Хикикомори 2. Адаптация

Глава 16 Я — герой?

Пять утра…

Мозг, привыкший к режиму «засыпай до 12, просыпайся в 4–5», взвыл в панике. Веки слиплись намертво, словно их склеили суперклеем. Но… я заставил себя открыть глаза. Потому что сегодня — не обычное утро.

Первое утро, когда в моей комнате спит девушка!

Тишина. Слабый предрассветный свет пробивался сквозь шторы. И… Кимико. Она все еще здесь. Спит на моем диване, раскинувшись звездой и заграбастав себе все одеяло.

Большая, моя пижама, которую я почти не носил, висела мешком, скрывая все изящные изгибы ее тела. Ни намека на эротику. Немного обидно…

Просто сонная, растрепанная девушка с приоткрытым ртом и тихим посапыванием, но сам факт! Она была здесь. В моей крепости.

Адреналин прогнал сон. Я осторожно, как тень, выбрался с футона, боясь скрипнуть половицей. В кухне, в полумраке, поставил чайник для кофе. Бодрящий аромат быстро заполнил крошечное пространство. Я налил кружку, устроился в своем компьютерном кресле, откатив его к ближе к окну.

Двор медленно просыпался. Первые ранние пташки — пенсионер с собакой, офисный планктон в идеально отутюженной рубашке, спешащий на первую маршрутку. А вон и старик Бутэ… А что он делает?

Я немного опешил, но Бутэ и правда это делал! Он делал зарядку! На турнике! Это в его то возрасте! Старик запрыгнул на турник, повис на нем, затем начал раскачиватся. Он все делал медленно и никуда не спешил. Затем дедушка сделал резкий рывок и подтянулся до подбородка.

Обалдеть… Интересно, сколько раз я бы смог подтянутся?

После первого подтягивания, Бутэ несколько секунд снова висел. Затем сделал уже медленное подтягивание и снова пауза. В итоге он подтянулся почти пять раз и аккуратно слез с турника. Походил вокруг, покрутил руками, корпусом. Попытался сделать приседание, но на половину пути схватился за турник и поднялся. Кажется, у него заболела нога.

Но после этого он держась за столб турника все-таки присел пять раз, по другому поставив ноги.

Дедушка начал заниматься? Я до сих пор не верил в то, что видел. Медленно пил кофе и наблюдал. Куда делся бывший алкоголик, который терроризировал каждого прохожего? Где его красно-желто-зеленое лицо? Сейчас это был не алкаш Бутэ, а почтенный и уважаемый дедушка Бутэ. Дворник, интересный собеседник и просто добрый человек преклонных лет.

Я улыбнулся каким-то своим мыслям. Не знаю, что именно сподвигло его к этому, но я рад. Он смог побороть свою зависимость, смог найти другой путь. Интересно, смогу ли я найти свой?

Всего месяц назад Кимико была просто «новой соседкой напротив». А теперь? Теперь она спала на моем диване. Моя жизнь изменилась, она перевернулась с ног на голову. Внешне квартира та же, монитор тот же, запах старого ковра тот же, но внутри что-то сдвинулось. Появилось ощущение, что мир — не только мои четыре стены.

Наверняка, если бы мир был наполнен такими людьми, как нынешний Бутэ, то я бы даже не думал, о том, чтобы запирется дома.

Кофе закончился. Утренний ритуал мыслей и встречи нового дня был успешно проведен.

Я поставил новую кружку с напитком и потянулся к графическому планшету, есть еще немного времени чтобы поработать над мангой.

Демон Джо ждет меня. Я открыл файл с первой главой. Наброски, черновые панели.

Финальная сцена: Джо, в теле скромняги Сатоши, стоит перед школьным хулиганом, который только что отобрал у него обеденный рис. Джо смотрит на него с ледяным, демоническим безразличием.

Пузырь мысли: «Что этот смертный червяк себе позволяет? Он так обходился с одноклассником? Больше ему это с рук не сойдет»

Следующая панель: звонкий ЩЕЛЧОК пальцев.

Большая панель: хулиган вспыхивает ярко-синим пламенем, его лицо искажено чистейшим ужасом и непониманием. На фоне слегка деформированные от жара парты и одноклассники с открытыми ртами, которые кинулись на выход, а некоторые остолбенели от ужаса.

Подпись: «Урок первый: Не трогай мой рис.»

Я ухмыльнулся. Да, трешово, но чертовски эффектно. Именно то, что хочет моя аудитория. Я дорисовывал последние штрихи, погруженный в адский мир Джо, когда услышал шорох с дивана.

— Мммф… Кайто-кун? — голос Кимико был сонным.

Она села, потянулась, и ее глаза, еще мутные, уставились на часы в смартфоне. 7:45.

— Что⁈ — она вскочила как ошпаренная — Я ОПОЗДАЛА! Лекция! Первая пара! А-а-а!

— Доб…рое утро… — пробубнил я, и только сейчас посмотрел на время. Пока я рисовал, ощущение времени совсем пропало. Я ведь никогда никуда не спешу.

Кимико металась по комнате, как ураган в моей пижаме, пытаясь найти свои вещи.

— Спокойно! — я попытался ее остановить, встав с кресла — Ты же говорила, что первая пара — лекция по экономике у старого Оягавы-сана? Ты ведь хотела пропустить, потому что он никого не проверяет! Главное — к семинару в десять успеть!

Кимико замерла на полпути к своей сумочке, дыхание частое, грудь красиво поднимается.

— Правда? Хм… — спросила она, хлопая широко раскрытыми темными глазами — Точно… Точно, старый Оягава-сан… Фух!

Она облегченно выдохнула, прижав руку к груди.

— Чуть инфаркт не заработала — ее взгляд упал на мой монитор, где красовался подожженный хулиган.

— О-о-о! Это Демон Джо в деле? — она подошла ближе, наклонилась к экрану, от чего я не смог не отреагировать на ее круглую оттопыренную попу, которая даже в мешковатой пижаме смотрелась потрясно — Вау! Щелчок и фьють! Сгорел! Особенно его фраза про рис классная!

Кимико улыбнулась, глядя на меня из-за плеча.

Я почувствовал прилив гордости.

— Первая глава, финал. Начало его славного пути по очистке школы и мира от мусора.

— Мне нравится! — Кимико улыбнулась, ее паника сменилась искренним интересом — Серьезно, Кайто-кун. Идея — огонь. Рисовка стала еще увереннее. Этот синий огонь — просто красотища!

Затем она отвела взгляд и сказала уже тише:

— Но, тебе не кажется, что это черезчур жестоко?

— В треше по другому никак… Это я еще выбрал более легкий способ…

Она потянулась к моей кружке, стоявшей на столе.

— Можно я допью? Моему организму не хватает кофеина…

— Конечно — я кивнул — Он уже холодный, наверное.

Она в пару глотков допила остатки. Разглядывала другие панели главы.

— Не останавливайся, Кайто-кун. Выкладывай. Пусть народ оценит твоего поджигателя — она поставила кружку — А мне пора превращаться из твоей ночной гостьи в обычную студентку. Умыться, переодеться и бежать.

— Да… Хорошо… — сказал я и слегка кивнул, понимая ее положение.

Она собрала свои вещи и исчезла в ванной, вышла уже в своих вчерашней юбке и топе, волосы слегка прибраны. Выглядела… потрясающе обычной и в то же время невероятно красивой, с легкой небрежностью в образе. Моя мама бы сказала ее вид сейчас был вроде «проснулась и пошла».

— Ну, все. Мне пора. Забегу домой, а потом сразу на учебу — она подошла к двери, поправляя ремешок сумки — Спасибо за ночлег, за пиццу, за аниме… И за компанию — она улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое. То самое, что было вчера вечером.

«Подумаю».

— Всегда пожалуйста. Приходи ко мне когда хчоешь — я чувствовал легкую неловкость — Удачи на парах. Если что… пиши.

— Обязательно — она кивнула — И не забывай про магазин. Вчера ты даже ночью. сходил со мной за продуктами, так что при свете дня, для тебя этого должно быть расплюнуть — улыбнулась она.

— Ладно-ладно — пообещал я — Куплю себе еды. Может даже что-то сложное…

— Пока, Кайто-кун!

— Пока, Кимико-тян.

Она подмигнула мне с улыбкой и вышла за дверь. Я рассчитывал на поцелуй, но ее подмигивание было не менее приятным, а улыбку растапливала сердце.

Дверь закрылась. В квартире снова стало тихо и обычно. Кимико была права. Сейчас мысль о магазине была совсем не страшной. В конце концов он очень близко, а при свете дня местность хорошо просматривается. Я смогу сходить в магазин и самостоятельно купить еды. я сегодня снова пойду в магазин. Как нормальный человек.

Через пол часа я уже неузнаваемый стоял перед зеркалом в прихожей. Волосы причесаны, ну, как смог. Толстовка без капюшона и черные штаны без каких либо знаков. Это был вызов самому себе. Снова.

Всегда перед выходом из дома меня посещяют самые разные мысли, вот и в этот раз мысли копошились в голове.

Почему я заперся дома? Очевидно же — потому что мир это огромная, шумная и непредсказуемая мясорубка. Там машины, люди с нечитаемыми лицами, неожиданные ямы в асфальте, в которые можно провалиться, бандиты, маньяки, сбежавшие из зоопарка тигры(маловероятно, но все же!). Каждый выход — русская рулетка с шестью патронами в барабане.

Абсолютно каждый выход может привести к страшным последствиям. Какой-то умный, кажется русский, писатель писал — «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку». Вот я полностью поддерживаю эту идею. Но все же что-то внутри меня говорит, что так не должно быть. Ведь все выходят и ничего…

Я посмотрел в окно. Тот самый офисный планктон возвращался весь вспотевший и взбешенный, видимо, шел за забытыми бумагами. Как он может вот так выходить каждое утро? Он же рискует! Несколько раз в день! Неужели он не видит этой лавины опасностей? Или… или он просто к этому привык? Как к фоновому шуму?

Хотя с другой стороны, утро другое. Утром даже я ХОЧУ рисковать. Утром я чувствую силу дать отпор миру, да и опасностей по утрам не так уж и много. Маньяки утром спят, хе-хе. Воздух свежий, еще не пропитанный выхлопами и людской злобой. Этих людей мало, а те, кто есть — сонные и неагрессивные.

Как будто мир еще не до конца проснулся и не настроился на привычный режим жестокости. В утреннем свете все казалось чище, менее угрожающим.

С этим шатким ощущением «утренней безопасности» я открыл дверь и шагнул наружу. Воздух обжег легкие — холодный, резкий, но бодрящий. Сердце привычно заколотилось, но паники не было. Только фоновый гул тревоги, как шум системника.

Дорога до комбини всего пять минут. Я шел, стараясь держаться ближе к стенам, сканируя окружение: кошка на заборе(нейтрально), старушка с тележкой(безопасно), мчащийся велосипедист(потенциальная угроза, отошел в сторону).

И вот он, комбини. Я уже мысленно видел полку с яйцами, пакет молока, может, еще батон… И тут мой утренний «покой» разбился вдребезги.

У входа, метрах в десяти от меня, бушевала буря. Мужчина, лет двадцати пяти, высокий, в мятом пиджаке, дергал за руку девушку. Она, такая же молодая, в легком платье, пыталась вырваться и отшатывалась.

— Ты куда⁈ Я же сказал, пошли домой! Сейчас же! — его голос резал утреннюю тишину, грубый и злой — Садись в машину!

— Отстань! Никуда я с тобой не пойду! Ты опять начнешь! — ее голос дрожал, в нем слышались и страх и злость. Она пыталась прижать к груди сумку, как щит и вырвать руку.

— Я что, неясно выражаюсь, мать твою⁈ — он рванул ее к себе сильнее. Девушка вскрикнула от боли и неожиданности.

Я замер как вкопанный столб. Адреналин ударил в кровь. Опасность! Настоящая! Не абстрактные «якудза» или «маньяки». Вот она! В десяти шагах. Агрессия и насилие на глазах у всех.

Я оглянулся. Редкие люди быстро проходили мимо. Кто-то специально не смотрел в сторону ссорящихся, кто-то с занятым видом говорил по телефону.

Рядом с магазином стоял охранник — дядечка в униформе. Он глядел на ссору с видом человека, наблюдающего за назойливой мухой. Мимо проходила женщина с ребенком в коляске — она просто ускорила шаг, отвернувшись. Парень, выходивший из магазина со стаканчиком кофе, нахмурился, но прошел мимо, уткнувшись в телефон.

Никто. Никто не вмешивался. Никто не подходил. Никто даже не крикнул: «Эй, отвали от нее!» Почему? Потому что «Это их отношения»? Потому что «Сами разберутся»? Или потому что страшно? Или потому что это «Не моя проблема»?

Мужчина снова дернул девушку, уже почти притянув ее к себе. Она упиралась и начала плакать.

А если… А если я?

Мужик… Он не такой уж и огромный. Я мог бы… Что? Крикнуть? Подойти и сказать «отпустите ее»?

Ноги стали ватными, ладони вспотели внутри карманов. Старая знакомая паника, та самая, что держала меня взаперти два года, сдавила горло. А вдруг он ударит меня? Сломает нос? А если он не остановится на одном ударе? У него может быть нож! Я не умею драться! Я… я просто Кайто!

Демон Джо из моей манги пронесся в голове. Он бы щелкнул пальцами и агрессор превратился бы в дымящийся уголек. Легко, эффектно и зрелищно. Джекс бы применил свой коронный удар с двух ног…

Но я не они… У меня нет адского пламени Джо, нет бесстрашия и сюжетной брони Джекса. Только дрожащие колени и адреналин бьющий по всему телу.

Затем пронеслась еще более страшная мысль.

Кимико бы вмешалась. Она бы точно не стерпела. Она мягкая, но настойчивая. Она вытащила меня ночью из дома. Она бы точно что-то сделала… А ведь она хрупкая девушка! Если бы Кимико смогла что-то сделать, то разве я не должен хотя бы попытаться?

Мужчина что-то рявкнул девушке прямо в лицо, обрызгав слюной. Она сжалась, закрывшись руками.

Мое сердце бешено колотилось, стуча в висках, и заглушая уличный шум. Я застыл на тротуаре, в пяти шагах от них, в пяти шагах от двери магазина, парализованный страхом.

Я оттолкнулся от асфальта и пошел к этому стражу безразличия — к охраннику. В конце концов, это его работа! Он получает деньги за то, чтобы в магазине и на его территории было спокойно. Ему платят за это деньги!

Охранник заметил мое приближение, он медленно перевел взгляд с витрины на меня. Кажется, он рассматривал муху на стекле… Он посмотрел на меня с легким раздражением, Как будто я мешаю ему созерцать красоту и совершенство мироздания.

Я остановился перед ним. Достаточно близко, чтобы меня услышали без крика, но не настолько, чтобы вторгнуться в его личное пространство. Мой рот был сухим. Я попытался сглотнуть, и откашлятся.

— Э-это…

Охранник поднял бровь, в ожидании. Его глаза были тусклыми и усталыми. Я продолжил:

— Э-это же… — я кивнул головой в сторону ссоры, где мужчина теперь тряс девушку за плечи, орал что-то ей в лицо — Вы видите? Он… он же ее… держит силой.

Охранник лениво перевел взгляд на пару, вздохнул так, будто ему показали надоевшую рекламу в тысячный раз, и вернул взгляд ко мне.

— Вижу — буркнул он. Голос низкий, хриплый и прокуренный — Ну и? Женщины с мужиками ругаются. Каждый день. Дело житейское.

Его тон такой спокойный, такой… нормальный. Как будто он говорил о дожде или пробках. Это обескуражило сильнее криков.

— Но… она же не хочет с ним говорить — вырвалось у меня, голос окреп от внезапной волны возмущения — Он ее держит насильно! Не дает уйти! Это же… это неправильно!

Охранник фыркнул, уголок его рта дернулся в подобии презрительной усмешки.

— Это семейные дела, парень, в них лучше не лезть. Разберутся сами — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи — Иди свои дела делай и не нарывайся.

Семейные дела? Не нарывайся? Слова повисли в воздухе, липкие и ядовитые. Как будто стена магазина была границей, за которой начиналась территория беззакония, где можно держать, кричать, причинять боль, и это называлось «разбираются сами» и «семейные дела».

Я посмотрел на девушку. Ее глаза, полные слез, мелькнули в мою сторону. Мгновение. Отчаяние? Мольба? Неважно. В них не было согласия. Не было «мы разбираемся сами», в них был немой крик о помощи. Скорее всего девушка не может позвать помощь из-за воспитания.

Я повернулся обратно к охраннику. Его каменное лицо больше не вызывало страха. Оно вызывало тошнотворное отвращение. Во мне проснулась Тень решимости Джекса. Этот мужичок в форме не был стражем магазина. Он был стражем человеческого равнодушия.

— А если они не «разберутся»? — спросил я, и голос мой звучал уже ровнее, холоднее — А если он увезет ее куда-нибудь… и сделает с ней что-то… нехорошее? Прямо сейчас? Что тогда?

Охранник, наконец, оторвал взгляд от витрины и посмотрел на меня. Не с интересом, не с сочувствием. С откровенным презрением и злостью.

— Слушай, парень — он фыркнул, дымя сигаретой, которую только что закурил, явно чтобы отстранится от происходящего — Тебе заняться нечем? Иди свои покупки делай или домой иди, если покупать ничего не будешь. Не учи меня работать. Видал я таких, как ты, спасателей — он презрительно щелкнул языком — Хочешь помочь? Звони в полицию. Мое дело — что происходит в магазине, а не за его пределами.

Его цинизм, его полное отторжение ответственности… Вот козел! Что-то щелкнуло внутри, в голове. Гнев, смешанный с ясностью. Он прав в одном — я могу позвонить прямо сейчас.

Я отвернулся от него. Его лицо, полное тупого самодовольства, вдруг стало олицетворением всего, что я ненавидел в этом мире — равнодушия, трусости, укрытия за «не моя проблема».

Я достал телефон. Мои пальцы дрожали так, что я едва мог набрать номер. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Полиция, говорите — сухой, официальный голос в трубке.

Я сделал шаг вперед и еще один. Прямо к ссорящейся паре. Достаточно близко, чтобы они меня услышали. Я поднял телефон, не к уху, а так, чтобы было видно — я звоню. И заговорил. Громко и четко. Стараясь не сбиться, хотя язык заплетался.

— Алло? Полиция? Да. Я у круглосуточного комбини «Сансей» на углу улиц Тойонака и Нанзоин. Здесь мужчина… Лет двадцати пяти… агрессивно ведет себя с молодой женщиной. Он удерживает ее силой и не дает уйти. Она явно напугана. Он кричит на нее, и сильно тянет за руку. Охранник магазина никак на это не реагирует. Ситуация может быстро выйти из под контроля — я специально вставил это выражение про контроль, слышал в одном сериале о полицейских. Звучит серьезно.

Мужчина услышал. Его голос оборвался на полуслове. Он резко повернул голову ко мне. Его глаза, налитые кровью и злобой, уперлись в меня. Я почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.

Мое тело кричало: «Беги, глупец!», но ноги были приклеены к асфальту. Я продолжал держать телефон на виду.

— Ты чё, пацан⁈ — рявкнул он, отпуская руку девушки. Он сделал шаг в мою сторону — Не лезь не в свое дело, понял⁉ Слышишь? Иди отсюда!

Девушка воспользовалась моментом. Она резко дернулась назад и отшатнулась назад, прижимая сумку к груди. Ее глаза метались между мной и мужчиной, полные слез и недоверия ко всем сразу.

— Видите? — сказал я в трубку, не отводя взгляда от мужчины, разговор с оператором полиции продолжался — Теперь он угрожает и мне.

— Наряд выезжает! — прозвучало в трубке, когда я повернул экран к агрессору — Оставайтесь на месте, но не приближайтесь к мужчине.

Тот стоял, тяжело дыша. Он посмотрел на убегающую девушку, на меня, на охранника, который теперь смотрел на нас с тупым любопытством, как на внезапное развлечение. Потом он плюнул на асфальт, буркнул что-то неразборчивое, повернулся и зашагал прочь быстрым, нервным шагом. Не в сторону девушки. Просто ушел.

Я опустил телефон. Соединение еще не прервалось.

— Он… он ушел, когда услышал ваш голос… Девушка тоже ушла. В другую сторону — пробормотал я, стараясь унять сердце которое долбило как на концерте рок группы.

— Хорошо. Наряд все равно проверит адрес. Будьте осторожны — сказал строгий голос в трубке и отключился.

Тишина. Резкая, оглушительная после криков и напряжения. Я стоял посреди тротуара, сжимая в потной ладони смартфон. Дрожь охватила все тело, мелкая и неконтролируемая. В ушах звенело. Охранник фыркнул и отвернулся, сделав вид, что изучает ассортимент сигарет за стеклом.

Я… я сделал это. Я не полез в драку, но возможно я предотвратил что-то плохое… Потому что больше никто не собирался этого делать. Потому что охранник тоже считал это нормой, потому что Кимико бы не промолчала.

Он ушел. Она убежала. Полиция приедет впустую. Никто не скажет «спасибо». Может, даже девушка посчитает меня назойливым идиотом, испортившим ее «семейную ссору». В конце концов она не поблагодарила меня, а просто убежала.

Но почему-то внутри было крошечное, едва теплящееся чувство правильности моего поступка. Я не отвернулся. Я не прошел мимо. Я нарушил это мерзкое правило «не лезь». Пусть самым минимальным, самым безопасным для себя способом, но я сделал хоть что-то!

Я глубоко вдохнул и посмотрел на дверь магазина. Мне все еще нужна еда и молоко для кофе, но аппетит совсем испарился. Организм все еще считает что я в опасности.

Шаг был тяжелым, ноги все еще ватные, но я зашел в комбини. Мимо охранника, который даже не удостоил меня взглядом.

Правильно ли я сделал? Стоило ли жаловаться полиции на охранника? Может стоит сообщить его прямому начальнику? Кого-нибудь, кроме меня вообще волнует соблюдение границ и норм поведения?

Как бы то ни было… я немного ощущал себя героем. Чуть-чуть, совсем капельку, но для меня — затворника, который и носа из дома обычно не показывает, это был прорыв.

Вдруг в голове появилась ясная мысль. Ясная как солнечное жаркое утро.

Я сделал это потому чтоЯ́считаю это правильным. Этот мужик не спросил мнения окружающих, когда начал орать на девушку. Он доставлял людям дискомфорт, это было видно, но они ничего не сделали.

Его поведение не нравилось МНЕ, иЯ́не стал терпеть. Я проявил свою позицию. Впервые в жизни, наверное, если не считать случай с Синдзи…

В голове что-то перевернулось.

Я отстоял свое мнение почти лично! Лицом к лицу! После этого факта жизнь уже не может быть прежней.