Их двое

Ненужная откровенность

Дверь хлопает за спиной, словно подталкивая меня, наконец, в безопасное место.И я с огромным облегчением подталкиваюсь.Настолько огромным, что оно падает на плечи, и ноги не выдерживают.Сажусь на коврик прямо в прихожей, прислоняюсь в двери и закрываю глаза.Вслушиваюсь в тишину квартиры, поглощаю ее, кажется, все кожей, всеми ее порами.Конечно, это выглядит слабостью и нелепостью, но я только что в боевых действиях поучаствовала, могу немного насладиться победой?Домом?Вот и сижу. Наслаждаюсь.

Дом пахнет пылью, сухой елкой, ветки которой я притащила за две недели до Нового Года, да так и забыла, в стрессе и спешке, выкинуть перед отъездом.Душно и тяжело.Но встать, распахнуть окна, впуская свежий воздух, свежую жизнь, сил пока что нет.

Поневоле прислушиваюсь к щелканью лифта, опасаясь, что кто-то из этих придурков все же не оценит мою словесную и бессловесную коммуникации, и припрется следом.Не хочу слушать, как будет в дверь долбиться.А если Егерь припрется, так и вышибет еще, ко всем чертям…Еле слышно вибрирует телефон, который ожил, собака такая, стоило из Рязанской области выехать, и пиликал, не смолкая и нервируя, минут пять сообщениями со всех возможных мессенджеров. Я его даже не смотрела, тупо на вибро поставила.И вот теперь он опять дает о себе знать.Разлепляю ресницы, смотрю на экран.

«Ты дома уже?»

Мама… Она же думает, что я на Мальдивах…

«Набери, как вернешься! С Новым Годом!»

Ага… И тебя…Опускаю голову на скрещенные на коленях руки.Вот бы лечь прямо тут и уснуть… Просто уснуть, забыв обо всем на свете…

Они не хотели меня пускать.Все трое.Уговаривали, гладили (Кот), целовать пытались (Егерь), нудеть ревниво ( Конь)…Я терпела, пока имела силы. А потом силы кончились, и с ними терпение.А когда заканчивается последнее, подключаются резервы.Вот я на резерве и послала всех в далекое пешее путешествие эротического характера, подробно и в красках обрисовав маршрут.К этому времени Конь подъехал к моему дому, и я, подхватив рюкзачок, вывалилась из машины, по пути лягнув Кота, потому что стратегически верно выбрала направление. Через Егеря я бы не пробилась. А Кот размерами поменьше все же. И не такой бронебойный.Короче говоря, пока мужики хлопали ушами, я уже забежала в подъезд и рванула пешком на свой этаж, минуя лифт.На нервах птичкой влетела в квартиру, заперла дверь. И тут-то силы мои и закончились.За окном, которое я отсюда прекрасно вижу, идет снег. Опять снег.Закрываю глаза.Надо встать, помыться, переодеться, наконец-то, в свою одежду… Надо.Не надо.Пожалуй, просто полежать , отдохнуть – отличная идея.

Из полузабытья меня вытаскивает поворот ключа в двери.Поворот ключа. В МОЕЙ двери.Прежде, чем успеваю сообразить и отползти, замок срабатывает, дверь распахивается.

- Бляха, Мась! Ты чего? Упала? Плохо? Тебе плохо?

Конь, которого я уже никогда не назову Борюсиком, подхватывает меня на руки и тащит в комнату.А я пытаюсь набрать в себе достаточно злобы, чтоб выместить ее на этом придурке.Ну вот как я могла забыть, что сама ему ключ оставляла запасной?Он, наверно, развез Егеря и Кота по домам и сразу ко мне.Скот.Был и остался.Хочу ему это сказать, но сил нет. На кровати отползаю подальше сразу и пинаю Коня в живот.Он смешно хрюкает и отшатывается.Матерится, выдыхает… Смотрит на меня.

- Ладно. Заслужил. Хотя уже перебор, Мась, вот честно.

- Вали отсюда, - не желаю я вступать в диалог.

- Ну уж нет, - спокойно отвечает Конь, - раздевайся давай.

- Чего???

- Того, - передразнивает он меня, - стаскивай это все, иди в ванную, мойся, приходи в себя! А я пока пожрать что-нибудь приготовлю. А то худая, как трость. Одни, блять, глаза остались! Они там что, ездили на тебе все эти две недели?

- Можно и так сказать… - бормочу я и… выполняю его приказание.

В конце концов, он прав.Надо помыться, поесть… Нельзя так, нельзя просто…Топаю в ванную, по пути раздеваясь. Спину жжет внимательный взгляд Коня, но мне при нем раздеваться не впервой, а потому никакого стеснения не испытываю. Даже в свете недавно услышанного и, надеюсь, неверно понятого.В ванной встаю под душ, врубаю теплую… И плавлюсь от наслаждения. Потому что это - вещь. Это – самое лучшее, что вообще может быть сейчас!

- Ты там не вздумай в обморок свалиться, Мась, - орет под дверью Конь, когда все сроки моего нахождения в ванной превышают допустимые, - и вылезай уже. А то зайду сейчас!

- Я тебе зайду… - бормочу я, вырубая воду и обматываясь полотенцем.

Смотрю на себя в зеркало.До конца еще не ожила, но уже вполне похожа на прежнюю Настю.Местами, блин.Выхожу, ловлю на своих голых плечах взгляд Коня, бормочу:

- Отвернись, собака…

- Да будто я там чего не видел, - скалится он, но как-то невесело. Похоже, засосы углядел. Да плевать…Иду в комнату, выискиваю халатик, натягиваю прямо на полотенце, потому что видел-то Конь, может, и многое, но обломится сейчас.

Смотрю на себя в большое зеркало, с досадой запахиваю ворот тонкого халата… Вздыхаю. Реально похудела, хотя, казалось бы, куда больше…

- Иди, доходяга, я открыл тушенку и спагетти сварил, - зовет Конь.

И я иду.Разговаривать с ним мне не хочется, мне вообще не хочется разговаривать, но ежу понятно, что просто так не свалит.Надо бы, как намылится, ключи забрать. А то наглый такой, плюй в глаза – божья роса, блин…

- Ты можешь идти, - говорю, отпивая чай и заедая конфеткой, - я уже в норме. И ключ оставь.

- Да блин, Мась…

- Настя.

- Мася, - давит Конь интонацией, - Мася. Была, есть и будешь.

Молчу. Нет смысла противоречить.

- Я спать хочу, устала.

- Ложись, я тут побуду.

- А ты совсем края потерял, смотрю…

- Нет, Мася, нет. Я просто… Просто , наоборот, обрел. Края. Нащупал.

Черт… Только этого мне и не хватало для полного счастья…

- Борь…

- Мась, - перебивает он, напряженно глядя на меня, и взгляд этот мне совершенно не нравится, - я сейчас не хочу опять извиняться за то, что сделал, тут, по-моему, понятно, что мне жаль. Я честно не думал, что все так будет. Я был уверен, что ты на Мальдивах со своим… Не помню, как его… Не важно. То, что ты там оказалась, для меня сюрприз. И то, что эти два… урода с тобой сделали…

- Ничего такого, чего бы я не хотела, - жестко отвечаю я, не собираясь строить из себя жертву. Ну уж нет. Только не по этому поводу!

- Черт… - он зарывается обеими ладонями в волосы, ерошит их, - черт, Мась… Вот то, о чем я говорил, понимаешь? Ты – охеренно сексуальная девушка, этот твой сморчок за год тебя просто заморозил… Вот и сорвалась… А эти два дебила воспользовались, для них такое не впервой же…Слышать это неприятно, учитывая то, что они мне говорили.Да и не важно все уже.

- Ты… Не понимаешь просто, Мась… Если ты думаешь, что у них все серьезно, то бля… Мась…

- Я не думаю, успокойся. Поиграли – и хватит. И давай уже замнем эту тему, а?

Говорить это непросто, мне вообще разговаривать неохота.И тяжко, устала что-то сильно. Ни разговаривать, ни думать.Зарыться бы в одеяла, пахнущие моей прежней жизнью, прежней мной, и сделать вид, что всего этого не было. Только сон, сладкий, развратный, безумный.Он кончился, и жалеть о нем, плакать тем более, смешно.

- Да? Точно все нормально? – он поднимает лицо от рук, встает и неожиданно присаживается около меня на пол, - черт… Насть… Мне жаль, правда. Очень жаль…

Я смотрю на русоволосую макушку, склоненную ко мне, на красивые ладони с длинными пальцами на моих голых коленях, на крепкие широкие плечи, и думаю, почему у нас ничего не вышло в свое время? Неужели, так сильно хотели сохранить дружбу? И не сохранили… Нет…Между нами теперь всегда эти две недели будут.Ладони ползут вверх, по голым бедрам, забираются под полы халатика, а Конь вскидывает на меня синий взгляд. Красивый мужик. Очень красивый. И не мой. Ненужный. И руки его на моих коленках – чужие. Ненужные.

- Слушай… - тихо говорит Конь, - а почему у нас тогда ничего не получилось, Мась? Могло бы…

- Могло бы, - пожимаю я плечами, решая не реагировать на его руки. Тем более, что реакции-то никакой и нет. Кроме недовольства. А его я проявить всегда успею.

- А может… Получится? – он тянется к моим губам. Я отстраняюсь, и тогда Конь жестко прихватывает за затылок, тянет на себя и целует. Хорошо целует. Он знает, как я люблю. Да и опыт не пропьешь. А я… Я позволяю, прислушиваясь к себе. Ведь меня раньше его поцелуи заводили… Было дело же… А сейчас? Может, дело просто в том, что у меня бешенство матки? И любой, кто проявит интерес, кто сделает хорошо… О том и буду думать? Ну а почему нет? Есть же такие женщины? И их много… Не могут устоять, тело, там, предает… Или еще что-то предает… Может, и я из таких? А то, что до этого уик-энда не страдала ничем подобным… Ну так все бывает когда-то. Не страдала-не страдала, а вот и застрадала… Так, что сразу с двоими переспала. Если в этом дело, то я, по крайней мере, точно знаю, что делать. В больничку сдаваться.

Конь целует, стоя на коленях и стащив меня со стула к себе ближе. Сжимает, ладонь его скользит по спине, вторая держит за затылок. Он увлекается все больше, ему явно хорошо, ему все нравится…А мне – никак. Просто никак.

И такое, черт, облегчение накатывает!Значит, не бешенство матки. Значит… Значит, дело в них, моих диких парнях.Значит, я попала.Я уже поднимаю руки, чтоб прекратить происходящий бред, когда раздается звонок в дверь.Громкий такой.Нахальный даже.