Иоанн Слепой. Граф Люксембурга, король Чехии

IX. Каринтийское наследство

Следя за событиями в Литве, мы дошли до 1329 г., но теперь нужно вернуться на два года назад и описать, что Иоанн делал на западе Европы с июня 1327 г. по июль 1328 г.

Первой его заботой по приезде в графство Люксембург было подписать соглашение, чтобы покончить с войной с Мецем. Потом он на чешские деньги приобрел себе новых вассалов, в частности, Эберхарда фон Каценельнбогена и Конрада фон Шлейдена. Но рыцарский дух в нем не иссяк, и в Конде-на-Шельде, в Эно, Иоанн организовал большой турнир. О содействии в этом он попросил одного из своих кузенов, такого же, как и он, большого любителя славных подвигов — Жана де Эно, сеньора Бомона и брата графа Вильгельма де Эно. Этот рыцарь только что активно способствовал воцарению в Англии юного Эдуарда III и его матери Изабеллы Французской, тогда как злосчастный Эдуард II был сначала заключен в тюрьму, а потом физически уничтожен. В этих поединках приняло участие двести шестьдесят избранных рыцарей из Франции и Нидерландов. Замечательных успехов добились многие, но победили французы. Иоанн страстно любил турниры; тот пыл и та ловкость, которые он в них проявлял, достойны восхищения. Он без колебаний предпринимал нелегкое путешествие, чтобы участвовать в турнире. Противникам он был опасным: рассказывают, что на одном турнире в Бургундии он проткнул соперника копьем насквозь.

Однако Иоанн не довольствовался присутствием на празднествах и демонстрацией щедрости. В это время он вновь выдвинул притязания на часть Брабанта. Повод для этого дал ему Райнальд Фокмонский. Мы видели, что ранее Иоанн Брабантский взял в плен этого буйного сеньора, типичного представителя беспокойных и алчных феодалов из низовий Рейна и Мааса. В конечном счете герцог Брабантский согласился выпустить Райнальда из тюрьмы под поручительство. Естественно, Фокмон очень быстро вернулся к старым привычкам и вновь стал задирать Брабантца. Его поощрял к этому и тот факт, что недавно он заключил с графом Люксембургом, архиепископом Кельнским и другими здешними сеньорами союз, по условиям которого в случае, если герцог Брабантский перейдет Маас, чтобы напасть на одного из союзников, а именно на Райнальда, остальные участники договора обязались прийти на помощь жертве вторжения.

Это была коалиция, открыто направленная против Брабанта. Союзники хотели помешать расширению герцогства и ограничить могущество Иоанна III. Герцог Брабантский настолько хорошо это понял, что, едва узнав о существовании такого договора, спешно напал на Райнальда Фокмонского, захватив коалицию врасплох, прежде чем она успела организовать свою военную акцию. Иоанн Брабантский немедленно двинулся на город Фокмон. Он осадил его; но город был хорошо снабжен провизией и боеприпасами и его обороняли множество защитников. Цитадель Фокмона была почти неприступна. Однако торговые кварталы находились на очень низменной местности; герцогу Брабантскому удалось, повернув реку, затопить их. Но цитадель продолжала сопротивление.

Иоанн Люксембург, наблюдая с удовольствием, как его брабантский кузен безуспешно пытается взять верх над Райнальдом, послал к нему двух рыцарей из своего графства с предложением перемирия между Брабантом и Фокмоном. Иоанн Брабантский, уверенный, что со временем добьется своих целей, ответил отказом. Тогда оба люксембургских рыцаря пригрозили герцогу, что нейтралитет Люксембурга может смениться враждебностью. Герцога эти слова не испугали. Он был несомненно убежден, что граф Люксембург не найдет в своем западном лене достаточно рыцарей, чтобы потягаться с мощной брабантской армией. Миротворческая инициатива Иоанна, его настойчивое желание добиться передышки для Райнальда Фокмонского могли лишь укрепить Иоанна Брабантского в этом мнении. И герцог гордо ответил послам, что будет ждать их повелителя, не сходя с места. Упорное желание Иоанна захватить Фокмон объясняется тем фактом, что сеньория Фокмона была анклавом внутри Лимбурга. Эта ситуация его очень беспокоила.

Люксембургские рыцари вернулись к своему графу, чтобы доложить о результатах. Иоанн Чешский, похоже, действительно желавший исчерпать все возможные средства для примирения, обратился к посредничеству маркграфа Юлихского. Тот организовал встречу между герцогом Брабантским и графом Люксембургом. Местом переговоров был назначен Рольдюк неподалеку от Фокмона, который Иоанн Брабантский все еще осаждал.

Личное обаяние Иоанна, его дипломатические таланты способствовали успешному завершению переговоров. Герцог Брабантский согласился снять осаду с Фокмона. Взамен Иоанн Чешский подписал с ним договор о дружбе, где якобы дал клятву содействовать Брабантцу во всех войнах, которые тот будет вести. Если это утверждение автора «Хроники герцогов Брабантских» верно (архивные документы подтверждают его), то Иоанн отказался от своих притязаний на часть наследства деда, Иоанна I Брабантского. Однако это было сделано не без задней мысли.

Оба князя как будто совсем сдружились. В январе 1328 г. Иоанн провел несколько дней в Брюсселе у своего кузена. Именно тогда герцог оказал ему любезность, избавив его, а также его преемников на несколько поколений вперед от оммажа, которым графы Люксембурга были обязаны герцогам Брабантским за земли Арлон и Ла-Рош.

Но этот прекрасный договор просуществовал недолго. Через некоторое время Райнальд Фокмонский возобновил свои происки. Иоанн еще раз попытался отвести от своего протеже гнев герцога. Оба князя вновь встретились в Лувене. Но на сей раз переговоры провалились. Иоанн Люксембург еще пригрозил поддержать своего протеже вооруженной силой. Герцог Брабантский не дал себя запугать и вновь осадил Фокмон. Казалось, назревает столкновение Брабанта и Люксембурга. Встать между противниками — возможно, по просьбе французского короля Филиппа Валуа — попытался епископ Льежский, но организовать переговоры ему помешало восстание собственных подданных в Льеже. В конечном счете дело завершилось невыгодно для Иоанна, не посмевшего с теми слабыми войсками, которыми он обладал на тот момент, рисковать новым Воррингеном. Он был вынужден отступиться от Райнальда. Иоанн Брабантский сумел захватить вражескую крепость и срыл ее до основания.

Владетель Фокмона укрылся у Иоанна; тот отвез его к королю Франции, объяснив последнему ситуацию. Чешский король и Фокмон изъявили готовность подчиниться арбитражу Филиппа VI Валуа. Но герцог Брабантский, когда обратились к нему, подчиниться отказался, заявив (и будучи в своем праве), что у него нет никаких оснований признавать французского государя арбитром: он не вассал Филиппа, и дело происходит вне границ Французского королевства.

К тому времени, когда эта ссора как будто стихла, во Франции, как мы видим, сменился король. Карлу IV Красивому наследовал Филипп VI Валуа, его кузен[110]. Филиппу Красивому по-настоящему не повезло с потомками: хоть после его смерти осталось трое сыновей, «самых красивых мужчин королевства», если верить современникам, ни один из них после кончины не оставил мужского потомства. Они, недолго процарствовав, умерли один за другим, и злому року было угодно, чтобы на младшем из них, Карле Красивом, пресеклась старшая ветвь Капетингов. У Людовика X был сын, Иоанн I, умерший через несколько дней после рождения. Филипп V потерял своего единственного наследника еще при своей жизни, и у него остались лишь дочери, вышедшие замуж за феодальных магнатов. Карл IV Красивый, умирая, оставил свою молодую жену Жанну д'Эврё беременной. На трон могло притязать несколько претендентов, самым опасным из которых был английский король Эдуард III. В ожидании родов королевы пэры Франции избрали регентом королевства ближайшего родственника покойного короля, его кузена Филиппа Валуа. Когда Жанна д'Эврё произвела на свет дочь, его регентская власть сделалась королевской.

Среди французских принцев Филипп Валуа, похоже, был одним из самых близких к Иоанну Люксембургу. Он был чуть старше — года на три. Став главой дома Валуа после смерти своего отца Карла Валуа в декабре 1325 г., Филипп пока не имел возможности показать, чего он стоит. Единственное его предприятие, поход в Италию против Висконти, окончилось неудачей. По неумелости он позволял итальянцу манипулировать собой, как тому вздумается, и перешел Альпы в обратном направлении, не обретя славы. Но вряд ли стоит возлагать ответственность за эту неудачу только на него. Унаследовав от отца пылкое воображение авантюриста, он сочетал с этим качеством дух рыцарского благородства; с годами этот дух несколько увянет, но пока он делал Филиппа похожим на его друга, короля Чехии. Сближала обоих и постоянная нужда в деньгах.

Видимо, обоих принцев связывала крепкая дружба, ибо одно из первых ее свидетельств — подарок, сделанный королем Франции Иоанну в феврале 1328 г., — прекрасный Нельский дворец, который не следует путать со знаменитой Нельской башней. Это была резиденция, достойная монарха, и теперь у чешского короля в любимом им Париже был дворец, где он мог время от времени отдыхать или, напротив, плести ткань своей политики. Этот дворец уступил Людовику Святому в 1232 г. Жан де Нель, шателен Брюгге. Стоявший на месте нынешней Торговой биржи, он оставался королевской резиденцией до 1297 г., когда Филипп Красивый отдал его своему брату Карлу Валуа. От Карла Валуа он перешел к Филиппу, и тот, не нуждаясь в Париже в ином жилье, кроме Королевского дворца или Лувра, подарил его своему другу Иоанну. Теперь этот дворец стали называть Чешским, а в последующие века, в зависимости от владельца, он станет поочередно Орлеанским дворцом, Дворцом королевы и Суассонским дворцом. В 1749 г. его снесут.

Иоанн обновил свою новую резиденцию, как только завершение брабантских дел дало ему возможность поехать в Париж, чтобы поздравить Филиппа с приходом к власти. Он участвовал в пышной церемонии коронации Филиппа VI 29 мая 1328 г. в Реймсе, в блистательном интерьере недавно достроенного собора. Все принцы и высшие бароны Франции в самых красивых нарядах составили великолепную свиту короля. Кроме Иоанна там присутствовали король Наварры Филипп д'Эврё, герцог Брабантский, граф Эно, Жан де Эно, герцоги Бретонский и Бургундский, графы Блуа, Алансона, Фландрии, Робер д'Артуа — один из самых ярых приверженцев Филиппа VI, герцог Лотарингский, граф Бара, граф Намюрский и другие. Нужно отметить и присутствие на коронации многих князей империи — явный признак влияния Франции в этом регионе. Иоанн Чешский воспользовался этими праздниками, чтобы показать себя во всем великолепии: «С великой помпой явился туда и добрый король Богемии», — пишет Фруассар. Здесь же он делал долги. Первого июня, оставшись без денег, Иоанн был вынужден занять 195 ливров у Жана де Эно и выписал ому долговое обязательство.

Во время церемонии помазания граф Фландрский слезно пожаловался Филиппу VI, что он уже граф лишь поминально и реальной власти над своими фламандскими подданными не имеет. Он умолял короля помочь ему возвратить мятежных фламандцев в повиновение. Растроганный Филипп поклялся, что граф вступит победителем в Брюгге, Ипр и Гент. Он немедленно начал крупномасштабные приготовления к войне. Исчерпав возможности мирных переговоров после отправки к повстанцам нескольких посольств, он назначил своим рыцарям сбор в Аррасе на 31 июля 1328 г. На просьбу короля Франции принять участие в этой войне Иоанн Люксембург поспешил ответить утвердительно. Возможность дать урок этим фламандским бюргерам, чья дерзость дошла до того, что они подняли оружие против законного государя — при том что жалованье его войскам должен был заплатить граф Фландрский либо французский король, — для Иоанна было большой удачей, и он готовился к этому с удовольствием. Он пообещал, что люксембургский отряд примкнет к французской армии в Аррасе.

Но к тому времени, когда армия начала стягиваться к этому городу, Иоанну пришлось отправиться совсем в другом направлении из-за курьезного происшествия с его дядей Балдуином.

Архиепископ Трирский был захвачен в Гессене и плен женщиной — графиней Лореттой фон Зальм. Узнав об этом забавном случае, Иоанн поспешил в Штоккенбург, где Балдуин уже сидел в заключении у Лоретты. Он долго вел переговоры с графиней. Говорят, с женщинами вести дела трудно; это был именно такой случай. Седьмого июля 1328 г. Иоанн добился освобождения дяди, но на очень тяжелых условиях.

Сразу после этого Иоанн выехал в Чехию. Ехал он очень быстро и в Праге был 17 июля. Таким образом, лично принять участие в кампании Филиппа Валуа во Фландрии он никак не мог. Многие хронисты и вслед за ними некоторые историки говорят о том, что он был в битве при Касселе, и даже приписывают ему, благодаря его репутации, честь победы. Присутствие Иоанна под Касселем абсолютно исключено. Однако отряд люксембуржцев, солдат чешского короля, принял участие в сражении, как было обещано королю Франции. Так что в 1328 г. Иоанн дважды оказался победителем — на востоке над австрийцами, на западе над фламандцами.

Теперь полезно вернуться к тому, что с 1326 г. происходило в империи, и рассмотреть, как развивались отношения Людовика Баварского и Иоанна XXII.

Вспомним, что римский король заключил со своим пленником, австрийским герцогом Фридрихом Красивым, один за другим несколько разных договоров и что обстоятельства вынудили его освободить Австрийца. Людовик соглашался даже оставить Фридриху Германию при условии, что тот признает его королем Италии. Однако договор, подписанный в Ульме в начале 1326 г., мог стать действительным только после одобрения Папы, а Иоанн XXII упорно отказывался его давать. Более того, он периодически распекал Габсбурга за то, что тот слишком благосклонен к отлученному и низложенному императору. Иоанн XXII рассчитывал дать отпор Людовику Баварскому с помощью другого Габсбурга, брата Фридриха — Леопольда, который в свое время обязался способствовать избранию короля Франции императором. Однако Людовик выбил почву из-под ног понтифика и Капетинга, примирившись с Леопольдом Австрийским и заверив его, что он получит столь же существенные выгоды, какие прежде обещал ему Карл IV. Через некоторое время, в феврале 1327 г., Леопольд умер, избавив тем самым Людовика Баварского от соперника, который со дня на день мог бы стать опасным.

Теперь ничто не мешало римскому королю идти в Италию. Первых три месяца 1327 г. он провел в Тренто, занятый сколачиванием гибеллинской коалиции. Было решено двигаться на Рим. И тогда же Папа был объявлен недостойным своего сана. «До сих пор, — пишет аббат Молла, — Людовик Баварский компрометировал себя лишь общением с еретиками; теперь он готовился сам совершить раскол»[111].

Пятнадцатого марта Людовик приехал из Тренто через Бергамо в Комо. Тридцать первого мая в Милане он был коронован железным венком лангобардских королей. Потом он продолжил движение на Рим, и Бертран дю Пуже, папский легат в Италии, не напал на него на марше. Осадив и взяв Пизу, через Витербо он подошел к Риму, жители которого изгнали войска Роберта Анжуйского.

Ситуация выглядела аналогичной событиям 1312 г., когда короноваться хотел Генрих Люксембург. Но Людовик Баварский добился большего. Седьмого января 1328 г. он вступил в собор Св. Петра и велел там служить «Те Deum». Далее этот немецкий герцог решил подчиниться обычаям некоего странного народного волеизъявления. Он уже не утверждал, что его коронует Бог, — венчать его должен был римский плебс. Людовик и его советники пытались воскресить обычаи древнего Рима. Одиннадцатого июня на Капитолийском холме четыре человека, которых назначила толпа, произвели коронацию Баварца. Церемонией, проведенной через несколько дней в соборе Св. Петра, руководил епископ-схизматик из города Алерии на Корсике. Там можно было увидеть и Шарру Колонну, давшего в Ананьи пощечину Бонифацию VIII[112], — он стоял в первых рядах приверженцев Людовика Баварского.

Подстрекаемый теми, на кого он решил опираться, на столь благом пути император не мог не пойти дальше. В апреле в соборе Св. Петра он объявил о смещении Иоанна XXII по обвинению в оскорблении императорского величества и в еретических воззрениях на бедность Христа. На его место римский клир избрал одного францисканца, Петра из Корваро.

Но и Иоанн XXII не оставался безучастен к действиям Людовика Баварского. Для начала он лишил императора его титула немецкого герцога. Двадцать третьего октября 1327 г. он объявил его еретиком. Его вассалов он освободил от присяги на верность. Вместе с неаполитанским королем, флорентийцами и некоторыми итальянскими городами он сформировал лигу, направленную против императора, что вынудило последнего отложить намеченное нападение на Роберта Неаполитанского. Он проповедовал крестовый поход против Людовика — правда, без особого успеха. Он вступил в переговоры с Фридрихом Красивым, но, опасаясь чересчур усилить Габсбургов, не слишком форсировал эти переговоры и способствовал их провалу. В начале 1328 г. Иоанн XXII направил курфюрстам, в том числе Иоанну Чешскому, послание с просьбой провести новые выборы. Однако те так и не договорились о выдвижении единого кандидата.

Что касается императорского Папы, его успех был эфемерным. Через два месяца после избрания ему пришлось покинуть Рим. Несмотря на увещевания Михаила Чезенского и Уильяма Оккама, ни одна иностранная держава его не приняла. Оставленный всеми, он в конечном счете был вынужден в 1330 г. покориться Иоанну XXII, проявившему к нему некоторое милосердие.

От самого Людовика Баварского, как и от его ставленника, фортуна вскоре также отвернулась. В августе 1328 г. он был вынужден оставить Рим. После того как все итальянцы, даже жители городов, оказавших ему несколько месяцев назад триумфальный прием, отступились от него, Людовик поневоле должен был зимой 1329–1330 гг. уйти через Альпы обратно. В Тренто в январе до него дошла радостная для него весть о смерти его старого соперника, Фридриха Красивого.

Дело как будто снова оборачивалось в пользу императора: казалось, после смерти противника ему будет легче царствовать. Многочисленные приверженцы, остававшиеся у него в Германии, намеревались вернуть ему мужество, утраченное из-за несчастного исхода итальянского дела, и примирить с Иоанном XXII. Среди князей, решивших связать свою судьбу с Людовиком Баварским, были Балдуин Люксембург и его племянник Иоанн. Посмотрим, по каким причинам они это сделали.

Балдуин уже двадцать лет был архиепископом Трирским. Это был мудрец, прозорливый правитель и ловкий человек. С тех пор как он встал во главе архиепископства, там воцарился мир, деревни и города благоденствовали. В отличие от многих прелатов того времени, он действительно в большинстве случаев вел себя как истинный служитель Господа. Пусть он наравне со светскими князьями был вынужден принимать активное участие в политической борьбе своего времени, пусть при определенных обстоятельствах, как, например, в войне с Мецом, без колебаний помогал племяннику вооруженной силой, но все-таки он воздерживался от того, чтобы лично водить свои войска на войну и искать ратной славы, как это делали, например, епископ Льежский Адольф де ла Марк или епископ Бовезийский Жан де Мариньи.

В 1329 г. место архиепископа Майнцского, место, которого несколько лет тому назад, после кончины Петра Аспельтского, Балдуин уже домогался, из-за смерти Матиаса фон Бухегга вновь сделалось вакантным. То ли вследствие запутанных интриг, то ли благодаря уважению каноников капитул избрал Балдуина правителем архиепископства, но не архиепископом. Иоанн XXII со своей стороны назначил на должность правителя Генриха фон Фирнебурга, архиепископа Кельнского. В результате между обоими прелатами вспыхнул конфликт. Симпатии местного населения были на стороне Балдуина. Он был ближе. И он фактически взял верх. Но многие не признавали его прав, выражая удивление, как можно совмещать столь разные церковные должности. На этот счет Балдуин откровенно объяснился в беседе, которую через несколько лет вел с Петром Житавским, пересказавшим ее нам: «Я знаю, меня упрекают за то, что я одновременно правлю Триром, Майнцем и Шпейером. Но единственный суд, который важен для меня, — это суд Божий. Государь Папа не желает слышать моих объяснений, моих доводов; но Богу, который прозревает сердца насквозь, они известны. Он знает, что мои намерения чисты. Если бы я покинул эти церкви, туда тотчас пошел бы раздор; у меня есть немало свидетельств этому… С тех пор как я управляю этими церквами, их материальное положение значительно улучшилось».

Возможно, в его словах и сквозит лицемерие, но они все же могли соответствовать истине. Беспорядок на границах владений Люксембургов не отвечал ничьим интересам, и менее всего — их собственным. Во всяком случае, Балдуин пребывал в достаточно напряженных отношениях с курией, поддерживавшей другого кандидата. Для него было почти невозможно сохранить свое место без поддержки со стороны Людовика Баварского. Вот почему в данный период мы видим его в стане защитников императора. Но для примирения Людовика с курией Балдуин не мог быть особо полезен.

Больше возможностей для этого имел его племянник Иоанн. Благодаря поддержке со стороны Филиппа Валуа, на которую он всегда мог рассчитывать, чешский король имел доступ к Иоанну XXII. С другой стороны, в 1330 г. Иоанн Люксембург очень стремился сблизиться с Людовиком Баварским, чьи услуги или хотя бы нейтралитет были необходимы, дабы дело, которым он со всем пылом занимался — чтобы Каринтию и Тироль унаследовал его второй сын Иоанн-Генрих — завершилось успехом.

Вспомним, что в 1324 г. Иоанн выдвинул план двух браков: одного — между овдовевшим во второй раз Генрихом Каринтийским и Беатрисой из Гасбеке, другого — между Маргаритой Маульташ, дочерью и наследницей Генриха, и Иоанном-Генрихом Чешским. Кроме того, Иоанн обещал выплатить герцогу Каринтийскому сумму в сорок тысяч марок в качестве как приданого Беатрисы, так и компенсации за отказ Генриха от чешского трона.

Брак не состоялся из-за отказа Беатрисы из Гасбеке, у которой старый герцог вызывал отвращение. Но теперь в брачную дипломатию включился Альбрехт Австрийский, заменив одну Беатрису на другую — дочь графа Амедея Савойского, приходившуюся родней и Габсбургам, и Люксембургам. В дополнение австрийский герцог обещал Генриху Каринтийскому четыре тысячи марок. Сам Альбрехт предполагал жениться на Маргарите и наследовать Каринтию и Тироль.

Именно родство Беатрисы Савойской с обоими домами — Габсбургов и Люксембургов — позволило Иоанну нанести коварный удар австрийскому герцогу. Он ловко перехватил подготовку к этому браку и вместо четырех тысяч пообещал Генриху Каринтийскому сорок тысяч марок, как ранее оговаривалось в соглашении 1324 г. Таким образом, Габсбург был оттеснен, и осенью 1327 г. Иоанн смог отправить в Каринтию своего пятилетнего сына Иоанна-Генриха, чтобы его там воспитали как наследника герцогского титула, прежде чем он женится на Маргарите Маульташ. Кроме того, Иоанн добился от Генриха Каринтийского письменного обещания: в случае смерти последнего регентство и опека над ребенком будут доверены ему, королю Чехии. Это был блестящий успех, при достижении которого гибкость и изобретательность Иоанна помогли ему преодолеть немалые трудности.

Но этот договор пока оставался всего лишь клочком бумаги. Габсбурги не собирались допускать, чтобы Иоанн утвердился у них в тылу. Мысль, что Каринтией и Тиролем завладеет кто-то из соперников, была им невыносима, и все шло к тому, что в день, когда этот брачный союз станет близок к осуществлению, Австрийцы возьмутся за оружие, чтобы его расстроить. Вот почему Иоанн в 1330 г. и хотел завоевать расположение Людовика Баварского. Ему требовалось предотвратить создание коалиции Габсбурги — Виттельсбах, которая могла бы погубить все его красивые дипломатические комбинации.

Это было тем более необходимо, что Людовик смотрел на перспективу проникновения Люксембургов в Каринтию ничуть не более благосклонно, чем Габсбурги. Отлученный император возвращался из Италии. Хозяин Каринтии и Тироля владел несколькими альпийскими перевалами; в его власти было перерезать связь между империей и Ломбардией. По этой причине Людовик Баварский, едва вернувшись, направил Генриху Каринтийскому письмо с предупреждением: тот не вправе оставлять свою землю в наследство зятю без разрешения императора. Вот почему Иоанн хотел уладить этот вопрос лично с Людовиком.

Чтобы усилить свои позиции в беседе с императором, Иоанн вступил в переговоры с Габсбургами. Беседы с Оттоном Австрийским завершились 9 мая 1330 г. договором в Ландау, согласно которому оба государя заключали тесный союз. Иоанн обещал не оказывать никакой поддержки Людовику Баварскому, если тому вдруг вздумается напасть на Габсбургов. Взамен Оттон обязывался в случае, если императорский трон окажется вакантным, поддержать кандидатуру Иоанна Чешского — стало быть, последний не отказался от своих давнишних планов. Наконец, Оттон, только что потерявший свою жену Елизавету Баварскую, должен был жениться на младшей дочери Иоанна, маленькой Анне, чья рука стала свободной после смерти ее жениха, наследного принца Венгрии. Однако соглашение обходило молчанием самый болезненный вопрос — о Каринтии. Вероятно, Иоанну и Оттону на эту тему договориться не удалось.

Уладить все поводы для конфликта Иоанну было и не столь важно. Главное, чего он хотел, — чтобы к тому дню, когда он предстанет перед Людовиком Баварским, иметь на руках заключенный по всей форме договор с Габсбургом. В остальном он решил идти на встречу императору. Он вел с ним дружескую переписку. Он обещал сопровождать Людовика в Италию в случае, если тот повторит поход в эту страну. Он старался убедить миланского тирана Аццо Висконти примириться с императором и возглавить гибеллинскую лигу. Вместе с Балдуином Трирским и Оттоном Австрийским Иоанн хотел добиться компромиссного соглашения между императором и Иоанном XXII. Упорство Папы уже пытались сломить король Кристофер Датский и граф Эно. Но все эти попытки, равно как и старания Иоанна, закончились безрезультатно. Иоанн XXII заявлял, что Людовик Баварский должен сначала от речься от императорского престола, прежде чем сможет получить его прощение. Это значило требовать от Баварца слишком многого, и тот по-прежнему продолжал привечать у себя при дворе людей, неугодных Авиньону: Михаила Мезенского, Марсилия Падуанского, Уильяма Оккама.

Все еще надеясь, несмотря на провал попыток примирить императора с Церковью, добиться от Людовика Баварского признания прав Иоанна-Генриха на наследство Генриха Каринтийского, как только последнее откроется, Иоанн предположил: если ему удастся убедить австрийских герцогов признать Людовика императором, тот будет так ему благодарен, что предоставит полную свободу действий в Каринтии и в Тироле. Едва в его мозгу зародилась эта идея, он принялся воплощать ее. Он выказал столько упорства и ловкости, что сумел добиться подписания между Габсбургами и Виттельсбахом 6 августа 1330 г. договора в Хагенау. Для Людовика Баварского это был триумф. Австрийские герцоги признали его законным императором Германии. Взамен они получили, в залог обещанной императором суммы в двадцать тысяч марок, определенное количество имперских городов.

Что выигрывали от договора в Хагенау Людовик Баварский и Габсбурги, видно хорошо, а вот что этот пакт давал Иоанну, кроме чести именовать себя «примирителем империи», понять труднее. Ведь для него не было ничего опасней, чем сговор между Баварией и Австрией, самым прочным компонентом которого была их общая зависть к королю Чехии, чьи успехи, на их взгляд, возносили его слишком высоко в политическом отношении и в мнении современников. В целом обе стороны и сходились лишь в том, что необходимо помешать Иоанну утвердиться в Клагенфурте и в Инсбруке.

Хотя вопрос каринтийского наследства не был однозначно улажен, Иоанн полагал, что ему позволено рассчитывать на его разрешение в пользу своего дома — в награду за услуги, которые он оказал Людовику Баварскому, выступив посредником в интересах императора. Уверенный в этом, он сразу же, 16 сентября 1330 г., распорядился сыграть свадьбу своего сына Иоанна-Генриха с Маргаритой Маульташ. Несмотря на опыт и разочарования собственной супружеской жизни, Иоанн не беспокоился из-за разницы в возрасте между Маргаритой, которой было двенадцать лет, и Иоанном-Генрихом, которому исполнилось восемь. Он заверил Генриха Каринтийского, что выплатит обещанные сорок тысяч марок в восемь этапов, и передал ему в залог права на получение некоторых доходов. Протоколом предусматривалось: если у Генриха будут другие дети, кроме Маргариты, Иоанн признает их наследственные права на вотчину отца (видимо, такая вероятность не слишком пугала чешского короля). Оговаривалось также, что, если Иоанн будет править Каринтией как опекун сына, чиновников он выберет себе из числа местных жителей. Дело дошло даже до принесения баронами Каринтии и Тироля присяги королю Чехии на случай, если тому доведется осуществлять такую опеку.

Иоанн надеялся, что тем самым обеспечил сыну богатое наследство и сделал все, чтобы тот не оказался обойденным. Это не стало для него поводом почивать на лаврах. Идей и планов у него всегда хватало. Тогда то в его уме и созрел проект прийти на смену Людовику Баварскому в Италии и преуспеть там, где потерпел неудачу император.