Игрушка альфы

Герд

Грудь рвало от ярости, от бешеного желания разорвать всех и каждого, кто попадется на пути. Я видел ее лицо перед глазами, и бешенство заливало их красной пеленой безумия. Это гнев, животная жажда крови за свою пару.

Мать напряглась и вытянула голову вверх, подставляя шею и сдаваясь. Она как никто другой понимала сейчас, что перегрызть ее, с треском ломая кости, для меня ничего не стоит. Бешеный зверь неуправляем, и он метался внутри, требуя выпустить его и отыскать свою пару, уничтожая все на своем пути.

— Герд, я не знала… — прошептала испуганно и прижалась спиной к стене, пытаясь с ней слиться. — Я не думала….

— Ты еще ни разу на моей памяти не думала, — рыча и выдавливая каждое слово, ответил ей и сделал шаг, заставляя женщину прилипнуть к каменной кладке. — Никогда не думаешь.

— Ты не поставил на ней метку!

— Потому что искал твою дочь и свою сестру! — рявкнул так, чтобы ее пробрало и наконец пришло осознание — я не шучу.

Мое терпение было огромным по отношению к ее выходкам и интригам. Я терпел, закрывал глаза, прощая все и оправдывая собственную мать, но всему приходит конец. И моя пара стала последней каплей.

Я буквально пальцами ощущал шелк ее волос на пальцах, нежность ее кожи, слышал ее голос, и внутренности разрывало от пронизывающей волчьей тоски о том, что я, возможно, ее потерял.

Она же человек! Хрупкий, слабый, беззащитный человек! Инстинкт кричал о том, чтобы я оберегал ее, спрятал от всех невзгод мира и больше никогда не допускал подобного.

Проклятие мне за беспечность!

— Ты, — прорычал матери в лицо и выпустил силу альфы, — больше не имеешь веса. — Печать захлопнулась, и та мощь, с которой моя мать воздействовала на волков, исчезла. Лишить ее волчицы было бы слишком жестоко, и я просто запер ее на время, еще не решив, заслуживает ли она того, чтобы наказание закончилось. — Ты наказана, мама.

— Герд, нет! Как ты можешь?!

Она сразу поняла, что произошло, и, прижимая ладони к груди, всхлипнула. Впервые, наверное, искренне. Лишаться связи со своим зверем невероятно болезненно морально. Это уничтожает, заставляет чувствовать себя беспомощным и слабым, оставаясь в глухой тишине без ответа своего волка.

Но мне было хуже. Я потерял пару. Это примерно, как стать врагом для самого себя за секунду. Теперь хотелось удавиться, и зверь внутри также желал моей смерти.

— Если с ней хоть что-нибудь случится… — пообещал дрожащей от ужаса женщине и помчался на выход.

Я устал, за весь день устал, но лапы теперь не оставят меня в покое, пока я не домчусь до нее, пока не преодолею расстояние между нами.

Лина, моя Лина…

Волк несся через лес, чувствуя сладкий запах яблок, которыми пахла ее кожа, и бежал как сумасшедший, не чувствуя пыли в пасти и холода от влажной травы.

— Р-р-р…

Повернулся на рык, слыша, как стучит лапами волк рядом, и остановился, оборачиваясь и поднимаясь на ноги.

— Ты что здесь делаешь?!

— Пытаюсь прикрыть твой зад, альфа. Ты всерьез решил в одну волчью морду брать нахрапом крепость Герби? — Маркус стоял напротив, сжимая и разжимая кулаки, но не от злости, а от решимости. — Не будь дураком, Герд! Одному нельзя.

Такие грубые слова я бы простил только Маркусу, и ему это было прекрасно известно.

— Что ты предлагаешь? Собрать армию? Официально отправить послов? Я не могу ждать!

— Я понимаю, — Маркус опустил руку на мое плечо, но я дернул им и сбросил ладонь. — Я не тебе не враг, Герд, и хочу как лучше.

— Верю, но это ничего не меняет.

— Остынь. Соберись, дьявол тебя побери!

— Не повышай на меня голос, волк! — Но Маркус, уверенный в своих словах, не сдавался, сверля меня пронзительным взглядом. — Ты прав. Твои предложения?

— Вернемся, соберем стаю и отправимся в путь. Твоя пара сильная, она сможет дождаться.

Потер ладонью лицо, проклиная себя за то, что не сберег ее, за то, что упустил. Моя гордость сейчас выла, отгрызая от себя кусочки за случившееся, и я разделял ее боль.

— Не могу ждать. Я вперед, вы за мной.

— Не рвись в бой, мы нагоним тебя в пути. Я не подведу. — Маркус внимательно посмотрел на меня и обернулся волком.

— Если бы ты меня подводил, давно бы уже стал ковриком, — зло огрызнулся я, оборачиваясь и становясь на лапы, набирая скорость.

«Только дождись меня, девочка. Я тебя так зацелую, закусаю, что ты все поймешь. Ты все поймешь, Лина», — прокручивал в голове, повторяя раз за разом, и бежал в крепость.

Не хочу верить в то, что все может так закончиться. Потерять свою пару, так глупо упустить ее и передать в руки другого.

Мысленно я уже пообещал себя, что обращу ее при первой же возможности, поставлю метку и сделаю все, чтобы она поняла и больше не стремилась домой. Чтобы приняла меня как мужчину. Как мужа. Как волка.

От одной мысли о ее неравнодушии меня буквально выкручивало, погружая с головой в сладкие фантазии, которые омрачала звериная тоска. Эта боль убивала, и я понимал — времени, чтобы вернуть Лину, осталось немного. И я сделаю это любой ценой.

Я бегу к тебе. Дождись меня, волчица.