Игрушка альфы

Селина

Ненавидяще глядя на сидевшего напротив Рейдана, я прикоснулась рукой к щеке и потрогала место удара. Скула горела огнем. Вот она, плата за неповиновение. Я вспомнила, как брыкалась и отбивалась, пока Рейдан волоком тащил меня в карету. Оцарапав ему шею и вонзив зубы в руку, я добилась лишь того, что он схватил меня за горло, едва не придушив огромной лапищей, и несильно ударил по лицу. Несильно, но оскорбительно.

— Люблю таких диких кошек, как ты, — плотоядно улыбнулся рыжий, пронзая меня холодным взглядом светлых глаз.

Карета тряслась на неровной дороге, унося меня все дальше от моря, от замка Герда и от него самого.

— Отправляйся к Повелителю Теней! — прошипела я, искренне мечтая, чтобы карета провалилась в царство вечного холода и жара.

— Теперь я понимаю, почему Латиса позвала прислуживать тебя, — расхохотался Рейдан. — Эта хитрая ведьма знает, как угодить волку. Не случайно столько лет была женой альфы.

— Пусть он поднимет тебя на свои огненные вилы и бросит в ледяное озеро, в котором ты будешь кричать от боли и страха и молить прикончить тебя!

— Оставь проклятия на ночь. Они тебе пригодятся, — небрежно бросил Рейдан, посматривая в окно кареты.

— Лучше умру, чем позволю к себе притронуться такому грязному животному!

Рейдан мгновенно оказался рядом, рванув меня к себе. Одна его рука легла на мою талию, сдавливая с такой силой, что я не могла вздохнуть, а другая до боли сжала подбородок. Я поморщилась.

— Знаешь, какое наказание грозит за оскорбление волка? — Рейдан замолчал, ожидая ответа. Я смотрела в светлые глаза волка и чувствовала, что моя жизнь находится в тисках его рук. Подождав ответа, Рейдан усилил нажим, и я пискнула, так сильно он меня сдавил. Его ноздри вздрогнули, а в глазах что-то поменялось, их будто заволокло туманом. Волк приблизил лицо к моей шее и, уткнувшись носом за ухо, почти простонал: — Во имя Луны! Ни одна смертная на моей памяти так не пахла!

Почувствовав прикосновение языка к своей шее, я дернулась, заколотив кулаками по груди Рейдана.

— Нет! Отпусти меня! Я принадлежу альфе Герду! Он сам так сказал!

Сейчас, когда моя жизнь и честь повисли на очень тоненьком волоске, воспользоваться именем и защитой Герда показалось мне очень разумной идеей.

— Что? — Рейдан оторвался наконец от моей шеи и усмехнулся: — Глупая ложь.

— Это правда! Латиса решила избавиться от меня, пока ее сына нет в замке! — выпалила я, только сейчас поняв, что это действительно так. Вот только какую угрозу увидела во мне Латиса? За что так невзлюбила?

— Почему же тогда он не подарил тебе метку? — Рейдан взял мою руку, крепко прижав ее к своему паху. Напряженная плоть, казалось, обожгла мою кожу. — Герд потерял на тебя все права. Теперь ты принадлежишь мне. Как ты думаешь, отпущу я тебя, Селина?

Он несколько раз провел моей рукой по своему члену, шумно дыша мне в ухо, а меня передернуло от отвращения. В следующую секунду Рейдан оттолкнул меня, отстраняясь.

— Проклятая смертная девка! Сегодня будешь выть подо мной, умоляя, чтобы я тебя взял! — рявкнул он.

Я сжалась в углу кареты, вспомнив, как с губ Герда срывалось властное «Лина», которое он произносил в нашу последнюю встречу, как нежен и внимателен он был, как хотел доставить мне наслаждение. Сидевший же рядом со мной жестокий зверь скорее разорвет меня, чем позволит хотя бы рот открыть.

Ну какая же гадина эта Латиса! Я искренне сочувствовала будущей супруге Герда. С такой свекровью самый злейший враг покажется безобидной фиалкой.

Но самое главное — что мне теперь делать?

Когда карета, в последний раз качнувшись, замерла, ответ так и не нашелся. Рейдан схватил меня за шкирку, словно неразумного котенка, и вытащил наружу.

— Вымой ее. Потом ко мне, — велел он склонившейся в поклоне служанке, толкнув меня.

Я едва удержалась на ногах, сжимая и разжимая кулаки от бессильной злобы и желания разрыдаться. Вот только слезы не помогут.

— Пойдем, — прошелестела женщина, поднимая на меня глаза, на дне которых застыл вечный страх. На ее скуле страшным цветком раскинул лиловые лепестки синяк.

Я обхватила себя руками — меня трясло от страха — и двинулась за женщиной, которая повела меня на половину слуг.

Пока мы шли, я слышала, какой зловещей тишиной наполнены помещения замка. Слуги мельтешили, втянув головы в плечи, и жались по углам, будто насекомые, над которыми нависла подошва хозяина, готовая в любой момент опуститься и с хрустом раздавить их.

— Сюда, — едва слышно велела женщина, впуская меня в маленькое закопченное помещение. — Она помогла мне снять платье, дала ведро с подогретой водой и чистую тряпку. — У тебя такая белая и чистая кожа, — пробормотала она с сожалением.

— Это он с вами сделал? — спросила я, глядя ей в лицо. — Это жестокое животное?

— Тише! — в страхе замахала руками женщина. — Не приведи первый волк, услышит кто! Хозяин наказывает нас, когда мы заслуживаем наказание, — произнесла она быстро и заученно.

Когда я обтерлась мокрой тряпицей, женщина протянула мне свежее платье. Я надела его, оттягивая момент, когда нужно будет идти к Рейдану, и быстро осмотрелась по сторонам, выискивая, нет ли здесь чего-то, что я могла бы использовать в качестве оружия.

— Дай мне нож, умоляю, — попросила я служанку. — А я обещаю, что смогу освободить тебя. Я убью твоего хозяина, и мы вместе сбежим!

— Нельзя! — в ужасе замотала она головой. — Нельзя! От волка не убежать, от него не скрыться. Нельзя! Хозяин узнает и быть беде!

— Да мы сейчас в беде! — возмутилась я.

Женщина поджала тонкие губы.

— Пойдем. Не заставляй меня звать подмогу. Поверь, будет только хуже. Тогда нас обеих накажут, — она прикоснулась к своей щеке.

Я только сейчас поняла, в какой ситуации оказалась. Что мне делать? Что? Никто не спасет, никто не придет на помощь. Латиса умышленно отдала меня на растерзание жестокому зверю, чтобы навсегда избавиться.

Сердце колотилось так отчаянно, будто хотело вырваться и умчаться в Ильерр без меня. Будь проклята Корделия, из-за которой я оказалась в Вольфторне, и будь проклята Латиса, из-за которой я очутилась здесь!

«Герд, как же не вовремя ты меня покинул!» — плакало мое сердце, когда я шла за служанкой, готовясь сражаться до последнего или умереть.