Игрушка альфы

Герд

— Лина-а-а-а… — рычал, сжимая ее в руках, не в силах надышаться прозвучавшим согласием. — Лина-а-а-а… Моя…

— Твоя, волк, — девушка с улыбкой развернулась в моих руках, аккуратно опуская тонкую ладошку на мою щеку и поглаживая подушечками пальцев.

В этот момент мне не требовались слова, скорее они даже не имели бы веса, ведь то, как она смотрела на меня, то, как улыбка, сладкая и нежная, цвела на ее губах, говорило само за себя.

Девушка со щемящей нежностью касалась моего лица, и ее сердечко под ребрами стучало часто-часто, будто запертая в клетке пташка.

— Скажи еще раз.

— Я твоя, мой волк, — выдохнула и закрыла глаза, доверчиво утыкаясь лбом в мои губы, позволяя вдохнуть эту нежность, что расплескалась в воздухе дивными ароматами. — Герд…

Слегка качнул головой, давая понять, что я ее слушаю, и сильнее смял в руках, не находя сил даже на мгновение ослабить захват.

— Я… Я…

— Давай же, моя волчица. Найди слова.

Она на секунду замолчала, шумно сглатывая вставший в горле ком, и прошептала едва слышно, но мое обостренное состояние не позволило пропустить ни единого звука из ее губ:

— Я так боялась тебя потерять.

Ее пальчики скользнули мне на грудь, и девушка сама прижалась теснее, словно пытаясь слиться со мной в одно целое. Зверь в груди был спокоен. Получив ответы на самые мучительные вопросы, он мирно опустился на живот и сложил лапы. С искренней любовью, той, на которую способны только звери, наблюдал за нашей парой, дыша ровно и уверенно. Я был с ним солидарен. Стоило получить согласие Лины, как буря, ураган, что кипел внутри с появлением пары в моей жизни, утих, оставляя после себя только разноцветную дугу в небе после шторма, что светится в солнечных лучах.

Теперь все будет хорошо. Все будет у нас с ней хорошо.

Медленно поднял ее на руки и перешагнул через борт, становясь в горячую воду.

— Герд! Я же в платье! — весело вскрикнула Лина в моих руках, хватая меня за шею сильнее.

— И что?

— Оно же промокнет!

Уверенно опустился в воду, усаживая девушку к себе лицом, с восторгом глядя, как вымокшая ткань очерчивает ее тело, обрисовывая идеальные контуры и изгибы.

Моя, всецело моя.

От этой мысли кружило голову, и вся слабость схлынула волной, не оставив после себя и следа. Я хотел только подтверждения ее любви, доказательств, которые она давала мне одним лишь взглядом, в котором сверкали веселые искорки.

— Ты все же решил искупать меня в одежде, — улыбнулась она.

— Обычно ты смущаешься, я решил не рисковать.

— А надо бы. Иногда рисковать.

Девушка, неотрывно глядя мне в глаза, завела руку за спину, развязывая влажную шнуровку и спуская с плеч потяжелевшую ткань. Водил пальцами по голым ключицам, оттягивая ворот платья вниз, и не верил глазам и рукам своим.

Лина с легким стоном выставляла себя для моих ласк, позволяя гладить ареолу розового соска, что сразу же отреагировал, сжимаясь в отзывчивую вершинку, желавшую поцелуя. Не отказывая ни себе, ни ей, накрыл губами желанную плоть и втянул в рот, пробуя твердую вершинку на вкус.

Лина вытянулась навстречу и запрокинула голову, позволяя открыть доступ ко второму соску, который тут же попал в плен моих пальцев и чувственно затвердел.

— Ты такая красивая, — шепнул ей, одаривая вниманием вторую нежную грудь и с неожиданной жадностью сминая губами мягкую плоть.

— Я больше не хочу…

— Что?

— Не хочу смущаться, — выдохнула надрывно, на стоне, и вставшая перед глазами пелена завопила о том, что голову я потерял окончательно.

С трудом задрал мокрые юбки, что теперь плавали на поверхности воды, и прижал желанные бедра ближе, вминая в проснувшийся член, желавший получить нежность женского тела. Лина открыла глаза, пьяно глядя на меня, и сама потянулась навстречу, губами прижимаясь к моему рту. Накрыл ее затылок ладонью, не позволяя улизнуть, но она не собиралась, только сильнее прижалась ко мне голой грудью, вдавливая мягкие полушария в мои мышцы, и чуть приподняла бедра, заигрывая.

Рыкнув от удовольствия в сочные губы, опустил руку под воду, прижимая подрагивающий от нетерпения член к сладким губкам, требовавшим ласки, сочащимся соками желания, которые позволили легко проникнуть внутрь, раздвигая нежные стеночки.

Лина со стоном опустилась, держась за меня так крепко, будто падала в пропасть, и подрагивающие ресницы подтверждали мои догадки.

— Я люблю тебя, моя женщина-а-а, — проговорил ей в лицо, обхватывая его ладонями и притягивая ближе.

Опуская ее до упора на себя, ловил аромат яблок, которым сочилась ее кожа, туманя голову, покоряя, приручая, как верного пса к ее телу. Хотел качнуть бедрами, но Лина зашипела, тормозя мой порыв, и, глядя глаза в глаза, сама задвигалась сверху, погружая меня в отчаянную эйфорию.

— Я хочу сама, — подтвердила собственные действия и вновь повела бедрами, вырывая из моего горла рык.

Раскачивая воду в ванне, она брала меня все увереннее и жарче. Растекалась по моей груди на мгновения и вновь приходила в движение. Чувствуя приближающуюся сладкую агонию, повернул ее лицо в сторону и зашептал на ушко о том, как же сладко я мечтаю вылизать ее тело с головы до ног, о том, какая она красивая, как она желанна, и прочие нежности и пошлые глупости, от которых ее дыхание участилось еще сильнее.

Чувствовать, как она сжимается на мне, разрываясь в немом крике, было просто головокружительно. Уничтожающе.

Вместе с ее доверчивым поведением и взаимным желанием, честным и неприкрытым, кончил практически сразу же, с замиранием впитывая ее оргазм.

— Я хочу, чтобы так было всегда, — повернул ее лицо к себе и поцеловал по-животному страстно.

— Я сверху? — пряча остатки смущения, улыбнулась она.

— Чтобы ты, Лина. Ты, ты и только ты.

Закончив с мытьем и смыв с себя запах болот и следы любви, унес ее в постель, продолжая целовать и не чувствуя усталости. Изучил все ее тело, от розовых пяточек до кончиков волос, со звериным довольством слушая, как она смеется от щекотки или кошкой мурлычет от прикосновения моих губ, прижимающихся к самым сокровенным точкам на ее коже.

— Герд?

— Да-а?

— А когда мы…

— Ты хотела сказать, когда ТЫ станешь волчицей?

Девушка кивнула, прикусывая краешек припухших от поцелуев губ. Взглянул в окно, за которым светило ясное солнце, и, прикинув лунный цикл, ответил:

— Сегодня ночью. Если ты готова. Ты готова, Лина?

Моя женщина вместо ответа только обняла меня, прильнув к груди. Значит, сегодня.