Их двое

Финальный аккорд

- Кого-то ждешь? – шепчет в губы Конь, не отпуская меня, а я с ужасом осознаю, что доигралась. Заигралась. И опять кто главная овца в нынешнем зоопарке? Правильно, Настя.

Потому что не надо было экспериментов проводить. Или, по крайней мере, объяснить экспериментуемому, что он – способ, а не полноценный участник.

Потому что Конь однозначно решил, что я взаимностью ответила! И вид у него сейчас – крайне собственнический и недовольный. Помешали же.И невдомек ему, что никто ничему не помешал и помешать не мог.Черт…Я получаюсь сучкой…Ну и пофиг.

- Не жду, - отталкиваю его, запахиваю халат, неведомым образом развязавшийся. Ничего удивительного, на самом деле, Конь – тот еще ебарь-террорист, мне ли не знать, столько его историй и слышала, да и видела тоже. – Но тебе пора уходить.

Трезвон не прекращается. Более того, к нему добавляется настырный стук в дверь.

- Почему? – хмурится Конь, оглядывая меня напряженно и жадно, - мы еще не… договорили.

- Такого разговора у нас не будет, не мечтай даже, - холодно отвечаю ему, спешно приводя себя в порядок перед зеркалом и удрученно понимая тщетность этих попыток. Лицо горит, щеки натерты щетиной, губы – как два вареника. И шея залапана. Правда, на ней и без того полно следов от вчерашних утех и сегодняшних утренних…

Бог мой…Еще сегодня утром я была счастлива…Горячее дыхание Егеря, сладкий шепот Кота, жесткие движения на грани боли, на грани удовольствия…Сглатываю, с остервенением запахиваю халат. Смотрю в зеркало на вытянувшуюся физиономию Коня.

- Я просто решила попробовать, - неприятно ощущать себя стервой… Но плевать, да. С некоторых пор и на ценное мнение некоторых, - не прокатило. Просто забыла, почему мы с тобой не стали любовниками.

- Потому что я – мудак, Мась… - Конь подходит ближе, обхватывает меня за талию со спины, прижимает к себе, и мы смотрим друг на друга в зеркало под непрекращающийся трезвон и стук в дверь.

- Не без этого, - соглашаюсь спокойно, - но еще и потому… Меня не торкает от тебя, Конь.

- Борюсик.

- Нет. Конь. И не уверена, что ты когда-нибудь опять станешь Борюсиком. В первую очередь, потому что это не нужно тебе.

- Ты не права, Мась. Ты мне нужна. Я был дебилом, но я исправлюсь, слышишь? Ну… тебе же понравилось? – он мягко ведет носом по шее, отклоняя мою голову в сторону, прикасается губами, - я же чувствую…

- В том-то и дело, Борь, что не чувствуешь…

- А они? – он вскидывает подбородок, смотрит яростно в зеркало, - они… Чувствуют?

- Да, - говорю чистую правду.

- Оба? Одновременно?

- Да.

- Мась… - он вздыхает, шевеля мне волосы у виска волной теплого воздуха, - они тебя поимеют, поиграют и бросят. Пойми… Они в Канаду уезжают… Я… Это мои друзья, но ты… Ты мне ближе. И я за тебя переживаю. Они тебя кинут, Мась.

- Они уже кинули, угомонись, Борь, - спокойно отвечаю я, - я – взрослая девочка, сама разберусь со своими мужиками. Просто пойми, что тебе со мной ничего не светит.

- Это ты сейчас так думаешь…

- Это я всегда так думать буду.

- Мась…

В этот момент в дверь начинают долбить ногами, и Конь с матом срывается с места, переключаясь на более привычные объекты. Сублимируя.

С матом раскрывает дверь, даже не удосужившись посмотреть в глазок, и я наблюдаю явление двоих из ларца, одинаковых с лица.

Кот и Егерь реально сейчас похожи друг на друга, потому что пар из ноздрей идет у обоих, глаза горят совершенно по-дурному, и физиономии красные.Коня этой волной тестостерона просто сносит в сторону кухонной зоны.

А мои недавние любовники одинаково обозревают поле боя, выискивая следы совершенного преступления, потом так же одинаково – меня, теперь выискивая следы преступления уже в другом месте. Судя по всему, тонкий халатик на голое тело и общий расхристанный вид наводят на вполне логичные мысли, они переглядываются…И одинаково выдувают огонь из ноздрей.Это было бы прямо страшно, если б не было так смешно.

- Какого хера? – ревет сбоку немного подрастерявшийся Конь, а я начинаю ржать.

Совершенно неприлично, до слез, до боли в животе.Смотрю на инсталляцию «Двое и один», думаю, что как-то слишком много мужиков в моей жизни внезапно. То пусто, то густо. И это почему-то тоже смешно.До слез, да.

- Мась, - идет ко мне Кот, в глазах его волнение и затухающие искры гнева. Он всегда более эмпатичен, чем его приятель, - Мася… Ты чего? Он что-то сделал тебе?

За его спиной глухое рычание Егеря:

- Че ты тут забыл, сучара???

И торопливый крик Коня:

- Да пошли вы нахер, добродетели! Довели ее до нервного срыва!

А мне смешно, до икоты, нервной.

Кот подходит близко, берет за плечи, встряхивает:

- Настюш… - его голос, глубокий и мягкий одновременно, обволакивает и успокаивает. Наверно, кого-то другого запросто успокоил бы, но я эти техники уже на себе испытывала, а потому – не работают.

Только смех в слезы переходит.Похоже, я все-таки надорвалась с ними.Слишком их много.Чересчур.

- Она едва живая! – орет Конь, вырываясь из лап Егеря, не пускающего его ко мне, - вы, скоты, ее чуть не убили! Придурки сраные!

- Настюш… Ты воды хочешь? Чего хочешь, Насть? – Кот смотрит на меня, держит за плечи, обволакивая собой, закрывая от всего мира… И так хочется… Поддаться. Ощутить это еще раз.

Я смотрю ему в глаза, слезы текут по щекам…

- Мась! Мася! Я не пойду никуда! – орет Конь, пытаясь прорваться через Егеря, но это пустой номер… Какая у него там кликуха? Железный человек? Не прорвешься…

- Иди домой, Борь, - голос мой почему-то получается сухим и спокойным, я отвечаю, не отрывая взгляда от глаз Кота и с наслаждением ощущая, какие горячие у него ладони. Правильно горячие. - Мы все уже выяснили.

- Мася! Ты не права сейчас! Не права!

Больше я Коня не слышу, потому что Егерь его выталкивает из квартиры, что-то негромко говорит, рычит что-то, но это все на грани слышимости. И восприятия. И не важно.Важно то, что сейчас здесь.

- Он трогал тебя, трогал? – Егерь возвращается от дверей еще более взбудораженным, чем до этого.

Мне приходилось видеть его в бешенстве, в самом начале нашего… г-м-м-м… знакомства, и вот сейчас – прямо то же самое, только возведенное в квадрат.

Кот не выпускает моих плеч, проводит ладонями вниз, и халат скользит, сам собой развязываясь.

Рядом громко выдыхает Егерь.

Я знаю, следы от губ Коня уже наливаются краснотой, и именно на них смотрят сейчас оба моих любовника.

- Я его, сучару, урою… - рычит Егерь и топает в сторону двери, но Кот тормозит его одним коротким предложением:

- Потом.

Он ведет ладонями вверх, зарывает пальцы в волосы на затылке, приподнимает подбородок, жестко фиксируя по горлу:

- Ты его зачем пустила? Ждала его, да?

- Чё? – Егерь возвращается обратно, подходит близко ко мне, и это ощущение – зверя за спиной – давит.

Я уже не плачу, смотрю просто в темные глаза Кота, и впервые думаю, что совсем его не знаю. И что он – совсем не такой легкий весельчак, каким хочет казаться. При желании, он может быть машиной не менее жуткой, чем его друг и напарник.

Сейчас , например, от него веет жутью.

- Ты с ним все же спишь? Да? Врала нам? – вопросы Кота спокойные и логичные, а глаза – страшные. Гипнотические. Не оторваться.

- Чё? – еще ниже тоном рычит Егерь, которого , похоже, зациклило на одном слове.

Большие пальцы обеих рук царапуче поглаживают шею, медленно так, ласково даже… А стоящий за спиной Егерь запирает меня в уже привычном беснующемся коконе похоти.

Мне бы надо обидеться.Мне бы вырваться, заорать, выгнать их, в конце концов. Я устала уже. Я так и не выдохнула же…Но не могу. Просто стою, опять между ними, просто смотрю в глаза одному, ощущая все больше довлеющий жар от другого… И мне не чересчур сейчас. Мне – самое то, что надо.

- Скажи… если врала и спишь с ним… - хрипит Кот, и получается у него даже… жалобно? Зачем ему это?

- Зачем тебе? Это что-то изменит? – шепчу чуть слышно, ощущая, как от каждого слова приходят в движение пальцы на горле. Сейчас так легко… сжать… Почему меня это возбуждает?

- Нет. – Тяжело роняет со спины Егерь, неожиданно выходя из коллапса минимального словарного запаса, - нет.

- Нет, - кивает Кот, соглашаясь с другом, - просто надо знать, кого…

- Никого, - обрезаю я, - никого…

- Да? – демонстрирует Егерь богатство языка, - да?

И придвигается еще ближе, тяжело роняя обе ладони на мои голые плечи, сжимая их, не больно, но с такой пугающей одержимостью, что это ощущается очень странно… И правильно одновременно.

- Да… - и вздрагиваю, когда он не выдерживает и прижимается к моей шее огненными губами. А Кот мягко уводит ладони вниз, кладет их на грудь, одновременно сжимая оба соска. Ахаю, ноги подрагивают.

Уже понятно, что сейчас будет, оно сразу было понятно, но я все же рассчитывала на пояснение. И на выяснение отношений… Или… Они думают, что здесь, в Москве, все продолжится так же? В том же темпе? Или они вообще ни о чем не думают?Как и я?

- А мы прям как чувствовали… - задумчиво говорит Кот, поглаживая мою грудь и не сводя взгляда с моих глаз, - что-то этот скот мудрит… Выкинул нас у метро, сучара… А мы – сходу к тебе…

- Адрес пока пробили… - бормочет Егерь и жадно лижет мне шею, - пока такси, пока поднимались… А он даже свой говнотрактор не спрятал, сука… Как знали, как знали, блять…

- Я же… Хотела… Одна… - шепчу я, непроизвольно выгибаясь и ощущая, как царапучие лапы Егеря скользят ниже – с плеч по талии к ягодицам, сжимают, подтаскивают ближе. И жесткая ткань джинсов прижимается сзади к пояснице и бедрам.

- А зачем пустила? В таком виде? – серьезно спрашивает Кот, не прекращая ласкать грудь, опытно, умело. Он знает, как мне надо, как я люблю.

- Не пускала… У него ключ…

- Ключ? – рычит Егерь раздраженно и дергает на себя сильнее, пальцы его скользят внизу, между ног, и меня трясет от возбуждения, - нахуя ключ?

- Забрала? – более прагматичный Кот берет мою ладонь и кладет себе на ширинку, заставляет сжать через ткань, шипит сквозь зубы, когда подчиняюсь, - да?

- Нет… Вы… Выгнали…

- Ничего… Потом заберем, – жестко говорит Егерь, отстраняясь на секунду.

Шелестит одежда, а затем он опять прижимается ко мне, уже голым телом. И здоровенным, полностью готовым членом.

- Вы… Ненасытные… Звери… - машинально подаюсь назад, ощущая, как пальцы опытно подстраивают меня в нужное положение, цепляюсь за плечи Кота, не сводящего бешеного взгляда с происходящего безумия, - вы меня… Убиваете…

- Нет, няша, нет… - шепчет неожиданно тихо и сладко Егерь, и одним жестким толком проникает в мое тело, вызывая бешеный спазм внутри и выбивая болезненный крик, - мы тебя любим… любим… любим… любим…

С каждым своим «любим» он чуть двигается назад и резко вперед, заставляя вскрикивать и судорожно цепляться за шею Кота, не отпускающего моего взгляда, гипнотизирующего меня нашим общим безумием.

- Мы не хотим тебя делить, Настюш, - низким, вибрирующим голосом вторит он своему другу, - сначала хотели. А сейчас… Нет… А ты? Хочешь делить?

- Нет… Ах… Нет, нет, нет…

Их общее, одно на двоих, признание, которое в другой ситуации показалось бы поспешным и даже смешным, сейчас звучит основательно и естественно. Словно нет для нас другого выхода.Словно мы – втроем – это самое правильное, что может быть на свете.Егерь мерно и сильно двигается, каждым толчком вгоняя меня в состояние эйфории, когда плевать на все на свете, в том числе, и на свою усталость от происходящего, и на свои планы… На все.Не надо мне отдыхать от них. Что за глупость?Кот наклоняется, опять перехватывая меня за горло, сжимает, контролируя дыхание, и это выносит происходящее на новый уровень сумасшествия.

- Это правильное решение, Насть… - хрипит Кот и запечатывает мой распахнутый рот глубоким поцелуем.

Меня трясет, выворачивает все кости, кажется, бешеными судорогами кайфа, Егерь, войдя со мной в синхрон, перехватывает по талии и плечам, отрывая от жадных губ Кота, и, держа на весу, как куклу, двигается совершенно в диком, бешеном темпе, догоняя в своем удовольствии и рыча на ухо что-то уже вообще неприличное и нечленораздельное.

Я закрываю глаза, полностью растворяясь в происходящем и , как всегда, доверившись ласковым властным рукам.

И открываю их снова, уже осознавая себя лежащей на кровати, с ногами , задранными к потолку.

Кот легко умещает их на одном своем плече и врезается в мое гуттаперчевое после оргазма тело резко и сильно. Скольжу руками по покрывалу, и тут же ладонь перехватывает Егерь. Он смотрит на нас с Котом, облизывает губы и целует мои пальцы. Нежно-нежно…Смотрю в его спокойные , сытые глаза, ощущаю , как ускоряется Кот, жарко ругаясь и теряя самообладание, и думаю, что они меня убьют.Конечно убьют.И я, парадокс, сама им в этом помогу.

- Мы не можем от тебя оторваться, Мась, - признается уже поздней ночью Кот, после очередного раунда секса, - это просто…

- Пиздец какой-то, - бубнит Егерь, легко лаская мои влажные волосы, зарываясь в них пальцами, - морок.

- Я не хотела… - пытаюсь объяснить необъяснимое и понимаю, что слов нет.

- И мы не хотели… Оно само… - шепчет Кот, сладко и сыто щурясь.

- И что делать теперь?

- Давай утром подумаем, а, Мась? Утро вечера и все такое…

- А что изменится утром?

- Ничего. Просто… Может, мы хоть немного насытимся. И получится разговаривать без постоянной боли в яйцах.

- Но ведь мы же…

- Нифига, Мась.

- Угу-у-у-у… Нифига…

- Вы смерти моей хотите…

- Нет, няш. Мы тебя просто хотим. Постоянно. Пиздец, да?

- Пиздец…

Привычно позволяя затащить себя на массивную тушу Егеря и подстраиваясь под ласкающие руки Кота, я думаю, что вот это – и есть пиздец. Когда третий раз. И по глазам моих бешеных любовников понятно – четвертый тоже будет.

Но я ошибаюсь.Очень сильно ошибаюсь.

Пиздец – это другое.

Пиздец – это когда ты выходишь из душа, кутаясь в банный халатик на голое тело, открываешь дверь доставщику пиццы… А видишь своего, пока еще действующего, жениха.Смотришь в его глаза, расширяющиеся по мере того, как на сцене появляются все новые и новые действующие лица.

Кот, в своих любимых белых трусах, колдующий в кухонной зоне с кофеваркой и прекрасно просматривающийся от дверей.

Егерь, выходящий из ванной в одном мелком розовом полотенце на бедрах.

- Это кто еще? – с недоумением осматривает он скромную фигуру Жени, стоящего на пороге с розами и тортиком.

Кот выглядывает из кухонной зоны с тем же вопросом на хищной кошачьей морде.

- Это – мой жених, - со вздохом говорю я, принимая наступивший пиздец, как и положено сильной женщине.

То есть, без страха и с улыбкой.