Иоанн Слепой. Граф Люксембурга, король Чехии

XI. Сон развеялся

На встрече во Франкфурте 19 декабря 1331 г. Иоанн подписал с Людовиком Баварским соглашение, подтверждавшее довольно неудачный компромиссный договор в Регенсбурге; оба монарха обязались при любых разногласиях подчиняться решениям арбитражной комиссии из трех членов. Кроме того, Иоанн обещал не нападать ни в Италии, ни в Германии на города или территории, над которыми император обладал реальной властью. Этот новый договор мог состояться только благодаря посредничеству Балдуина Люксембурга, который, пребывая в разладе с курией из-за Майнца, считал нужным поддерживать добрые отношения с Людовиком Баварским; поэтому он оказал на племянника некоторый нажим. Впрочем, и сам Иоанн был не прочь примириться с Людовиком, так как его интересы призывали его во Францию и Италию и вынуждали надолго оставить Чехию.

Непохоже, чтобы Иоанн мог сдержать свою клятву и быть в Париже на Рождество. Встречи во Франкфурте задержали его на несколько дней. Ко двору французского короля он прибыл только 2 января 1332 г. Понимая, что не сможет найти надежного союзника в самой Германии или на востоке, он решил предпринять все усилия, чтобы заключить союз с королем Франции — союз, который бы заставил врагов считаться с ним. Именно потому он и собирался посвятить те несколько месяцев, которые намеревался провести у Филиппа VI.

Остановившись в красивом дворце, подаренном французским королем, постоянно находясь при Филиппе Валуа, некоторое время Иоанн был на виду у всего двора. Свита Филиппа была многочисленной. Победа при Касселе над фламандцами[121] в начале царствования принесла ему немалый престиж. Первые годы его правления прошли под знаком порядка, энтузиазма, богатства и процветания. Признание нового короля со стороны баронов и пэров означало, что династический вопрос улажен. Казалось, оммаж Эдуарда III Английского закрыл этот вопрос навсегда: тот был вынужден без оговорок дать клятву верности, под угрозой конфискации своих французских ленов.

Филипп VI жил на широкую ногу: он сильно увеличил королевский «штат». Как писал Фруассар, «никогда не бывало во Франции короля, чтобы содержал штат, подобный оному у короля Филиппа». В молодости Филипп активно участвовал в рыцарских забавах. И хотя больше он им не предавался, но сохранил к ним интерес и «велел устраивать турниры, поединки, празднества и увеселения весьма часто и с великим размахом». Ничто не могло Иоанну Люксембургу понравиться больше, и хронисты упоминают его одним из первых в числе тех, кого Филипп VI постоянно держал близ себя наряду со своим братом Карлом Алансонским, своим сыном — будущим герцогом Нормандским, королем Наварры Филиппом д'Эвре, герцогом Эдом Бургундским, графом Людовиком Фландрским, своими племянниками Людовиком и Карлом Блуаскими, герцогом Бурбоном, графом Бара — бывшим врагом Иоанна, теперь примирившимся с ним благодаря недавнему арбитражу Филиппа VI, герцогом Лотарингским и многими другими.

Но блеск двора Филиппа, горячий прием, оказанный Иоанну во Франции, не заставили его забыть, что он приехал сюда прежде всего для разговоров о политике. Чтобы сохранить и укрепить свою власть в Италии, ему необходимо было договориться с французским королем. Филипп Валуа отличался честолюбием. У него было две заботы: расширять границы королевства и пристраивать своих родственников. Все Валуа стремились занять какой-нибудь престол.

У Филиппа был брат, Карл Алансонский, которого он очень любил и желал видеть коронованной особой. Вероятно, именно затем, чтобы приобрести для него государство, Филипп VI в 1330 г. вел переговоры с Иоанном XXII об уступке Пармы, Модены и Реджо. Хроника Виллани допускает такое предположение. Кроме того, король Франции жаждал заполучить Арльское королевство, то есть земли, что располагались между Роной, Соной, Альпами и Ломбардией, для самого себя или, если его не станет, для своего старшего сына Иоанна.

Иоанн Чешский категорически не принимал первого из этих проектов, но довольно благосклонно относился ко второму. Во всяком случае, он был готов смириться с расширением Французского королевства на восток, если взамен ему гарантируют возможность спокойно владеть своим новым ломбардским королевством. Таковы были позиции обоих королей к моменту начала переговоров. Они договорились довольно быстро: Филипп отказался от своих амбиций в отношении брата, а Иоанн — от прерогатив империи. Отказываться от чужих прав всегда легче, чем от собственных.

Договор между ними был заключен в Фонтенбло в середине января 1332 г. Прежде всего он оговаривал создание новой брачной связи между семействами. В дополнение к браку, соединившему Карла Люксембурга с младшей сестрой Филиппа VI Бланкой Валуа, предусматривалось женить наследника французского престола Иоанна на дочери чешского короля Боне. Принцу Иоанну, родившемуся 24 апреля 1319 г. в замке Ге-де-Мони на Сарте, было всего тринадцать лет. Боне исполнилось шестнадцать. Она вполне заслужила свое имя[122], если верить Гильому де Машо, хорошо ее знавшему:

Свадьбу сыграли в Мелене, одни говорят — в мае, другие — 27 июля 1332 г. Бона умрет в 1349 г., после семнадцати лет брака, за год до того, как ее муж станет королем Франции. Она произведет на свет много детей, в том числе Карла V, герцогов Людовика Анжуйского, Иоанна Беррийского — знаменитого мецената — и Филиппа Бургундского. Иоанн Люксембург обещал за дочерью приданое в сто двадцать тысяч флоринов.

За браком детей французского и чешского монархов, впрочем, крылись другие, политические статьи договора. Прежде всего заключался союз между королем Франции и графом Люксембурга: в любой войне, куда будет втянут французский король, кроме как с императором (впрочем, всегда можно было заявить, что никакого императора нет), Иоанн обещал прийти ему на помощь с отрядом в четыреста рыцарей, если борьба будет происходить в Шампани или в Вермандуа, и в триста — во всех остальных случаях.

Наконец, была особая статья, ясно показывающая, что Иоанн так и не отказался от имперских амбиций: в случае, если ему удастся добиться своего избрания в императоры или если он сумеет короновать императорской короной сына, чешский король гарантировал, что новый император не потребует обратно земель, завоеванных к тому времени королем Франции по ту сторону границ империи. Тем самым Иоанн или его сын обязались не протестовать против французской оккупации Франш-Конте, Лиона или Вивье. Это было неявным позволением Филиппу VI захватить, до получения имперской короны кем-либо из Люксембургов, столько имперских ленов, сколько он сможет. Но это также означало, что французский король признавал могущественного Люксембурга кандидатом в наследники Людовика Баварского — того самого Люксембурга, чья мощь, основанная на обширных территориальных владениях и на власти, которую даст императорский сан, могла стать опасной и для самого Валуа.

Такими были условия, на которых оба короля в конечном счете заключили союз. Иоанн Чешский надеялся, что благодаря этому получит больше свободы для маневра, чтобы либо вернуться в Италию на помощь своему сыну, который столкнулся там с многочисленными проблемами, либо поспешить в Чехию, чьим границам угрожали австрийцы. Но, вопреки его надеждам, этот самый союз с Францией втянет его в войну, которую в тот период готовил Филипп Валуа вследствие измены и побега за рубеж одного из самых знатных французских принцев — Робера д'Артуа.

Робер д'Артуа был потомком брата Людовика Святого. Его отца убили в битве при Куртре в 1302 г. После смерти его деда, сославшись на то, что артуаский обычай ничего не говорит о феодальном наследовании по праву представления, графство Артуа передали младшей сестре его отца — знаменитой Маго д'Артуа. Сегодня такой подход нас шокирует. Современники, похоже, относились к нему спокойней. При Филиппе Красивом Робер выразил протест против передачи Артуа своей тетке; получив отказ, он снова предъявил иск в 1316 году. Он возглавил баронов Артуа, поднявших мятеж против Маго и ее советника Тьерри д'Ирсона. Филипп V Длинный послал против него армию. Робер был взят в плен, и с ноября 1316-го по февраль 1317 г. содержался в парижском Шатле под сильной охраной. В 1318 г. парламент вновь отклонил его притязания на графство. Надо сказать, что Маго, как теща короля Франции, в этот период была очень влиятельна. Казалось, Робер смирился. В качестве компенсации он получил графство Бомон-ле-Роже в Нормандии. Он женился на сестре будущего Филиппа VI Жанне Валуа.

В продолжение всего царствования Карла IV он сохранял спокойствие. Однако его внимание привлек один факт: не затрудняясь тем, что артуаский и фламандский обычаи исключали наследование по праву представления, Роберт Бетюнский, граф Фландрии, в ущерб Роберту Кассельскому оставил наследство внуку, Людовику Неверскому, чей отец умер, как и отец Робера д'Артуа.

В 1328 г. Робер д'Артуа был одним из тех, кто активно способствовал возведению Филиппа Валуа на престол. Он полагал, что, коль скоро теперь король должен быть ему признателен, новый процесс имеет больше шансов завершиться успехом, чем два предыдущих. Но для поддержки своих притязаний он некстати прибегнул к помощи фальсификаторов. Он заказал им грамоты, согласно которым его дед Роберт, вступая в брак с Бланкой Бретонской, якобы передавал графство, на которое он претендовал, его отцу — Филиппу д'Артуа. Эти грамоты он предъявил судьям. Те быстро распознали фальшивку.

Дело можно было бы замять, если бы оно не стало объектом широкой гласности. Вдобавок у Робера, похоже, были враги: королева Жанна Бургундская, граф Бара, канцлер Гильом де Сент-Мор и казначей Филиппа VI Пьер Форже. Он был вспыльчив, высокомерен и сластолюбив. Король Франции преисполнился глубокого отвращения к своему зятю, унизившемуся до использования средств, не достойных французского принца. Когда внезапно умерли Маго д'Артуа и ее дочь Жанна, вдова Филиппа Длинного, Робера д'Артуа открыто обвинили в отравлении или наведении порчи. Филипп VI решил в этом разобраться. Он вызвал Робера к себе на суд пэров. Трижды: 29 сентября, 14 декабря 1331 г. и 17 февраля 1332 г. — граф Бомона-ле-Роже отказался явиться.

Иоанн Чешский прибыл во Францию в самый разгар процесса. Среди баронов ни о чем другом и не говорили. Иоанн сохранил некоторые симпатии к Роберу д'Артуа. Он не мог считать того виновным во всем, в чем его обвиняли. Он присутствовал на третьем заседании, 17 февраля. В момент, когда Филипп VI собирался произнести приговор о лишении Робера всех титулов, объявлении его предателем и конфискации его имущества, Иоанн Люксембург (за которым последовал и его будущий зять Иоанн Французский) бросился к ногам короля и взмолился о том, чтобы обвиняемому была дарована еще одна отсрочка. Филипп позволил себя смягчить и послал новый вызов, в последний раз потребовав от Робера д'Артуа предстать перед пэрами 8 апреля 1332 г.

Вероятно, Иоанн пытался уговорить Робера прийти и довериться суду. Но совесть последнего, надо полагать, была нечиста, поскольку своего укрытия он покидать не захотел. Поэтому 8 апреля пришлось судить его заочно. Заседание проходило в Лувре: Филипп VI председательствовал, а справа от него сидели короли Чехии и Наварры, светские и церковные пэры. Место общественного обвинителя занял советник парламента Симон де Бюси. Робера приговорили к пожизненному изгнанию из королевства и к конфискации имущества.

Изгоняя своего зятя, Филипп VI рассчитывал, что тот будет находиться не слишком близко к границам его королевства. Король опасался его интриг. Сначала Робер укрылся у своего племянника, графа Намюрского. Филипп настроил против того епископа Льежского. Адольф де ла Марк пригрозил графу Намюрскому объявить войну, если тот не заставит Робера д'Артуа покинуть его лен. В первый раз шантаж удался. Филипп VI предупредил нидерландских сеньоров, что будет считать врагом любого, кто даст прибежище Роберу. От ненависти он слегка перегнул палку. Как он после этого сможет упрекать шурина[123], что тот принял сторону врага Франции — английского короля, если сам вынудил его искать укрытия у одного из немногих европейских суверенов, не побоявшихся немилости короля Франции?

Тем временем Робер д'Артуа попросил своего родственника, герцога Брабантского, принять его у себя. Герцог согласился, однако, чтобы не давать Филиппу VI поводов для раздражения, попросил Робера спрятаться в его герцогстве близ Аржанто и воздержаться от всяких попыток вызвать беспокойство. Но Филипп послал в Нидерланды шпионов, чтобы выяснить, в каком месте все же укрылся Робер. Так он довольно быстро узнал место убежища последнего. Он немедленно потребовал от герцога Брабантского выслать Робера д'Артуа. Герцог гордо отказался нарушить законы гостеприимства. Филипп VI, словно ослепленный ненавистью к зятю, заявил, что сумеет наказать брабантца.

Таким образом, Иоанну Люксембургу неожиданно представился случай вновь предъявить претензии или же права на часть Брабанта и отомстить за битву при Воррингене. Но граф Люксембурга находил, что момент для нападения на его кузена выбран скорее неудачно. В то время его больше интересовали Италия и Чехия. Он бы предпочел, чтобы кара за преступление, которое в глазах короля Франции совершил герцог Брабантский, приютив его личного врага Робера д'Артуа, была перенесена на более поздний срок.

Но союзный договор надо было выполнять: Иоанн обязался оказывать вооруженную поддержку французскому королю во всех конфликтах, куда тот будет втянут. С другой стороны, поразмыслив, он решил, что отказаться помочь Филиппу VI в деле, которое последний принимал столь близко к сердцу, было бы ошибкой. Он бы рисковал нарваться на отказ французского короля, когда сам в свою очередь будет нуждаться в его поддержке. Наконец, граф Люксембург получал шанс компенсировать поражение деда и отвоевать Лимбург.

Вот почему Иоанн решил вступить в коалицию, которую Филипп VI формировал против Иоанна III Брабантского. Он же сразу стал душой этой коалиции. Король Франции выделил деньги, и щедрая их раздача позволила привлечь к нападению на герцогство Брабант целый ряд князей: архиепископов Кельнского и Трирского, воинственного епископа Льежского, графов Бара, Гельдерна, Юлиха, Лооса, владетелей Фокмона и Бомона (Жана де Эно). Граф Эно, равно как и граф Фландрский, уклонились. Что касается короля Франции, если у истоков этой войны действительно стоял он, то открытого вызова герцогу Брабантскому он посылать не стал. Он не хотел, нападая на империю, иметь неприятности с Людовиком Баварским и его сторонниками. Однако своему коннетаблю Раулю де Бриенну, графу Э, как частному лицу он разрешил присоединиться к коалиции.

Коалиция под командованием Иоанна Чешского собралась на землях епископа Льежского. Не ожидая архиепископских контингентов, которые запаздывали, союзники напали на окрестности города Сен-Трон (Синт-Трёйден) в Лимбурге. Они избрали тактику методичных поджогов и грабежей. Это внезапное нападение застало герцога Брабантского врасплох. Тем не менее он с отрядами городского ополчения и со своими рыцарями вышел навстречу агрессорам и встал лагерем в маменькой деревушке близ Сен-Трона. Сезон был мало подходящим для военных действий: сильные весенние дожди, размытая почва не давали возможности проводить красивые кавалерийские атаки. Тем не менее союзники продолжали разорять страну. Они сожгли местечко Ханнют.

Желая положить конец этим опустошениям, Иоанн Брабантский 9 мая 1332 г. предложил Иоанну Люксембургу и его друзьям принять бой. Союзники долго не могли прийти к согласию относительно того, что ответить на это предложение. Однако в конце концов чешский король ответил герцогу, что они не намерены дать ему сражение: он и его союзники будут и дальше по своему произволу разорять брабантскую территорию и устраивать успешные набеги. Должно быть, подобная тактика устраивала герцога меньше всего.

Тогда-то граф Эно, до тех пор державшийся в стороне от конфликта, попытался остановить враждебные действия. С одной стороны, он был зятем Филиппа VI, его брат Жан де Эно находился в рядах союзников, с другой — его дочь была обручена со старшим сыном герцога Брабантского, так что никто лучше него не подходил для переговоров с обеими сторонами. Он направил свою жену, принадлежавшую к роду Валуа, в сопровождении Жана де Эно к Филиппу VI, чтобы добиться перемирия, о котором просил герцог Брабантский. Филипп уступил просьбам сестры и согласился на шестинедельное перемирие, с 11 мая по 24 июня. В то же время он направил к герцогу Брабантскому посольство во главе с архиепископом Санским и епископом Теруаннским. Похоже, его гнев на человека, приютившего Робера д'Артуа, утих: вновь началась политика. Через своих послов он объяснил герцогу: для того, чтобы примириться, последнему лучше всего приехать во Францию и заключить добрый семейный союз между правящими домами Франции и Брабанта.

Иоанн Брабантский понял все с полуслова: семейный союз мог означать только брак его сына с французской принцессой. Но он обещал, что его сын возьмет в жены дочь графа Эно. Попав меж двух брачных проектов, как в тиски, герцог Брабантский мог выбраться из этого положения, только предав одного из двух отцов. Он предпочел оттолкнуть от себя того, кого считал более слабым и союз с кем представлялся менее выгодным, — графа Эно, — сделав выбор в пользу Валуа.

Филипп VI совершил очень ловкий дипломатический маневр. В порыве гнева втянувшись в сложный конфликт, он добился его разрешения, заняв выгодную позиции третейского судьи для воюющих сторон.

Герцог Брабантский выехал во Францию. Филипп, чтобы показать, с каким уважением ныне относится к нему, отправил ему навстречу короля Наварры, графа Алансонского и графа Этампа. Сам он поехал в Компьень, где 20 июня 1332 г. встретил герцога. Иоанн Брабантский от собственного имени, а граф Э от имени союзников изложили королю причины своих действий. На основе этого Филипп VI вынес свой приговор: заключение перемирия на год, примирение герцога с членами коалиции; наконец, последний заключал соглашение с королем Франции, что наследник брабантского престола женится на Марии Валуа, дочери Филиппа. В конечном счете победителем в этой маленькой войне оказался один Валуа. Похоже, об Иоанне Люксембурге во время урегулирования отношений забыли. Во всяком случае, Лимбурга он себе не вернул.

Речь, однако, шла только о перемирии. Коалиция, направленная против Брабанта, продолжала существовать, и по истечении года враждебные действия могли возобновиться. Тем временем Иоанн собирался заняться делами Чехии и Ломбардии. Действительно, из этих стран шли дурные вести.

Королевство Чехия находилось в критическом положении. Покидая Моравию в конце 1331 г., Иоанн доверил защиту этой страны местной знати, прежде всего владетелям Липы; он предвидел, что австрийцы, воспользовавшись его отсутствием, рано или поздно перейдут в наступление. Так и случилось. Соединившись с венгерским корпусом, австрийцы вторглись в Моравию. Чешские и моравские бароны попытались оказать сопротивление, но 13 июля 1332 г. потерпели тяжелое поражение. Австрийцы и венгры взяли много пленных, среди которых были Индржих из Липы-младший и его брат Ян[124].

О своем поражении чешские бароны известили Иоанна. Коль скоро их король отсутствовал, они просили у него дозволения запросить, на каких условиях Габсбурги согласятся освободить пленных. Иоанн выразил согласие; депутация чешской знати приехал к герцогам Альбрехту и Оттону Габсбургам, и те потребовали возвращения Австрии всех городов, приобретенных Иоанном в 1323 г., — Лаа, Вейтры, Эггенбурга… Кроме того, следовало передать венграм замки Холич и Беренч. Требования были тяжелыми, но Иоанну пришлось согласиться на них. Его власть в Чехии держалась на поддержке со стороны знати; отказ освободить ее представителей вызвал бы сильное недовольство. Кроме того, похоже, тогда в Чехии не хватало рыцарей, чтобы отразить новый натиск австро-венгров.

В это время Иоанн еще раз вступил в переговоры с Людовиком Баварским. Тот с большим неудовольствием воспринял договор графа Люксембурга с королем Франции, особенно статью, где Иоанн выдвигал себя или своего сына Карла в качестве кандидатов в наследники императорского престола. Свое раздражение Людовик проявил, отправив войска на помощь баварским герцогам, осаждавшим в Штраубинге зятя Иоанна — Генриха Нижне-Баварского: тех поссорил вопрос, связанный с наследством. Возможно, император приложил руку также к вторжению в Моравию венгров и австрийцев. Подобная коалиция делала для Иоанна возвращение в Прагу почти невозможным.

Узнав об осаде Штраубинга, Иоанн в обществе Балдуина Люксембурга решил покинуть западные регионы. Архиепископ Трирский устроил племяннику новую встречу с императором, состоявшуюся в августе в Нюрнберге. И Иоанн, и Людовик были изрядно раздражены. Всю заслугу того, что между обоими соперниками все-таки еще раз было подписано соглашение, следует приписать архиепископу Трирскому как посреднику, который, впрочем, получил от обоих монархов царские подарки. Иоанн добился, чтобы император прекратил оказывать помощь врагам своего зятя и предложил план урегулирования вопроса о нижнебаварском наследстве. Император также обязался не поддерживать лигу, созданную в Ломбардии против Иоанна, и не мешать чешскому королю вести вооруженную борьбу с Мастино делла Скала, только что захватившим Брешию.

Взамен Иоанн обещал предпринять все усилия для примирения Людовика Баварского с Иоанном XXII, не уступать подвластные итальянские города ни королю Франции, ни Папе и, наконец, принести оммаж Людовику — самое позднее через две недели после Пасхи 1334 г. Это означало отказ Иоанна от притязаний на императорский трон и признание им Людовика в качестве законного повелителя Германии. Это означало также отказ от перспективы воспользоваться союзом с Францией при действиях внутри империи. Разбросанность доменов Иоанна, слабо связанных в географическом плане, защиту всей совокупности которых обеспечить было очень трудно, вынуждала его отказаться от ряда позиций, чтобы сохранить возможность для действий на других направлениях.

Балдуин Трирский, подлинный автор компромисса, получил звание «хранителя мира». Он обязался поддержать Людовика Баварского против собственного племянника, если последний предпримет какое-либо нападение на империю. Для архиепископа Трирского, правителя Майнца, личные интересы были выше люксембургской солидарности. Его пугала активность племянника, его богатое воображение; столь же мудрый администратор, насколько мало был таковым Иоанн, он был недоволен, что инициативы главы дома постоянно ставят под угрозу его спокойствие хорошо обеспеченного прелата, любителя изящной словесности. Кроме того, его раздражало, как мало Иоанн считался с его советами, а может, он испытывал досаду еще и потому, что его племяннику порой удавались дела, от которых мудрый дядя пытался его отговорить.

Покинув Франкфурт-на-Майне, Иоанн уехал в свое королевство Чехию. Однако в пути он сделал остановку. Вместо того чтобы ехать в Чехию через Хеб, по самой короткой дороге, он направился в епископство Пассау, чтобы встретиться с австрийскими герцогами, которые в июле взяли в плен Индржиха из Липы и многих других чешских баронов. Он подтвердил уступку Лаа, Вейтры и Эггенбурга, на которую согласился раньше, в обмен на освобождение пленных. Но этим изменением границ он не удовольствовался. Он хотел покончить с распрей, надолго поссорившей Люксембургов и Габсбургов. Для этого не могло быть ничего лучше хорошего брака представителей обоих семейств, который бы позволил соединить династические интересы обоих кланов. А 28 сентября 1330 г. Иоанн как раз овдовел. Теперь он изъявлял готовность жениться на дочери покойного герцога Австрийского Фридриха Красивого, своего давнего врага. Основы для такого союза и были заложены во время пребывания Иоанна в Пассау: король Чехии от лица новой жены отказывался от всякого австрийского наследства, если у Габсбургов будут наследники мужского пола. Кроме того, он гарантировал детям, которые родятся у него от второго брака, все права на собственное наследство. Взамен Габсбурги должны были дать своей племяннице приданое, размер которого определили бы два арбитра — епископ Альбрехт Пассауский и его брат, герцог Рудольф Саксонский.

Похоже, в то время Иоанн и Габсбурги не пошли дальше брачного проекта. Сразу церемония произойти не могла, и дольше в этих краях Иоанну оставаться было незачем. Однако он успел заключить еще несколько дипломатических соглашений, примирившись с маркграфом Майсенским, зятем Людовика Баварского, и возобновив договор о дружбе с тевтонскими рыцарями.

Крайне ненадолго Иоанн задержался в Праге — всего на восемь дней, лишь чтобы наполнить мошну тем, что сборщики налогов сумели вытребовать у его подданных. Прибыв в свою столицу 7 сентября, он 15 сентября выехал оттуда в Париж.

Чтобы проехать верхом от Праги до Парижа (расстояние по прямой девятьсот километров), Иоанн потратил ровно две недели. Он приехал как раз вовремя, чтобы присутствовать на великолепных празднествах, которыми Филипп VI Валуа отметил посвящение в рыцари своего старшего сына Иоанна, новоиспеченного герцога Нормандского, будущего Иоанна Доброго и зятя Иоанна Чешского. Никогда еще французский двор не демонстрировал подобной пышности. Церемония происходила в Парижском дворце в присутствии всех французских вельмож и ряда иностранных государей — того же Иоанна, а также герцога Брабантского и маркграфа Юлихского. В это же время здесь праздновали свадьбу Марии Валуа со старшим сыном герцога Брабантского.

Через несколько дней, 8 октября, Филипп VI организовал, опять-таки в честь своих детей Иоанна и Марии, большой турнир. Ристалище и трибуны устроили на восточной окраине столицы, между аббатством Сент-Антонен и стенами Венсеннского замка. Иоанн, большой любитель таких состязаний, принял в нем участие имеете с королем Наварры, герцогами Бурбонским и Бургундским, графами Фландрии, Бара, Монфора (знаменитым Жаном де Монфором, будущим герцогом Бретонским) и Тоннерра, Жаном де Эно и многими другими рыцарями из Франции, Нидерландов и империи.

Вскоре на смену празднествам пришли переговоры о политике. Иоанна беспокоило положение его сына в Италии. В Ломбардии против Карла была организована мощная лига, и теперь чешский король искал средства, чтобы сохранить свои позиции за Альпами. Его соглашение с Людовиком Баварским имело скорее негативный эффект и зависело от переменчивого характера императора. В одиночестве, рассчитывая лишь на собственные средства, чешский король уже не мог сдержать натиск своих ломбардских врагов. Ему нужна была поддержка какой-то испытанной силы, он должен был сделать окончательный выбор между империей и папством.

Что происходило в Италии в течение года, с тех пор как Иоанн уехал из нее? Его сын Карл и назначенный ему опекуном Людовик Савойский оказались без денег и без войск. В этих условиях им пришлось требовать с итальянцев налоги, очень непопулярные. К тому же веронский тиран Мастино делла Скала нанес первый чувствительный удар люксембургской державе, захватив в июне 1332 г. город, первым открывший ворота чешскому королю, — Брешию. Цитадель держалась несколько недель, но тоже была вынуждена сдаться. Так через семнадцать месяцев область владычества Иоанна в Италии начала сокращаться.

Падение Брешии повлекло за собой нечто вроде состязания семейств подеста в том, кто лучше окажет сопротивление Иоанну Люксембургу. Они знали, что император, поначалу открыто, а позже тайком, их поддерживал. Ободрило их и нападение на Чехию венгров и австрийцев. В августе 1332 г. они заключили союз, на правленный против Люксембургов: в сентябре он превратился в великую Феррарскую лигу за освобождение Ломбардии. В нее вошли семейства Делла Скала, Висконти, Эсте, Гонзага, города Флоренция, Перуджа, Сиена, Орвьето, Вольтерра, Прато, Сан-Миниато; в нее пригласили короля Роберта Неаполитанского.

Молодой Карл Люксембург был ослаблен перед лицом этого общего наступления еще и оттого, что Людовик Савойский, не желая глубоко втягиваться в конфликт с лигой, оставил его отбиваться собственными силами и покинул Ломбардию. Однако, уже начиная выказывать смелость и политический ум, какими прославится позже, Карл постарался оказать сопротивление коалиции. Но в сентябре Аццо Висконти захватил Бергамо. Часть семейств, которые, казалось, должны были сохранять верность Люксембургам, перешли в лагерь противника. Делу Иоанна в Италии грозила серьезная опасность.

Гонцы из Италии описали Иоанну эту скверную ситуацию. Надо было действовать. До сих пор он старался сохранять равновесие между папством и империей, находясь почти посредине между ними; впрочем, это требовало от него довольно сложной дипломатической акробатики. Теперь, когда все гибеллины Италии объявили себя его противниками, он решился открыто принять сторону Папы. Соглашение с ним еще могло бы отколоть от лиги гвельфов или хотя бы помешать им примкнуть к ней. Для Иоанна было немаловажно, чтобы флорентийцы, король Неаполя или легат Бертран дю Пуже не находились в стане его врагов. Он мог даже рассчитывать сделать их своими союзниками.

Но, не довольствуясь подготовкой соглашения с Папой, Иоанн хотел использовать также средства и влияние своего союзника и друга Филиппа Валуа. Похоже, план, составленный королями Франции и Чехии в Париже в октябре 1332 г., в общих чертах включал следующие пункты: использовав эпизодически появляющееся у Людовика Баварского желание примириться с Папой, потребовать у него отречения в обмен за это примирение; провести кандидатуру такого императора, который обязуется оставить королю Франции все Арльское королевство целиком; Иоанн XXII и король Франции окажут чешскому королю поддержку в укреплении его власти в Ломбардии. Наконец, может быть, чтобы вернее получить согласие святейшего отца, французский и чешский короли обязались организовать крестовый поход на Восток. Это был грандиозный план создания франко-люксембургского владычества над христианским миром и координации действий высших светской и церковной властей, который, если бы на какое-то время смог реализоваться, несомненно, позволил бы избежать бедствий континентальной войны, так называемой Столетней, и последовавшей за тем анархии.

Прежде всего надо было добиться соглашения с Папой. Тот должен был согласиться на то, чтобы против Людовика Баварского использовали шантаж, и стать поборником дела Люксембургов в Италии. С этой целью Иоанн в начале ноября отправился в Авиньон.

К папскому двору он приезжал впервые. Лично с Иоанном XXII он, похоже, не был знаком. Верховный понтифик был уже чрезвычайно стар — ему исполнилось девяносто, но он полностью сохранял ясный ум и сильную волю. Малорослый, некрасивый, Иоанн XXII имел в щуплом теле «чрезвычайно живой дух». При этом, властный и порой крайне резкий, он глубоко знал человеческое сердце и с первого взгляда угадывал намерения посетителей. Таков был человек, с которым предстояло встретиться Иоанну.

Папа, казалось, был очень польщен визитом чешского короля и дал понять, что придает ему большое значение. Десятого ноября 1332 г. Иоанн приблизился к папской резиденции. Иоанн XXII выслал ему навстречу не скольких кардиналов, встретивших его в пяти лье от города. Из письма Иоанна к аббату Збраславскому, которое тот включил в свою хронику, мы знаем, что король выказал полное удовлетворение тем, как его приняли Папа и его кардиналы.

В Авиньоне Иоанн проявил еще больше щедрости и великодушия, чем обычно. Хоть слава о его расточи тельности опережала его, тем не менее он сумел удивить папских придворных. За пятнадцать дней он потратил здесь огромные суммы.

Нам известны некоторые результаты переговоров обоих Иоаннов: прежде всего, Папа согласился дать разрешение на брак между Иоанном Люксембургом и Елизаветой Австрийской — такой союз не был неугоден святому отцу, потому что Австрийский дом был на довольно хорошем счету у нового Рима. Чтобы добиться поддержки Папы в Ломбардии и Эмилии, Иоанну пришлось пойти на кое-какие уступки: в империи — поддержать курию в борьбе с императором; на определенных условиях уступить Церкви город Лукку; держать города Парму, Модену и Реджо в лен от понтифика, но при том что номинально они будут владениями короля Франции. Но что было решено в отношении Людовика Баварского, мы в точности не знаем. Прежде всего следовало добиться отречения императора; лишь после этого речь могла идти о прощении его заблуждений и его провинностей.

В конечном счете у Иоанна не было повода для особого недовольства итогами этой встречи. И Папу, и его самого принятые решения удовлетворяли. Для Иоанна соглашение со святейшим отцом как бы освятило его власть в Ломбардии. Иоанн XXII надеялся, что в Италии скоро наступит мир, и уже рассчитывал возвратиться в Рим.

Двадцать пятого ноября Иоанн Чешский покинул Авиньон с тем же церемониалом, с каким въехал в него. Оттуда он направился в Париж. Филипп VI следил за переговорами с подчеркнутым интересом. Чешский король подробно рассказал ему о достигнутых результатах. Оба короля решили реализовать свой план дальше; прежде всего Филипп написал письмо Людовику Баварскому, убеждая его прекратить распрю с папством и изъявить Иоанну XXII покорность. Что касается Италии, то Филипп намеревался оказать военную помощь Люксембургу, отправив ему в подкрепление отряд французских рыцарей под командованием коннетабля, графа Арманьяка, графа Форе и маршала Мирпуа.

В военной помощи Иоанн очень нуждался. Последние гонцы из Италии привезли ему две новости: одну хорошую, другую плохую. Его сыну Карлу 25 ноября при Борго-Сан-Феличе, на севере провинции Модена, удалось разбить феррарских союзников. На поле сражения Карла посвятили в рыцари. Однако особых плодов эта победа не принесла — у Карла было недостаточно сил, чтобы развить ее результаты. Эту новость затмила другая: Висконти взял Павию. К тому времени властителю Милана уже сдались Бергамо, а потом Комо; за ними последовали Верчелли и Новара. Таким образом, если подкрепления хотели успеть вовремя, им было нельзя медлить.

От Филиппа VI Иоанн Люксембург уехал 24 декабря 1332 года. Кроме коннетабля и графа Арманьяка он взял с собой в Ломбардию епископа Бовезийского Жана де Мариньи. Младший брат министра Филиппа Красивого в большей степени был солдатом, чем церковником. Для него Италия была лишь первым этапом более долгого путешествия, которое он совершал по поручению короля Франции и которое должно было закончиться в Каире. Филипп VI доверил ему не только доставить египетскому султану письменный вызов, потому что вместе с Иоанном Чешским собирался в крестовый поход, но и разведать пути для этой экспедиции, которая должна была начаться, как только позволит международная обстановка.

По мере того как Иоанн и его французские союзники приближались к Италии, его войско пополнялось рыцарями из Бургундии, Савойи и Дофине, которых привлекала перспектива выгодной и занимательной войны в Италии. Когда они достигли Ломбардии, их армия насчитывала восемьсот всадников.

От всех, так быстро завоеванных в 1331 г. городов у Иоанна оставалось всего шесть крупных. В конце января он со своими французскими и люксембургскими рыцарями добрался до Турина, а 26 февраля 1333 г. — до Пармы, сохранившей ему верность.

Иоанну пришла мысль завершить борьбу с ломбардской лигой по-рыцарски. Он предложил Аццо Висконти помериться силами в поединке. Любопытно, что всякий раз кто-то из соперников отказывался от подобного рода дуэли.

Не сумев закончить войну таким образом, Иоанн решил воспользоваться своим соглашением с Авиньоном. Он вступил в контакт с Бертраном дю Пуже, который руководил действиями папской армии в Болонье. Иоанн взял у него взаймы пятнадцать тысяч флоринов и взамен предоставил триста рыцарей под командованием графа д'Арманьяка. Жан д'Арманьяк немедленно двинулся на Феррару. Четырнадцатого апреля под стенами этого города он ввязался в ожесточенный бой. Французские и бургундские рыцари были вынуждены отступить с поля сражения, потеряв многих своих товарищей, в том числе и Жана д'Арманьяка. Сходное поражение потерпели 18 июня под Арджентой папские войска.

Теперь политическое положение Иоанна в Италии стало совсем безнадежным. Однако он еще сделал несколько попыток его выправить: сначала попытался отобрать у Аццо Висконти городок Пиццигеттоне близ Кремоны, потом пришел на помощь цитадели Павии, все еще державшейся. В тот период он проявил всю стойкость и героизм, какими славился. Петр Житавский пишет: «Никто не в состоянии перечислить всех чудесных деяний, которые Иоанн Чешский совершил в этих обстоятельствах». Но средств для победы уже не было. Все его предприятия, более или менее отчаянные, терпели неудачу. Моральный дух армии был низок. Граф вместе с теми из своих рыцарей, кто не погиб и не попал в плен, вернулся во Францию.

Зато в сердцах итальянцев победа лиги воспламенила отвагу и высокомерие. Петрарка выразил умонастроение соотечественников, назвав Иоанна и сопровождавших его французских рыцарей «варварами», а самого короля Чехии — «волком, поначалу прикрывавшимся овечьей шкурой». Однако негодование заставило поэта выйти за рамки реальности: в том же блистательном пассаже он предрек, что итальянские воины вскоре завоюют берега Луары и Гаронны.

Иоанн решил вступить в переговоры с врагами. Девятнадцатого июля 1333 г. он дал своим представителям полномочия подписать в Кастельнуово перемирие до 11 ноября с возможностью продления. Он сознавал, что ему остается лишь ликвидировать свое эфемерное итальянское королевство. Прежде чем пересекать Альпы в обратном направлении, он счел нужным вознаградить тех, кто в эти нелегкие времена сохранил ему верность: так, Модену он передал Манфредо Пио, Реджо — семьям Манфреди и Фольяно, Кремону — Понцино деи Понцони, Парму — Орландо Россо, а Лукку — его брату Пьетро Россо. Однако от всех прав на эти города он не отказался, коль скоро в следующем году продал Лукку Филиппу VI, чтобы оплатить часть приданого Боны Люксембургской; впрочем, сделка не состоялась из-за противодействия неаполитанского короля, также претендовавшего на этот город, да к тому же Делла Скала изгнал оттуда Россо. В Парме Иоанн тоже оставил несколько рыцарей с Рейна, когда 18 октября решился покинуть город. В сопровождении Уголино Россо, епископа Пармского, он вновь направился на се вер. Своего старого врага, Мастино делла Скала, он попросил пропустить его, и тот принял его в Вероне с величайшими почестями, скрывая насмешливую улыб ку. Когда итальянцы спросили его, навстречу каким новым судьбам он едет, он ответил, что постарается в согласии с королем Франции примирить Папу и императора… Далее он начал подниматься на склоны Альп и 21 октября бросил последний взгляд на обширную Паданскую долину, где оставил столько надежд и соратников. Но он был не из тех людей, кому по вкусу легкий хмель от смакования неудач. Ему подобные всегда имеют новые планы.