Индонезия — острова и люди

НАРОДНЫЕ ТАНЦЫ И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

Кажется, сама природа создала Индонезию и индонезийцев для танцев и праздничных представлений: мягкий тропический климат, позволяющий танцевать круглый год на открытом воздухе; благоприятные природные условия, когда у человека остается довольно много времени, чтобы посвятить себя искусству; необычайная музыкальность, артистизм, пластичность и грациозность жителей различных островов Индонезии; богатейшая история и мифология. Каждая из шестисот народностей Индонезии имеет свои, так не похожие друг на друга, танцы: медленные и грациозные — у яванцев, быстрые, стремительные — у балийцев, веселые и ритмичные — у минангкабау, воинственные — у макасаров на Сулавеси, у даяков на Калимантане и у почти первобытных племен Западного Ириана. Все танцы условно можно разделить на две группы: классические (придворные) и народные.

Общее число танцев в различных районах Индонезии невозможно сосчитать и тем более описать. Только на Бали туристам показывают около двухсот танцев. А сколько не показывают! В этой главе делается попытка дать представление о некоторых, наиболее характерных танцах ряда народностей Индонезии. Начнем по географическому принципу: с крайнего севера Суматры — автономного района Аче. Характер этих танцев определен тем, что Аче — самый мусульманский район Индонезии. Там преобладают танцы с ярко выраженным мусульманским колоритом: много сугубо мужских танцев, в ритмах ясно прослеживается арабское влияние. Наиболее характерный мужской танец саман. Представьте себе несколько десятков парней, которые, сидя на коленях в одну линию, раскачиваются вправо и влево, назад и вперед в такт очень ритмичной музыки, подпевая себе хором и хлопая в ладоши. Их движения то плавные, то стремительные. В свое время (в средние века) танец саман исполнялся с целью популяризации ислама. Во времена голландцев исполнение самана было запрещено, так как с ним связывалась борьба индонезийцев против «иноверцев», т. е. против иноземных поработителей. Но голландский запрет лишь способствовал популяризации этого танца в народе: саман в Аче — составная часть всех торжеств, религиозных праздников, свадеб и т. п.

Танцы батаков и минангкабау, живущих к югу от Аче, на Северной и Западной Суматре сильно отличаются от яванских. Большая часть батаков — христиане, что наложило свой отпечаток на их танцы. Танцы и песни батаков очень мелодичны, особенно для слуха европейцев. Минангкабау — мусульмане. Их танцы с мусульманским колоритом. Борясь с западным влиянием на культуру и искусство Индонезии, Сукарно в качестве альтернативы пропагандировал именно суматранские танцы, такие, как «серампанг дуаблас», «танец со свечами», «танец с зонтиками», с их сугубо народным характером.

Отличительной особенностью сунданских танцев часто является то, что исполнители танцуют в масках (топенг). Своими корнями сунданские танцы уходят в средние века. Танцы обычно сопровождаются оркестром гамелан. Очень популярны чиребонские танцы с масками. Чиребон расположен на северо-западном побережье Явы. Все чиребонские танцы, как и большинство яванских и балийских, сюжетные, как бы иллюстрирующие историю Индонезии. Именно поэтому их называют «танцевальными драмами». Групповые чиребонские танцы с масками поставлены по мотивам теневого представления ваянг. Сольные же танцы — по мотивам «ваянг бабакан», в основе которого лежат сказания о наследном принце Панджи. У каждого персонажа своя маска, отличающаяся цветом и выражением лица, своя музыкальная тема. Белый цвет символизирует величие, тонкость и доброту души; голубой — довольство; бордовый— желание. У исполнителей танцев топенг очень красочные костюмы. Непременный атрибут костюма — широкая лента, свисающая в виде пояса с талии. У меня лично сложилось впечатление, что танцы топенг — подражание марионеткам. Характерной особенностью танцев топенг является то, что их зачастую исполняют пожилые люди. Однако танцуют они так, что никак не определишь, какому танцору 15 лет, а какому 70. Танцы топенг чиребон совсем не похожи на классические яванские танцы. Они скорее ближе к китайским. Чиребон — прибрежный город на севере Явы, а все северное побережье Явы испытало на себе китайское влияние.

Когда речь заходит о народном искусстве, обычаях и традициях жителей семимиллионной Джакарты, та употребляется выражение не «джакартский», а «батавский» от голландского названия столицы Индонезии — Батавия. С момента своего возникновения — более четырех с половиной веков назад — Джакарта является многонациональным городом. Наряду с коренными жителями — малайцами и сундами, там находятся многочисленные колонии китайцев, арабов, индусов, представителей других национальностей страны. Поэтому батавское искусство вобрало в себя элементы фольклора, обычаев и традиций различных народностей, в том числе португальцев и голландцев. Традиции батавцев хранит и простой люд, оттесненный богатыми горожанами и чиновниками голландской администрации в кампунги па окраинах города. Их основное занятие — мелкая розничная торговля, ремесло, услуги, сельское хозяйство. Наиболее характерные, сугубо батавские виды народного искусства — народные драмы ленонг, топенг и ондел-ондел, основными средствами выражения в которых являются танцы и песни.

Ленонг — народная драма на героические и детективные сюжеты. Главный герой, как правило, рыцарь, защищающий угнетенный простой народ. Много юмора. Число действующих лиц не ограничено. Действие сопровождается игрой оркестра, который называется «гамбанг кромонг», т. е. джакартский гамелан. По ходу действия исполняются китайские и батавские песни, причем последние — на одном из джакартских диалектов, в зависимости от района города. Ленонг, пожалуй, самое любимое зрелище в Джакарте. Его можно видеть как на такой представительной сцене, какой является джакартский культурный центр Таман Исмаил Марзуки, так и в домах жителей Джакарты, когда ленонг показывают по случаю свадьбы, обряда обрезания, подпиливания зубов и т. п.

Топенг — народное представление на тему повседневной, чаще всего семейной, жизни батавцев, в котором много юмора. Представление носит название «топенг» (маска), потому что перед началом повествования на сцене появляется танцовщица. Посредине танца на сцену выходит мужчина, который спрашивает танцовщицу: «Что здесь происходит?» — «Я здесь показываю маски», — отвечает танцовщица. «Показывать маски (топенг)» и означает танцевать. Затем следует представление «топенг батави», хотя масок нет и в помине. Представление идет на диалекте бедных окраин Джакарты. Сопровождает его сунданский гамелан. Песни тоже сунданские, так как «топенг батави» чаще всего разыгрывается на городских окраинах, населенных сундами.

В Джакарте очень популярны представления ондел — ондел — громадных кукол, разбитых на парочки, в одеждах жениха и невесты. Они непременные участники всех празднеств и карнавалов. В куклах находятся живые люди. Бытует поверье, что ондел-ондел, подобно гамелану или крису, обладают способностью изгонять злых духов и излечивать болезни. Поэтому в определенные дни им делают жертвоприношения. Наряду с куклами в представлениях участвуют актеры в масках. Танцы носят импровизированный характер. В них нередко участвуют и зрители.

Несколько слов об очень важной церемонии для всех мусульман вообще и жителей Джакарты в частности. Я имею в виду обряд обрезания, который представляет собой второй по значению после свадьбы семейный праздник. Зачастую он превращается в праздник всей улицы, квартала или целой деревни, потому что в последнее время все чаще устраиваются массовые обряды обрезания. Над мальчиками в Джакарте этот обряд совершается по достижении ими десятилетнего возраста. Накануне организуется шествие, включая ондел-ондел. Виновники торжества одеты на манер хаджи, т. е. мусульман, совершивших паломничество в Мекку, — на них белые халаты, длинные брюки и тюрбаны. После совершения обряда мальчиков одевают в белые рубашки без ворота, юбки-саронг и шапочки.

На Центральной Яве кроме ваянг вонг на сюжеты «Рамаяны» и древнеяванского эпоса популярен и более демократичный вид театрального искусства — музыкальная драма кетопрак. Основная тематика кетопрака — исторические сюжеты, повествующие о борьбе за независимость, как, например, восстания под руководством Суропати Дипонегоро. Наибольшего расцвета кетопрак, равно как и шри мулат и лудрук, речь о которых пойдет ниже, достиг в 50–60-е годы нашего столетия, когда эти народные драмы широко использовались различными политическими партиями в агитационных целях. В настоящее время их популярности способствует телевидение. Но пожалуй, чаще всего по телевидению выступают комики (пелавак) — группами и в одиночку. Такие комики, как С. Багио, Беньямин С., Атенг, Крис Бианторо, Эди Суд, настолько популярны, что без их участия не обходится ни одна дорогая реклама в телевидении, кино, газетах и журналах. Правда, в последнее время коммерческая реклама по телевидению была запрещена на том основании, что большинство рекламируемых товаров «недоступно простому народу». О популярности комиков в Индонезии говорит тот факт, что в стране параллельно существуют два творческих союза комиков: Союз комиков Индонезии и Общество юмористов Индонезии. В то же время нет ни союза писателей, ни союза композиторов или художников.

Народная комедия шри мулат, появившись вначале в Соло в 50-е годы XX века, быстро приобрела всеяванское значение. Комедия названа по имени создателя жанра, актрисы Шри Мулат после ее смерти. Шри мулат напоминает репризы комиков, вроде наших Тимошенко и Березина, но исполнителей гораздо больше. Сходство усиливается тем, что говорят одновременно по-индонезийски и на местных диалектах. В представлениях много пения, танцев, разыгрываются сценки из современной жизни, часто критического характера.

Современный жанр музыкальной драмы лудрук зародился в начале XX века как ответ на вопросы, волновавшие индонезийцев в период бурного роста национального самосознания. Не случайно, что лудрук появился в Сурабае, крупнейшем промышленном и пролетарском центре Индонезии. Лудрук — зрелище сугубо народное, социальная драма, герой которой сам народ. Контакт между исполнителями и зрителями здесь полный. Не раз приходилось видеть в Сурабае и на гастролях труппы в Джакарте, как увлеченные представлением зрители вбегали на сцену и включались в действие, смешивались с актерами, которых это ничуть не смущало. Мне даже самому однажды довелось принять таким образом участие в представлении лудрук. Сюжетами служит повседневная жизнь народа с его радостями и горестями. В них много юмора, критики на существующие порядки.

Актеры театра лудрук — универсалы в полном смысле этого слова. Они поют, танцуют, владеют искусством пантомимы, секретами перевоплощения. Обычно лудрук разыгрывается на яванском языке. Чаще всего сцена сооружается прямо на улице. Занавесом служит кусок батика. Человеку, впервые увидевшему лудрук, может показаться, что большинство женских персонажей сущие красавицы. Движения плавные, глаза выразительные, ресницы пушистые, кофточки и юбки облегают стройные фигурки. Они воркуют, как голубки, поют красивыми, высокими голосами. На самом же деле все роли исполняются мужчинами. Объяснить это только канонами ислама, запрещающими женщинам выступать на сцене, довольно трудно, тем более что ислам в Индонезии не так ортодоксален.

Каждый раз по пути в Сурабаю из Джакарты, если позволяло время, я непременно заезжал в небольшой уездный городок Понорого, расположенный в 200 километрах к западу от Сурабаи, чтобы насладиться необычным, в высшей степени интересным представлением «Рейог Понорого». Посмотреть его можно и на Западной, и на Центральной Яве. Но только в Понорого дают рейог в его натуральном виде. В уезде Понорого нет ни одной деревни, где бы не было, как минимум, одного-двух ансамблей рейог, составленных из великолепных самодеятельных артистов. А дело это необычайно сложное, требующее большого таланта, умения петь, танцевать, играть на нескольких музыкальных инструментах, быть акробатом, наконец, владеть искусством перевоплощения. Это умение в уезде Понорого передается из поколения в поколение, по крайней мере в течение пяти веков. Для жителей Понорого рейог то же самое, что ленонг для коренных джакартцев.

Чаще всего «Рейог Понорого» показывают на ночных базарах во время полнолуния как сюжетный ритуальный танец. Нередко рейог исполняется вместе с другим танцем «куда кепанг» (танец лошадок), в котором исполнители как бы сидят верхом на сплетенных из бамбука плоских лошадках. Оба танца роднит то, что во время их исполнения актеры до того входят в роль, что чувствуют себя лошадьми или тиграми: едят траву, скошенный рис и все, что им ни предложат, ржут, лягаются, как лошади, или же набрасываются на людей, как тигры. Главный исполнитель носит на голове тяжелейшую маску тигра весом до 40 килограммов. Всего же в труппе от тридцати до сорока человек.

Музыкальное сопровождение очень яркое, ритмичное, задорное. Обычно, услышав издалека музыку, сопровождающую процессию «Рейог Понорого», местные жители сбегаются к месту представления и включаются в действие. Создается впечатление, что находишься на латиноамериканском карнавале. Оркестр состоит из традиционных народных инструментов: из деревянной или из буйволиного рога трубы, одного большого и двух маленьких барабанов цилиндрической формы, двух бамбуковых инструментов анклунг, нескольких гонгов и цимбал.

Рейог Понорого — это театрализованный победный танец яванского раджи и его свиты, в который вплетены сценки из жизни раджи. Как гласит предание, в давние времена в районе Понорого находились владения раджи государства Бандарангин — Колосевандоно, мудрого и справедливого правителя. Его патих Пуджанга Аном также отличался умом и честностью. Однажды радже приснилась дочь правителя соседнего государства Кедири, Дхохо, красавица Деви Сонголангид. Проснувшись, раджа тут же послал сватов во главе с верным и храбрым патихом. Конный отряд патиха был встречен на границе тиграми и павлинами, охранявшими государство Кедири. Завязался бой. Патих Аном вынужден был отступить. Снова собрали войско, которое на этот раз повел сам раджа Колосевандоно. Ему удалось разгромить тигриное войско Кедири. Во главе своего и разгромленного войска, сопровождаемый толпами народа, Колосевандоно направился в столицу поверженного государства. Вскоре сыграли пышную свадьбу. Эти события легли в основу сюжета «Рейог Понорого». Большинство персонажей одеты в маски тигров и павлинов. Изза того что головы и туловища актеров закрыты довольно плотными одеждами, имитирующими шкуры тигров, оперение павлинов и т. д., в условиях сильной жары и влажности артисты, как правило, впадают в транс. Кроме того, они заранее готовят себя к этому: внушают себе, что они тигры, павлины или лошади, принимают специальные тонизирующие снадобья. Приходилось видеть, как «тигры» в буквальном смысле слова рвали на части не только одежду, но и тело «конников» раджи Колосевандоно. Изо рта у них шла пена. У нескольких вошедших в транс артистов происходил спазм челюстей, сомкнувшихся на руке противника. Специальные люди разжимали им челюсти палками и другими приспособлениями.

Самовнушение и транс, широко распространенные почти у всех народов Индонезии, используются в ритуальных танцах знахарями и т. п. Хочу рассказать об одном случае транса, который довелось наблюдать в джакартском культурном центре Исмаил Марзуки. Вначале был продемонстрирован массовый транс наподобие того, что показывают в «Рейог Понорого». Затем на сцену была выставлена жаровня, и по горящим углям ходили босыми ногами. После этого горсть раскаленных углей положили на непокрытую голову одного из артистов, поставили сковороду, разбили пару яиц и на глазах изумленных зрителей поджарили яичницу. Кульминационным пунктом представления было поедание лезвий безопасных бритв и стекла от керосиновой лампы. Молодой, какой-то убогий, отрешенный от жизни парень разгрызал, а затем медленно пережевывал и глотал бритвы и осколки стекла, запивая киселем. Я стоял в метре от него и внимательно наблюдал, как и все присутствующие в зале. Это не был фокус, а самовнушение и транс. Актер уверовал, что ест хрустящий хворост из креветок. Зрелище, откровенно говоря, было далеко не из приятных. Поэтому, когда на сцену начали вываливать из чемоданов кобр и питонов, по-видимому, собираясь сделать с ними что-то еще похлеще, многие зрители, включая меня, предпочли покинуть зал.

Мы многое знаем об испанской корриде или об американском родео — единоборстве ковбоев с необъезженными лошадьми. Но почти ничего не знаем о единственном в мире зрелище «керапан сапи» — гонках быков на Мадуре. Остров Мадура очень интересен с исторической, этнографической и климатической точек зрения. Человеку, впервые приехавшему на Мадуру, может показаться, что он находится не во влажных тропиках, а где-нибудь в жаркой полупустыне. Мадурцы гораздо темнее яванцев. Лица у них более узкие, суровые, носы более тонкие. Мадурские женщины славятся темпераментом, пристрастием к украшениям, особенно золоту, ярким одеждам, платьям с глубоким вырезом на груди. Мужчины же носят рубашки и брюки черного цвета. Брюки широкие, короткие. Мадура — главный скотоводческий район Индонезии. Выращенный там скот направляется в различные районы страны и экспортируется.

С давних пор (с XIV века) в каждой мадурской деревне устраиваются гонки быков, запряженных парами. Они проходят после сбора урожая — с июля по сентябрь. Второй этап соревнований проводится на уровне волостей, третий — на уровне уездов, а последний, всемадурский — в столице острова — Памекасан в октябре. В последние годы в связи с развитием иностранного туризма керапан сапи устраиваются круглогодично в уездном центре Бангкалан, ближайшем через Мадурский пролив от Сурабаи.

Социальный статус зажиточного мадурца зависит от двух вещей: от того, сколько раз он совершил паломничество в Мекку и сколько у него упряжек для керапан сапи. Средняя цена быка, принимающего участие во всемадурских скачках, около 5 миллионов рупий (5 тысяч долларов), т. е. в пять-шесть раз дороже стоимости обычного быка. Правила отбора быков очень строгие. Допускаются лишь быки мадурского происхождения или с соседнего острова Сапуди, строго определенного роста (от 120 до 130 сантиметров), с хорошими рогами. Быки в упряжке должны быть одной масти, одного роста и одинаково украшены, а это целое искусство. Рога раскрашены в яркие цвета и обвиты ленточками, на голове нечто вроде чепца, на шее — колокольчики. Причудливо разукрашены влачащиеся по земле и две резные оглобли, в которых запряжены оба быка и на которых стоит погонщик. Быков холят и лелеют. Их беспрерывно чистят и моют, делают массаж. В их рацион входят куриные яйца, мед, красное вино, целебные настои из трав.

Бегам на любом уровне предшествует парад участников, цель которого не только развлечь публику, но и вызвать симпатии зрителей. Ведь от их поддержки во многом зависит успех в гонках, а болельщики мадурцы страстные. Парад сопровождает оркестр гамелан, разыгрывается пантомима, чаще всего на тему дрессировки быков. Группы молодых людей показывают спортивный танец самообороны «пенчак силат». Девушки в национальных костюмах исполняют народные танцы.

Сами соревнования захватывающие: скорости довольно высокие — до 50 километров в час, т. е. не уступают скорости скакунов. Расстояние 120 метров быки преодолевают менее чем за десять секунд. Погонщики хлещут быков кнутами, ветками деревьев, колют заостренными бамбуковыми палками, железными щетками. Зрители ведут себя азартно, истошно кричат, бросают в воздух шапки, сандалии, кожуру от бананов. Многие заключают пари. Ставки очень высокие, включая дома и драгоценности. А в прежние времена ставкой нередко становились и жены. Широко практикуются подкупы жокеев. Но в своем большинстве погонщики преданы владельцам быков. Они обычно живут в одном хлеве с быками, отдавая им все свое время и всю свою любовь.

Быки во время соревнований бывают настолько разгорячены, что далеко не каждому погонщику удается остановить их на финише, даже с помощью специальных людей. Нередко упряжки врезаются в толпу, давят не успевших отскочить зрителей. Помню, в 1977 году пара быков сбросила наездника и промчалась по всему Памекасану, громя по дороге лавки торговцев. А в общем керапан сапи очень красочное зрелище.

Классические танцы Центральной Явы — это «ваянг вонг», т. е. танцы по мотивам теневого представления ваянг пурво на сюжеты «Рамаяны» и яванской истории. Долгие годы и даже столетия эти танцы исполнялись только в кратонах султанов. Авторами многих танцев были сами султаны. Лишь после обретения страной независимости они стали достоянием народных масс.

Танцы ваянг вонг представляют собой нечто среднее между балетом и оперой: артисты не только танцуют, но и говорят и поют. Поэтому танцор должен обладать громким голосом красивого тембра, уметь говорить и петь в сопровождении гамелана. Есть танцы, которые существуют как бы отдельно, где исполнители только танцуют. Танцевальное искусство Центральной Явы настолько богато и красочно, что достойно целых книг. Мне лично яванские танцы представляются даже интереснее всемирно известных балийских танцев. В яванских танцах исключительно высока техника исполнения. Танцует всё: руки, тело, глаза, лицо. Каждый танец имеет свой стиль исполнения. Одни символизируют покой и безмятежность, другие — простоту и естественность, третьи — высокомерие, четвертые — упорство и настойчивость. Многие танцы — подражание поведению животных: слона, лани, тигра. Они, как и большинство яванских танцев, полны символики. Многие «взрослые» яванские танцы исполняются детьми или подростками.

Отличительной чертой исполнения яванских и балийских классических танцев является то, что ноги играют лишь роль опоры для танцора. Нередко танцы исполняются сидя. Освоить по-настоящему технику исполнения яванских танцев для европейцев почти невозможно. Я об этом слышал лично от нескольких европейских, американских и австралийских танцоров, которые изучали яванские танцы по нескольку лет, но так до конца и не постигли все их секреты. Точно так же для индонезийских балерин, включая очень талантливых, нелегко постичь законы классического европейского балета. Здесь как раз их больше всего подводят ноги (руки у них великолепные). Пожалуй, единственное известное мне исключение — талантливейшая индонезийская балерина и хореограф Фарида Фейсол (Утойо), выпускница балетного училища Большого театра. Фарида даже исполнила несколько партий в спектаклях Большого театра. Неоднократно в беседах с нами Фарида отмечала, что она училась и в США, и в Австралии, но настоящую школу балета прошла в Москве. Теперь Фарида ведет класс балета в Джакартском институте художественного образования и руководит собственной балетной школой. Она поставила целый ряд балетных спектаклей. Особенно мне понравился ее балет «Извержение вулкана Агунг», в основе которого лежат традиции классического яванского и балийского театров.

Хотя зрители знают наизусть сюжет каждого танца, знают буквально каждое движение головы, рук и даже пальцев танцора, они смотрят представление так, как будто находятся на премьере. Единственное, что не принято в Индонезии, так это награждать актеров аплодисментами. Кажется, зрители, равно как и исполнители, не знают устали. Нередко представление идет 7–8 часов подряд. С особым интересом наблюдают за выступлением маститых танцоров, для которых каждый раз танец — импровизация.

До 1950 года профессиональных танцоров на Центральной Яве готовили в специальной школе, расположенной в кратоне султана Джокьякарты. В школу принимали лишь детей аристократов. В 1950 году Хаменгкубувоно IX демократизировал школу, вывел ее из кратона и предоставил возможность более широкому кругу населения постигать искусство классического яванского танца. Правда, в 1973 году по инициативе того же султана с целью развития иностранного туризма школа была возвращена в кратон и стала одним из объектов туризма на Центральной Яве. Мне доводилось наблюдать за занятиями в этой школе. Большая роль в обучении отводится концентрации внимания. Танцор должен научиться сосредоточиться на выступлении так, чтобы не замечать ничего вокруг, не обращать внимания на укусы комаров и муравьев, если даже муравей заползет ему в нос. Концентрация внимания танцора всегда стоит на грани транса. Находясь в трансе, артист как бы теряет чувство реальности. Ему безразлично, сколько в зале зрителей и как они реагируют на его выступление.

Транс в классических яванских танцах основывается на специальной школе танца «Джогет Матарам» или психологическом искусстве танца в стиле Джокьякарты, создателем которого был султан Хаменгкубувоно I. Система обучения в школе «Джогет Матарам» основывается на следующих четырех принципах: I) полнейшая концентрация воли, не вызывающая душевного напряжения; 2) умение давать постепенный выход бурным страстям, охватывающим танцора во время вхождения в образ, — иными словами, — умение справиться с эмоциями и направить их в нужное русло; 3) уверенность в себе, не переходящая в самонадеянность; 4) умение не приходить в отчаяние и не пасовать перед трудностями. Овладеть всеми этими качествами дано не каждому. Но кто овладевает ими, становится большим артистом.