Гринландия

Глава 14.

Набег.

Шон забрался на вал исключительно с целью хоть немного отдохнуть от всеобщего гостеприимства и желания угостить кружечкой пива. Каждая не меньше пинты. Кстати говоря, варили здешние отменно, как и все ими производимое, но есть же границы. Так и сдохнуть можно от количества употребляемого, а ведь требуется сделать скидку на отсутствие большинства жителей в поселке. Еще и эти вернувшись, поприветствуют. С другой стороны, понять можно. Завалив огромного быка, привез тушу на волокуше. Для него проще было сюда, чем на раскопки. Чисто как в анекдоте про хорошего и плохого охотника.

- Зачем ты стрелял? - с негодованием спрашивает хороший.

- То есть как, мы ж затем и отправились.

- Прежде чем убивать, нужно было бежать в направлении фермы подольше, чтоб затем медведя легче донести.

Между прочим, имеет смысл рассказать, для поддержания репутации. Он про это не задумывался, зато прекрасно знал, засолить такую тушу некому и незачем. При желании можно найти достаточно добычи в степи. А это через пару суток испортится на такой жаре. Проще поделится с ближайшими мошихистами. Себе отхватить кусок посочнее для экспедиции, остальное отдать им. При наличии немалого количества скота они животных крайне редко забивали. Зато диких копытных охотно трескали. Шон так и не разобрался дело в традициях, религии или просто отары овец с коровами соответствовали эквиваленту богатства, потому и старались не трогать. Плевать. Ему не жалко поделиться, все одно пропадет, а местные такие вещи ценят.

Огороды находились чуть дальше у ручья, причем наличие колес, поднимающих воду для полива говорила об определенной сметке. Опять же канавы рыли и чистили постоянно, зато ведрами не таскаешь. Это ведь только кажется, чуток земли нужно. А на деле каждая семья немалый участок возделывала. Все ж не одним мясом питались и не ограничивались молочными продуктами.

Фабиан га данную тему нечто сильно умное в очередной раз про полукочевой образ жизни выдал и что даже в древности неведомые Шону скифы с половцами засевали поля, возвращаясь туда в сезон. Кто б ему эту чушь не сообщил, Геродот или какой Тацит, он не знает сколько работы на ферме и как быстро сожрут грызуны, а также просто олени всходы и зерно без ограды и присмотра. Уж не вспоминая про сорняки и необходимость вывозить на поле навоз.

Нет, не настолько соскучился по привычному, чтоб махать мотыгой. Давно этого не делал, раскопки не в счет, и не собирался возвращаться к прежнему занятию. Да его никто и не приглашал. Тут либо сам идешь, либо пьешь пиво в фургонах со стариками. Последнее гораздо приятнее.

Солнце уже клонилось к земле, отсвечивая красным. Толпа, состоящая все больше из женщин, детей и подростков с немногочисленными мужчинами вперемешку топала с работы к поселку. И все было прекрасно в этой картине, пока глаз не зацепился за темную полосу, ползущую из-за недалекого холма. Сразу он не понял, но почти сразу завопил караульный мальчишка рядом и бешено заколотил языком колокола, извлекая далеко идущий звук. Неизвестно кто и когда отливал эти небольшие бронзовые инструменты, но висели они у каждых ворот во всех известных Шону поселках мошихистов. Теперь ясно - не для красоты.

Люди на дороге моментально оглянулись назад, а не на вал. И тут же, без малейшей паники, плотной группой побежали в сторону ворот. Ни женского плача, ни громких команд. Все замечательно в курсе, что им делать. Мешки, корзины, какие-то вещи сразу бросили, не раздумывая. Маленьких детей, для ускорения общего темпа несли на руках. Мужчины все дружно оказались сзади, но даже женщины, если руки не заняты, тащили мотыги. При удаче можно залепить противнику если не в голову, так в тело, выигрывая секунды.

Потому что всадники неслись на бешеной скорости, настигая. Издалека можно и спутать йотуна с человеком, но вот их верховых зверей-'горбачей' никак. Достаточно слышал и видел рисунков, но лишь теперь осознал: этих, как и человека с нелюдем, с лошадью не спутать. Какая-то помесь. Вроде лось, но с иными рогами, направленными вперед. Передняя часть тела полосатая и заметно выше, зато в хребте впадина вместо седла, откуда и название. Ко всему заметно тяжелее и сильнее лошадей. Правда не настолько быстрые, но удивительно выносливые, способные есть чуть ли не любую траву и практически все овощи и фрукты.

Обычно животные более разборчивые и отдают предпочтение определенным видам. 'Горбачам' без разницы, желудок все переварит. Говорили даже едят человеческие трупы, но реально сталкиваться с видоками не приходилось. Кто такое мог увидеть, вряд ли пережил встречу. Зато все дружно соглашались: в отличие от сохатых ничуть не пугливы и человеку не подчиняются. Могут зашибить копытом или укусить.

Сколько нужно времени, чтоб догнать всаднику пешего? Совсем немного. Это понимали все и мужчины не случайно бежали сзади. В какой-то момент одновременно остановились и дали залп. Никто, никогда, на этих территориях не ходит без оружия. Не у всех имелись ружья, но арбалетов хватало. Передний ряд йотунов разом обвалился, создавая препятствие для дальних всадников, вынужденных объезжать раненых и убитых. Шон бы нисколько не удивился, если б выяснилось: сознательно стреляли в 'горбачей'. Задержать, хотя б временно атаку и спасти семьи - вот основная задача.

Практически сразу они снова побежали, но уже недолго. Снова остановка. Мужеством прекрасно понимающих, что это конец, можно было восхититься, но второй залп вышел уже более жиденьким. Пока перезаряжались вышло в разнобой. И все ж они снова выиграли время. Женщины с детьми успели добежать до ворот и с вала йотунов накрыли не только из ружей, а к этому моменту все собрались, но и из двух небольших пушек картечью.

Налетчикам это крупно не понравилось. Оставляя убитых и раненых, бьющихся в агонии 'горбачей' отхлынули назад. Впрочем, той дюжине с лишним мужчин и почти взрослых парней, вставших заслоном, это уже не помогло. Все они полегли под ударами в считанные секунды, забрав с собой на тот свет всего парочку врагов. Возможно были другие раненые, но Шон прекрасно помнил, как выжил Белтар и на сей счет нисколько не заблуждался. Йотуна не только нужно застрелить, еще и повалить, а лучше для гарантии отрубить голову.

Они собрались вне дальности выстрела немалой толпой, не меньше двух сотен, растянувшись по всей окружности вала. В поселке будет даже больше жителей, но многие отсутствуют, а немалую часть составляют вовсе не мужчины. Тем не менее, сейчас на валу находятся практически все, за исключением малышни. И каждый деловито готовился к штурму, прекрасно зная свою задачу. Тащат не только оружие, порох и свинец со стрелами, но и еду с водой. Под котлами с маслом и жиром развели огонь. На каждого по два три-три ствола и арбалета. Ребята помладше готовятся перезаряжать и подавать стрелкам. Никаких рыданий по поводу погибших, а ведь в каждой семье потери. Никто растерянно не торчит без дела и не прячется. Если внутрь ворвутся - никому не жить. Какой тогда смысл праздновать труса.

- Думаешь отобьемся? - негромко спросила по соседству баба старика-пушкаря, тщательно отмеривающего порох для заряда.

- Нет, - абсолютно спокойно ответил тот.

Шон сделал вид, что не слышит, хотя радости ему такое обещание не доставило.

- Но кровушки пустим немало. И пока они торчат здесь, бандейра успеет собраться.

Туча голубей вылетела моментально, как только стало ясно - набег. Мошихисты возили с собой целые голубятни, позволяющие передать важное известие в кратчайшие сроки. Целая наука выращивания и отбирания лучших и быстрейших. Йотуны об этом знали и выпустили несколько прирученных ястребов, но вышло с запозданием. Раньше времени запускать - насторожить людей. Видимо крепко надеялись внезапным наскоком проскочить прямо в открытые ворота, заодно вырубив кучу народа по пути и не дав организовать сопротивление. Просчитались. Теперь есть надежда на помощь других поселков.

Йотуны постоянно перемещались, не давая понять где начальство и сколько их всего. Никакой команды не прозвучало, во всяком случае ее не видно, а слышать все сразу точно не могли, однако они сорвались в атаку одновременно с диким воем. Как оказалось, не все. Добрая сотня принялась засыпать стрелами обороняющихся, пытаясь лишить возможности сопротивляться. Стрелы летели навесом сверху непрерывно, но похоже, здесь с такой практикой были хорошо знакомы. Не случайны навесы из жердей, удивившие излишней тратой драгоценного дерева.

Часть обороняющихся моментально прикрыла своих стреляющих большими щитами. Наконечники временами пробивали толстое дерево, настолько сильно били стрелы. Они залетали и в бойницы, один из подростков только вскрикнул, отлетая. Из глаза торчала древко, качая перьями. Еще один упал, получив в плечо. Но в целом ничего ужасного пока не происходило.

- Не спешить! - гаркнул тот самый старик рядом, возясь у пушки. - После меня. Разом!

Картечь ударила в приближающихся врагов, а сразу за этим прозвучал дружный залп из ружей. По скачущим били и арбалеты, с максимальной скоростью перезаряжаемые. С близкого расстояния даже ручные прошивали йотуна насквозь. Какие б они не были живучие, но две-три пули или болта в тело крайне неприятно и вряд ли добавляет энтузиазма. Тем не менее, сколько бы их не падало, но до ворот и вала домчались. Еще на скаку в окованные железом летели топоры, втыкаясь с лязгом. Ни секунды не задерживаясь, йотуны прямо со спин 'горбачей' побежали по ним, как по ступенькам. Видимо опыт имелся, поскольку котлы с горячей смолой оказались именно в нужном месте. Наверное, и человек бы кричал от боли, получив на голову такую радость, но их вопли звучали сладостно для защищающихся.

Однако не все лезли на ворота. Многие втыкали в землю длиннейшие копья, используя вместо опоры и взбегали по вал. Делали они это так споро и быстро, что попасть было практически невозможно. Шон выстрелил буквально в последний момент, в показавшееся над кольями лицо и удачно разнес голову противника тяжелой пулей. Рядом еще один перемахнул через ограду и незнакомая баба падала с разрубленной ключицей, чуть не до груди. Он ударил йотуна прикладом в спину изо всех сил и бросив бесполезное ружье, полоснул саблей по толстой шее. У человека она точно бы отлетела, а тут словно по дереву треснул. Кровь все ж потекла, но помирать тот явно не собирался, разворачиваясь. Движение много раз отрабатывалось на тренировках с Белтаром. Сомнительно, что имел в виду своих сородичей, но хорошо поставлена рука сама сделала выпад. Горло спереди не прикрыто мощными мышцами и костями позвоночника. Голова не улетела, повиснув на куске мяса, но это уже не имело значения. Даже йотуну не выжить при таком ранении.

Шон перешагнул через человеческий труп, потом еще один. Очередной враг развернулся, неизвестно как почуяв и пошел на него, играя стальным клинком. Предыдущие двое держали в руках макувитль . Их делали из 'железного' дерева бакаута. Перерубить такое оружие даже сталью невозможно. Скорее меч сломается. А к кромке крепили кремневые осколки. Зарубить таким сложно. Искалечить - проще простого. Пленный йотунами крайне ценились для последующих пыток.

Данный тип умел обращаться с человеческим оружием и даже неплохо. Тем не менее, полезнее для него было б сразу спрыгнуть вниз. Ни сила, ни длинные руки ему ничем не помогли. Сначала Шон подрубил обе ноги, а затем отсек и кисть с саблей. Уже чисто для безопасности добил, ударив в висок и чувствуя, как ломаются кости черепа, входя йотуну в мозг. Проверить, впрочем, не удалось. Так шарахнул, что тот улетел вниз, благо колья здесь были выломаны предыдущими врагами. Зато теперь встал в дыре и встретил ударом очередного смельчака, лезущего в брешь. Тот успел прикрыться, вопреки неудобному положению, но пальцы на руке Шон начисто отсек и со злорадством подумал, мельком глянув на падающего, что новых тому не отрастить и воин из него теперь никакой.

Тут ему прилетело в левое плечо стрелой. Невольно отшатнулся, но теперь уже не важно. Не сумев взять с наскока йотуны откатывались вторично. С вала им вслед в разнобой палили. Картечь из пушек тоже не задержалась, добавив скорости уцелевшим. Прикрывающие своих лучники продолжали сыпать издалека и особо красоваться не стоило. Правда и эти уже заметно реже кидали стрелы то ли видя отсутствие смысла, то ли опустошив колчаны.

Шон тяжело уселся прямо на вал, упираясь спиной в колья. По соседству лежало не меньше дюжины трупов и прямо сейчас уносили раненых. Естественно, людей. Живых йотунов не имелось. Их добивали сразу. Причем одного взяли как бы не в пяток копий. Между прочим, наверху достаточно узко и на такое требовалась немалое умение. Еще один лежал животом вниз и у него отсутствовал затылок. кто-то умудрился в упор выстрелить сзади.

- Не трогай, дурень, - строго сказала какая-то баба, когда взялся за древко стрелы. - У них наконечники бывают с зазубринами и вытащить просто так не удастся. Или того хуже, кремниевый. От удара раскалывается прямо в теле и оно потом гниет. - Говоря она ловко разрезала куртку и хмыкнула. - А ты счастливчик, парень. Хорошая стеганка. Стрела на излете шла и только самый кончик пробил.

Ага, спасибо Дораду, выбравшему подходящую одежду приятелю. Хотел другую, попроще. Практически все здешние нацепили на себя кирасы и кольчуги. Броня давала преимущество перед полуголыми врагами. Не всякий удар по железу наносил рану, хотя лупили они порой так, что защитное снаряжение не спасало. Но все ж защита дополнительная. У Шона ничего такого с собой не имелось, ведь он вовсе не собирался ходить в набеги или воевать. Остается мысленно благодарить Дорада, знающего как правильно.

- Царапина. На, - сунула тряпку, намазанную чем-то жутко вонючим. - Приложи и замотай крепко.

Возиться она с ним не стала и ничуть не обидно. Хватает и по-настоящему пострадавших. А так, да. Мясо острие чуток достало, только кожа порезана, но бывало гораздо хуже. До горячки, если мазали в каком дерьме, как иной раз делают, не дойдет. Потери в поселке ощутимые. Еще один такой приступ и ворвутся внутрь. И тогда всем конец. Зато теперь он точно знает почему все здешние бабы такого сложения. Даже Мерседиш могла б с Шоном побороться и еще неизвестно кто б победил. Притом все на месте, где женщине положено. Где выпукло, а где и кругло. Подержи щит над головой как эти бабы пару часов, сразу поймешь отчего слабенькие не выживают.

Шон достаточно знал Белтара, чтоб понимать - ночь для йотунов не помеха. Обязательно пойдут снова. А вот для людей хуже некуда. Куда стрелять до последнего момента не видно, значит половина убойных возможностей пропали. Они это прекрасно понимают, валят вниз давно приготовленные вязанки хвороста и даже доски от фургонов, разбирая жилища. Сверху поливают маслом и жиром. Потом подожгут. Насколько этого хватит? Уж точно не на всю ночь. Остается надеяться на их потери в предыдущем штурме. Половину, не меньше, если не убили, так ранили. Значит напор слабее и поостерегутся второй раз нарываться. А еще на бога, поскольку и среди мошихистов хватает пострадавших. Оба войска друг друга стоят по части боеспособных. Осаждай их люди, почти наверняка б отступили. Не стоит овчинка выделки и взятие поселка таких потерь. Но эти не уйдут. Им нужна кровь, а не чужое добро.

Почти все собрались внизу, на валу совсем мальцы и Шон, до боли всматривающиеся и вслушивающуюся в ночную тишину. Даже йотуны не способны двигаться абсолютно бесшумно. Но главное, здесь еще и собаки. У бандейр они двух видов - средних размеров пастушьи и огромные псы, натасканные на двуногих. Эти учуют подкрадывающихся за милю. Хочется надеяться, поскольку больше не на кого. А мошихисты молились. Не на коленях и не сидя, как в привычных церквях. Стояли, дружно повторяя за главным чтецом. Эти легко отличаются по длинным бородам и локонам на висках. Причем вовсе не обязательно старые. Как не удивительно, попадаются совсем молодые. А вот женщин не назначают, хотя среди них попадаются не хуже знающие. В чужих обычаях, как обычно, не долго и запутаться.

Шон тоже мысленно повторял привычную молитву. Он бы жутко обиделся, назови его еретиком кто, но по сути, для себя решил: поскольку бог один, то какая разница как к нему обращаться и на каком языке. В конце концов, молятся же на латыни католики и на своих языках прихожане северной церкви. Конкордат Содружества разрешал при отсутствии правильного священника ходить на отпевание и крещение к другому христианскому. И те, внизу, и он, просили милости свыше не для себя, а за всех. А вот исповедь не для чужого монаха.

Потом поселковые чуть ли не с каждому обращались, прося простить ежели чем прежде обидел. Это тоже вполне понятно и приемлемо. Грехи отпускать некому, так сами себе по-свойски. Хотелось бы сказать с одухотворенными лицами они вернулись на вал, но особо морды не рассмотреть. Темно. Зато возле вбитого Шоном крепкого кола, на месте выломанного, встали сразу две крепких девки, нагруженные ружьями, арбалетами с болтами, толстыми копьями и топорами. Одна прямо с привязанным за спиной ребенком. Уже не младенец, но вряд ли больше двух лет. Спит совершенно спокойно в мешке, с прорезанными дырками для ручек и ножек.

Они даже познакомиться не успели, как одновременно зарычали псы. Сразу несколько факелов полетели вниз, рассыпая искры. Сваленный под вал хворост занялся не сразу, но стали видны мелькающие тени. Моментально полыхнуло, но как назло не везде. Рядом у ворот орали горящие заживо на несколько голосов, но защитникам было не до радости. Уже лезли во множестве йотуны. Двух они с девками застрелили. Еще одного бабы удержали копьями, пока Шон отсек ладонь, а дальше все превратилось в полный хаос, когда толком не разобрать происходящее и твое дело не давать очередному гаду перебраться через частокол.

Упала одна из девок, получив неизвестно от кого дротиком в лицо. На подскочившего сбоку йотуна прыгнул волкодав и принялся его драть, пока они вместе не свалились внутрь поселка. Смотреть было некогда. Ружья разряжены, арбалет расколочен о башку очередного атакующего. Вряд ли ей было больнее, чем ложу, разбитому в щепки, а ведь делают из твердых пород дерева. Шон продолжал работать саблей. Она прекрасно подходила для ситуации. Острым кончиком вскрыл очередному йотуну горло до самых позвонков и замер, тупо озираясь куда-то внезапно подевались враги. Больше не лезли. Людей на валу тоже практически нет. Лишь трупы повсюду и стонущие раненые. А дальние ворота распахнуты и резня идет уже в самом лагере.

Резко обернулся, когда его тронули за плечо, готовый рубить. В последнюю секунду удержался. Уцелевшая девка показала рукой вниз, но не в поселок, а наружу. Он кивнул, не раздумывая. Лезть в свалку уже бесполезно, а гибнуть не сильно хочется. Другое дело, если б там были друзья или родственники, но этот поселок ему чужой. Спускаться было проще, чем подниматься. Пусть и круто, но местами йотуны повыбили ступеней и места для упора ног. Все ж земля, даже лежалая и утрамбованная, не камень. Похоже не только люди обороняться умели, но и враги немалый опыт в прежних схватках обрели. Под конец все ж не удержался и скатился с шумом. А затем еле успел подхватить девку, только сейчас обнаружив у той за спиной дитё. И когда успела забрать у убитой?

В голове ничего не сохранилось, только бесконечная рубка и стрельба. За сегодня он убил немало йотунов, чтоб не говорили об их живучести. Когда глотку вскрываешь или за тобой идут добивающие, уже не поднимутся. Самое удивительное, не мог посчитать. Но ожерелье из клыков нелюдей принесло б немалую популярность ближе к побережью. Там и один йотун за подвиг идет.

Не сговариваясь присели, стараясь слиться с валом сзади и осмотрелись, прислушиваясь. Из поселка все еще доносились яростные крики и звон железа, но спереди было тихо. Девка поднялась и пригибаясь побежала в темноту. Шон послушно последовал за ней. Спрашивать соображает ли куда идет было сильно не с руки. Остается надеяться, что не спятила. Судя по прежнему поведению знает, чего хочет и метаться не собирается, а окрестности точно знакомы лучше.

Минут через двадцать она остановилась, осматриваясь.

- Ребенок, - сказал еле слышным шепотом Шон. - Жив? Он все время молчит.

- Спит, - ответила также тихо. - Мать напоила молочком геуш. Не полезно малому, но сейчас не время об этом думать.

- В степь уходим?

- Без коней найдут быстро, - она подняла руку, затыкая Шона.

Он не стал возражать. Какой-то план явно имелся и не стоило путаться под ногами. По крайней мере целеустремленно двинулась куда-то. Еще минут десять осторожного движения, теперь уже не бежали, а шли сторожко. В какой-то момент замерла и Шону даже показалось принюхивается. Ничуть не удивился, когда стала обходить по кругу некую цель, ловя ветер, дующий навстречу. Села и молча показала. Они вышли к речке и возле нее паслись 'горбачи'. А чуть в стороне лошади. Девка прижала ладонь к губам и показала вокруг. Потом один палец. Может Шон и не в курсе сигналов командо, однако догадаться плевое дело. Где-то тут просто обязан быть часовой. Почему один, разберется потом. А пока, прищурившись, принялся изучать местность по частям, как учили. Темнота сильно мешала, но силуэты все ж просматривались на фоне воды и более светлого берега.

Она ткнула в бок и показала. Он не сразу увидел. Йотун сидел неподвижно, прислонившись к большому камню и глядя в сторону зарева над поселком. Шон молча кивнул и почти пополз в ту сторону. За два шага до йотуна медленно поднялся. И хотя он все проделал максимально тихо и медленно, тот его в последний момент почуял и начал разворачиваться. Поздно! Одним движением воткнул кинжал на всю глубину в почку и когда тот повернулся, выдирая из руки рукоять, ударил саблей подмышку. Лезвие пробило легкое и клинок вошел в сердце. Четко, как показывал Белтар. Думал ли он, что данная наука применится на его соплеменников или ему было без разницы? Люди точно также убивают друг друга и никого это не удивляет.

Йотун ахнул почти по-человечески, падая на колени. На всякий случай уже лежащему разрубил шею, добивая. И только теперь дошло - это отнюдь не матерый воин, а практически мальчишка. Девка уже была рядом и возилась со стреноженными лошадьми. Седел не имелось, но нечто вроде попоны валялось грудой и именно на них убитый сидел. В темноте Шон принял кучу за камень. Теперь требовалось закинуть на спину спокойно стоящих коней и прижать ремнями, чтоб не свалиться на ходу. Они тоже имелось в немалом количестве, как и веревки. Никаких уздечек и трензелей, вставляемых в рот животному. К своим скакунам йотуны относились лучше, чем к людям. Ездить таким образом, да еще и без стремян, должен уметь каждый с малолетства.

- Откуда ты знала? - спросил, помогая Шон.

- Здесь самое подходящее место для ночного выпаса, - ответила она шепотом. - Кто-то должен сторожить верховых, пока воины добывают победу. Мальцам 'горбачи' еще не положены и много лошадей здесь не разместить.

Она махнула куда-то на север.

- Остальные там. Уходим, - отдавая ему повод, приказала.

- А этих, - он показал на 'горбачей', - порезать?

- Человека не подпустят. И шум нам не нужен. Да и не дадут подойти, - это уже с досадой. - Не только лягаться станут, но и кусаться.

По ходу разговора они подготовили четырех коней. Шон не стал спрашивать о причине. Всегда полезно иметь запасного, как и прихватить оружие убитого. Поначалу даже не сели верхом, ведя в поводу. Еще не хватает в самом начале повредить ногу лошади. Часа через два стало светлеть и вот тогда уже погнали. К лагерю экспедиции даже не пытался направить, следуя за девкой, имени которой так и не выяснил. Скорее всего, еще днем его товарищей накрыли, а в тех развалинах оборону не удержать. Шанс остаться незамеченными у окситанцев минимален, однако если так, лучше не наводить погоню. А она обязательно будет. Про мстительность и упертость йотунов ходили легенды. Пусть и все байки нужно поделить на два, тем не менее, убитый мальчишка и украденные лошади не останутся незамеченными.

Шли они воинским скоком: шаг-рысь-галоп. Такое сочетание, с переменным аллюром, лучше всего подходит для скорости. Постоянный шаг утомляет животное не меньше, чем бешеная скачка. Удрать как можно дальше основная задача. Конечно, сидеть на попоне без привычного седла не слишком удобно и устаешь гораздо больше без стремян, постоянно напрягая ноги, однако чего не сделаешь, если жить хочешь.

Скорость они развили приличную и оставили позади больше ста миль, благо есть возможность пересаживаться на свежего коня. Таким темпом недолго и загнать скакунов насмерть, но даже Шон понял, что попытка проскочить к знакомому поселку была отвергнута из-за далеко видного дыма, а однажды видели несколько трупов командо, обобранных до нитки. Даже заплесневелого сухаря не оставили убийцы. Они не обсуждали происходящее. Это явно большой набег и искать помощи рядом бесполезно. Оставалось уходить, причем не к реке в сторону побережья, а практически наугад на юго-запад. Наверняка у реки беглецов из разбитых групп ловят.

Нравится или не нравится, однако лошадей нужно поить, причем не сразу после скачки. Дать им время перевести дух. А источников в здешней степи не так чтоб сильно много. Но и не остановиться тоже нельзя, если не мечтаешь остаться пешим в данной ситуации. Один из коней уже хромал, второй явно еле перебирал ногами. В общем, ничуть не удивился Шон, когда вдалеке показался отряд. Сначала даже принял за людей, ведь мчались не на 'горбачах'.

- Нашли, - с отчетливой тоской сказала девка.

Хорошо еще слегка успели передохнуть, но теперь уже выжимали из своих животных все, бросив замедляющих скорость. Йотуны шли широкой лавой, охватывая с трех сторон и отжимая назад, в те земли, откуда они пришли. Единственный шанс проскочить чуть не под носом в начинающиеся рощи, до которых еще с десяток миль. И то сомнительно. И накаркал...

Лошадь под девкой жалобно заржала и стала замедлять ход. Изо рта у нее текла пена и грудь бешено сокращалась. Шон остановил своего коня у погибающего, глянул в широко раскрытые глаза уже умершего человека. Вдвоем им не уйти на одном жеребце. Соскочил, а ее перекинул на своего и ударил по боку скакуна. Она не стала говорить глупости или сопротивляться, бессмысленно теряя время. Гикнула, ударив пятками коня и унеслась. Шон развернулся к скачущим наперерез и принялся выпускать стрелу за стрелой. Нормальный лук он бы не натянул, но этот сделан под руку того убитого мальчишки и ему прекрасно подошел. Другое дело попасть в несущихся и вовсе не желающих получить стальной наконечник в тело. Тем более, не из привычного северного. У йотунов они особенные. Держат примерно на одну треть от низа, потому что так удобнее стрелять с коня.

Йотуны продемонстрировали чудеса увертливости, ныряя за корпус лошади или уклоняясь на ходу. В какой-то момент Шон сообразил - они красуются друг перед другом. Зато его задаче такое поведение замечательно подходило. Отвлеклись на него, перестав гнаться за девкой, а он все ж умудрился всадить стрелу одному в ногу, а двух коней и вовсе свалил. В результате вся компания дружно пошла на него с визгом и криками. Шон добился еще одного попадания во всадника, от которого тот упал и на этом стрелы закончились. А еще через пару минут вокруг стояло не меньше дюжины врагов. Девка была права. Раз не на 'горбачах', значит молодежь. Пусть рожи противные, но тут не ошибешься. Вряд ли имелся хоть один старше его.

- Ну, что? - спросил Шон, стараясь выговаривать как можно четче заученные слова и мысленно благодаря Дорада за науку. - Как трусы все разом или честный поединок?

Йотуны взорвались криками, в которых помимо негодования была куча незнакомых слов. Не иначе ругались.

- Земляной червь умеет разговаривать!

- Убивающий со спины смеет говорить о трусости!

- На куски порежу!

- Помет бизона, я вырву тебе сердце!

Они дружно попрыгали на землю. Крик, толкотня. Похоже у них нет старшего или достаточно авторитетного, для решения вопроса. Потом вперед вышел крепкий парнишка с макувитлем. Все ж он их поймал на 'слабо', с торжеством отметил Шон. Взрослые не стали б слушать землероя. А для этих обвинение в трусости худшее из возможных. Перед своими требуется выглядеть героем. А настоящему воину разве соперник паршивый человечешка? Теперь нужно продержаться максимально долго, давая возможность напарнице с ребенком удрать.

Он вздохнул и встал в стойку, держа одновременно саблю с кинжалом. Двоеруких немного, а его старательно натаскивали именно на такое, когда Белтар понял, что изначально левша. В детстве переучили, поскольку считалось неправильным. Да и в строю такое неудобно для твоих товарищей. А вот в поединке самое то. Тем более, по факту, он владеет обеими руками одинаково.

Вауууау! - завыли йотуны, обрадованные.

Они ценят личную храбрость, говорил Дорад. Больше уважения для не боящегося и убившего одного из них. Несколько - идеально. Обожать станут. Одна беда - это как раз к худшему. Слабого убьют быстро, не мучая. Ты уж постарайся в плен не попадать.

Йотун двигался стремительно, но удары пропадали зря. Прямо подставлять саблю под тяжелое орудие опасно, Шон лишь чуток касался, уклоняясь и на очередном широком замахе поймал на инерции, рубанув по бедру. Нога у того подломилась и кинжал вошел под челюсть, побив мозг. Шон шагнул назад, под дружное 'Вауууау!'. Он поймал то самое состояние, называемое Белтаром Танцем Смерти, впервые испытанное на неведомой поляне с разбойниками и был готов атаковать сразу всех. Парочку, наверняка, сумел бы прикончить. Но это было б некрасиво и глупо. Его задача тянуть время, а не совершать подвиги. Баллад про него не споют. Никто не узнает. Барда здесь нет.

- Ты, - показав на первого попавшегося, когда труп оттащили в сторону, что не мешал очередному поединку, - иди сюда, - и широко развел руки в стороны, приглашая к атаке.

Йотун ни секунды не колебался. Мысль об уклонении от схватки ему даже в голову забрести не способна. Это ж признаться в трусости!

Он был бы не хуже предыдущего, если б работал привычным оружием, но где-то дурашка раздобыл стальной клинок. Наверняка с трупа снял. И все б прекрасно, только другой баланс и непривычный вес. Поэтому даже внезапная стремительность ему не помогла. Никаких красивых фехтований со звоном и прыжками. Меч ловится на кинжал и отводится в сторону, кончик сабли рубит по дурной башке. Все ж он почти ушел от удара, благодаря нечеловеческой скорости, но кожа на лбу рассечена, кровь залила глаза. Он отмахнулся вслепую, но Шон достал снова, отсекая кисть. И уже вторым ударом в левое плечо очень глубоко. Может и выживет, подумал, глядя на оттаскиваемого приятелями, но вряд ли без руки будет воином. А не ходил бы ты в набег. Пришел - попробуй угощения.

- Я думал йотуны великие воины, - произнес вслух. - А мне еще восемнадцати нет, режу, как свиней, - и плюнул под ноги остальным.

Он знал, еще один, максимум два и больше ему не продержаться. Устал всерьез от прежнего боя, бесконечной скачки без сна и только со стороны могло показаться, что непринужденно расправился с предыдущими. На пределе возможностей бился. Их нечеловеческая стремительность и сила почти не оставляли возможности отбиться. Он держался на силе воли и желании протянуть как можно дольше, давая возможность напарнице спастись. Но вечно так продолжаться не могло. Йотуны уже усвоили, что не простая добыча и очередной противник зря рисковать не станет. Наверняка тоже уловили утомление, пот с тяжелым дыханием не спрячешь и станет выматывать.

Шон сознательно провоцировал, плевок для них высшая степень пренебрежения. И от кого? От презренного раба, возящегося в грязи. Он добился своего. Сразу двое рыча от злости шагнули вперед, отрываясь от остальных. Почти согнувшись пополам ушел от выпада под руку, ударив острием туда, куда мужчины крайне не любят получать пинки и под его невольный вопль разворачиваясь в пол оборота полоснул по горлу второму. Левая рука между тем вогнала еще одному в ногу, аж пробив кость, такое и йотун не залечит. Вытащить даже не пытался, отпустив рукоятку. И уже саблей в живот спокойно стоявшему в ожидании своей очереди сзади, с усилием провернув клинок, разрезая внутренности. Может и не сдохнет, но хорошо помучается, а в погоне врагов поубавится. Больше он ничего сделать не успел, провалившись в темноту.