Их двое

Егерь. Жесть, как она есть

- Ровнее держи, - смотрю, как Кот замахивается топором, кривлюсь презрительно. Я, конечно, тоже не профи, пару раз и колол всего, еще у себя, в Ёбурге, под присмотром бати, но Котяра, с его ма-а-асковским происхождением, вообще не в курсе, с какой стороны к топорищу подходить.

Так-то , нахрен бы он мне сдался тут, возле поленницы, еще по ноге себе ебнет, возись потом с придурком…

Но оставить его в доме наедине с няшей – вообще не варик.Слишком уж рожа блудливая.

Смотрю на эту самую рожу, сейчас крайне сосредоточенную, напряженную такую, словно не полено рубить собирается, а задачу математическую решать, и опять неконтролируемо накатывает злость.Ловлю себя на этом в очередной раз, охереть, какой по счету уже за эти пять дней, и пытаюсь выдохнуть. Ярость у меня боевая, ее специально взращивали, для спорта – самое оно. Но вот в реале – вообще не помогает…И сейчас – особенно.

Мы, словно пауки в банке, заперты тут, кружим вокруг няши, смотрим… Ноздри раздуваем, отслеживаем каждое движение. Не только ее, но и друг друга. Котяра, как обычно, мягкими гребанными лапами, улыбочкой своей блядской… Понимаю, что, если б они были тут с няшей одни, то он бы ее уже давно трахал.Сейчас только я мешаю. Не пускаю. Одних не оставляю…А еще… Еще точно так же понимаю, что, если бы мы с няшей были тут одни…То я бы ее тоже уже давно трахал.В первый же день.Это сто процентов.

Кот делает замах аккуратней, с хеканьем опускает топор… Мимо полена, само собой.Смотрю, как он , матерясь, пытается вытащить застрявшее лезвие, но мыслями далеко. Верней, не особо далеко.Там я мыслями, возле нее. Мелкой, кусачей заразы, которая сидит себе в доме, в своей гребанной маленькой комнатушке… И знать не знает, чего тут из-за нее происходит.

Такие бабы, не особо видные с первого взгляда, крайне опасны, когда их получается рассмотреть. Потому что потом… Потом не отлипнешь.

У меня такой херни не было, слава Богу. А вот братуха рассказывал… Он так вперся со своей первой любовью, идиот. Тоже мелкая такая, белобрысая, без слез не взглянешь… А вперся так, что все на свете похерил, все к ее ногам положил… Идиот…

Мысли о брате позитива не добавляют, потому переключаюсь на приятеля.Подхожу, отбираю у придурка топор:

- Смотри.

Размахиваюсь аккуратненько – и, дозируя силу, по полену. Оно сразу на две части легко распадается.

- Тут главное не замах, а точность, - инструктирую московского мажора, - топор сам всю работу сделает…

- Ну… - Кот осматривает меня, потом хмыкает, - у меня так не выйдет… У тебя прям круто! Давай ты сам тут дальше, лады?

И разворачивается, падла, к дому!

- Стоять! – рычу, машинально перехватывая поудобней рукоятку топора, смотрю исподлобья. Тренер говорит, что у противников от моего взгляда – оторопь… Это верно. Но на блядского Кота нихрена не действует! Хотя у него не девять жизней! Но ведет себя так, словно девять. – Давай, бери.

- Егерь… - лыбится обаятельно, по привычке, естественно, знает свои сильные стороны, сучара. Но на меня не работает, - ну нахрена? Я не особо умею…

- Вот и учись, - обрубаю, а потом добавляю уже свои истинные мотивы, - нехрен там сидеть…

Кот перестает улыбаться, шагает ближе, рожа такая серьезная, злая.

Я с размаху всаживаю топор в полено, чтоб освободить руки. На всякий случай. Котяра, конечно, мне друг, и связка форвард-защитник у нас самая лучшая именно потому, что чувствуем друг друга без слов…И именно поэтому мне сейчас руки нужны.Свободные.

- Слушай, Егерь… - Кот осматривает меня, задумчиво так, серьезно. Он редко когда бывает серьезен, так что ловлю момент. Разговор назрел, в самом деле, - ну ты же видишь, что она тебя не хочет… Чего мешаешь?

- Ты нихрена не прав сейчас, - резко отвечаю я, - она хочет. Я же не дурак, реакцию бабы считываю. Это ты мне мешаешь.

- Бля-а-а-а… - тянет Кот, крутит башкой в удивлении моей тупостью, - да она тебя боится! Ты глянь на себя! Рожа людоедская… Она даже смотреть лишний раз на тебя не хочет!

- На тебя тоже, - парирую я, - так что мы тут на равных.

- Нифига не на равных! – горячится Кот, - меня она не боится, я ее не хватал и не пытался выебать насильно!

- Никакого насилия не было! – меня вполне ожидаемо срывает здесь яростью и диким сожалением от не произошедшего, хотя этот процесс я контролирую все же, - она сама кинулась! Ответила!.. Да пошел ты!

- Вот уж нифига-а-а-а… - шипит и Кот шагает еще ближе, смотрит яростно в глаза. Мы с ним, практически, в одной весовой, но я повыше на полголовы и помассивней, естественно.

И по силе мы примерно равны. У него – спортивная ловкость атлета, у меня – природная ярость и напор. Драться смысла нет, мы оба это знаем. Просто побьем друг другу рожи – и все. Толку не будет.Тем более, что мы уже это проходили…В самом начале, когда няша только появилась здесь.

Я иногда вспоминаю этот момент и удивляюсь самому себе. Своей реакции. Обычная же баба. Девочка.Маленькая, худая такая, в этом здоровенном пуховике, небрежный хвост темных волос. Лицо бледное. Глаза…Вот на глазах я и залип.Сразу. Намертво.Причем, еще когда думал, что она подставная, шпионка, охотница за жареными фактами…

Она сидела, вжавшись в угол, выставив перед собой рюкзак. И глаза у нее были огромными от страха. Темные такие, ресницы длиннющие, от снега слипшиеся острыми стрелами. У кукол такие глаза бывают, а не у людей.

Я настолько охренел, что даже толком говорить не мог, рычал, словно идиот… А еще Котяра голый в комнате терся! И мне уже в тот момент за масляные взгляды на няшу неконтролируемо хотелось всандалить кулак в бородатую сладкую рожу.

Когда выяснилось, что девочка – та самая Мася, подружка Коня, о которой он периодически вспоминал, особенно при совместных попойках, причем, вспоминал-то с откровенным сожалением… У них, вроде как , было че-то, но не сложилось в итоге. И он, Конь педальный, по этому поводу иногда плакал пьяными слезами…

Когда это выяснилось, я прям расстроился. И стыдно стало. Тут бы мне, придурку, извиниться, нормально поговорить… Предложить оплатить сломанный ноут и телефон… Но не успел.Няша начала что-то бормотать про ту идиотскую ситуацию с подставной девкой, из-за который мы тут оказались, вместо того, чтоб спокойно тусить в столице, отгуливая последние сладкие деньки перед переездом в Канаду… Глаза ее огромные в этот момент были полны презрения и злости. Она ни секунды не сомневалась, что мы виноваты! Что мы с Котом – зверюги, способные запросто изнасиловать и избить бабу! Она опасалась за себя! Я это осознал…И все, меня опять снесло яростью.В основном, потому что выяснилось, что няша – дура, которая верит всему, чего плетут в черном ящике!Разочарование еще больше усугубило ярость, а когда я в таком состоянии, то говорить не могу.Котяра тоже не сильно помог, он в тот момент способен был только ее глазами трахать, скот масляный!

В итоге, получилось то, что получилось…Холодная война затяжного порядка.Друг, который сладко улыбается и явно имеет планы на женщину, нравящуюся так, что яйца ноют каждый раз, стоит подумать о ней. И бред, бред вокруг постоянный!Никогда я из-за женщины так не переживал! Никогда такого не испытывал! Семейное это, что ли? Бред этот…

Не хочу! Не хочу в такое влипать! Не хочу, как Генька! Не хочу!

Смотрю на своего друга, которого знаю еще со школы, с которым мы вместе учились потом в институте, катались в юношеской, ездили на Россию, на Европу! И теперь должны поехать в Канаду!

Смотрю на него, в его темные злющие глаза… Наша размолвка стоит той бабы, что портит нервы двоим здоровым мужикам уже пять суток подряд? Она вообще всего этого стоит?Перед глазами – длинные стрелы ресниц, тонкая бледная кожа на груди, розовые острые соски… Сладость невероятная от нежных губ… Гибкое тело в моих лапах…Стоит. Она того стоит.

- Я не отстану, Кот, - спокойно и жестко говорю я в ответ на невысказанную претензию.

- Егерь… - выдыхает он с сожалением, - она не хочет тебя… Понимаешь? Ты – все. Упустил.

- Еще ничего не упустил, Кот.

- Посмотрим.

- Посмотрим.

Наша дуэль взглядами длится с полминуты. А затем мы одновременно отворачиваемся.Я – к топору, а Кот – к полену.

Дальше работаем молча, слаженно. Я рублю, Кот – собирает в поленницу. Там, в принципе, полно еще дров, но запас никогда не бывает лишним. Да и воспользоваться внезапным затишьем – самое оно. Если буря прошла уже, то скоро наладится связь. И нас отсюда вытащат.Приедем с Москву… И вот тогда уже на новых условиях посмотрим, кто из нас будет в сидеть на банке ( здесь сленг: сидеть на скамье запасных).

После получаса работы на свежем воздухе, настроение повышается, тело, заскучавшее в тесноте домика, радостно поет и, кажется, даже дышится свободнее. У Кота, несмотря на то, что мы с ним больше ни слова друг другу не говорим, и вообще ситуация неоднозначная как была, как и осталась, настрой тоже меняется.Мы добиваем те поленья, которые уже были в запасе заготовленными, но не поколотыми, потом умываемся снегом и топаем в дом.Там, по обыкновению, тихо. Няша сто процентов даже не выходила из комнаты, так и сидит наверху… Очень сильно хочется к ней зайти. Просто посмотреть…

Хватаю книгу Дюма, «Королеву Марго», читаю, просто чтоб занять себя хоть чем-то. Ни слова не понимаю, но читаю старательно.Котяра возится с игрушкой в телефоне.Смотрю на него, отвлекаясь от книги.Да, смазливый, скот. Бабы на него всегда вешались. Собственно, именно из-за его неразборчивости мы тут и сидим…Если б я один был, хрен бы сумели… Но Котяра у нас – бабский угодник, и они прям тают, когда он лыбится… Няша – тоже… Бля… За одно это убить хочется.

- Покер? – предлагает он, перехватив мой задумчивый взгляд.

Киваю.Покер.Играем, просто так, без интереса, тупо, чтоб убить время. Сверху – тихо-тихо. Няша спит, что ли, до сих пор?За окном опять разыгрывается метель, стремительно темнеет. Нихрена не вытащат нас отсюда до Нового Года. Будем здесь отмечать…

- Жрать охота, - бросает карты Кот, - пойду, Масе предложу колбасы в обмен на чай. А то в прошлый раз сам полез в ее запасы, а у нее там трава какая-то, нюхнул, чуть глаза на лоб не полезли.

- Сам схожу, - отрубаю я попытки Котяры остаться с няшей наедине.

- Нет уж! – он вскакивает, топает к лестнице, - один раз сходил уже, отдал ружьишко…

Я догоняю его на середине пути, сдерживаю ругательства, сверлю злым взглядом спину в понтовой рубахе. Вспоминаю взгляд няши, скользящий по его татуированным голым лапам… Сучара! Спецом такое носит, чтоб бабы текли!Кот стучит в дверь:

- Настюш…

Сука, за это «Настюш» сладенькое убил бы!Ответа нет. Спит, что ли, реально?

- Настя… Спускайся с нами чай пить… У нас есть колбаса и крекеры…

Никто не отвечает. Прислушиваемся… Даже кровать не скрипит.Переглядываемся и толкаем дверь.И с секунду оторопело смотрим на пустую кровать. Пустую комнату.Няши нет.