Гринландия

Глава 5.

MaN.

Плыли они достаточно долго, уже и осень наступила, но жара по-прежнему стояла, как у них в разгар лета. Зато Великая река оказалась, действительно, гигантской. Чем ближе к океану, тем больше в воздухе влаги и потеешь, как скотина, река шире и, если верить людям, глубже. От берега до берега буквально мили под конец, бывает и не видно где земля. А вниз не достанет никакой якорь. Движение на воде все увеличивалось, как и количество живущих возле нее. Повсюду сновали маленькие и большие суда, попадались и плоты. Не они одни сплавляли с верховьев бревна. Правда хоть и не имелось порогов, зато постоянно извивалась и куча мелей. Вдобавок можно по незнанию залезть в протоку, а оттуда и вовсе не выбраться с таким неуклюжим плавучим средством. Ходить даже по середине и течению не так просто. Пришлось нанимать целую команду для помощи и в качестве лоцмана.

И все ж, все когда-нибудь заканчивается. Доплыли и до MaNа. Причем Шон сразу и не понял про город. В его понимании должны присутствовать мощные городские стены. Тем более, ближе к степи невозможно найти поселка без ограды и запертых ворот. А как городки появились, так и каменных стен. А здесь сразу дома и целые кварталы без малейшего признака укреплений. Это было крайне странно и вызывало подозрение. Вряд ли уж настолько дураки. Либо достаточно силы имеют, либо это все еще форштадт . Занятно, но многие не ездили, а передвигались на лодках. Здания выходили к реке и, если там нет челнока или чего посерьезнее, значит хозяева отправились по делам.

Пристань была оборудована отдельно от жилья, прямо в город тащиться с огромным плотом никто б не позволил. А здесь и мастерские по соседству и сходу появились мастера присмотреться к бревнам. Впрочем, сначала пришел чиновник в сопровождении парочки альгвазилов. Судя по всему, за уплатой пошлин тщательно следили. Наверняка мелкий торговец спокойно пройдет мимо, но его на рынке проверят на наличие бирки. Чужак не мог так просто расположиться. А местные ремесленники предпочитали прямо дома торговать, чтоб лишнего не платить. На первом этаже, обычно построенном из камня мастерская и лавка, на втором жилье.

- Поехали, - сказала госпожа, разобравшись с мытарями и лоцманами.

Альгвазилы расположились прямо у трапа, а команда помощников дружно намылилась в ближайший трактир. Рожи и тех, и у других довольные. Видать хорошо заплатила.

Шон уже приготовил лошадей, оседлав. В помощи Ифа не нуждалась и села сама. Он так и не уловил почему ходит в мужской одежде, а интересоваться не стал. Рано или поздно выяснит. Тут соль в том, что чем дальше на юг, тем больше попадалось женщин в достаточно странном с его точки зрения, но наверняка удобно сшитых юбко-штанах, не мешающих сидеть хоть на заборе и наклоняться. А она именно в брюках постоянно. А ведь не пытается выдавать себя за мужчину, да никто б и не поверил, даже стяни груди, чтоб не выпячивались. Для него, по любому, она была без пола. Хозяйка может себе позволить, что ей угодно.

Какая б здесь не замечательная охрана Ифа оставляла Белтара с Дорадом до прихода сторожей. Даже сама бальса недешево стоит, а медь с селитрой и вовсе на дороге не валяются. Как выяснилось, порох делали, но серу привозят с юга, а кремни для ружей с востока. Если откуда первая берется достаточно хорошо знали, но соваться туда никто б не стал из-за многочисленных воинственных племен, то кремни поставляли бандейры. Где добывали никому неизвестно, но обмен шел регулярный, причем паковали в бочки и мешки, приобретенные здесь. Хороший камень обычно полупрозрачен и выдерживает до 20 выстрелов, после чего его требуется заменять. Можно представить сколько их требуется постоянно.

- Чем так воняет? - не выдержал Шон, практически сразу.

- Это пахнет город, - усмехнулась госпожа. - Здесь добрых тридцать тысяч человек проживает, не считая приезжих.

- Сколько? - изумился Гунар, стараясь не озираться и не пялиться на окружающее. Предыдущие поселки никак не подготовили к такому.

Это ж невыносимо! Столько людей вокруг он раньше никогда не видел. И запахи неизвестные, удивительные. А буйство красок! Чуть не каждый стремится вырядиться в нечто яркое. Красные, желтые, синие, зеленые одежды так и мелькают под носом у привыкшего к простым серым или коричневым у крестьян. Еще уличные торговцы орут не хуже глашатаев, призывая купить у них нечто замечательное, аж в ушах звенит от 'пирожков' и 'горячего хлеба' с 'жареной рыбой'. Даже дома серьезно отличались от привычных. Слово 'архитектура' он не знал, зато прекрасно видел разницу: вместо угрюмых бревенчатых зданий с узкими окнами-бойницами, удобные для проветривания от удушающей даже сейчас жары, совсем иная форма окон, к тому же стены выложены разноцветными кирпичами или сверху облицованы в виде узоров и орнаментов. Смотрелось красиво, можно сказать празднично и уж точно не перепутать дома.

- И все гадят, потеют и выкидывают объедки. Не вспоминая про их животных, которые тоже особо не стесняются оставлять лепешки на улицах. Точной цифры никто не знает, но в Содружестве вроде больше полумиллиона жителей имеет.

- Сколько?

Числа он знал и неплохо, но представить себе столько народа просто не сумел. Не существует в природе таких вещей помимо песка и звезд, которые бы понадобилось исчислять в подобных размерах. Людей в таком количестве вообще не может быть. Если построить их в затылок вытянется цепочка от их фермы до самого моря. Или нет?

Да, головой соображал, что речь идет не об одном городе на побережье, а целой веренице, находящихся в союзе. Каждый имел свои владения, притом от внешних угроз отбивались совместно. А как поведали речники-лоцманы, еще и общую торговую политику. То есть закупали и продавали по одинаковым ценам. Меры и монеты у них тоже одинаковые, а между состоящими в Содружестве нет пошлин. Это крайне серьезно, ведь даже у них на севере разные королевства штамповали свои деньги. Порой самому и не разобраться, поскольку отличается содержание серебра и золота даже в одном государстве в разное время. А здесь, уверяют, все четко по шаблону. Хотя иностранные тоже ходят и без лавок менял не обойтись.

Насмотрелся и наслушался по пути достаточно. Его родная страна холмов не слишком плодородна и многие едва сводят концы с концами. А здешние земли жирные и дают хороший доход, но местные придумали систему земледелия, основанную на четырех- или шестипольном порядке севооборота с включением травосеяния (вика, клевер, райграс) и кормовых культур (репа, турнепс). Любое хозяйство делилось на участки, иногда доходящие числом до двадцати и посадки чередовались в определенной последовательности. Проплывая мимо он лишь мимоходом мог оглядеться, но здешние фермеры жили заметно богаче и урожаи у них выше. Если когда-нибудь сумеет приобрести землю, то точно не родных краях, а здесь. Хотя она и стоить должна больше.

Рынок они миновали, не заезжая в него. Шону правда и того хватило. Ровные ряды прилавков и даже лавок тянулись на все расстояние, куда достигал взгляд. И там крутилось огромное количество народа. Все что-то желали приобрести, а торговцы охотно предлагали и то, и другое. Пища любого вида, включая еще живую морскую рыбу, всякого покроя и расцветки, обувь, ножи, оружие, кожаные и ювелирные изделия, щенки, лошади, веревки и многое другое. Мелькали переходящие из рук в руки монеты, тащили за хозяйками мальчишки приобретенные товары. И это все почти вечером! С утра, наверняка, с приездом купцов и крестьян с товаром столпотворение еще больше.

Дома не жались друг к другу, но на улице разве две телеги проедут одновременно. Передвигаться приходится с немалой осторожностью. Здешние жители будто нарочно задались целью попасть под копыта и то и дело мелькали под носом, вовсе не собираясь уступать дорогу. Вообще от скученности и регулярных перебранок возникало ощущение, что вот-вот разгорится драка, а там недолго и до всеобщего побоища. Очень многие при клинках, практически у каждого на поясе нож, подчеркивающий статус вольного. Вопреки этому никто ни на кого не кидался. Видимо все привыкли к такому множеству людей и не чувствовали себя неуютно.

Каменный мост они миновали в окружении топающей в ту же сторону возбужденной толпы. Причина стала скоро понятна. Дорога вывела к немалого размера площади, где стоял почерневший от времени и крови эшафот. На большом пне не иначе головы рубили благородным. А прочих вешали рядом на столь же старых балках. Глашатай читал приговор под разговоры зрителей. Что он кричит отсюда не слышно, зато обсуждение соседей прекрасно. В пьяной драке зарезал собутыльника. Второй поджог склад, надеясь скрыть кражу. За воровство он бы отделался отрубленной рукой, а вот пожар крайне серьезно. Слишком много дерева в городе и опасно для зданий. Не он первый, ни он последний получает жесткий приговор.

Первый осужденный поднялся по ступенькам самостоятельно. Поклонился присутствующим и что-то крикнул.

- Чего сказал-то? - не дослышали на краю площади.

- Прощения просит. Не по злобе убил, а по дурости.

Второго взяли под руки и буквально вздернули на помост. Сам идти он не мог. Ноги волочились безвольно и стражники тащили его на манер свиньи на бойню. Даже на расстоянии были заметны темное пятно на штанах спереди. Обмочился со страха, окончательно потеряв человеческий облик.

- Убивать был готов, отвечать за это нет, - смачно плюнув под ноги, воскликнул один из стоящих рядом.

Люди поддержали его возгласами и руганью в адрес осужденного. Никто не жалел так опустившегося перед народом и опозорившегося. Лишь мальчишки радостно орали, получив замечательное зрелище.

Человек бился на эшафоте, очевидно уже ничего не соображая и кричал диким зверем. Смотрелось это омерзительно. Потребовалось четверо, чтобы удержать сопротивляющегося, прежде чем на нем затянули веревку и столкнули с эшафота. Он корчился, дергался и вертелся, задыхаясь с выпученными глазами.

Теперь Шон точно знал, почему казнь называют танцем с веревкой. Пусть Есус Милосердный не допустит для него такого конца. А уж он не станет позориться перед смертью.

- Сам виноват, - сказал кто-то в толпе зло.

- Так собаке и надо. Пусть мучается.

- Ежели бы как нормальный человек себя вел, так узел бы сломал шею, - поддержал еще один голос. - Как у того, первого.

- Так он наш был, из гильдии сапожной. А второй рвань из посада.

- Не городской что ли? То-то имя незнакомое!

- Посад тоже город.

- Какой же это Мадрид ? Там сплошь пришлые.

- Какие не есть, а вольные и налоги платят.

- Эти? Платят? Да у них фолиса за душой нет. Ворье.

- Ты выбирай слова, - прогудел еще кто-то недовольный. - Я тоже не здешний. И шо?

Перебранка становилась все громче, а агония повешенного все не прекращалась. Наконец он содрогнулся в последний раз и замер, вывалив почерневший и разбухший язык изо рта.

Между прочим, тут же по соседству, у позорного столба торчали двое прикованных. У одного исполосованная кнутом спина и табличка на шее 'Вор'. Другой битью не подвергался. Ему прибили гвоздем ухо помимо цепи на шее. В обоих детвора с удовольствием кидала отбросы, грязь, да просто дерьмо. Вид у них вконец измученный.

- Что такое нарушение постановления? - спросил Шон, не поняв табличку человека у позорного столба на шее.

- Поймали на обвесе, обсчете или продавал порченное, выдавая за нормальный товар, - ответила Ифа, не оборачиваясь.

Толпа, не особо торопясь начала расходиться, оживлено обмениваясь мнениями по поводу случившегося. Мальчишки по-прежнему веселились больше всех, изображая корчи удавленника. Высунутый язык, выпученные глаза и жуткие вопли очень тянули на подзатыльник. Шон впервые почувствовал себя действительно взрослым. Его кривляться совсем не тянуло, да и груз на плечах давил не шуточный.

Не то чтобы совесть мучила - отнюдь. Но убийство смертный грех. Правда при самозащите прощается и все ж требуется исповедаться. Только не здесь и не сейчас. Это ясно без колебаний. Неизвестно как себя поведет падре. Он-то местный, пусть и обязан сохранять доверенную тайну. Ну его, рисковать без веской причины. Подождет для более удачного момента. А лучше спросит госпожу к кому обратится.

- Поехали, - сказала хозяйка, когда стало свободнее и появилась возможность двигаться.

Размышлять стало некогда. Приходилось следовать за ней по запутанным переулкам, сам бы в жизни не нашел дороги. Попутно внимательно следить, чтобы те же мальчишки ничего не ухватили сзади с вьючного коня, подскочив и распоров мешок. Гоняться за ними по городу бессмысленно. Пока бегать станешь, остальные упрут оставшееся.

Поэтому лошадь с вьюками пустили в середину между собой и под рукой оба держали плети. Вытянуть по рукам или роже сумеет. Пользоваться кнутом при пастьбе любой деревенский способен очень неплохо. А если вшить в конец свинчатку, можно запросто искалечить. Правда потом могут и к ответу притянуть, опять же не надобно. Проще уж огреть без излишества.

А стены все ж обнаружились. Они тянулись вдоль реки и хотя видно, построено давно, но мощь сооружения невольно впечатляла. Не меньше 50 футов в высоту и толщина немалая. Все из камня, а поверху амбразуры для стрелков и башни, где стоят пушки и нависающие над землей выступы. Нечто такое рассказывал отец. С них удобно стрелять вниз.

У въезда в ворота торчали две огромные круглые башни. Не требовалось большого ума, чтобы понять насколько неудобно станет ломиться в проход захватчикам, осыпаемым из бойниц камнями и стрелами. Фактически самая настоящая ловушка. А площадка перед воротами и в мирное время использовалась со смыслом. Стражники изучали каждого встречного и брали плату за вход. Причем с первого взгляда видно насколько выборочно. Местные проходили и ехали практически без задержки. Большинство не в первый раз и лица давно изучены. Правда это не касалось тех же крестьян или торговцев. За каждую телегу или лошадь они платили.

- Три лошади, одна вьючная, - начал считать стражник, когда подошла их очередь. Ткань, пряности, шелк, оружие на продажу?

- Отсутствуют.

- Тогда добро пожаловать в наш замечательный город, - крайне радушно вскричал стражник. К нему подошли еще двое товарищей и выжидательно уставились на госпожу. В руках копья, на поясах палаши. Видимо, как ведут себя благородные давно изучили и вполне готовы к обострению. - С вас четыре с половиной фолиса.

- За что? - ощутимо наливаясь желчью, потребовала приезжая.

- Две лошади по одной восьмой, вьючная одна четвертая. Два человека - по фолису, плюс с каждого сбор на ремонт городской стены и отдельно на починку городских улиц. Все честно, согласно правилам и законам.

Строго у них здесь, подумал Шон.

Ифа кинула монету под ноги стражнику.

- Сдача, - потребовала, когда тот поднял из пыли. - Полтора фолиса.

- Всегда пожалуйста, - ответил тот, высыпая горсть мелочи уже под ноги коню приезжего.

- Шон, - не поворачивая головы, приказала хозяйка. - Собрать. Посчитать.

Тот моментально соскочил с коня и принялся искать в пыли. Видимо это и есть гонор, размышлял попутно, подбирая очередную монетку. Каждый считал себя не просто не хуже противника, а выше и уступать не собирался. Оба играли на публику и стоящие в очереди прекрасно это сознавали, обмениваясь оживленными репликами. Наверное, утром здесь собралось бы много больше народа, однако и так хватало внимательно прислушивающихся. Рассказ о произошедшем очень скоро пойдет гулять по улицам и рынку.

- Сколько?

- Одной восьмой фолиса не хватает, - тщательно пересчитав вторично, доложил Шон.

- Пусть поищет еще!

- Зачем? Каждому видно, стража хочет получить бакшиш.

Охранники взялись за копья уже всерьез. Обвинение было достаточно тяжким. Получить на лапу за содействие или помощь зазорным не считалось. Взятки брали многие. Но репутация их роты могла пострадать, разнеси слух о нечестной страже. Да и городской казначей не похвалит. Драки это не стоило. Не сейчас, при толпе видоков. Он небрежно кинул монету после короткой паузы под ноги слуге, пообещав себе посчитаться с наглыми приблудами.

- Теперь сходится, - подобрав, признал Гунар.

- Оставь себе, - небрежно сказала хозяйка, демонстрируя, что не в сумме дело.

Парень мысленно подпрыгнул. Результат спора ему, безусловно, пришелся по душе. Помимо жалованья еще в руки пришло. А что смотрят зверями, так плевать. Ничего они не нарушили.

Тут к старшему подлетел толстячок с гербом города и отпихнул в сторону, глубоко поклонившись.

- Простите, госпожа Кордоба, - этот знал в лицо. - Верни, - злым шепотом альгвазилу. - Она живет за стеной.

Стражник без особой охоты отдал монеты, а Шон с глубоким сожалением вернул сдачу, включая уже мысленно прибавленную к жалованью монету, всерьез недоумевая зачем все было нужно, если могла назвать себя сразу. Чего-то сильно не понимал.

Ифа послала коня вперед, он поехал следом. Не хотела быть узнанной раньше времени? Тогда проще уж надеть платье, а не ехать в таком виде.

- Следующий! - заорал охранник, махая рукой просевшей под тяжелым грузом телеге. Мешков на ней навалена целая гора.

За воротами Шон понял, чем отличаются богатые от бедных. Дома, а лучше б назвать их дворцами, поражали своими размерами и внешней отделкой. В окнах блестят витражные стекла, кровля покрыта не соломой, а черепицей, а спереди резные камни и мрамор. К тому же стояли они не как попало, а на отдельных участках с широкими проездами. И ни один не похож на другой, хотя нечто общее все ж имелось. Позже выяснил: стиль строительства заимствован у мавров и назывался мудехар.

У очередных ворот, с большими двустворчатыми половинками Ифа спешилась. В середине каждой створки бронзовая башня, с прикрепленным кольцом. Им она и постучала. В открывшееся окошко глянули и прежде чем успела чего сказать загремел отодвигаемый засов. А потом началось столпотворение. Набежала толпа народа, ничуть не меньше, чем у них в поселке проживает. Добрая половина молодцы при оружии, с изображением стены и башни на груди. Слуг с бабами тоже хватало, причем у многих тот же герб на рукаве. Очень удобно для понимания кто есть кто. Шон заподозрил, что и размер имеет смысл для понимающих. Уж больно разные были.

Все неплохо одетые, явно даже слуги здесь кости не грызут и в обносках не шляются. Потом собравшиеся поспешно раздвинулись и по появившемуся коридору прохромал пожилой мужчина на костыле. Левой ноги у него ниже колена не было, но на деревяшке шкандыбал бойко. И пусть одежда как бы не хуже многих собравшихся, но их поведение достаточно красноречиво. Пришел глава клана. Они обнялись с госпожой и стало очень заметно сходство. Увы, что в его лице говорило о мужественности, на ней смотрелось не лучшим образом. Уродиной она не являлась, однако любой скажет некрасива.

- Пойдем, - сказала ему высокая и стройная женщина, когда хозяева ушли в дом.

Гладкие белокурые волосы убраны в тугой пучок, а на кожаном поясе, расшитом золотыми нитями висит большая и по виду тяжелая связка ключей. Больше всего она делала ее похожей на монастырского казначея, никогда не расстававшегося с символами своей власти. Можно не сомневаться бейлиф - управляющая домом. А может и всем имуществом хозяина.

Не взирая на суровый вид Шон никогда не видел столь прекрасной девы. Именно такие в его мечтах и были леди из баллад. И возраст не важен.

- С конями разберутся, - отмахнулась на его взгляд замечательным глубоким тембром голоса, еще более взволновавшим парня.

Отправились они отнюдь не той дорогой, куда Ифа. Он послушно топал сзади, как бычок на веревочке. Оказалось - термы. Приличные люди еще и ноги моют в тазике хотя бы раз в неделю. Но вот ванны в деревне вещь невозможная. Слишком трудоемкий и длительный процесс. Максимум бочка. Можно конечно в баню сходить, да это в основном перед праздниками, что не особо часто случается в теплое время года. Маленьким детям так и вовсе запрещено. Помереть могут. А значит есть в ней нечто опасное для жизни. Да и топить требуется заранее. Хватает и без того работы. Горячее мытье все больше на случай болезни. Если уж сухой жар не поможет, остается только молиться в надежде на помощь свыше.

Мужская мечта удалилась по своим важным делам, но его не оставили в одиночестве. Приволокли горячую воду, да вдобавок вручили душистое мыло. Причем мыть его стали две девицы в самом соку, заодно проверив на отсутствие вшей. Работали они старательно. Шон жмурился, блаженствуя, лишь временами заглядывая в большой вырез, где болтались соблазнительно груди. Под конец даже решился огладить по разным местам. Правда получил по рукам, но без злобы, скорее со смешком.

- Тут тебе не общественные термы, - сказала девушка, давая интересную пищу для размышлений.

Его одежду унесли, как выяснилось после вытирания, но взамен одарили новой, не особо отличающейся по покрою, зато заметно качеством выше. Что всерьез порадовало герб на груди вышит, пусть и не особо большой, однако хорошо заметный. Похоже его отнесли к привилегированным и подтвердили звание дренга. Всерьез озадачивало моментальное появление тряпок подходящего размера. Неужели у них склады забиты на любой случай? Это ж дорогое удовольствие.

Одна из девушек повела его еще куда-то задним двором. Похоже здесь имелось все для полноценной жизни. Сад, конюшня, часовня и куча хозяйственных строений, вплоть до кузницы и колодца. Река ж рядом. Хотя пить из нее Ифа запретила давно. И не удивительно, раз столько народу гадит. Все идет вниз по течению, а крепость для богатых, не иначе строилась первой и у залива.

- Меня зовут Шон, - решившись, представился. - А тебя?

- Венузия.

Хорошо не Вифания, мысленно ухмыльнулся, вспомнив древнюю героиню, не отдавшую девственность врагам, а кинувшуюся в огонь. Без платка на голове, значит незамужняя - замечательно. Ничего не оторвут за приставания. Да и не строит из себя недотрогу. Может чего и выйдет, с замиранием сердца подумал. До сих пор ему ничего не светило, однако это ж не родная деревня, где чихнуть нельзя, чтоб соседи не услышали. Вдруг сладится. А нет, так ничего ужасного.

Увы, нормальной темы для разговора не успел найти, как довела его до кухни, где суетилось несколько человек сразу и представила кухарке, назвав ее Элиной.

- Ступай, - сказала девушке та, небрежно отмахнувшись. - А ты присаживайся вон туда, - и показала в угол.

Шон было затосковал, оставшись в одиночестве, но про него не забыли. Мигом на столе оказалась куча всего. Свежевыпеченный хлеб, по которому он всерьез соскучился в поездке. Всевозможные пирожки с ягодами, рыбой и мясом. Сарацинская каша с маслом.

В каждом приличном доме на малом огне целый день стоял горшок с овсом, куда добавляли по вкусу разную зелень. Фасоль, горох, да вообще разные остатки. Здесь явно готовили на случай появления гостей с выдумкой и не скупясь. Все равно в богатом доме принято остатки возвращать и наделять ими бедных. Или же слуг. Уж голодными они точно не останутся.

Отдав распоряжения поварихам, появилась и Элина, держа в руках графинчик и стаканы. Себя она тоже не забыла, разливая нечто вкусное и незнакомое. Не вино, не пиво, но алкоголь присутствует. Наливка.

Элина провозгласила 'За твое здоровье!' и тут же хлопнула, не чинясь.

- Это на ягодах настояно, - объяснила, глядя, как парень прислушивается к ощущениям, - бабкин рецепт. Своими руками делала, не сумлевайся. Ни у кого из наших так не получается. Особый рецепт и руки нужны правильные.

- Изумительно! - честно сказал он.

- То-то, - разливая по второй провозгласила, - ты кушай, кушай. Молодой ишо. Вечно голодный. Тяжело пришлось? - спросила вроде бы случайно.

Не требовалось быть очень умным, чтоб заметить, как насторожились по соседству. Им всем интересно, сообразил Шон, а на разговор слуг не позвали. Может и милитари не всех. Так называются доверенные люди, составляющую охрану семей и домов донов или благородные, но малоимущие.

И тут его понесло. Прямо врать не стал, но поделиться было чем. И схватки стали эпичными сражениями, где йотун шел в качестве тарана, а остальные разгоняли не успевших убежать врагов пиками. Кровь лилась рекой, а из кустов то и дело выскакивали медведи, волки и прыгали с веток пантеры. Нельзя сказать, ничего этого не случилось. Медведь, правда, сытый и ушел после крика. Рысь тоже была, но на них не нападала, как и волки. Между прочим, гораздо больше знакомых хищников Аплачей, но в воду они не лезли, а охотились на оленей. Зато, в его изложении, все заметно красивее и не себя на первые роли выдвигал. Госпожа руководила умело их действиями, а Дорад и вовсе прекрасный разведчик. Всем отдал должное, с легким преувеличением раз в пять. Или десять.

В момент наибольшего вдохновения все внезапно занялись важными делами по кухне. Он обернулся и обнаружил деву-мечту со связкой ключей. Ему уже объяснили девушки в термах, что это не просто женщина, а Мария Сересо, управляющая немалым хозяйством, поскольку жена у дона Кордобы много лет как скончалась. А эта не просто носит ключи, но имеет от него двух малолетних детей, официально признанных. Не по его морде честь.

- Пойдем, - сказала она, обведя внимательным взглядом старательно трудившихся и даже не глянув спешит ли парень сзади, ушла.

На этот раз он проследовали через дом и посмотреть имелось на что. На полах картины-узоры из маленьких разноцветных камушков, отполированных до блеска. На стенах и потолках изображения природы и сценки из жизни. Толком не рассмотреть, раз поспешает за прямой спиной, но цвета насыщенные, яркие. Сам бы он в жизни не нашел нужного места, куча комнат и переходов. Правда, наверх по мраморной лестнице подниматься не пришлось и о причинах догадаться не сложно. На костылях не слишком удобно скакать по ступенькам. Но это оказалось совсем другое крыло здания.

Она постучала в ничем не примечательную дверь и на невнятный отклик кивнула. Шон вошел. В центре комнаты, по размерам как бы не превышающей их семейный дом, стоял большой стол, за которым сидел сам дон и Ифа, рядом с ней стоял мальчик лет двенадцати. При взгляде на такого моментально определяешь - жди от него каверзы. Не гадости, а шалости. Уж очень смотрит насмешливо при делано простодушной морде.

Еще в комнате был шкаф, парочка сундуков и масса разнообразного оружия на стене и стойке. Не только клинки разных видов, топоры и палицы, но и ружья. А еще большая карта города, с разноцветными кварталами. Хоть зрение у него и прекрасное, но читать надписи не получалось, больно мелкие. Зато крепость сразу обнаружил. из-за реки и береговой линии она имела много углов и не меньше десятка башен. Все это интересно, но явно не ко времени.

Шон не слишком представлял, как принято у благородных, до сих пор госпожа от него не требовала правильно кланяться и заучивать нужные вежливые формы. Шапку он снял машинально, перекрестился на висящие за спиной хозяина иконы и достаточно внятно произнес обычное приветствие гостя, с призывом счастья и добра дому.

- Моя дочь решила назвать тебя своим дренгом, - сказал до Кордоба. - У нее не так много драбантов, как ты видел. Ты - третий. Это почетно и ответственно. Не подведи. Это твое, - и он положил на стол слабо звякнувший мешочек.

- Я ее человек? - осторожно переспросил Шон, забирая свое жалованье, не забыла Ифа, - не клана?

- Я говорила, - с еле заметным одобрением, - сообразительный.

- Здесь не Гэлтахт. Настоящих кланов нет. Семья может быть большая, но даже земля не общая. Твоя верность принадлежит ей, - он показал на дочь. - Всегда. Не клану. Но не забывай, кто ее отец и про семью.

Яснее не скажешь. Когда дело серьезное - наплюй на всех. А в остальное время не выкобенивайся и слушай старших.

- Иди, Мария покажет твою комнату.

- Простите, госпожа Мария, - пробормотал Шон, когда они оказались снаружи.

- Да?

- Может подскажете, как послать весточку...

Когда ее окликнул Бьерн, девочка изрядно удивилась. Лавочник был не вредный и не обсчитывал, как порой водится. Однако ж приветливость его распространялась исключительно на глав семей и иногда их жен. К остальным относился пренебрежительно и мог дать подзатыльник, чтоб не попадались под ноги. Впрочем, он и своим детям не стеснялся отвешивать, да и жене случалось попадало.

Она этого не помнила, но говорили не здешний. Приехал лет десять назад. Из бывших наемников. По крайней мере, задевать его самые разбитные парни не пытались. Пару раз хорошо начистил чавки наглым приезжим и об этом все в курсе.

- Зайди, - сказал сквозь зубы, кивнув за прилавок в темную комнату, где хранились самые ценные товары на полках и сунул в руки небольшой пакет. - Посмотри, чтоб никто не видел.

Ну шутку это походило меньше всего. На приставания, тем более. В четырнадцать дет, проживая на ферме, Энн прекрасно представляла, чего может захотеть мужчина от нее. Но если кто руки распустит, не постесняется и ножом пырнуть. Для того и висит на поясе. А еще одно тонкое лезвие-шило спрятано в воротнике. Применять ни то, ни другое прежде не доводилось, но всегда нужно быть готовым к самому плохому.

Еще немного и замуж пора. Она даже знала за кого и с удовольствием бы отказалось, да разве отец спросит мнение. Ладно бы парень постарше и со временем выделится в отдельное хозяйство. Работы она не боялась. Противный старик, сживший со света уже двух жен и так и не получивший детей. Соседи говорили не способен, а тот бесился. Зато, если она его переживет, отец или брат наложат руку на немалого размера ферму. Одной ей не справится. Может в том и задумка.

В полном недоумении зашла, прикрыла дверь и, сломав неизвестно чью сургучную печать, развернула мешковину. Почерк она узнала сразу и от счастья расплылась в улыбке. Шон жив! Внимательно прочитала. Потом еще раз. Задумалась и еще раз перечитала, запоминая каждое слово. Спросила Ту Что в Ней Сидит и получила положительный отклик. Это не означает полной удачи, однако правильно поступить именно так.

Маленькую бронзовую бляшку с башней и непонятными закорючками спрятала в пришитый изнутри юбки карманчик, тщательно заколов шпилькой из волос, чтоб не потерять. Потом найдет место удобнее.

- Деньги, Бьерн, - сказала требовательно, сознательно не называя сумму. Интересно проверить насколько честен.

- Три аурея мне серебром прямо сейчас не набрать. Золото возьмешь?

Тут соль, что такую сумму даже хорошо знакомым показывать опасно. Разменять и вовсе никто не возьмется. У иных денежки водятся, но не подойдешь же прямо просить. Моментально отцу доложат.

- Мне нужно иное, - сказала Энн и повторила инструкцию брата. Пол золотого за такое многовато, по ее мнению, но в чем-то Шон прав. Самой гораздо опаснее.

- А, - почесав нос, пробурчал лавочник, - это пойдет. Хорошо придумала. С тобой неизвестно станут ли разговаривать, а меня знают. Люди на почтовой карете приличные. Договориться не проблема. Я и заплачу...

Не обидев и себя, из ее денежек, не усомнилась.

- Через три дня, - посчитав на пальцах, решил. - Я за товаром все одно должен ехать, а они как раз в поместье Магнуса остановятся. Только это... Ты ж понимаешь, если отец поймает, защищать не стану.

- Ты тут не причем. Совсем, как бы не повернулось.

Он кивнул и на лице отразилось явное облегчение. Он догадался от кого письмо и не сомневался, удирает не в пустоту, а зная куда. Еще и поэтому не стал вскрывать. На дознании честно заявит: без понятия. Но Шон-то! Так просто три аурея ей, да ему еще один, за помощь. Мальчишка, а сумел достать меньше чем за год. Ему пришлось повоевать больше десяти. Правда и спустил много, но все ж сумел накопить дюжину золотых всего-навсего. Удачливый чертенок.