Гринландия

Глава 9

Нормальная жизнь.

Ифа лежала, тесно прижавшись к Хосе и слышала, как бьется его сердце. Спать не хотелось. Она знала, если это и повторится, так не скоро. Задержаться ей не позволит долг перед родом. Пусть с самого начала имела в голове удовольствие, однако приехала не просто так. Все давно привыкли к стычкам и мелким столкновениям на границе. Если верить Белтару, а он в своих прогнозах, связанных с родичами редко ошибался, на этот раз все окажется намного серьезнее обычного. Проблема, с той стороны с ним информацией не делились и четко знать дату не мог. Может через год, а может через два.

- Не спишь? - спросила, ощутив, как изменилось дыхание мужчины.

- Разве можно себе позволить при таком соседстве?

- Это конечно приятно, но обычно твои мысли совсем о другом.

- Я даже в постели с красивой женщиной размышляю о науке!

- С тобой не разберешь где правда, а где ложь.

- Это профессиональное для приличного торговца, - хмыкнул Хосе. - Улыбаться в лицо и думать, как облапошить очередного дурака.

- Не преувеличивай, - поморщилась. - Уж не тебе об этом говорить.

Семейство Гарсия начинало откровенным ростовщичеством. Церковь официально запрещала, поэтому шли к иноверцам, а заодно давным-давно изобрели вексель. В нем писался не процент, а фиксированная сумма, превышающая изначальную. Кроме того, сама по себе бумага, подписанная известным человеком, могла стать товаром. Не надо вести с собой мешок с монетами, достаточно тщательно спрятанного куска пергамента. Или, как в последнее время повелось, документа со знаками, выдавленными в виде соответствующего герба и заверенные печатью.

Естественно в долг давали под очень высокие проценты, нередко доходящие до сорока и свыше. При неурожае или в случае поездки в опасный район запросто требовали и больше. Не многие решались получать крупный кредит на подобных условиях. Мелкие ремесленники шли на такое в редчайших случаях, когда выхода не было. Кто ростовщиков любит? Иные из взявших в долг не стеснялись брякать оружием и открыто угрожать. Золото не только солнечный металл, он еще и пропитан кровью. Могло для ростовщика закончиться достаточно плохо. Но такие люди всегда имеют защиту и платят за нее.

Власти они выгодны по множеству причин. Пока религиозное давление не становится сильнее выгоды. Но даже тогда Гарсия сумели извернуться и крестились. Правда их подозревали, и в дальнейшем выяснилось, не без веских оснований в лицемерии, но глава семейства и здесь не сплоховал. В одно прекрасное утро обнаружились пустые дома. Добрых сотня человек умудрились оставить с носом и короля, и инквизицию.

Отец Пабло и дед еще тогда не родившегося Хосе не просто приплыл в MaN на собственном корабле, он умудрился немалую часть достояния привезти с собой. Увы, к прежним занятиям уже не вернулись. В Содружестве давать ссуды позволялось лишь за достаточно малый процент. Всегда есть возможности обойти закон, но не стоит наглеть, если собрался жить в новых землях. Гильдии менял чужак был без надобности. Тем более, сомнительный ренегат. Гарсия практически сразу вернулись к прежней вере, благо здесь на это не обращали внимания.

Капитала вполне хватило на покупку парочки плантаций, а подросший Пабло обладал хорошей деловой хваткой. Правда землю возделывать ему было не по душе, зато улучшил способ выпаривать соль. Специальные сдвигающиеся крышки. Ифа в этом ничего не понимала, зато прекрасно знала насколько выгодна продажа продукта. Соль шла как рыбакам, так и в глубину материка. Тридцать тысяч ауреев, вложенные в производство цемента, достаточно хорошо говорили о достатке семьи. Пабло рискнул, поскольку мало кто верил в канал и выиграл.

Хосе пошел непонятно в него. Деловыми проектами не интересовался, в финансы не лез, спихнув на старшую сестру Эусебию. Та родилась с большим родимым пятном на щеке и выдать замуж оказалось большой проблемой. У богатых свои причуды и она не желала рожать для любителя большого приданного, предпочтя власть в семье. Так и осталась официально девкой, что совершено ей не мешало за спиной отца править железной рукой и контролировать все и вся.

Хосе, фактически уступив власть в клане, грыз гранит наук, очень быстро уйдя от стандартных курсов в университете к механике. Конная жатка известна чуть не с древних римлян, но он ее улучшил. Потом сеялку. И шесть лет между усовершенствованием устройств продолжал чего-то мастерить, пока не создал механическую прялку, где одна работница заменяла шестерых. Можно не уточнять насколько его возненавидели лишившиеся работы. Пришлось срочно бросать уже налаженное производство и перебираться в поместье, где сжечь фабрику не так просто. Зато на новом месте он соединил свою машину с водяным колесом, заметно увеличив производительность. Любви горожан ему это не добавило, зато денег значительно.

- Ты имеешь выходы на ваших глав бандейр? - спросила Ифа.

- Ну вот, - огорченно вздыхает мужчина, - а сама, о чем думаешь?

- Я серьезно.

- Нашла кого спрашивать. Мошехистов и ортодоксов крайне недолюбливают, а такие как мы и вовсе считаются недостойными козлами.

- Но торговля все одно идет.

- Зачем платить дороже, когда можно приобрести за ту же цену больше ткани. И даже деньги не нужны. Мы охотно берем скот в обмен. Но это все на уровне фактории, как и другие торгаши. Никаких особых отношений. Главы командо делают вид, что не в курсе кто привозит товары. Подробнее к Эусебии. Она уж точно все знает с кем имеет смысл побеседовать.

- Не любит она меня.

- Правда? - деланно изумился. - А за что? - и охнул от кулака, заехавшего в бок. - Не надо! Это неприлично, - отбиваясь от новых ударов, - бить мужчину. Я даже пожаловаться не могу никому, засмеют.

- Посмей еще прилюдно плакаться! Ох, - невольно сказала, когда схватил и прижал к кровати, навалившись и поцеловал.

Пошло немало времени, прежде чем любовная игра закончилась и отдышались.

- О чем все ж речь? - спросил Хосе.

- С запада идет немалый поток серебра, - объяснила Ифа. - Йотуны никогда напрямую не торговали, считая ниже достоинства. Трофеи - другое дело. И вдруг начались непонятные движения. Очень похоже, кто-то в Локронане откровенно продался. Не просто железо переходит им в руки, даже мастеров переправляют. Находят кабальных или неудачников и за серьезные деньги отдают в рабство чужакам. Эти люди где-то в горах наладили выплавку железа, добычу серебра и бог знает, чего еще делают. Возможно порох и пушки. Ружья точно.

- Случайно ярл Алардис в этом не замешан?

Ифа не удивилась. Не только у рода Кордоба имелась личная сеть шпионов. Да и историю про их бегство после убийства широко известна. Она и тогда была уверена: не случайно прицепились сынки тамошних благородных. Их сознательно натравили. Потому и не стала требовать суда. Ничем хорошим он бы не закончился. Задавая вопросы, она крепко наступила на несколько ног. Сглупила, однако кто ж мог подумать, что не самодеятельность надеющегося нажиться отдельного семейства или вовсе изгоев, а настоящая система.

Вряд ли большинство в курсе зачем делается, зато немалые суммы серебра хорошо затыкают рты и заставляют не думать. А потом становится поздно. Войти в компанию можно. Выйти нельзя. Граница не особо охраняется, контрабандистов никто не ловит, особенно если маршруты патрулей им известны и об изменениях предупреждают. Если кто попадается их толком не расспрашивают. Вздернут и все.

Однако люди не идиоты, им неохота получить стальным клинком от йотуна. Кое-кто кое-что замечает и поделились. Поехала на север отнюдь не договариваться о новых сделках после окончания строительства канала, хотя попутно и поговорила со многими. Прекрасное прикрытие для другого интереса. Увы, история оказалась гораздо хуже и надо было быть осторожнее.

- Он всего лишь один из, - хмуро сказала вслух. - Там вплоть до королевского дворца замазаны. Маршал почти наверняка. МакСвини и МакДоннеллы - уверена. МакКуарри возможно.

- То есть порт и суд у них в кармане, - задумчиво протянул Хосе.

Задавать идиотский вопрос: 'Ты уверена?' не собирался. Если говорит, так и есть. Это в постели она послушна и темпераментна. В делах всегда голова холодная и четко просчитывает варианты. К тому же именно она занималась делами, которыми дон Фредерико из-за официальной должности не стал бы пачкаться. Внешние отношения скользкое занятие и даже про союзников, не говоря уже о врагах, нужно знать и неприглядные вещи. А понадобиться, до времени отправить на встречу с Создателем.

В каком-то смысле Ифа даже опаснее Эусебии. Той важны цифры. Прибыль, в первую очередь. При этом набожна и ради единоверца готова на убытки, если речь идет о здоровье или жизни. Ифе без разницы в кого верят люди. У нее даже род на втором плане. Весь мир делится на наши и ваши. Ради своего сделает что угодно. А вот входит ли лично он в эту категорию до сих пор не понял.

- И как ты видишь дальнейшее?

- Большой набег будет. Через год-два. Максимум три. И мне не верится, что пойдут обычным маршрутом. Они далеко не идиоты. Либо восток, либо к нам. Скорее все ж на Локронан.

- Вопреки налаженным отношениям?

- Именно поэтому! Благодарность йотунам неведома, торгашей они презирают. Продающие соотечественников для них хуже вши.

Переспрашивать опять же не стоило. Люди для них люди. А из-за подобных вещей брезгают. Йотун воин и охотник. Землю они не возделывают и делающих это считают уродами. Прекрасно различают понятие племя и род, но никогда не обратят своего в рабство. Пленного запытают или примут в семью, тут по-разному бывает, но йотун невольником не станет никогда. Смерть правильней неволи. Самоубийство не возбраняется.

Люди тоже изучали врагов и кое-что о них знали. Изгнанников было немного, но иногда и такое случается. Не первое столетие расспрашивают их монахи и ученые.

- Никто не ждет прямого удара на Локронан и обходится линия крепостей на севере.

- Город им не взять при любом раскладе. Без кораблей... никогда.

- Хватит кого и без того резать.

- Не обижайся, - произнес он, с минуту подумав, - но твои предчувствия никого не убедят. Я конечно, поговорю с сестрой, но без конкретики примут к сведению и отложат на будущее. Все. Белтар тоже всего знать не способен. Он также гадает, не имея информации. С таким же успехом ударят на юг. И хороши мы будем, если с одними догадками придем. Возможно будет набег. Завтра или через три года. Нас вежливо выслушают и за дверью назовут паникерами. В следующий раз не примут совсем.

- Будто сама не понимаю. Идея то не в срочном собирании ополчения. Главное вовремя отследить опасность.

- А ты коварна, - с восхищением сказал после короткой паузы, - дщерь человеческая. Если йотуны пойдут на восток или даже как обычно, к озерам, предупрежденные бандейры перейдут Великую реку. Кочевья вкусят полной мерой то, что их воины несут людям. Интересно, в главах твоего бога, называемого милосердным это грех или благо?

- Я не верю, - заявила Ифа сердито, - что бог - это старик с длинной, белой бородой, который сидит на золотом троне высоко на небесах и судит наши деяния. Если он добр, почему в мире столько зла. Нет, света без тьмы не бывает, как и тьмы без света, однако отнимать младенцев у матерей несколько за гранью сострадания. Я не верю в рай, где все замечательно, ведь со скуки сдохнешь. Или в обещание Магомета, что все правоверные попадут в рай, где они будут лежать на шелковых диванах, пить вина, а прислуживать им будут прекрасные девственницы. Я женщина и такой вариант не по душе. Даже если найдется лично для меня куча соответствующих мужиков.

Он невольно рассмеялся.

- И какой у тебя рай?

- Почти как у орков, - серьезно сказала. - Великие равнины и леса с прекрасной охотой. Вечная весна. Верный конь и встречи с друзьями. Иногда можно и пожить с ними вместе дома, а затем снова в путь. Мир огромен и интересно побывать во всех уголках. От гор до лесов. Изредка подраться с противниками, но не из ненависти или ради ценностей, а выясняя кто лучше.

- Удачно, что инквизиция осталась в Старом Свете.

- Дурак.

- Нет, я серьезно. И за меньшее отправляли на костер. А знаешь, кто-то из мудрецов сказал: 'Да воздастся каждому по вере его'. Вдруг так и будет?! ОН же мудр и может даровать каждому лично его мечту.

Шону определенно пришлась по душе такая служба. Три дня съехавшийся на прощание народ отъедался и пил за счет хозяев. Понаехавших было так много, аж слуг выселили из дома и распихали по сараям. Поскольку за хозяйкой они ходили по очереди с Дорадом и больше для престижа, чем из-за реальной необходимости, а по ночам в них и вовсе не нуждалась, времени было достаточно. Ко всему еще обнаружились знакомые: Дэвид Шольт и Кеннет О'Хэллоран. Возможно и другие имелись, но кроме Маттео он никого толком не запомнил, а этот остался в Мадриде. Его хозяин учился на доктора и был далеко не первым в очереди наследников. Сюда прибывали люди более высокого уровня. По крайней мере, те кто оставался, а не чисто выразить соболезнования. Судя по обмолвкам попутно решали какие-то денежные проблемы. Подтверждали договора и соглашения, заключали новые.

Ничего удивительного. Даже ему хорошо заметно богатство Гарсия. Дело не в богатстве особняка, хотя и это било в глаза. Фактически городок тысяч на шесть принадлежал им целиком. Четыре фабрики: прядильная, ткацкая, белильная и красильная. Механические мастерские с кузницей. Три десятка казарм для работников, дома для мастеров, баня и больница с специально нанятым врачом. Даже лавки, в которых много чего продавали, принадлежали Гарсия. Как не удивительно, в них не задирали цены и не обсчитывали. Да и платили очень прилично. Причем две трети здешних трудяг, если не свыше, составляли женщины и девушки. Они получали наравне с мужчинами и сбегались наниматься со всей округи. Поскольку река в здешних краях не замерзала работа имелась круглый год. Одни собирали на приданное, другие хотели уйти с ферм и из деревень. Работа тяжелая, но уж не хуже обычной в поле. И никто не заставляет в религиозные праздники спину ломать. Как это происходило Шон не очень разобрался, ведь почти все они католички, но существовал некий график и можно было попросить замену.

Все это он узнал из прогулки, на которую затащил Дэвид. Тот, как и его хозяин, здешним приходился дальним родственником и все прекрасно знал, включая, куда пойти. А уж где найти свободных сегодня девушек, объяснил, не заходя в их казармы. Как раз туда так просто мужчине не проникнуть. Незамужние жили под охраной. Другое дело, кто из девиц захочет погулять. Они тоже люди и временами не прочь выпить, вкусно поесть, потанцевать и даже... Тут невольно на лице расплывалась широкая улыбка.

Нет, просто так не подойти, это вам не бордель. Могут и отшить. Когда острым словцом, а бывало и грубой руганью. Но если не лезть сходу под юбку и угостить на танцах вечером с подружкой (никто не ходит в одиночку) то может и сладиться. Дэвид ему науку преподал на личном примере, а Шон не настолько стеснительный, чтоб сбежать, когда подружки принимаются шутки шутить. Он и сам может чего порассказать про земли дальние и подвиги геройские. Хоть и посмеиваются, а слушают внимательно. Мало кто из них бывал дальше MaNа.

Аньолетта, судя по имени, происходила из Италии. Больше о ней он ничего не узнал. Хотела бы - сказала. Молчит о родителях, значит нечего приставать. Главное и так выяснил. Высокая, худая, не особо красивая и старше его. Совсем чуток, но все ж. Зато привлекательна непонятно чем. Может свободной манерой общения или лукавым блеском глаз, а может преображающей лицо внезапной улыбкой. Она прекрасно знала, чего добивается и получила. Но разве он в обиде? А то что оставил все свои деньги женщине, на прощанье, уезжая, так вовсе не просила. Сам так решил.

- Послушай, - сказал рядом ехавшему Дэвиду. Семьи их хозяев дружественны, а Ифа с Виктором прекрасно знакомы, - почему в Содружестве почти нет гойделов ?

- Ничего странного, - сразу ответил тот. - Ты просто океана не видел. С берега не то. Это лишь кажется просто вода бултыхается. Фактически в нем есть течения. Поймаешь нужное, гораздо легче идти кораблю. Быстрее и удобнее. А меньше времени в море - это еще сохраненные грузы и жизни.

- Как в реке?

- Ну не совсем. Там сразу видно куда идет. А в глубине моря берегов нет и в каком направлении несет сразу не понять. Есть два основных пути. Первый идет вдоль островов на севере и выносит практически к реке Святого Лаврентия.

- Угу, - кивнул Шон, - откуда и пошли все будущие королевства.

- С вторым сложнее. Их вроде два. Одно идет от Старой Европы за столпами к островам Канар, а дальше уже к Карибам. И если северное почти все время позволяет идти вдоль берега, то южные напрямую через океан. Вряд ли драккары и кноры, без верхней палубы, смогли бы пройти. Потребовались более совершенные корабли. Да и они не пошли б наугад, но в Европе настали мрачные времена. Порто-Кастилия выбивала арабов, франки лупили катаров, в Италии Арагон сражался с Германским императором, свирепствовала инквизиция. Среди гонимых было немало образованных и богатых. Про земли на западе прекрасно знали. Даже представляли приблизительно дорогу. Точно неизвестно, но вроде были какие-то корабли, достигшие не только Кариб, но и побережья. До сих пор спорят случайно ли вышли к Великой реке. Да, что там такое, - сказал с недоумением, поднимаясь в стременах, чтоб заглянуть дальше.

Вначале оживленное движение все более замедлялось. Многие и вовсе разворачивались и торопливо двигались в противоположную сторону.

Похоже не его одного раздражать стало происходящее.

- Что происходит, уважаемый? - спросил Виктор, приличного одетого господина, располагающегося прямо на обочине со всей обстоятельностью.

Явно везет нечто на продажу. Не сильно много, но судя по виду не бедствует. Тот не просто отвел мула в сторону, но собираясь находиться здесь достаточно долго принялся снимать с него тюки. Конечно не сам, а отдавая приказания молодому парню. То ли слуга, то ли сын старательно пыхтел, а он восседал на пригорке и руководил. На нормальную одежду поскупился хозяин, невольно чувствуя гордость за свою госпожу, подумал Шон. Хорошо хоть штаны дал. Ноги босые, так это не в укор. Сам так ходил. А вот на задницу можно и поприличнее найти.

- Сейчас туда лучше не соваться, - солидно ответил торговец, обернувшись и убедившись, что не мужик какой потревожил. Положение всадников он определил влет, однако лебезить и не подумал. - Корнелий Назика с Эмилианом Фронтоном собираются биться за проезд по мосту.

- Дуэль?

- Когда это властители по поводу пошлин сами дрались? - с откровенной язвительностью спросил купчина. - То ж не честь, то хуже. По карману бьет. Естественно каждый привел кучу вооруженных людей. Не стоит соваться случайным проезжим, легко огрести и без вины. Просто за компанию.

- Так что случилось? Мы не здешние, в старых дрязгах чужих властителей не разбираемся.

- Корнелий Низика пошлину собирает с проезжих, - довольный возможностью показать осведомленность, объяснил тот, соизволив подняться и подойдя ближе. - За проход по мосту. Не абы какой - каменный. Не себе, в Мадрид, - он закатил глаза вверх. Естественно, мало кто здесь говорил Новый. И так все поймут.

Ну, дело такое, тамошняя власть далеко, сколько конкретно всадников аль телег с грузом проходит за день неизвестно. Прямо не сказал, но морда хитрая и подмигивает. Нормальное дело, привыкают считать денежки своими и монеты регулярно прилипают к рукам.

- А на днях проехал обоз Эмилиана Фронтона и тот отказался платить. Грит он человек Совета, назначенный управляющим пока суд идет о наследстве. Значит и пошлину отдавать не обязан. Они с взимающими заспорили, да обозников больше оказалось и все здоровые ребята при оружии. Сами знаете, - он тяжко вздохнул, - в наши времена лучше побеспокоиться о наличии вооруженных людей при грузе.

- Корнелий Низика обиду не стерпел и собрал свой отряд, - понимающе согласился Виктор, переглянувшись с Ифой.

- Ну доны, - с непередаваемой интонаций восхищения, презрения и насмешки одновременно, подтвердил собеседник. - Перво-наперво хотел к врагу домой заявиться и пожечь, но все ж не осмелился. Ссориться с властями... Посему заявил прилюдно, что возьмет положенное и за прошлый раз. Сидел и ждал. Рано или поздно пришлось бы ехать. И дороги другой приличной нетути, и гонор е позволит уклониться от вызова. Ну Эмилиан Фронтон буквально сейчас и проследовал мимо.

Ага, видимо та кавалькада, что гремя оружием промчалась недавно, не обращая внимания на путешественников, они и есть. На этот раз без обоза, зато железа на каждом, впору войну устраивать.

- И у кого вояк больше? - спросила Ифа вслух.

- Да на первый взгляд поровну, - погладив бороду и нечто посчитав, шевеля губами признал торговец. - Оно и худо.

- Это да.

В мире есть два основных стимула, двигающих людей: страх и личный интерес. Не обязательно корыстный, но и честолюбие, самолюбие, власть. Здесь и сейчас они переплелись и каждый из собирающихся драться прекрасно это сознает.

Будь у кого-то из задир заметный перевес, все могло бы закончиться тихо. Прошли бы в наглую, распихивая противника и обойдясь одними плетями или вообще побоялись бы связываться. Хотя всякое бывает. Иной из гордости готов умереть, но не уступив будучи неправым. А так непременно до крови дойдет. Уступить - это не просто проявить слабость. Еще и потеря престижа и денег. Обязательно найдутся подражатели не платить за проезд у одного и снизятся доходы у второго.

- Спасибо уважаемый за содержательный рассказ, - очень вежливо сказала госпожа.

- Посмотрим? - неожиданно предложил Виктор.

Он еще молод, даже младше ее и ничего не видел прежде, помимо Школы медицинской, подумала Ифа. Мальчишке интересно глянуть на схватку. Наверняка представляет себе по сказаниям. Развевающиеся стяги, обмен ударами, правда торжествует. В жизни все проще и неприятнее. Грязь, вонь, пот, вонь испражнений. На поле боя это в обязательном порядке. Многие, умирая, не могут удержаться. И побеждает обычно более умелый и многочисленный, а не справедливость. Поэтому предпочтительней бить подло из засады или в спину, не размениваясь на красивые речи. Все равно никто кроме ближайших соратников не услышит. Только вслух подобное не говорят и уклонение от столкновения непременно объявят трусостью. Право бессмысленно резать своих же будущих товарищей в войске против внешнего врага непонятным образом превратилось в доблесть. Сумасшедшие времена, безумное поведение.

- Ну, поехали, посмотрим со стороны, - сказала и увидела довольство на лице Шольта.

- И что было дальше? - потребовал Шон у товарища.

- Ты о чем?

- Первопоселенцы.

- А, ну то каждый знает. Три корабля, почти три сотни человек, немного скота. За год обустройства немало умерших, но к трудностям были готовы и когда вернулись ушедшие корабли с новыми людьми, а с ними пришло еще два, уже не на пустое место. Идея была перетащить родственников и единоверцев подальше от инквизиции. В итоге так и вышло. А чтоб пресечь споры, ведь среди беглецов были катары, иудеи, мосарабы, мориски, бог знает кто еще, первым делом приняли Акт о веротерпимости по которому все получают свободу исповеданья. Всякое с тех пор случалось, но за Акт держатся крепко все. Иначе мало никому не покажется. А двадцать три семьи первопоселенцев той поры дожили до сегодняшнего дня и немалой силой пользуются. Сотни лет прошло, а потомки помнят.

Естественно они опоздали. Два отряда не стали дожидаться полного сбора желающих полюбоваться зрелищем и принялись сводить счеты со всем возможным пылом. Кто кого атаковал первым разобраться сложно. На не таком уж крупном пятачке, чуть в стороне у моста, крутилось и махало саблями добрых пол сотни всадников. Скорее чуток поменьше, но там уж не разобрать.

Люди кричали, причем далеко не божественные слова, а самую что ни есть площадную брань. Слова, как и крики боли, а также лязг железа и ржание лошадей разносились достаточно далеко. Собравшиеся на дороге зрители с интересом наблюдали за схваткой, благо она их пока не касалась, обмениваясь впечатлениями и делая ставки на деньги. С другой стороны моста на ближайшем холме тоже торчало немало народу. Развлечение не из каждодневных.

Очередной вояка, перекосившись в седле, выскочил из свалки. На глазах у путешественников свалился на землю. Лошадь, со сбившимся на брюхо седлом понеслась в сторону. Многие проводили ее взглядами. Такой конь стоил немалые деньги, но ловить его дурных не нашлось. Слишком приметный, не из-под сохи, благородных кровей. Еще и полно свидетелей. Поймают с таким после драки и, не долго рассуждая, порубят конокрада. Даже на суд не потащат. Ну его связываться, целее будешь.

Какое-то время толпа сражающихся оставляя за собой раненых и убитых качалась туда-сюда почти в одном месте, затем будто прорвало. По одиночке и мелкими группами часть дерущихся принялась отступать к мосту. Крики стали еще громче. Одни требовали бить и догонять, другие призывали своих товарищей. Победа явно качнулась в сторону наступающих. Уже и вопль 'Выкуп' звучал достаточно часто. И тогда на въезде на мост встал один единственный боец. С виду, хотя издалека особо не рассмотришь не похожий на могучего богатыря. Зато сабля в его умелых руках так и мелькала, а прекрасно выученный боевой конь кусал и бил копытами вражеских.

Сам мост не сильно широк, две телеги в ширину пройдут и не больше. Загораживающий путь всадник не позволял использовать преимущество в численности и прикрывал отступивших. Один нападающий расстался с жизнью, затем еще двое. Трое отошли, зажимая раны. Уже не находилось рвущихся вперед. Каждый задумался о возможной неприятной судьбе.

- Корнелий Низика? - спросил с восхищением Шон.

Сразу несколько человек дружно заржало.

- Сразу видно чужака.

- Нет, - ответил другой голос. - Тот и на коня не сядет, брюхо мешает.

- Наши властители предпочитают наемников посылать, а не сами драться.

- Вот из-за этого я проиграл аж целый семис, возмущенным тоном присоединился к обсуждению еще один. - Я ж понадеялся на, - мужчина показал на застывшего в одиночестве на мосту воина. - Сотник Настажио не должен был проиграть.

Сотник прокричал нечто неслышное издалека в адрес врагов. Догадаться судя по жестам не сложно. Пообещал проделать с любым то, что он уже трижды добился. Торчащих напротив это явно озлобило. Появились в руках у подошедших дополнительно арбалеты.

- Это не по правилам, - сказал голос возле Шона с возмущением.

- Это ж не дуэль честная, - возразил другой, поддержанный согласными возгласами. Народу явно хотелось полюбоваться на дополнительное кровопролитие.

Сотник на мосту не хуже всех остальных сознавал невозможность избежать стрелы. Пусть не наповал, а ранят или коня убьют. Приятного мало. Показательно-раздражено плюнул и демонстративно медленно убрал саблю в ножны, разворачивая коня. Все равно его товарищи успели уйти. Теперь погони и убийств в горячке не случится. Все возможное сделал.

- За такого хозяин и выкуп бы дал.

- Просят 20 ауреусов, не меньше, - заявил авторитетный голос.

- Да любую сумму могут потребовать!

- Конь и то в несколько раз дороже!

- И кому это надо, вечно держать в подвале? Откуда у наемника средства. Давно пропил-прогулял.

- А чтоб к прежнему нанимателю не вернулся!

- Не по божески это!

- Это в церковь, там проповедуй.

- И такое нормально? - спросил Шон у Дэвида. - В королевствах за мосты не рубятся. Там есть сила сверху и никто не посмеет возражать.

- Случается. Обычно из-за неточности границ или завещания. Не так давно на юге почти четыре года одна семья с соседями выясняли отношения. Мельницу сожгли, трактир, лес вырубали, скот угоняли. Никого не убили, но покалеченных было много. Пока из города серьезный отряд не пришел по жалобе пострадавших непричастных, все ходили в налеты. Землю размежевали, заставили компенсацию пострадавшим платить. А куда денешься, если на их землях расположилось ополчение и всласть кушает, да пьет за счет местных. Это ж хуже любой войны.

- А смысл тогда биться, не пойти в суд?

- Содружество замечательное место. Здесь каждый считает себя равным нобилям и не стесняется показать. Любой может стать богатым, не взирая на происхождение и плевать на титулы. Но чем дальше от побережья, тем меньше власти контролируют ситуацию. Когда-нибудь и до границ доберутся и тогда люди пойдут еще дальше на запад, как уже случилось однажды, подальше от альгвазилов и коррехидоров. По мне так правильней, чем терпеть, когда о тебя вытирает ноги ярл, не имеющий за душой ничего, кроме славных предков.