Гринландия

Глава 12

Охотники.

К речке на водопой постоянно шли звери - табунами, семьями и в одиночку. К множеству антилоп, газелей и оленей Шон уже привык и не обращал внимания, что так называют абсолютно не похожих животных. Все копытное могло пастись рядом, нисколько друг другу не мешая. Напротив, мелочь любила болтаться по соседству с бизонами, прикрываясь ими от хищников. Гораздо, больше удивляли изредка попадающиеся мамонты и огромные волки с гиенами. Львов до сих пор не видел, хотя рык их хорошо слышен по ночам. Командо говорили здесь ерунда, за рекой животных много больше, а когда в сезон мигрируют из-за смены растительности, буквально стада от горизонта до горизонта растягиваются по степи и сзади идут многочисленные хищники.

Над кустарником показались рога благородных оленей. Вожак осмотрелся и втянув воздух в ноздри, занервничал, уводя кобыл. Шон напрягся, но это оказалась стая волков. Они выстроились цепочкой вдоль берега и принялись жадно лакать воду в ручье. Это были не те огромные звери, которых боялись даже бизоны, а обычные серые. Для них тоже хватало добычи в степи и прямо сейчас брюхи заметно набиты. Тут ощутимо задрожала земля. Волки подняли головы и убрались, не особо торопясь, но и не медля. Дэвид, от излишних чувств, пихнул Шона в бок.

К ручью вышли порождения великанов - Геуш. Или дети Локи, как их частенько называли. Достаточно одного взгляда и ты понимаешь, насколько они далеки от знакомых животных. Только издалека можно принять за родственника бизона. Такой же огромный и могутный. Но вот так, глядя в упор, сознаешь, что совсем не бык, пусть и питается травой. Морда какая-то жабья и это не скрывают даже острейшие рога. Тело покрыто очень похожей на броню чешуей, а на хребте костяные выступы. Бугуй замер, не доходя до воды. Именно для охоты их позвали местные, вчера натолкнувшиеся на стоянку. Доброжелательно выяснили кто, откуда и зачем, а потом пригласили, поскольку их всего четверо и для задуманного недостаточно.

Не смотря на свои размеры и почти полное отсутствие врагов вожак всегда настороже и обладает острейшим зрением, тончайшим слухом и нюхом, почище собачьего. Стоит внезапно раздастся звуку треснувшего сучка или шуршанию травы, как моментально большие уши приходят в движение, а нос с шумом тянет в себя воздух. Человека, не важно идущего, едущего или неподвижного, определяет издалека и частенько внезапно атакует с самыми прискорбными последствиями. Никто и никогда не охотится на них в одиночку. Толстая шкура-панцирь не пробивается стрелами и даже из ружья большого калибра не так просто свалить. Бить в голову практически бесполезно. Там не только рога, которые наклоняет, закрывая грудь, бросаясь на противника, но и жутко толстая кость. Только еще больше разозлишь таким образом.

За вожаком терпеливо стоят и ждут четверо торок-маток и при них пяток прошлогодних зорголов-телят. Как подрастают, отец выгоняет молодых самцов. Их не особо бьют охотники и редко трогают хищники, поскольку звери изрядно агрессивные и напасть могут без видимой причины. К тому же мясо бугуя жесткое, хотя на вкус практически не отличается от куриного. И вот такие холостяки-гирько постоянно болтаются где-то позади стада высматривая момент, когда вожак отвлекся или удалился для стычки с другим хозяином табуна, чтоб быстренько заменить его в исполнении супружеских обязанностей. Что забавно, торок относится к такому абсолютно спокойно. То ли они тупы и не различают, то ли им без разницы кто залез.

Самое страшное, когда молодые бугуи подрастают и входят в силу. Каждый год один или два самца бросают вызов старику. И это вовсе не игры. С дикой яростью и жестокостью наносят друг другу раны рогами и зубами, при случае угостят и тяжелым копытом. Достаточно часто схватка закачивается тяжелыми ранениями. Иной раз оба погибают. Но уцелевший победитель сгоняет маток и телят в табун и ведет за собой.

Ветерок внезапно изменил направление и подул им в спины. Бугуй моментально поднял голову.

- Стреляй! - уже не видя смысла сохранять молчание, гаркнул Дэвид, поднимая ружье.

Оба выстрела слились в один. Шон был уверен - попал, но вожак затрубил, иначе не скажешь и сорвался с места, бросившись на охотников. Огромная туша неслась с умопомрачительной скоростью и не подумав задержаться на мягком грунте у ручья.

Люди моментально рванули в противоположные стороны, погоняя лошадей. Зверь лишь на мгновение затормозил, потом помчался за Дэвидом. Для обоих это была первая такая охота, однако все многократно обговорено и сами напросились. Все ж знатная будет добыча, если пройдет, как надо. Правда никто не обещал благополучного завершения, но ведь и не заставляли. Тяжело лишь в первый раз, остановив коня и торопливо перезаряжая ружье, подумал Шон.

Друг уходил от бугуя классическим драпом, двигаясь ломанной линией. На прямой, вопреки своему огромному телу геуш развивал немалую скорость и мог догнать всадника. А вот резкие повороты его сбивали с толку, заставляя терять время на маневр. При всей кажущейся случайности разворотов Дэвид твердо знал куда идет, подводя туповатого зверя под выстрел. В последний момент тот неожиданно резко повернулся, вздымая пыль и траву и всадник едва не угодил ему на рога. Почуяв зловонное дыхание, успел оторваться от метнувшейся к нему туши, выбивая из коня последние силы. Выждав, когда бугуй окажется к нему спиной, Шон ударил коня пятками по бокам, подскочил почти вплотную, разрядив ружье буквально в упор в основание шеи сзади.

Зверь взревел негодующе и развернулся к нему. Шон поспешно дал деру, уходя от новой атаки, а заодно отвлекая от Дэвида. Оглянулся через плечо и искренне удивился. Похоже удачно попал, что далеко не просто на скаку. Бугуй стоял, покачиваясь и не пытался гнаться. Развернулся к зверю лицом, снова принялся привычно готовить карабин, работая шомполом и не забывая поглядывать.

Даже на последнем издыхании геуш крайне опасен и можно броситься уже полудохлый, в стремлении отмстить врагу. Подойдешь ближе и запросто окажешься на рогах вместе с лошадью. Командо все уши прожужжали необходимыми предосторожностями. Причин не верить никаких. Опыта у них гораздо больше, хотя сюда потомки Локи не часто забредают. Прежде их били обычными стрелами, но завалить такого требуется много удачных попаданий. Слишком огромен, прикрыт броней и неимоверно живуч. Чаще всего вожака вовсе не убивали, таская за сразу несколькими всадниками по очереди. Он достаточно легко менял цель и можно было долго выматывать, пока остальные занимались табуном.

Бугуй так и стоял, пока люди подъезжали ближе для прицельного выстрела. Только медленно поворачивался всем телом, следя за врагами с ненавистью налитыми кровью глазами. Только, когда их двое, взгляда недостаточно. Дэвид заехал за спину, остановился и четко всадил очередную пулю в шею, где все ж мягче броня и есть возможность попасть в толстую вену. Потом тот же фокус проделал Шон. Лишь после этого зверь вздохнул тяжко и лег. Кровь, между прочим, ничуть не отличалась цветом от знакомой, чтоб не врали 'знатоки' в портах.

На всякий случай еще пару раз выстрелили в неподвижное тело, а затем уселись неподалеку, наблюдая. Геуш так просто не умирает, иногда и через сутки может копытом двинуть. Спешить им было некуда, а опасные скачки вымотали не только одних коней.

- Зачем все-таки Шольтам сюда ехать? - спросил, отпив из фляги и протягивая Дэвиду. - Только не говори про внезапно вспыхнувшее желание лечить страдающих где-то на границе.

- Виктор только получил диплом врача, - возвращая, ответил тот. - Ему нужен опыт, прежде чем осядет. А еще в цветных бандейрах у нас полно родичей. Семейные связи дело такое, - он покрутил пальцами и сжал их в кулак, - между собой вечно проблемы, но против чужаков вместе. Время от времени надо напоминать о себе.

- Но они ж по-вашему еретики!

- Бог один у всех, а в чужой молитвенный дом и в соседнем квартале не пойдем, - он рассмеялся.

С грохотом и криками подлетели и спрыгнули с коней члены командо. Один уже в возрасте, с длинными седыми усами и абсолютно лысый под практически не снимаемой шляпой с широкими полями и совсем молодой парнишка, не старше них. зато даже Дэвид уступал им в габаритах. Такие и плоскомордого, что больше гризли, медведя способны заломать голыми руками.

- Молодцы! - сказал старший. - Не думал, что сумеете.

Он метнул дротик и когда тот вошел глубоко в глаз бугую, а тот не дернулся, удовлетворенно хмыкнул, извлекая длинные ножи из седельной сумки. Такими ветки рубить, но не мясо. Для жесткой кожи в самый раз.

- Чего сидим, парни? - протягивая два, - тут работы всем хватит.

- Мясо ж не едят, - пробормотал Шон, не слишком рвущийся обдирать такую тушу. В холке он под шесть футов, а веса не меньше двух тонн.

- А кожа, рога, пластины, зубы? И самое важное - желёзы. Запомните: их две. Одна под хвостом, другая вместо желчного пузыря. И за их вытяжку дают не меньше веса в золоте. Потому что очень хорошо помогают при лечении ран и от мужского бессилия. Главное не перепутать из какого места, - и он жизнерадостно заржал, показывая желтые крепкие зубы.

На ферму они добрались уже следующей ночью, благо местные жители нашли б дорогу домой даже в полной темноте, а тут полная луна. Откровенно говоря, назвать деревней в Аплачах Шон бы постеснялся, хотя на знакомые маленькие городки селение абсолютно не походило. Даже совсем нищие фермеры жили иначе. Никаких полей не существовало. Рядом с поселком имелись огороды, не больше. Зато возле речки и вокруг глубокого колодца нечто вроде римского лагеря, как их рисуют в книгах. Только не квадратный, а в виде круга. Снаружи немалого размера вал, с воткнутыми в него заостренными кольями. Саму землю натаскали из рва, окружающего 'ферму'. Внутрь на ночь загоняют скот. Причем обычно он может пастись достаточно далеко и не всегда возвращаются, перегоняя последовательно с пастбища на пастбище. Ну и дома...

Это отнюдь не срубы из бревен, которые взять неоткуда. Огромные телеги-вагоны, в которые в любой момент можно запрячь волов и переехать на другое место. Старейшина, он же дед или прадед, живет в точно такой же колесной повозке, в центре, на пересечении двух дорог из четырех ворот.

Женщины, подростки, дети и собаки, высыпали навстречу с довольными криками и лаем.

Шон с Дэвидом сами напросились спровоцировать бугуя на погоню. Фактически охотников интересовало остальное стадо. Молодых самцов и маток застрелили сразу. Они вполне съедобны, а у торок тоже есть желёзы, но эти используются в лечении детей. Подробности Шону не объясняли, но стоили экстракты даже больше вытяжки от импотенции. Крайне важно было правильно приготовить, а метод от чужаков скрывался. Зато вырастали крепкие и мало поддающиеся многочисленным детским болезням парни и девки. Может не одна постоянная мясная пища давала поражающие приезжих рост и силу, но и высокую выживаемость.

Рожать несколько детей - нормально. Но обычно добрая половина помирает в младенчестве или в течение пары первых лет. У здешнего главного хозяина-старика, имелось одиннадцать детей, которые в свою очередь наплодили немалую толпу потомков, у многих из которых свои дети. К главе семьи относились с библейским почтением и даже добычу складывали перед ним, прежде раздела. Взрослые сыновья не считали зазорным такое поведение, пусть давно самостоятельны и многодетны.

- Мы б никогда не взяли такого зверя сами, - скромно сказал Шон, когда патриарх, выслушав красочный рассказ, пока женщины готовили пир, предложил забрать себе все трофеи с вожака. - Справедливо поделить добычу поровну с вашими людьми, подсказавшими правильный метод охоты.

Об этом они договорились с Дэвидом заранее. Без помощи никогда б не нашли и даже не узнали о геушах. Тем паче, не сумели б правильно вырезать желёзы и сохранить. К тому же требовались хорошие отношения с соседями.

- Честность и щедрость украшает воина не меньше храбрости, -торжественно произнес старик.

Кодекс бандейр суров. Храбрость, как и уважение к старшему в первую очередь. Трусов изгоняли. Но готовность поделиться тоже принципиальна. Одиночке в степи не выжить и только взаимовыручка способствует успеху. Конечно, чужаки имели право на мелкие поблажки, но никто не станет иметь с тобой дела, не веди себя правильно. Они не слишком любят прощать, ведь смерть всегда рядом и жизнь сурова. Сломался - уходи.

- Твои предки могут гордиться прекрасным потомком.

Говорил он, как и остальные на странном языке. Вроде привычный порто-кастильский, но куча слов непонятных, наравне с выученными у Дорада. И дело не в фамилии де Туа, явно относящейся к выходцам из Окситании. Все родичи принадлежали к смешанному типу с представителями тех самых ковырятелей в земли саб, ставших племенем эмид, буквально растворившихся в пришельцах из-за малочисленности. Причина не только в тяжелой жизни, но и постоянных набегах йотунов, вырезающих целыми селениями. Тем не менее, здешние орки отличались от северных огров разве цветом волос и более смуглой кожей. Зато в язык попала масса слов и названий животных и растений.

- Вы отдали часть удачи, мы этого не забудем. А теперь отпразднуем!

Окружающие здоровяки радостно зашумели, довольные краткостью церемонии и близящимся угощением.

Костер немалого размера уже пылал и мужчины принялись располагаться вокруг огня. Патриарх почитал молитву по памяти. Шон ни слова не понял, но послушно повторил за общим хором: 'Амен'.

Женщины принялись разносить жареное мясо. Никаких тарелок предусмотрено не было. Куски клались на большие лепешки и это была не пшеница, а маис. Но какая разница, если целый день помимо сухаря во рту ничего не было, а мясо неожиданно вкусное, тает во рту. Его сдобрили какими-то незнакомыми травами, но так даже лучше. Еще предлагали печеные потаты, лесной лук и незнакомые листья, соседями употребляемые с аппетитом. Ну, и конечно, пиво. На удивление неплохое, хотя вряд ли оно имеет право так называться. Заметно шибает в голову и крепче привычного, а хмель не ощущается. Не так готовили. Плевать. Желудок набит, в голове приятно шумит.

Между Шоном и Дэвидом садятся молодые девушки с таким же набором продуктов. В этом отношении бабы ведут себя достаточно свободно. Никаких женских половин. Сделали положенное и сами присоединились к пиру, наплевав на мужиков. Захотят, сами себе принесут добавку. Сегодня еды полно.

- Это правда, - сказала неожиданная соседка, хлопнув из немалого размера кружки хмельного напитка, - что вам нужны люди подработать?

- Ага. Раскапывать город.

- Золота там нет, - сказала с абсолютной уверенностью.

Очень возможно уже давно искали. Здешним удобно. Пасут по соседству и шляются по развалинам.

- Наших историков интересуют здания.

- И что там любопытного? Пустые стены и колонны.

Кушала она аккуратно и не чавкая, как многие из присутствующих

- Всегда считалось, в северной Гринландии живут одни охотники в лесах или здесь и вдруг узнали про старые постройки.

- Чушь, - спокойно ответила, прожевав мясо, - кто построил города за перешейком? Беглецы отсюда. На плоскогорьях, если далеко на юго-запад, и другие заброшенные города есть. Шляться правда не рекомендуется без армии, там земли нелюдей. Не будешь? - спросила, показав на остатки пропитанной жиром лепешки.

Шон отрицательно помотал головой и она тут же оправила кусок в рот.

- Только там ставили строения иначе. Наружные стены домов соединяются вместе и получается одна сплошная линия. Проход внутрь поселка узкий и насквозь простреливается с крыш.

- Откуда ты знаешь?

- У нас не принято затыкать рты бабкам, - сказала и улыбнулась.

В свете огня прекрасно видны прямые иссиня-черные волосы и скуластое личико. Никаких сомнений, как у многих других кровь огров хорошо заметна.

- Всегда нечто такое пытались создать. Э... цивилизацию, да, - продемонстрировала неожиданные познания. - Бронзу тоже придумали столетия назад. Йотуны не давали ничего создать постоянного. Несколько поколений и сносят под корень.

- Зачем?

- Кто ж его знает. Выбирай ответ. Потому что хотят крови. Или ненавидят возделывающих земли. Или боятся. Вон, как на побережье люди размножились. Теперь уже не вышибить. Проредить способны, уничтожить - нет.

- Боятся? - ошеломленно переспросил Шон.

- Почему нет? Сюда люди уже пришли. Пойдут и дальше на запад. Ответа никто не знает. Зато все государства там, на юге, происходят от ушедших отсюда племен. И они не случайно такие кровожадные и режутся постоянно между собой. Старые привычки, въевшиеся в плоть. Здешние тоже приносили в жертву чужаков. А в плохие годы своих. Вечно ходили походами во все стороны. Их ненавидели не меньше йотунов. До сих пор аукается. Эмиды с соседями не брачевались.

Она замолчала и после паузы внезапно сообщила.

- Меня зовут Мерседиш.

Такие имена, как вариант Мерседес тоже встречались. Но все больше намекали на происхождение из прежней Португалии, до унии с Кастилией.

- Шон.

- Пойдем, - поднимаясь, сказала, - Шон.

Он поспешно вскочил и поморщился от боли в ногах. Сидеть, подогнув под себя конечности долго без привычки не слишком приятно. Уже и сам собирался тихо смыться. Дэвиду было не до него, общается с другой девушкой.

Она провела его по изрядно натоптанной тропинке куда-то в сторону от костра, откровенно прижимаясь. Потом обнаружился приличный стог сена.

- Э, - озабочено произнес Шон, чувствуя себя полным идиотом, - я католик, прихожанин северной церкви.

- Поменьше болтай, - пихая его на сено, сказала девушка и моментально оседлала.

Дальше, действительно, стало не до разговоров, поскольку оказалась весьма требовательной и умелой особой. Первым он у нее не был и корить себя не за что. Хотя такого никак не ожидал. При всей простоте взглядов и поведения члены бандейр четко отличали иноверцев. Из одной посуды сроду б есть не стали, как из чужой. После использования чужаками ей требовалось ритуальное очищение. Те, знакомые оружейники вели себя схоже. Потому в кабаке их не найти никогда. Правда, здесь особо этим никто не заморачивался и все приходили со своими мисками или как сейчас, прямо с лепешек употребляли. Еще не ели свинину совсем. Были другие какие-то отличающиеся по части пищи обычаи, но его то мало трогало.

Зато, отправляясь в экспедицию, посетил библиотекаря и расспросил его. Кое-что слышал и прежде, еще со сплава, но сейчас тот нагрузил кучей подробностей. О детстве Моше Цви известно совсем немного, разве что привезли его родители из Османской империи. Годам к двадцати достаточно известный рассудительный и образованный человек, которого прочили в раввины. И тут с ним чего-то случилось. Начал проповедовать публично, причем крайне неортодоксальные вещи. Никто так и не сумел задним числом происходящее понять, но иудеями Нового Мадрида овладело некое беснование. Каждое его действие и слово рассматривалось в виде чуда. Люди бросали хозяйство и налаженную обеспеченную жизнь и шли за проповедником.

Властям такое поведение крайне не понравилось. Самому Моше и его единомышленника предложили удалиться куда подальше и там строить новый Град на Холме, если желают.

'Мы покинули прежнюю родину, в старом свете, из-за преследований и невыносимых условий, - воскликнул новоявленный пророк, - так стоит ли оставаться там, где нежелательны вновь!'

Несколько тысяч человек, вооружившись мушкетами и святым писанием, нагрузив телеги-вагоны нехитрым скарбом и гоня перед собой скот, покинули цивилизованные места, углубившись в дикие земли. Немногочисленные поселки орков не стали проблемой. Их давно пытались отождествить с десятью потерянными коленами Израиля. Местные племена табуировали кабанов 'нечистыми', они поклонялись великому духу Йохове и часть священных дней совпадали с иудейскими праздниками, тем более использовался лунный календарь .

Конечно, различий имелось как бы не больше сходства, но пророк признал орков дальними родичами, слегка заблудившимися по части веры в изгнании из-за отсутствия контактов. Никто из последователей в его решении не усомнился. Изначальные 13,5 тысяч человек, еще около двух прибывшие позже из Европы и неизвестное количество здешних орков спрессовались в единый народ, уходящий все дальше от побережья. И хотя, через пару поколений выделилось то, что называлось бандейрами, а фактически кланами, они не были враждебны друг другу. Возможно, не будь угрозы со стороны йотунов, история пошла б иначе, но только совместно могли дать отпор и это закрепилось в сознании. Их общий Бог был, в первую очередь, воином и защитником. Во вторую, покровителем пастухов и охотников. Ветхий завет прекрасно лег на здешнюю жизнь.

- Так возьмешь работникам еду варить? - спросила Мерседиш, когда окончательно вымотались и лежали, отдыхая.

- Не я плачу, - пробормотал Шон, - и все ж, полагаю, повариха понадобится и не одна. Постараюсь замолвить слово перед нашим главным финансистом.

- Слово-то какое, - сказала насмешливо.

- Я еще занятнее знаю - архивариус.

- И чем он занимается?

- Всем. Эдмонд Маркот любой повседневной работой. Фабиан платит за необходимое, включая работников. Но кого нанять решает Эдмонд.

- А ты чем занимаешься?

- Перевожу. Они только окситанский знают. Так что самый важный. Например, ловим кого-то и мне говорят, выясни где он золото прячет. Я говорю, не скажешь - застрелим, но сначала пытать будем. Под тем деревом зарыто, отвечает пленный испуганно. Перевожу: говорит убивайте, ничего не выдам.

Она подумала и засмеялась.

- А ты хороший врун!

Шон уже в курсе. Это практически похвала. Вечерами делать нечего и умелый рассказчик везде понадобится.