Их двое

Егерь. Грани безумия

Няша не отвечает. Час, полтора.

За это время я успеваю заказать билеты в Россию, оплатить, позвонить Элвину, получить от него порцию матерных «факов» и воплей о том, что меня ждет грандиозная неустойка, если завтра не явлюсь на игру, что он снимет последние штаны не только с меня, но и с Кота, а мне похер.

Она там одна.В лесу.О чем мы, блядь, думали, оставляя ее одну там? О чем???Она же…Она же маленькая такая… Хрупкая… Одни глаза только на лице худеньком выделяются…

- Егерь, не борщи, а? Ждем еще час. Есть время. Все равно , раньше не вылетим.

Кот тоже не в себе слегка, но пытается меня придержать немного.Я не могу. Не могу. Не могу!Хожу, как заведенный, по нашей квартирке, только что хвостом не бью по стенам. Был бы хвост – бил бы, определенно.

- Алло, Конь?

Замираю.Кот дозвонился наконец-то до этого утырка, которому я лично вырву ноги, когда приеду за няшей в Россию. Надо было до отъезда вырвать еще, но он выполнял важную миссию, прятал мою, то есть, нашу с Котом девочку от тех тварей, что посмели…Зубы скрипят, кулаки сами жмутся. Крови просят.Мало, мало этому червю всандалил! Даже зубы целые остались, наверно!Но там Кот удержал, да и слова тренера все время в башке вертелись… И Конь рядом скакал тоже… Короче говоря, не дали нормально развернуться порядочному человеку… Места для замаха не оставили. Пришлось коротко по смазливой харе.

- Конь, а ты давно у Маси был? Она чет не отвечает… Да? Ко-о-онь… - голос Кота становится опасным. А взгляд острым, - Коняшка-а-а… А ты не пиздишь? Да? Мы ведь приедем… Билеты уже взяли… Похуй на игру. Похуй, говорю тебе… Нет. Да. Через полчаса вылетаем. Утром у тебя на пороге, Коник…

Резко подхожу, вырываю трубку:

- И если ты, сучара, ее у себя прячешь… Я тебя урою, понял? Я тебя просто…

- Егерь, иди, бля, успокоительных тяпни, идиота кусок! – голос Коня усталый и недовольный. И ему, паскудине, вообще не страшно. Да че такое происходит-то? Почему меня никто, кроме придурков-канадцев, не боится? – Хотя нет, стой! Вам же нельзя перед игрой! Тогда терпи! Подыши глубже, дурак. Я не в курсе, почему она вам не отвечает. У нее все нормально было, я только сегодня ездил…

- Нахуя ты к ней катаешься все время? – ору я , уже не имея сил сдерживаться. Ну ладно, два раза я стерпел, но он опять! Опять! – Конь! Я с тебя копыта вместе с ногами выдеру!

- Кота дай, придурок неуравновешенный!

Кот отбирает трубку у меня чуть ли не силой.

- Сядь, выдохни, - командует и прикладывает телефон к уху, - слушай, ты можешь набрать ей прямо сейчас? Может, что со связью?

И тут приходит видеовызов. На экране фотка сонной няши, я снимал, как раз, после первого нашего раза или второго… Они же, практически, одновременно шли…

Кот тут же бросает трубку, а я нажимаю на значок ответить.Мася смотрит на нас привычно спокойно, весело даже. Улыбается. И, судя по обстановке, она в нашем домике, и все с ней хорошо.Облегчение накатывает настолько сильно, что даже сказать ничего не могу, только булькаю, как дурак, горлом. И таращусь на нее.

- Ребят, привет! – голос бодрый такой, - я не слышала, как раз мылась, а потом грелась!

Она смеется, Кот с облегчением что-то говорит ей, свое, котячье, привычно-сладкое, вот ведь нервы, как канаты… Словно не он только что бледной молью сидел, лишь черная борода выделялась на роже контрастно.

- Матвей? Ты чего смотришь, словно я привидение? – удивляется няша, а я наконец-то открываю рот.

- Няш… Ты не пугай так больше… Я же… Су-у-ка…

Облегчение невыносимо, и в груди жжет.

- Мы переволновались, Мась, - серьезно отвечает Кот, - ты не отвечала…

- Ну говорю же, я просто мылась. А вода холодная только, вы же в курсе… Я потом грелась. Печь пожарче растапливала, а еще какао делала себе с коньяком, как вы тогда мне делали, помните?Еще бы…

Это случилось в конце второй недели, на пятый или шестой день нашего сладкого уик-энда, уже после того, как мы няшу спасли… И в кровать затащили…После гребанного ледяного душа.Я ей щедро ливанул тогда в какао коньяк. Няша захмелела, стала такая послушная, податливая… Сладкая… И нам с Котом не составило труда уговорить ее на тот эксперимент.В голове вспышкой – разложенный диван внизу, от печки – жар, а еще больший жар – от нее. Самой сладкой бабы в моей жизни.Она лежит на Коте, мягко толкающемся в нее, специально не набирающим серьезного темпа, и оглядывается на меня через плечо.Взгляд у нее плывет, язык, розовый, остренький, скользит по губам, и я не могу отказать себе в удовольствии, чуть тяну ее на себя и опускаю губами на член. И это настолько горячо, что еле сдерживаюсь, чтоб не начать вдалбливаться уже по-серьезке в нее, до горла, чтоб задыхалась, сокращалась, привычно утаскивая нас троих в сладкий морок кайфа.Перехватываю вопросительный взгляд Кота, уже тоже ощущающего, как подкатывает, и еле держащегося на плаву, в сознании, и мотаю башкой. Потерпим. Потерпим, чтоб потом еще больше кайфа…Длины моей руки вполне хватает, чтоб трогать няшу внизу, там, куда мне дико хочется попасть, но пока не удавалось. Все же, габариты у нас с Котом отличаются, ему в этом плане проще…А я – слишком большой. Иногда это – нихрена не повод для гордости.Но сегодня… Сегодня все будет. Только надо аккуратней. Она – маленькая такая. Везде. И там – тем более. Хочется, чтоб кайф был ей. Тогда и нам тоже будет сладко. Она умеет как-то это все передавать. По цепочке. Словно она – источник питания, замыкающий цепь.Пальцы у меня мокрые, скользкие, проникают легко, няша давится членом и чуть гнется, а затем дрожит от очередного оргазма, на которые так щедра ее натура.И это – тот самый момент.Кот тихо выдыхает, дергает ее на себя, заставляя выпустить член изо рта и проталкивает свои пальцы между губ.

- Сладкая такая… - шепчет он, внимательно глядя в ее красное от возбуждения лицо, - потерпи сейчас…

Я щедро мажу член слюной и начинаю входить.В голову тут же шибает таким запредельным кайфом, что еле сдерживаюсь, чтоб не кончить. Но терплю, мягко раскачиваюсь, не сводя взгляда с места соединения наших тел. Это – заводит сверх меры, будит все самое глубинное, животное, бешеное.Мне хочется сразу и без церемоний, до упора. Но нельзя. Нельзя пока что. Она – маленькая слишком. Ей больно будет.И потому – аккуратно.Покрываясь потом от напряга и сдерживаемого удовольствия. И даже в этом – находя свой особый смак…Няша стонет, выгибает поясницу и прикусывает пальцы Кота, вцепляется в его плечи ноготками.А я не могу оторвать взгляда от шикарного перепада талии и бедер, от острых тонких позвонков, худенькой спины, каскада темных волос…Зарываю пятерню в них, тяну на себя чуть-чуть… И захожу до упора.Она вскрикивает, и Кот тут же начинает утешающе шептать ей что-то на ушко. Встречаюсь с ним взглядом и вижу отражение собственного безумия в нем. Это настолько ярко ощущается, словно реально мы в одной замкнутой цепи и теперь ток по нам скользит, постепенно усиливаясь.Двигаюсь, тихо-тихо, аккуратно, чуть выходя и погружаясь, умирая каждый раз от невероятного, острого, сумасшедшего ощущения тесноты, плотности и тяжести. Это – реально самое лучшее, что я когда-либо испытывал. Исключая тот наш общий первый раз с няшей.Там – было вообще космическое что-то.А сейчас – очень земное. Очень острое. Очень правильное.Кот ловит момент, когда наша девочка расслабляется немного, привыкает настолько, чтоб можно было присоединиться, и тоже начинает двигаться.А няша неожиданно отталкивается от его груди и приподнимается, вскрикивая на каждое наше движение и… и двигаясь сама! Клянусь, она сама хочет! Сама жмется, чуть насаживается даже!Это… Это выносит. Просто выносит!Перехватываю ее за волосы, рычу, не умея больше сдерживаться и тяну на себя, чтоб поймать губы.Ловлю, погружаясь во влажный рот языком, полностью замыкая наш круг.Кот внизу несдержанно и восхищенно матерится, отрывает от меня няшу, укладывает ее на себя, целует тоже, а я упираюсь руками по обе стороны и с упоением скольжу всем телом по мокрой, горячей коже нашей неожиданной сладкой любовницы, дышу ее ароматом, густо перемешанным с нашими, и это – самый лучший афродизиак на свете, заставляет двигаться все сильнее, все несдежраннее. Заставляет в какой-то момент потерять себя, упасть за край, умирая от невыносимого удовльствия.Когда я покидаю измученное тело нашей самой лучшей в мире девочки, Кот с рычанием переворачивается вместе с ней на диване и в пару жестких движений кончает одновременно с ней.И то, как это выглядит со стороны, продлевает мой кайф. Делает его еще ярче и круче.

Мы все трое – безумцы.Мы – просто не сможем теперь по-другому.

Это понимание приходит неожиданно, в тот момент, когда няша, тяжело дышащая и вымотанная до предела, прижимается к моей груди, что-то сонно мурлычет. А Кот, выбросив влажные салфетки, которыми обтирал ее кожу, укладывается с другого ее бока и рассеянно тискает гладкое бедро.

Мы встречаемся с ним взглядами. И, как всегда, без слов понимаем друг друга. И глубину пропасти, в которой оказались.

Мы оба – залипли в этой женщине, во всех смыслах этого слова.Я не знаю, что должно случиться, чтоб кто-то из нас смог бы променять то, что сейчас творилось, на другое. Мы не можем даже представить себе это другое.Ничего круче нет. Ни по эмоциям, ни по ощущениям. Ни по полноте. Ничего нет и не будет.

Няша… Она, как и все женщины, не умеет мыслить стратегически, а мы с Котом уже в тот момент поняли, чем нам это все грозит.Поняли и приняли.Нормального мужика всегда отличало не умение попадать в ситуации, попасть – большого ума не надо. А вот принять это, как должное и суметь выбраться… Это искусство.И мы с Котом умеем.Каждый – по-своему. А сейчас – вместе.

Я смотрю в глаза няши на экране и вижу по расширенным зрачкам, что она – тоже вспоминает именно тот случай, после какао, на диване, перед печуркой… И Кот вспоминает. И мы молчим втроем и смотрим. Мы с Котом – на нее. Она – на нас.И это – тоже своего рода секс.