Гринландия

Глава 13

Раскопки.

Когда ты копаешь, скорее рыхлишь киркой утоптанную до состояния камня землю и лишь затем отбрасываешь, мир сокращается до размеров ямы под ногами. Только размерено мелькает инструмент, обрушиваясь вниз. На самом деле, его задача не махать кайлом все время, а приглядывать за бригадой рабочих, но просто стоять скучно и глупо. К тому же врезаясь киркой в холм имеешь наибольшие шансы нечто найти. Эдакое негласное соревнование между группами. Кроме азарта еще и дополнительное вознаграждение за интересную находку к выплачиваемому за работу.

Если остановится и посмотреть по сторонам, унылейшее зрелище. Заросшие кустами и травой холмы, из которых, местами, торчат колонны. Фактически, в кратчайшие сроки, определили более шестидесяти бывших поселений. Это достаточно просто. Остатки строений хорошо видны и даже без особого опыта легко вычислить саманную кладку. Другое дело крыши были покрыты соломой или чем-то вроде, давно сгнили и провалились. Внутри полно мусора и не только нанесенного ветром. Здесь останавливались всевозможные путешественники, военные отряды и охотники. Естественно, даже в полуразрушенном от времени здании удобнее разводить костер, чем на открытом месте. Ветра нет, хищники не полезут, а если не хочешь, чтоб тебя видели, то и огня так просто не обнаружат.

В итоге если было нечто в таких местах интересное, давно прибрали. Естественно, в основном чужаки паслись в том, что окситанцы называют Акрополем. Вероятно, тут находилась столица или жили наиболее богатые и знатные семьи. Но главное - храмы. Ничего общего с пирамидами на юге. Хотя очень может быть это вовсе не привычные молельные дома, а нечто другое. На прямоугольном фундаменте поставлены стены с четырьмя входами, четко ориентированными по сторонам света. А внутри один большой зал и множество мелких комнатушек. Может в них жили, а может хранили нечто. Иногда встречались с огромным количеством черепков разного вида на полу. Никакого алтаря или статуй не имелось. Зато, в отличие от обычных домов, вокруг стояли колонны, целиком вытесанные из камня. Не очень высокие, в два или три роста человека, с заостренным концом и покрытые множеством значков.

Фабиан счастливо кудахтая проводил все время рядом, с как он их называл, стелами, зарисовывая все подряд, даже где отбитые куски. Многие из колонн попадали, по некоторым явно лупили сознательно, развлекаясь. Порой и следы пуль встречались. Но это явно была письменность, причем абсолютно непонятно с чего историк так возбудился. Все знали, в городах южной Гринландии тоже делают записи своими иероглифами. Наверняка среди торговцев найдутся знающие. Тоже великое открытие. Как и случайно вырытые недавно в немалом количестве таблички с этими значками, в одном из зданий со стелами. Похоже у них тут все на глине делали, в том числе и книги. хотя что можно накорябать на отдельных плитках. Разве хозяйственные записи. Три мешка муки выдано работнику. Очень важно через сотни лет об этом узнать.

- Ты ничего не понимаешь! - возмутился Фабин, когда Шон сказал ему чистую правду. - Сам факт, существования записей говорит о сложной системе общества. Чтоб писец фиксировал кому чего выдано нужно кому-то его кормить, а заодно охранника. И это при наличии постоянной угрозы из-за реки.

- В смысле йотуны?

- Безусловно. Если б не могли от них отбиться, а причин думать, что они изменили поведение нет, разве б строили дома так близко? Нет! Можно уверено сказать, здешний народ был достаточно силен и умело отбивался.

- Тогда должны были попадаться обломки оружия. Ну, хотя б наконечники для стрел. А мы ничего не нашли, кроме совсем тупого медного меча. Да и назвать его мечом вряд ли возможно. Больше похоже на церемониальный серп.

- У древних египтян существовало подобное оружие - хопеш.

- О, сеньор, - протянул Шон, - я человек из деревни, необразованный, про науку историю ничего прежде не знал. И все ж про побывавших здесь фараонов - это вы с запасом переплюнули любых врунов в порту.

- Безусловно, заманчивая идея, - усмехнулся Фабиан, - но ничего подобного каменным пирамидам не видно. Даже существующие в Гринландии построены не из камня и ступенчатые. Я имел в виду, есть варианты, включая оружие похожего вида. К тому же сам материал...

- На юге делали инструменты из самородной меди, - сообщил доктор, - до появления европейцев. Даже бронзу делали, хотя и не с примесью олова. Мышьяковистую. Только с мышьяком работать опасно, мерли и поэтому редкость. Ничего оригинального в этом... хопеше нет.

В итоге так и не дошло с чего радость. Зато все со временем принялись смотреть под ноги. За интересные находки, как те самые таблички с надписями Фабиан давал премию. Не особо большие деньги, но все усвоили возможность получения. Все, достойное внимание подбирается и приносится на его изучение. Собственно та же история и с расчисткой. Сначала кайловщик снимает верхний грунт, потом работник с лопатой насыпает землю в корзины и их относят в сторону, где тщательно просевают.

Обычно ерунда всякая попадается вроде черепков и бусин, ничем не отличающихся от современных, даже стеклянные попадаются, но иногда обнаруживаются не то статуэтки, не то амулеты из камня. А может детские игрушки. Животные разных видов, люди. Все достаточно примитивное, кроме гипсовых масок. Это снимали явно с людей и вероятнее всего мертвых. Может хранили, как воспоминание о родственниках, а может нечто религиозное. Никто не знает, но зато все не забывают, что за хорошо сохранившуюся Фабиан отвалит как за целый день работы

Невольно возникает соперничество, хотя чаще всего никто ничего не обнаруживает интересного, помимо бесконечных кусков горшков, но хоть стараются. Все ж с работниками обстоит туго. Большинству есть чем заняться дома и со скотом. Будешь плохо смотреть за хозяйством - придет голод.

Даже серебро не прельщает. Деньги кушать не станешь. Разве подарки купить на ярмарке жене и детям. Но это ж опять нужно куда-то тащиться. Поэтому люди приходят и уходят постоянно. Чуток поработал и вдруг обнаруживается отсутствие. Иногда издалека приезжают, аж из других бандейр. Чисто из любопытства, посмотреть, что происходит. Пару дней можно и лопатой помахать ради удовольствия и небольшого заработка. Что занятно, никто не пытался ограбить или украсть даже не деньги, а инструмент. Абсолютно честные. Им прямо бог не велит через пророка неправедные способы обогащение, считая недостойными ложь при оказании услуг и обмане клиента. Уж тем более, в суде. С другой стороны, обижать работника тоже категорически запрещено. Задержка заработной платы или изменение без согласования категорически запрещены.

Крепкие, готовые землю рыть где им скажут и увы, не слишком сообразительные. Как пасти скот, охотиться или воевать им объяснять не требуется. А вот зачем и как ковыряться в развалинах понять не могут. И не от тупости. Не вызывает интереса подобное занятие. Кому сдались старые черепки и никчемный мусор. К тому же неизвестно соответствует ли такое занятие благородному поведению. Потому и мало кто задерживается.

Бум-бум, донеслось с холма. Сигнал об окончании работ. Шон распрямился и посмотрел на небо. Ага, все правильно. Солнце садится. Рабочий день закончился. Сначала было тяжело, но потом мускулы вспомнили прежние заботы и втянулся. Этим сложнее. На огородах у них женщины, а мужчины все больше в седле за табунами и отарами смотрят. Совсем другое занятие и здоровенные парни выматывались всерьез, засыпая моментально, стоило прилечь.

Бригада с довольными разговорами собирала добычу и инструменты. Все ж бросать где попало считалось нехорошо. В этом смысле аккуратнейшие люди. Сами, без напоминаний, приводят место в порядок. При этом все совершается максимально быстро. Кто первый успеет на разбор к окситанцам, тот скорее получит порцию ужина. Обычно, как раз собравшие всякий хлам, поскольку им не требуется быть осторожными при переноске. Понимал их Шон с пятого на десятое, хотя много лучше, чем изначально. Чтоб распределять на работу вполне хватало жестов, да и корни их языка все ж знакомые.

Эдмонд уже ждал и когда увидел обнаруженное в подвале, иначе не назовешь, счастливо расцвел. А потом выдал за каждый кувшин стоимость рабочего дня. За большие даже полтора. Абсолютно целых горшков им еще не попадалось. Содержимое давно сгнило, однако можно понять - зерно. В сухом климате многое сохраняется. Увы, уже не разобрать маис или нечто иное. Зато красно-черный орнамент, постоянно повторяющийся на осколках можно теперь рассмотреть целиком. А на некоторых вполне приличные рисунки, покрытые сверху лаком. Опять же люди, звери и растения разных видов. Что занятно, здешние жители ни разу ни на амулетах, ни на глине не изображали йотунов.

Правда и вторая бригада, за которой приглядывал Дорад не осталась без награды. Они нашли сразу две печати. То есть это так решили невесть с чего опять же окситанцы. На настоящую ни разу не похожи. Такие длинные штуки вроде скалки, с ручкой. Ты ее поворачиваешь на глине и получаются отпечатки никому не знакомого текста. Эти самые таинственные черточки разного вида, которыми усеяны стелы. Может и не алфавит вовсе, уж больно много разных. Сразу не понять, но если присмотреться, то видно - они все разные и редко повторяются. Для букв неподходяще. Суть в том, что за пару месяцев нашли всего три 'скалки'. И каждый раз новый вид. Раз редкость, то и цена выше для нашедших. Для отличающихся немалым азартом работников такое соревнование гораздо интереснее. Кто умудрился найти нечто достойное? Естественно, получивший монетой больше. Настоящий повод для гордости и рассказов дома.

Ужинали без столов и стульев, поскольку подходящий материал отсутствовал, а несколько одиноких кривых недоростков-деревьев местные категорически отказались рубить. У них к этому отношение суеверное до безобразия. Любые доски или бревна везут издалека и древесина очень ценится, ничего зря не пропадает. И попадающиеся иногда чахлые рощицы считаются не священными, но где-то близко. Срубить их приводит в ужас. Зато посадить, причем вовсе не плодовые, а какой-нибудь бук или дуб признается благодеянием и уменьшает количество грехов, согласно их вере. Опять же тащить саженцы требуется из очень неближних краев и обычно посадка происходит по знаменательным датам. На рождение детей, свадьбу и даже похороны. Вот и топят кизяком, благо своего и дикого скота полно. Бывшему жителю лесов понять такое сложно, пусть и умом принимает необходимость такого отношения к деревьям, где их практически нет. Но собирать овечье дерьмо и на нем готовить пищу?!

В итоге сидят прямо на земле, подстелив многострадальную накидку или на камнях, специально притащенных сюда. И кучкуются соответственно. Друзья, земляки или бригада работников вместе, начальство, то есть основное ядро экспедиции отдельно. Доктор вместе с Дэвидом все больше мотался по поселкам, оказывая услуги и обычно сидели они вчетвером. Причем народ в здешних краях на удивление здоровый. Воспаление глаз наиболее известное заболевание, поскольку за стадом вечно пыль столбом на перегоне к новому пастбищу. Лица закрывают платком определенного цвета (да-да те самые цветные бандейры отсюда и пошли), однако глаза не спрячешь.

Ушибы, переломы или запоры с поносами прекрасно умеют лечит самостоятельно. Тем не менее, всегда найдется кто с фурункулом, который необходимо вскрыть или жалобой на боли. Насколько Шольт им способен помочь, вопрос другой. Обычно ждут чтоб само рассосалось и бывает уже поздно. Очень спокойно к таким вещам относятся: бог дал жизнь, он ее и забрал.

Дорад быстренько слопав свою порцию обычно отправлялся за добавкой и в разговоры не вступал. Через переводчика он разговаривать не любил, да и не видел обычно необходимости.

- Скажите, - слопав свою порцию каши, щедро удобренного соусом и кусками мяса, которого как бы не больше, спросил Шон, - в чем смысл горшков с таким дном. - их на стол не поставишь, на пол тоже. Даже заполнить неудобно, кто-то обязан держать. Я не профессиональный горшечник, но приходилось лепить всякие миски. Сделать с плоским дном простейшая вещь.

- О! - восхитился Фабиан. - Какой замечательный вопрос. Самое любопытное, что в античности точно также делали амфоры.

- Это, в смысле, про Трою?

- И про Рим с Александром Македонским. Довольно длительный период. Сейчас не важно. Главное массово и повсеместно по всему средиземноморью.

Шон кивнул на взгляд. Не настолько он глуп.

- Значит смысл имелся и серьезный. Скорее всего легче и более эффективно складировать в трюмах кораблей, которые вовсе не квадратные. Легко втыкается в песок или землю, а перевозить по суше удобнее вещая амфоры по бокам осла или коня в петле, потом фиксируем снизу и веревка продевается сквозь ручки. Таким образом груз не бьет по бокам вьючного животного и его можно разместить больше, чем на спине. В домах же использовались сосуды и с плоским дном.

- Спасибо, - вежливо сказал Шон.

Может окситанец и прав, но в кораблях тоже полезнее иметь ровные ряды сосудов. Если под острое донце делают специальные подставки или тот же песок, то почему нельзя под плоское. Плотнику без разницы, а при одинаковых размерах будут стоять плотнее. Скорее всего дело в обжиге. Для остроконечных меньше температура. Только это не точно. Не так часто приходилось возиться с глиной. Просто на ферме практически ничего покупного, все своими руками. А горшки бьются время от времени, как бы не относился бережно. Вот и пришлось пару раз сидеть за гончарным кругом, а затем в печи обжигать. Из-за этого проще понять почему здешние дома так разрушены. Это ж не кирпичи, а просто высушенная глина, перемешанная с сеном и тем же кизяком. Пока люди живут - обновляют поломки, но оставили и здания долго не проживут. Только оплывшая куча обломков. Зато хорошо заметно где люди жили. Почему-то там всегда крапива. Любит она останки всякие, человеческие и животные.

Шон поднялся и пошел к речке. Миски, ложки и ножи у каждого свои. Здешние частенько обходились большими лепешками, заворачивая в них еду. Иные столько складывали, что нужно было иметь пасть не меньше крокодиловой, иначе не просунуть даже край в челюсти. В результате, если у тебя отдельная тарелка, никто не станет за тебя ее мыть. Может он отца и недолюбливал, но многое из его наставлений осталось навечно в голове. Мыться нужно регулярно, с грязной посуды не есть. Пожрал - хорошо почисть, желательно с песочком, а то получишь проблемы с желудком. Лежалую пищу можно только с голодухи и то с большой опаской. Еще и поэтому спокойно принимал здешние методы забоя скота. Падаль члены бандейры бы не тронули, даже умирая.

Запашок Дорада учуял еще издали. Курение травы табако северная церковь категорически не одобряла. На юге многие этим баловались. По праздникам и вовсе добавляли нечто, отчего голова кружились и шли видения. Честные гойделы не употребляли и Шон не стал учиться дурной привычке. А расписной регулярно баловался. Пусть курит, если хочет. Не Шонова проблема.

- Ничего не замечаешь странного? - спросил Дорад, когда парень закончил не такую уж тяжелую работу по отмыванию миски и кружки.

- Ты о чем? - удивился Шон, уловив тонкость. Старший товарищ обращался к нему на своем диалекте хоблинов. Далеко не все поймут, даже если услышат.

- О ком, - явно сознательно понижая голос. - Наши замечательные ученые чего-то крупно не договаривают, если прямо не сказать - врут.

- Объясни.

- Ну ты ж старательно копаешь, по сторонам не смотришь, - сказал Дорад с ехидцей после паузы, затянувшись вонючим дымом.

- Ладно-ладно, говори.

- Они чего-то ищут. Нам не говорят, но не просто так туда-сюда шляются. Сначала приметы какие-то искали. Потом уже более конкретно по каменным обелискам проверяют.

- Надписи читают?

- Нет, - с досадой отмахнулся старший, - тут правда. Не понимают. Но есть у них какие-то зарисовки. Сверяют. Причем осторожно, чтоб никто не заметил. Ты ж в курсе про мемуары тамплиера. Что-то он написал такое, отчего примчались на другой конец океана и ищут спрятанное.

- Все-таки золото? Они ж огромные деньги должны были потратить на поездку, да и Ифа за помощь нечто должна была получить. Причем больше, чем нам положено.

- Может и золото, но не верю. Вот чую, чем-то крайне паршивым пахнет. Иные старинные вещи трогать опасно. И тело, и душу погубить запросто можно.

- Демоны нагрянут, - хмыкнул Шон.

Правильные католики колдунов не боятся и в эту ерунду не верят. Нет никаких сбивающих с пути чертей. Человек сам выбирает дорогу. Бывают способные сглазить или предсказать нечто, но такие слишком быстро становятся известными. И ничто, включая древний род, не убережет дурня, если он начнет людей со света сживать. Соседи быстренько найдут управу. Проще говоря забьют или вздернут. Никакая магия не поможет, когда приходят толпой.

- Дурачок. На алтарях пирамид кровь льют не зря. Как раз чтоб не заявились. Ваши люди ничего не понимают, считая дикарями. У нас-то еще помнят про Древних и их изделия. Если не знаешь, как использовать, они тебя сами употребят и выжрут до дна. Пообещают могущество, а кончишь даже не смертью, гораздо хуже.

Он был абсолютно серьезен и убежден в своей правоте.

- Допустим все так. И что? Нас послали им помогать. Нельзя просто зарезать и сказать так и было.

- То-то и оно. Пока нельзя. Но ты не будь идиотом. Смотри и слушай. Хорошо поглядывай. Если достанут неживое-немертвое...

- Это как?

- Поймешь. Поверь мне, все сразу соображают, хоть никогда не видели. Оно не просто касаться нельзя. Оно и слушать опасно. Тогда обоих чужаков придется убить. Моментально, не раздумывая, заткнув уши и забыв по симпатию. Если получится. Боюсь, они к такому готовы и точно не безобидны.

А это Шон и сам заметил.

- Надеюсь не станешь стоять, открыв рот, когда позову.

- Ты старший, - сказал Шон, подумав. - Как прикажешь. Твои слова и ответственность. Я не слишком понял, но верю, зря не скажешь.

- Вот и договорились, - произнес Дорад и Шон уловил облегчение в тоне. - Ступай пока к своей бабе. Уж точно приятнее умных разговоров.

Безусловно, он так и сделал. Таинственные никому не ведомые вещи Шона волновали гораздо меньше, чем Мерседиш. Собственно, ему не пришлось проявлять настойчивости. Сама все решила. Желающих варить еду среди мужчин не оказалось. Конечно, на охоте они могут пожарить кусок мяса, тем не менее дружно считают это женской работой и махать поварешкой у большого котла не собирались.

Кое какие продукты, приходящие приносили с собой, однако считалось нормальным выставить в конце дня угощение для всех. Будто не в оплату, а по доброте душевной. Раз положено - окситанцы были готовы нанять повариху. Фактически двух. Кроме напросившейся девушки еще старая карга, на удивление вкусно готовящая. Добавляет местные травы и никакие специи не требуются. Кроме того, не умея читать и писать, она способна производить сложнейшие подсчеты в уме и всегда точно знает не только количество, но и вес использованных продуктов и сколько осталось. Ее специально проверяли и никогда не ошибается.

Его появление было достаточно предсказуемо и обе не удивились. Только старуха показала на котел и они вдвоем с Мерседиш оттащили его к ключу. Самой ей тяжело и неудобно. Объем большой, за одну ручку не унесешь. Сама бабка помогать не желает, раз есть молодая. Ну и что? Ему совсем не трудно. Пока девушка оттирает жир с поверхности можно поболтать, тренируя навыки общения. Причем, как выяснилось, она прекрасно знала и язык хоблинов. Видать те самые бабки научили.

Здешние огры, как дружно повторяют все, родственны по крови и говорили на близком к немена диалекте. Можно и потренироваться, в промежутке с переводом для окситанцев с здешними мужчинами. Эти, с его точки зрения, были прекрасными людьми, но несколько туповаты. Спросишь о чем и вгоняешь невольно человека в ступор. Не знает ответа. Так всегда было. На их фоне Дорад выглядел светочем мысли, а Дэвид почти гением. А Мерседиш запросто объясняла все странное, от обычаев до правил поведения с женщинами, нисколько не стесняясь очень прямо и, если не дошло, простыми словами.

Здешние женщины, в принципе, были намного свободнее как северных, так южных. Нет, патриарх семьи и для них был последней инстанцией, но ведь и для мужчин. Зато никаких отдельных половин с раздельными домами. Да, были занятия женские и мужские, но любая якобы слабая особа способна стрелять, охотится и имеет право голоса в семье. Чисто юридически никто не ограничивал прав. Могла сама торговать, получать и завещать наследство и решать судьбу детей. Не понравилась семейная жизнь, садилась на коня и увозила их собой, не забыв прихватить отданный в приданное скот. В родительскую семью возвращалась или организовывала отдельную - это уж как захочет. Самой в степи жить сложно и трудно, но и такое случалось.

- И вот однажды, - с серьезным видом говорил Шон, - не выдержав бесконечных гостей с их женскими разговорами, купец не выдержал и отвез жену как можно дальше в степь, где можно спокойно отдохнуть. Конечно, он представил дело якобы замечательным путешествием, для их счастья, но ей быстро стало скучно. И не важно, что дни великолепные и прекрасно остаться с мужем наедине, без детей, забот и родственников. Немного времени прошло, она взмолилась, пошли мне милосердный всевышний подруг. И ее просьба была полностью выполнена: с тех пор мухи всегда прилетают в гости. Несколько назойливо себя ведут, но без внимания никто не останется.

Девушка звонко рассмеялась.

- Когда я вернусь домой, - сказала потом, - я стану очень популярна с твоими байками. Никто такого прежде не слышал. Сам выдумываешь?

- Что-то слышал там, что-то здесь, кое-что в книгах прочитал, - честно сознался Шон. - Но могу и от себя рассказать.

- А, давай, - потребовала девушка.

- Я ни разу не видел в ваших фургонах кошек. Собаки есть, самые разные, а кошек нет. Может они нечистые в ваших глазах? Это так?

- Нет. Совсем нет. Просто считается, пес привязывается к хозяину, а кот к дому. Мы живем на колесах, переезжая по два-три раза в год. Хорьки удобнее и могут есть не только мышей, но даже кроликов. Змей так и вовсе легко содержать.

С этим обычаем Шон познакомился не так давно и чуть не обделался, когда вылез из-под ног и уставился на него в таком вагоне, поставленном на прикол. Хорошо хоть сразу понял не ядовитая тварь, а то б серьезно опозорился.

- У нас на ферме, когда мальцом был, жила кошка. Она не очень-то подпускала нас, детей. Вероятно, правильно, вечно норовили не погладить, а за хвост ухватить. Смотреть, как охотится, одно удовольствие. Сама понимаешь, где амбар там и мыши. И вот она ложилась в стороне, мало обращая внимания на окружающий мир и дремала на солнце. Но стоило появиться грызуну и моментально преображалась. Великолепный прыжок, всегда приводящий к одному результату. На моей памяти ни разу не промахнулась. Раз и откусила голову, а потом с урчанием принимается есть. Наверное, есть и другие не хуже, лично я ни разу не видел такой точности и четкого расчета. Она и птиц брала практически всегда, если имели глупость сесть неподалеку.

Шон сознательно сделал паузу, как опытный бард.

- Ничего б не было удивительного в подобном рассказе, если б однажды она не вбежала в дом ночью и не запрыгнула на отца. Так-то она внутри не особо бывала. Ее место в амбаре. Он со сна ее скинул. А она укусила за руку. Надо знать моего отца, он и так бешеный. Схватил ее и головой об пол. Насмерть. К этому времени все уже не спали. И тут мать говорит: 'дымом пахнет'. Вобщем загорелась конюшня. Кто виноват сейчас не важно. Она прибежала поднять тревогу, хотя уж точно не ее забота. Что может понимать животное? А ведь сообразила. Отец сроду ни перед кем не извинялся, но тут его проняло. Прощения просил у мертвой и похоронил как человека, в могиле и с камнем, где выбил имя.

- Да, - помолчав, признала. - Это интересная история. Ладно, идем котел на место отнесем и потом, - тут она выразилась максимально доступно и не хуже иных мужиков.

Как объяснил Дэвид, а затем она совершенно спокойно подтвердила, женская свобода в бандейрах заходила очень далеко. С самого начала мужчин среди последователей пророка оказалось заметно больше. Некоторые имели семьи и жен, но далеко не все. Не случайно активно брали жен из орков. А потом Цви и вовсе подправил обычаи, одобрив любую новую кровь. Дети, родившиеся у мошихисток, признавались своими общиной, независимо от происхождения или религии отца. Конечно, измена в супружестве дело другое. За это изгоняли из семьи, но девушка до обряда могла гулять сколько угодно. Беременность даже приветствовалась. Значит баба может рожать. За это их все окружающие считали исключительно развратными и никогда б не отдали свою дочь в бандейру замуж. Естественно, речь о честных христианах любого толка и о иудеях. С теми же орками и немена вполне смешивались десятилетиями.

Фактически, ничего похожего на проституцию. Очень все и в этой ситуации обставлено правилами. Девушка выбрала себе любовника и другие даже не пытались подкатываться. Пошлет сразу. Ничего общего с подразумеваемым обычно под аморальным поведением. Только с одним. Ничего за это не просила, уж тем более денег. От подарка не откажется, однако и добродетельные сеньоры от принесенного мужем ведь не кривят рот.