от такой работы. Харчи превыше всяких похвал. Кое-что он прежде в глаза не видел. Нельзя сказать лучше персика или китайского яблока 'мандарин' ничего нет, однако на вкус очень неплохо. Сарацинское пшено он всего пару раз и пробовал, а здесь его навалом. С мясом и подливкой, да овощами - пальчики оближешь.

Одевать обещали? С утра, после сытного завтрака, ему приволокли кучу вещей. кое-что не подошло по размеру и обещали где подшить, где опустить в ближайшее время. У него сроду не было такого количества рубашек, курток и плащей, да еще и замечательного качества. Да и спал он теперь пусть и в общем помещении с заявившимися знакомцами по походу, но в отдельном закутке с дверью. И имелись кроме кровати с матрацем, набитым шерстью и какими-то травами для отпугивания насекомых, собственный сундук, табуретка и даже полка, где можно было поставить разную мелочь. Может кого другого и не впечатлило бы, но у Шона никогда не имелось ничего подобного.

Кстати, спросил у Дорада про драбанта. Слово он услышал в первый раз и не хотел демонстрировать дону глупость. Оказалось, почетный стражник, в обязанности которого входит охрана и сопровождение высокопоставленного лица. Так это с превеликим удовольствием! Готов регулярно.

За стенами полно всевозможных лавок. В каждом квартале свои булочники, мясники, торговцы овощами, фруктами, рыбой речной и морской, суконщики, кабатчики, портные, каменщики, резчики, сапожники, седельщики, перчаточники и бог знает кто еще. Про иные профессии и ремесла он прежде и не подозревал.

Почему не в одном месте по профессиям? Потому что в разных кварталах селились приехавшие не в одно время и частенько разного происхождения и религий. Про католиков он уже сам понял по крестам на соборе и зданиях поменьше. С остальными пока не разобрался. По одеждам черта лысого поймешь. Богатые или бедные видно. А кто такие, иной раз и не доходит. У одного в доме морда смуглая и кучерявый, как Гунар, а оказался арагонский мориск . Переспрашивать неудобно. И так с раскрытым ртом ходит. Ничё, со временем выяснит. Тем более, Дорад не первый год здесь обретается давно все и вся знает, а на вопросы отвечает без кичливости.

Гильдии ремесленников существуют, да в них любой может записаться, заплатив определенную сумму или проучившиеся у признанного мастера несколько лет. И не важно откуда ты взялся. Более того, его прямо предупредили, лаяться на чужую веру крайне неприличный поступок. Можешь назвать врага любыми словами, если готов ответить за них зубами или даже кровью. А вот за поношение религии будут бить плетьми прилюдно. И не важно какой. Даже хоблинов, по белтарски и чичимеков по обычному в этом смысле трогать не моги. Язычники и пес с ними, пока людей не режут на алтарях.

Такие вещи ему объяснили еще на плоту, чтоб не влез по дурости в неприятности. Содружество, в отличии от северных стран, состояло из двух десятков городов, не считая кучи поселков и деревень, в которых жили самые разные беглецы из Старого Света. Законы не случайно в этом отношении жесткие. Все имели равные права в чужом районе и должны судиться по одинаковым правилам.

Про три сотни ярдов пути оказалось вовсе не шуткой. Несколько больших двухэтажных зданий, почему-то без малейших признаков окружающей стены, как у всех виденных особняков.

- Вон там поставишь лошадей, - показала Ифа, - и сам не отлучайся. Я недолго.

Шон послушно повел к коновязи, где уже стояло за дюжину животных самого разного вида от красавцев верховых, на которых прямо сейчас на скачки, до унылого вида мула, с запасом переплюнувшего вечно недовольного 'Ярла'. А по соседству расположилось сразу две компании: пяток взрослых мужчин и отдельно гораздо больше парней, приблизительно его возраста. У части были гербы и сюрко, а у некоторых нет. Это, наверняка, что-то означало, но он еще не улавливал. Хозяева не такие богатые? Или не из крепости, приезжие? Зато не так сложно догадаться, такие же слуги приехавших сюда. Во всяком случае, его приветствовали без глубокого уважения или насмешливо, а как своего.

- Шон О'Лири, - представился, как учили на общепринятом порто-кастильском. - Из дома Кордоба.

- Нордлинг, - понимающе кивнул смуглый красивый брюнет.

- Из Аплач, - уточнил неизвестно зачем Шон.

- Я Маттео из дома Ручеллаи, - сообщил брюнет, протягивая ладонь.

Рукопожатие оказалось неожиданно крепким, а наличие характерных мозолей сообщило об отсутствии пренебрежения к тренировкам с оружием.

Остальные тоже подходили, называя имена. Сразу всех и не запомнил, кроме двух светловолосых. Не удивительно, раз Кеннет О'Хэллоран из Бодайка почти родственник и Дэвид Шольт. Никогда такого не доводилось слышать. Германец? Объяснялся он не хуже остальных, без малейшего акцента. А еще из него можно сделать двух Шонов. И это не жир, а такое медвежье сложение. Один раз ударит по голове и войдешь в землю по грудь.

- Играешь? - спросил один из новых знакомых, показывая колоду карт.

- Нет, обет дал.

Часть парней моментально потеряла к нему интерес и уселась метать картонки.

- Проигрался? - с легкой насмешкой в голосе спросил Маттео.

- Выиграл, - признался Шон.

- Так с чего обет?

- Ну, это я слегка преувеличил. Не богу, а себе обещал не играть. Посмотрел на сумму и испугался. А если б столько спустил?

И если б они захотели, то раздели б до нижнего белья. Поначалу то азарт нешуточный взял. Урок он запомнил.

- Мне б до конца жизни в долгах ходить. Не-а, не стану больше.

- В ножички-то можно?

- Завсегда! - подтвердил Шон. - Только правила скажите, а то может отличаются от мне знакомых.

Оказалось, ничего подобного. Обычные 'королевства'. Рисуется на земле 'город', а затем атакуется броском. Вначале все стоят по своим землям, затем метая нож и обязательно чтоб воткнулся, рисуется фигура и становишься на нее. Конечно, требовалось немалое пространство, да и каждый старается повычурнее крутануть, показывая мастерство, но во дворе места полно. Дорожки выложены камнем, а остальное сколько угодно ковыряй.

- Послушай, - сказал, когда оказались рядом с Шольтом. - А почему никто не стал спрашивать...

- Госпожу Ифу и так видели, - спокойно объяснил тот. - И все знают, что случилось. Не принято о делах дома расспрашивать. Не все предназначено для чужих ушей. Захочешь, сам поделишься.

- Да мне и нечего особо, - признался Шон, - меня по дороге прихватили. Вернее, сам напросился. А так, просто по рекам сплавлялись. Без особых проблем и героизма. Пару раз подрались и все. Я и не собирался убивать.

- И как? - быстро спросил неизвестно когда подошедший Маттео, - грохнул кого?

- Есть теперь за мной души убиенные, да сами нарвались.

Сказано было без малейшей тени шутливости в тоне. Слушатели поверили сразу. Над такими вещами не зубоскалят.

- Меня упрекнуть не за что. Жизнь и имущество защищая, поразил вражин. Все честно и по совести. Бандитов не грех прикончить. Есус Милосердный не осудит. Мне так вчера священник объяснил на исповеди.

У дона прямо в усадьбе нашелся. Не пришлось искать церковь. Для своих молитвы и читает и грехи снимает. Католик, но ведь вроде можно в таких случаях? Потом обязательно найдет нормального с севера, но пока сойдет.

- Нет на мне вины.

- Не журись Маттео, - сказал дружески Кеннет, похлопав того по плечу. - Придет когда-нибудь и твой час. Ничего приятного в том нет.

Шон внезапно понял странный взгляд. Смуглый красавчик ему завидовал. Ему не приходилось драться по-настоящему. И убивать тоже. А вот Кеннету довелось.

- Твоя хозяйка идет, - пихнул его в бок Дэвид, кивая на выход из здания. - Никогда не забывай поглядывать, а то ведь властителей не интересуют твои занятия пока про них не забываешь.

Шон торопливо отвязал лошадей и повел к величаво шествующей Ифе. В женских тряпках она совсем иначе двигалась. Это в лесу могла прыгать и бегать. Здесь не конокрадка и укрывательница убийцы, для которой важно не попасться, а представитель дома Кордоба.

Вместе с ней, по дорожке, топали два типа в дурацких белых носочках. Остальное-то нормально и бритые, как благородные, и куртки хорошего сукна. На головах береты, так многие их носят, пусть и не баски. А брюки короткие и снизу эта дикость. Они и смотрелись смешно. Толстый маленький блондин и высоченный худой брюнет.

- Обратите внимание, мой друг, - сказал на окситанском толстячек, ткнув в Шона, - вот прекрасный образец дикого лесного варвара.

Прежде чем сработали его мозги Шон заехал кулаком в морду и ноги толстячка мелькнули в воздухе, а затем грохнулся всей тушей на траву. Длинный только раскрыл рот в изумлении.

Шон попытался шагнуть вперед и добавить говорливому сапогом в бок, но у него на спине уже повисли и держали.

- Шон! - крикнула Ифа.

- Он назвал меня скрелингом ! - задыхаясь от ярости, рявкнул парень.

- Шон О'Лири! - резко потребовала хозяйка, глядя ему в глаза.

Он медленно выдохнул. Виноватым себя не чувствовал нисколечко, однако не настолько дурак, чтоб не чувствовать возможные последствия.

- Прошу простить моего друга, - внезапно влез длинный. - Он очень ученый человек, но совершенно не думает о последствиях и что иное слово может показаться обидным. Извини, Шон О'Лири. Он не хотел сказать обидное. Для него все, кто не учился в университете Саламанки, одним из старейших в мире, суть варвары.

- Да, - сказал поднявшийся толстяк, машинально ощупывая челюсть, - я приношу искренние извинения, молодой человек.

Сам-то сильно старый, хотелось сказать. Вряд ли тридцать стукнуло, но на этот раз мозги слегка заработали и устраивать ссору явно неуместно. Все ж он ударил, а перед ним извиняются. Значит признали неправоту.

- Я тоже прошу прощения, - произнес без особой охоты, покосившись через плечо, когда его отпустили. Ну кто б сомневался - Дэвид. Другой бы не удержал. - Излишне погорячился.

Ифа молча кивнула, одобрив выступление.

- Инцидент исчерпан, - взгляд, который она при этом кинула на Шона обещал серьезные неприятности. - Поехали. Завтра жду вас утром, - это уже толстому и длинному.

- Храни вас бог, сеньора, - сказали они практически хором.

Назад ехали в полном молчании и когда отдали коней подбежавшему мальчишке за воротами, Ифа все также без слов поманила его за собой. На этот раз прошли не к хозяину, а в ее комнату, расположенную на втором этаже. Ничем она не отличалась от уже виденного кабинета хозяина. Такая же обстановка, разве для него нашелся стул, на котором было крайне жестко и неудобно сидеть. На хозяйских подушечки вышитые, а у него нос не дорос до таких удобств. Хорошо не табуретка. Еще была дверь. Скорее всего там спальня. Богатые не живут в той же комнате.

Она тоже села и глядя на него принялась задумчиво постукивать пальцами по столешнице. Шон такое уже видел и подозревал, что разный ритм означал отличающееся настроение. В прошлый раз звучало как марш.

- Если б сама тебя не прихватила на той ферме, решила б подсунули доглядчика, - сказала после длинной паузы.

- Простите?

- Откуда ты знаешь окситанский? - спросила на языке Прованса.

- Мать была из Тулузы, - пробурчал Шон на нем же. - С нами всегда говорила на своем, хоть отец и злился. Он плохо понимал.

- А еще она в приданное привезла книги, - вкрадчиво сказала госпожа. - Кстати, какие, помимо 'Мифов Греции'?

- 'Всеобщая история' Полибия, первые 30 свитков...

В реальности, конечно не те древние, а копия в одном томе.

- ... 'Римская история' Аппиана, 'Божественная комедия Данте', 'Энеида', 'Материя медика' Диоскорида, 'Алексиада' Анны Комнин, 'Песнь о Роланде', 'Роман о Тристане', 'Роман о Лисе', 'Рыцарь телеги', стихи трубадуров .

- Де Бурнель?

- Да.

- Де Пайва?

- Этого не знаю. Бертран де Борн.

- Люблю я видеть, как народ,

Отрядом воинским гоним,

Бежит, спасая скарб и скот, - процитировала она язвительно.

- Мне больше нравится: 'Здесь гибель ходит по пятам,

Но лучше смерть, чем стыд и срам'.

И практически без акцента, а ведь многие слова устарели, - подумала женщина. Интересно, перечислял в порядке прочтения или случайно вышло. Сначала серьезные труды, а поэзия и рассказы о любви в конце. И крайне любопытно отсутствие в списке трудов теологических. Не сильно религиозная она была, раз не взяла в ссылку.

- Ты представляешь сколько это стоит?

Он вздохнул и мысленно попросил прощения у матери. Все ж обсуждать покойницу не очень красиво.

- Нам никто ничего не говорил, но после ее смерти нашли письма.

Энн вряд ли что поняла, она еще мала была, но сопоставить кое-что несложно, пусть прямо ничего и не сказано.

- Мать была из богатой семьи и встречалась с бедным парнем вопреки мнению семьи. Может надеялась, что обнаружив беременность не станут возражать, чтоб скрыть позор. Не знаю. Может по глупости и тот оказался козлом, из писем не понять. Но глава семьи выдал ее замуж за моего отца. Уж не знаю в качестве кого тот появился в Старом Свете и откуда выбор столь странный. Он много где шлялся и воевал, только говорить о том не любил. Рори, то мой старший брат, говорил - пиратствовал, но точно не знаю и он не мог.

Скорее на работорговом корабле ходил. В Африке скупали черных и на Карибы везли, на плантациях трудится. Таких не любили не севере, где невольники сбивали цену на рабочих руки и практически везде запретили рабство. Не удивительно, что помалкивал. Неизвестно как относятся здесь, однако лучше не болтать о предположениях.

- Короче, увез в Гринландию, да еще и на ферму. Не удивлюсь, если на ее деньги, точнее от деда плату за женитьбу на порченной, и приобрел. Вряд ли ей это было в радость.

Ифа молча слушала, не перебивая. Она достаточно повидала, чтоб представлять ситуацию. И вздорный папаша, и грубый муж, и привыкшая к определенному образу жизни женщина, попавшая в нищету. Как еще мужа не зарезала ночью? Вот лично она б терпеть не стала. Хотя куда той было бежать без денег и с брюхом?

- У нее то ли выкидыш был, то ли младенцем умер байструк. А мы трое выжили. И она нас любила. Как могла старалась и учила. Два года назад умерла. Отец и так был не сахар, а после этого беситься принялся и бить всерьез. Еще и потому не хотел возвращаться, а сестру сюда позвал.

Он глянул вопросительно, Ифа кивнула. Какая разница, еще одна девчонка в доме, к тому же обязанная. Пусть едет, куда работать найдется пристроить.

- Ей тоже достается.

- А брат?

- Он старший. Почти взрослый и наследник. Он другой жизни не хочет. Она его устраивает. Да и недолго отцу осталось. Ему уже шестой десяток пошел. Мы поздние дети. Хотя не поручусь, что где-то нет других его отпрысков. Не любит он о прошлом вспоминать. Все старики вечно о молодости своей трындят и поучают, а он молчит. Что-то там было неприятное, отчего мы изгои, а не в клане. Притом иногда интересно про Старый свет рассказывал, явно бывал неоднократно.

- А порто-кастильский откуда знаешь?

- У нас по соседству жила семья из Леона. Они на своем говорили, я и научился.

И на хоблинском через месяц заговорил. Трактат философский не осилит, а на бытовые темы запросто.

- Мне легко даются языки, - будто прочитав ее мысли сказал.

- В тебе кровь огров? - спросила прямо. - Сам знаешь, что про них говорят. Не только сила передается и стойкость к болезням.

- Не знаю, - вспомнив Энн с ее предсказаниями. - Честно, не знаю. Но у отца не росла борода...

Всем известный признак. Потомки общих браков не отличались волосатостью.

- ... а силищи он огромной.

Это как раз не ложилось в привычные рамки, подумала Ифа. Слабаками огры с орками не были, в физическом смысле, однако ничего выдающегося не показывали. Профессиональным бойцам не соперники. Зато у них имелись другие достоинства. Вельвы и сейчас попадались, и северная церковь их не только не преследовала, но и оберегала. Моментально прибирали мальчиков и девочек монахи, если становилось известно про необычные способности. И не важно насколько сильны. По слухам, все нынешние епископы из таких. И что они могут, точно никто не знает. Фратеры секретами не делятся. От здешнего, окормляющего таких вот выходцев из гэлтахта, так и несет напористостью. И речь не о проповедях, а в обычном общении. Невольно веришь его убежденности и энтузиазму. Очень авторитетный Бьерн среди не только своих. Гораздо сильнее практической возможности, из-за не слишком многочисленных прихожан. Отец подозревает воздействие на разум, а сознательное или нет, уже не важно. Главное он никогда не пытался обращать в свою веру чужаков. Тогда б не помогла никакая магия огров. Выпнули б немедленно. В Содружестве с этим строго и Комитет бдит.

- Телегу с грузом один поднимал, когда колесо сломалось. Я, по сравнению с ним, хлюпик. Зато память прекрасная. Сказали один раз и уже не забуду. А магии, извините, - развел руками, - ничего такого сроду не видел.

У Энн ведь тоже не видел, исключительно слышал, а та и сама б не знала откуда ответы приходят, даже верила сначала: мать советы из рая дает, значит он и не врет. Не договаривает, да. Так не его секрет.

- Ладно, - сказала Ифа, снова побарабанив в раздумьи пальцами, - я знаю насколько обидно для нордлингов звучит 'скрелинг'. Но это ваши глупости. Для большинства 'варвар' - чужак, говорящий на непонятном языке и не понимающий местных обычаев. Это не ругань, разделение 'мы' и 'они'.

- Тогда они сами варвары, ничего в здешних законах не понимают!

- В точку! Именно так. Поэтому с приезжими...

Откуда мне знать, что приплыли издалека, подумал Шон. Тут все чужие и одеваются не пойми как.

- ... нужно быть умнее. Послать его на том же языке максимально грубо, например. А уж если с дуру начнет хвататься за оружие или махать кулаками, ответить адекватно.

- В смысле на слова, нож и так далее отвечать одинаково, но если он норовит проткнуть можно и...

- Надеюсь запомнишь и постараешься не доводить до 'и'. Потому что в случае увечья или раны до крови последует разборка случившегося и коррехидор обязательно спросит: 'С чего началось? Кто первый взялся за оружие'. И не соврать, есть куча свидетелей всегда. Хуже всего, что твое поведение отражается на мне. Если драбант ведет себя как идиот, значит я дура. И зачем мне такой нужен?

Ну да, подумал Шон, стараясь держать морду спокойной. Я не йотун, за меня драться не станут, скорее под топор положат. Пока не настолько близок и важен. А совет хороший. Уж про маму его и чтоб после этого сам кинулся, сумею. Важно кто первый начал, да?

- На первый раз, - после внушительно паузы, - лишаешься недельного жалования.

И всего-то? Он уж ждал отлучения от дома.

- Свободен, - показала на дверь.

- Простите госпожа, - послушно поднимаясь. - Можно спросить?

- Да? - недовольно прозвучало.

- А что это за место было? Ну, куда вы ездили.

- Я все время забываю, что ты в первый раз попал в город, - буркнула скорее себе под нос, чем для него. - Медицинская школа. Только с ее дипломом можно лечить людей. Ей больше ста лет и у основания стояли специально приглашенные преподаватели Салерно. Наши уже Европу переплюнули.

- Э?

- Малярию доказали, что не от миазмов, а комарами переносятся. Давали себя специально кусать для подтверждения. Нашли лекарство на юге. Как болота возле Мадрида осушили, намного меньше заболевших стало. А на тех землях теперь фермы.

В основном большие плантации, поскольку люди вложили немалые средства в работы, поверив врачам. Но и для себя нечто должны были поиметь. Обычные крестьяне там тоже есть.

- Сифилис лечат.

Надеюсь не использовали тот же способ, подумал Шон, вспомнив однажды встреченного с провалившимся носом. Это ж каким надо быть идиотом, чтоб себя заражать.

- Оспу.

- Что, никто не умирает?

- Двое из ста, - признала Ифа. - Но лучше, чем тридцать, не так ли? И рябым уже не станешь.

- Понял, - сказал впечатленный Шон.

Лично он и не сталкивался с серьезной болезнью в семье, если не считать смерть матери. Она никогда хорошим здоровьем не отличалась. А оспа вещь неприятная и помирают от нее только так. Сам видел на одной из ферм, куда их отец отправил помогать, как переболевших. Из десятка живших там померло четверо. А если б их не было и все могли. Зато и заплатили за помощь немало. Отец своего не упустит.