Иоанн Слепой. Граф Люксембурга, король Чехии

V. Иоанн поправляет свои дела

С тех пор Иоанн, похоже, стал очень легко относиться к своему королевскому ремеслу. То ли он понял, что напрасно пытался еще раз пробить заслоны, выставленные знатью, то ли уступил личным желаниям и природной склонности, отложив повседневные государственные заботы, но только тот афронт, который ему устроили подданные, он, казалось, не ставит ни во что. Отступившись, как современный конституционный монарх, от того, чего ему не хотели оставить, отныне в Чехии он посвятит себя лишь двум родам занятий — устройству браков родственников и внешним сношениям, хотя, впрочем, это были дела взаимосвязанные: по обычаю, который просуществует еще века, не было удачного договора, который бы не включал в себя матримониальной статьи, как не было союза двух стран, который бы не был одновременно союзом двух семей.

Иоанн уже обручил свою дочь Маргариту с одним баварцем; но у него были еще сестры. Коль скоро он оказался главой дома Люксембургов, то и обязанность выдать их замуж легла на него. Они были еще очень юными, но юность не являлась помехой для брака, по крайней мере для обручения. Они послужат делу своего брата.

Случилось так, что в 1318 г. овдовел король Венгрии Карл Роберт — французский Капетинг, правнук знаменитого Карла Анжуйского, брата Людовика Святого. Желая снова жениться, потому что детей у него не было, ом обратился к Иоанну Люксембургу, прося у него руки одной из сестер. До этого времени отношения между Чехией и Венгрией были не слишком сердечными. Вацлав II некоторое время носил титул венгерского короля и боролся с Анжуйцами. Просьба о браке с девицей из рода Люксембургов отражала выгодную перемену настроения Карла Роберта, которому союз с австрийцами не дал ничего. С другой стороны, Иоанн Чешский, несмотря на желание Елизаветы вернуть все права ее отца, похоже, отказался от всяких притязаний на соседнее королевство.

Старшей из дочерей императора Генриха VII еще не было и четырнадцати лет. Однако, не смущаясь их юным возрастом, Иоанн вызвал двух старших, Марию и Беатрису, из Люксембурга, где они росли до сих пор. В Прагу они приехали в июне 1318 г. Не желая держать их при дворе, где царили слишком вольные для девочек такого возраста нравы, Иоанн поселил их в Збраславском цистерцианском монастыре, более подходившем для их проживания.

Выбрать, кто из них станет женой короля, было поручено послам Карла Роберта. Они приехали в монастырь. Монахи представили им обеих принцесс, и после их осмотра они остановились на младшей — Беатрисе. Брак был сыгран тотчас же по доверенности.

Маленькую тринадцатилетнюю королеву ждала печальная судьба. Едва прибыв в Венгрию, она умерла, и причина ее смерти нам неизвестна. Тем и кончился чешско-венгерский союз, на который Иоанн, возможно, возлагал некоторые надежды.

Несмотря на такую заботу о сестрах, в то время Иоанн, как кажется, не очень ценил семейную жизнь. Впрочем, какая там семья? Его жена Елизавета жила в Мельнике, дети, видимо, остались в Локете, а его сестра Мария — в Збраславском аббатстве, откуда она позже перебралась к племянникам. Хоть Иоанн уже стал отцом четырех детей, в 1319 г. ему исполнится всего двадцать три года. Он пока не достиг возраста, в котором отрекаются от радостей жизни, он не хочет и никогда не захочет от них отказываться; домашнего очага, который мог бы его удерживать, у него не было. Дела не требовали его участия. Он обеспечил себе возможность пользоваться довольно значительными доходами чешской короны, и в его договоре со знатью если не текст, то сам дух соглашения предусматривал, что препятствовать ему собирать кое-какие подати с народа, горожан и монастырей не станут. Иоанн был богат. Он любил тратить деньги и великолепно умел выставлять напоказ богатство и демонстрировать щедрость. Впрочем, деньги никогда не будут создавать для него проблему, никогда не будут задерживаться в его руках или карманах, и Иоанн всегда сумеет найти средства, нужные для роскошной жизни или для политических целей.

Молодой король, у которого водилось золото, стал вести совершенно вольную жизнь. Избавленный от государственных и семейных обязанностей, он целиком предался собственным удовольствиям. Он целыми ночами играл с друзьями в кости, рыскал, как Нерон, инкогнито по улицам и переулкам столицы, наслаждаясь изумлением жертв своих шуток, когда он называл себя. Дубравий, старый историк Чехии[59], даже рассказывает, что во время одной из вылазок короля, не узнав, побили и арестовали стражники из ночного дозора, — классическое приключение всех суверенов, бродивших по улицам, чтобы задирать горожан.

Иоанн вел жизнь беззаботную и, похоже, довольно беспорядочную. Не к этому ли периоду его жизни относится рождение незаконного сына от одной замужней женщины, Николая Люксембурга[60], которого он позже примет на службу сначала нотарием, потом протонотарием, для которого в 1342 г. будет просить у Папы Климента VI с делать исключение из правил, чтобы тот мог получить солидный церковный бенефиций, и которого назначит одним из своих душеприказчиков? Это вполне вероятно. У Иоанна было все, чтобы нравиться женщинам: изящество, молодость, смелость и щедрость. Однако, насколько мы знаем, непохоже, чтобы любовницы когда-либо властвовали над ним или указывали, что делать. Он умел не пускать женщин за пределы, которые устанавливал сам.

При той свободе, которой он пользовался, Иоанн Люксембург по-прежнему культивировал в себе пристрастие к рыцарским подвигам. Поединки и турниры для средневековых рыцарей были примерно тем же, чем для людей XX в. стали спортивные состязания, только чуть опаснее из-за ударов, которые можно было на них получить. Это были соревнования в выносливости и ловкости. Славу, которую могли приобрести умелые турнирные бойцы, можно сравнить с той, которой в наши дни пользуются чемпионы по боксу, гонкам или плаванию. Иоанн был одним из виднейших спортсменов своего времени. Включившись в эти соревнования еще в юности, во Франции, здесь он усовершенствовал свое мастерство и собрал вокруг себя кружок чешской знатной молодежи, которую тренировал и которая восторгалась его бойцовским искусством. Он постоянно организовывал схватки, участники которых пытались выбить друг друга из седла.

Но молодой король не просто занимался физическими упражнениями для рыцарей. Похоже, он замахивался на большее. Великий поклонник романов кельтского и английского циклов, он мечтал возродить вокруг своей персоны двор рыцарей Круглого Стола. Вполне вероятно, что при участии друзей, молодых чешских баронов, он разработал рыцарский проект, подробности которого нам неизвестны, но в котором сам он был королем Артуром, а эти бароны играли роли рыцарей Круглого Стола. Может быть, он был намерен создать нечто вроде рыцарского ордена, проявив себя в этом как первооткрыватель, потому что в следующих веках эту идея воплотят не раз: так, зять Иоанна Чешского, французский король Иоанн Добрый[61], несомненно, в память своего тестя учредит Орден Звезды, рыцари которого примут в числе прочих обязательство не делать ни шагу назад на поле боя.

Желая осуществить свою мечту и сформировать такой рыцарский двор, каким его описывали модные романы, Иоанн пришел к мысли устроить у себя в столице большие празднества, где бы он мог собрать элиту рыцарства своего времени вокруг себя и своих друзей. Остановившись на этом замысле, он взялся его реализовывать. Он пригласил многих князей, графов и рыцарей империи приехать на празднества в Прагу 24 июня 1319 г. Приглашения были запечатаны его печатью и печатями нескольких его баронов. К сожалению, до нашего времени не сохранилось ни одного из этих писем.

Чтобы достойно встретить приглашенных им сеньоров, Иоанн потребовал крупные денежные суммы у горожан и монастырей, которые согласились на это без восторга. Эти деньги он использовал в основном на то, чтобы возвести в парке у ворот Праги громадные деревянные постройки, которые должны были послужить стадионом для устраиваемых им состязаний.

Все эти приготовления оказались ни к чему. Прекрасная международная встреча, задуманная Иоанном, потерпела полное фиаско. Из всех князей, графов и баронов, которых звал Иоанн и которых он ждал, приехали только несколько рыцарей. Збраславский хронист[62], вдохновляясь Горацием, откликнулся на это такими словами:

Неудача пражской встречи стала для Иоанна новым испытанием. Она глубоко унизила его: он попал в смешное положение. Он утратил последний престиж, который у него оставался, и бароны, поощрявшие эту его затею, теперь открыто потешались над ним.

Когда Иоанн в свое время вступил на политическую арену, его подталкивала фортуна. Граф Люксембург в тринадцать лет, король Чехии в четырнадцать, викарий империи в шестнадцать — в первые годы удача ему прекрасно служила. Он начал с лучшей доли. Потом судьба мало-помалу отвернулась от него: император умер, на его покровителей-архиепископов (которые, впрочем, были заняты своими делами и утратили интерес к воспитаннику, почти не слушавшему их предостережений) его подданные смотрели косо, жена ушла, и теперь Иоанна, отчасти по его собственной вине, покинули все. Тогда-то и разразился новый кризис, вынудивший его опомниться и оставить царство грез, чтобы собрать вокруг своего знамени всех, кто пока был готов за ним последовать.

Городские бюргеры, духовенство, монахи были очень недовольны необходимостью удовлетворять потребность короля в деньгах. Но их нерасположение перешло в ярость, когда они увидели, как этими деньгами распорядился Иоанн, и когда поняли, что выплаченные ими подати пошли на то, чтобы их суверен оказался в дураках. Впрочем, похоже, что в обмен на деньги Иоанн дал им какие-то обещания, которых не сдержал.

Бюргеры, прежде всего пражские, стали вдвое больше критиковать Иоанна. Зачем, говорили они, содержать короля, который не правит. Петр Житавский в поэтической форме передал их жалобы на Иоанна:

«Его слова были подобны листьям деревьев, а привилегии, которые он даровал, стоили не больше, чем воск печатей, подвешенных к его грамотам».

Кроме того, политика Иоанна, направленная на пользу знати, настраивала против него народ, которому довольно часто приходилось сетовать на поведение магнатов.

Иоанн сознавал, что в обществе все больше и больше нарастает враждебность к нему. Он решил принять ответные меры. Но чтобы что-то делать, нужны были деньги, а он уже израсходовал все, что принес ему последний сбор налогов. И, не опасаясь нового роста непопулярности, он решил потребовать от самых зажиточных горожан и самых богатых монастырей еще одного усилия. Поскольку те оказали пассивное сопротивление, Иоанн пригрозил использовать силу, чтобы их принудить.

Бюргеры и клирики уже восстановили связи с изгнанницей в Мельнике. Угроза Иоанна довела их до крайности — они решили действовать. Не удовлетворившись втягиванием в свою игру Елизаветы, они вступили в контакт с некоторыми представителями чешской знати, которым претило, что король ведет себя легкомысленно и непоследовательно.

Но замыслы горожан вовсе не были столь радикальными, как можно было бы подумать. Они не собирались ни учреждать республику, ни устранять Иоанна, чтобы дать Елизавете более здравомыслящего мужа, а решили просто попытаться примирить мужа и жену. Они знали, что Иоанн, в тот период, казалось, особо ненавидевший жену, так просто на это не пойдет. И они придумали, как хитростью вынудить его свидеться с Елизаветой. Он находился в Брно, в Моравии, где, несомненно, считал себя в большей безопасности, когда к нему явилась демутация из шести пражских горожан, чтобы просить его как можно скорее ехать в столицу — мол, его присутствие там необходимо, чтобы помешать восстанию жителей города, которое уже представляется неминуемым. Эти шестеро пражан изобразили себя верной опорой трона и использовали все возможные аргументы, чтобы убедить короля выехать.

Прося Иоанна мчаться опрометью, они знали, что задевают в нем чувствительную струну: ведь быстрота в смелых предприятиях была одним из самых его выдающихся достоинств. Он согласился и действительно 8 июля подошел к Праге с небольшим войском, где были также Индржих из Липы и князь Николай Опавский[63]. Но накануне жители впустили в город Елизавету и ее приверженцев-баронов — Вилема из Вальдека, Петра из Рожмберка и Вилема из Ландштейна. Город оказался занят, и Иоанн со своими сторонниками разместился на другом берегу Влтавы, в замке.

Иоанн, вопреки желанию горожан, не был расположен к примирению. Вся знать из его партии по-прежнему настраивала его против королевы. Король и королева стояли лицом к лицу как противники, и, казалось, вот-вот снова вспыхнет гражданская война.

Хоть Иоанн владел замком и небольшой частью города, но мосты и большая часть Праги были в руках бюргеров и Елизаветы. Все это напоминало ситуацию 1310 г., но теперь в положении Генриха Каринтийского оказался сам Иоанн, что не очень его радовало.

Он сразу же попытался перейти в атаку и сумел поджечь несколько построек. Похоже, горожане, еще признававшие его своим сувереном, не хотели всерьез ввязываться с ним в войну и оказали лишь слабое сопротивление; к тому же воинами они не были. Зато этого нельзя сказать о владетелях Рожмберка, Ландштейна и Вальдека, которые вместе со своими рыцарями бились упорно, отстояли мосты, и Иоанну пришлось вернуться в замок, не добившись успеха.

Через восемь дней Иоанну волей-неволей пришлось пойти на то, чего он поначалу не хотел, — на компромисс с пражскими бюргерами. Семнадцатого июля 1319 г. он обещал простить королеву и не карать, вопреки своим первоначальным намерениям, вождей восставших горожан. Взамен город выплачивал очень большой штраф. Несмотря на внешнее примирение с женой, Иоанн не вернулся к совместной жизни. Он держал Елизавету в дали от двора, и она продолжала вести жизнь изгнанницы в Мельнике.

В целом для Иоанна это был скорее успех. Такое начало гражданской войны показало, что группировкам и классам Чехии не удалось сплотиться против него. Отныне ему, чтобы властвовать, достаточно было уметь разделять.

Не уступить ультиматуму бюргеров ему позволила поддержка со стороны знати. Теперь он всегда будет опираться на нее. Лидером этой знати был Индржих из Липы. Благодаря приобретенной власти над чешской знатью, этот вельможа стал всесильным; он и был настоящим королем. Без него Иоанн не мог ничего сделать. Чтобы прочнее связать себя с ним, Люксембург задумал женить сына Индржика на наследнице какого-нибудь люксембургского рода. Его выбор пал на Агнессу Бланкенхеймскую из очень старинной и влиятельной семьи графства, тесно связанной с домом Люксембургов. Показывая свою благосклонность, он взялся сам дать Агнессе приданое: при замужестве она получала три тысячи марок — целое состояние. Ему, впрочем, пришлось эти деньги занимать, потому что в казне их не было. Заодно он пригласил в Чехию братьев Агнессы и пожаловал им доходные должности. Связав себя таким образом с чешской знатью, он мог рассчитывать на ее поддержку и впредь.

Начиная с этих событий 1319 г., отношения между Иоанном Люксембургом и знатью королевства стали почти сердечными. Теперь король мог на время своих долгих отъездов из Праги оставлять управление страной в руках Индржиха из Липы и самых могущественных семейств, не опасаясь, что они воспользуются его отсутствием, чтобы лишить его остатков власти. Ему даже удавалось в дальнейшем брать с собой в походы некоторых представителей здешней непоседливой и буйной молодежи, собирая их вокруг своего плюмажа.

Судя по тому, как вел себя Иоанн в эти последние годы в Чехии, на его здравомыслие и благоразумие особо надеяться было нельзя. Однако согласие поделиться властью с баронами было с его стороны мудрым политическим ходом: он понял, что упорное сопротивление может лишь повредить его планам и собственному благу, вынудив годами и, возможно, без шансов на успех вести неудачно начатую гражданскую войну. Если Иоанн довольно легко смирился с тем, что не обладает в Чехии властью абсолютного суверена, так это потому, что для него существовала и другая территория, где он вновь обретал все права наследственного государя и к которой был полностью благосклонен, — графство Люксембург. Он хотел как можно скорее возвратиться туда, но прежде чем покинуть Прагу, надо было решить еще некоторые проблемы.

То, что жить в Чехии Иоанну не особенно нравилось, доказывает тот факт, что в этот период у него возникла идея обменять свое королевство на сеньорию, имеющую более выгодное географическое положение и более близкую к его наследственным владениям, — Рейнский Пфальц.

Эта старинная имперская земля, на территории которой были возведены любимые резиденции великих Каролингов и их преемников — Ингельхайм, Кройцнах, Вормс, Шпейер, Зельц, Кауб, — была одним из привилегированных германских княжеств. Удачно расположенный в центре Европы, на перекрестке путей из Вестфалии в Швабию и Италию и из Франции и Лотарингии в дунайские страны, Пфальц лежал как раз между архиепископством Майнцским и графством Вюртемберг, в окружении целого ряда светских и церковных владений, дорожащих своей независимостью, но при этом желающих найти защитника против посягательств со стороны Габсбургов. Этот край был особо богат скотом и виноградниками, что могло бы сделать его выгодным дополнением к землям Люксембурга, не слишком плодородным. Здесь уже начинали разрабатывать угольные и железные копи.

Так случилось, что в 1319 г. Пфальц был вроде бы бесхозным. В начале XIII в., после смерти внучатого племянника Фридриха Барбароссы, император Фридрих II отдал Пфальц Виттельсбаху Людовику Баварскому[64], сын которого женился на наследнице этого графства. В доме Виттельсбахов Пфальц и остался. С 1294 г. он принадлежал Рудольфу Баварскому, брату римского короля. Нам известно, что в результате выборов 1314 г., когда Рудольф проголосовал против Людовика, за Фридриха Австрийского, братья поссорились. Людовик Баварский повел решительное наступление на брата и сумел отобрать у него оба Пфальца[65]. Он вынудил Рудольфа закончить дни в Вормсе, в бюргерском доме, в окружении всего полудюжины слуг. Владения же брата он оставил за собой.

Рудольф Баварский, покинутый всеми, умер в 1319 г. Он оставил много наследников мужского пола, но Людовик Баварский крепко держал в руках лены, принадлежавшие брату; тем не менее, обездолив племянников и лишив их отцовского наследства, он испытывал некоторые угрызения совести. Обмен одного из Пфальцев на Чехию мог бы очистить ему совесть; действительно, площадью королевство Чехия было намного больше Рейнского Пфальца, и в случае согласия на обмен Людовик Баварский получал возможность возместить племянникам, Рудольфу и Рупрехту, ущерб, оставив им либо Баварский Пфальц, либо Чехию.

Кому принадлежала инициатива такой комбинации — Людовику Баварскому или Иоанну Люксембургу? Трудно сказать. Преимущества, которые они могли из нее извлечь, позволяют допустить, что автором идеи мог быть любой из них. Однако я бы не удивился, если бы этот план был задуман Иоанном: он достаточно хорошо вписывается в ряд многочисленных и плодотворных дипломатических комбинаций, какие тот изобретал всю жизнь.

Обмен королевства, где он встречал одни трудности, затерянного на восточной окраине христианского мира, на богатое княжество, удачно дополняющее графство Люксембург в отношении ресурсов и границ, казался Иоанну превосходным предприятием. Но реализация этого проекта зависела не от него: он стал сувереном Чехии и Моравии только как муж Елизаветы, дочери Вацлава II. Это ее надо было убеждать. А ведь Елизавета была столь же сильно привязана к королевству своих предков, сколь слабо — Иоанн. Да и поведение Иоанна по отношению к своей супруге нисколько не поощряло ее к особой любезности. В Чехии благодаря своему происхождению Елизавета еще что-то собой представляла, на Рейне же — стала бы ничем; к тому же она никогда не была в Люксембурге. Согласие на комбинацию мужа не давало ей никаких преимуществ. Она отказала наотрез. Людовик Баварский не пожелал игнорировать мнение королевы, и Иоанну пришлось остаться пражским королем.

Покинуть Чехию в 1319 г. Иоанну Люксембургу помешали и события в Бранденбурге. В начале XIV в. одна за другой угасли несколько ветвей бранденбургских маркграфов из рода Асканиев, потомков Альбрехта Медведя. С 1317 г. последний представитель этого рода, Вальдемар, объединил все сеньории, составлявшие Бранденбург, под своей властью. В 1319 г. он умер, оставив наследником всего лишь кузена, еще ребенка, Генриха Молодого, так называемого Ландсбергского, чью власть признала лишь та часть Бранденбурга, которая лежала за Одером. Пока Пригниц и Укрская марка сохраняли нейтралитет под протекторатом бывшего соперника Вальдемара Генриха Мекленбургского, на них объявились еще два претендента: с одной стороны, вдова Вальдемара Агнесса, которой покровительствовал ее опекун, герцог Рудольф Саксонский, с другой — один из силезских князей, Генрих Яворский, свояк Иоанна благодаря своему браку с дочерью Елизаветы Польской и Вацлава II.

Все эти претенденты, к которым добавились и померанцы, бросились на приступ Бранденбурга, у которого больше не было защитников. Генрих Яворский, чтобы получить помощь от чешского короля, предложил ему часть бранденбургского наследства, на которое он зарился, — территории, пограничные с Чехией: Верхние Лужицы с Бауценом (Будишином) и область Лебау (Лебуса) южнее Франкфурта-на-Одере. Иоанн согласился на эту сделку. В то время как Генрих Яворский занял Гёрлиц, Иоанн во главе маленькой армии из трехсот рыцарей без труда захватил марку Бауцена и Хемница и добился от ее жителей присяги. Войдя во вкус после этой легкой победы, чешский король захотел отхватить от Бранденбурга побольше. И, в сентябре 1319 г. Иоанн прошел через Саксонию и Лужицы. Ему удалось взять город Зоммерфельд. Но Иоанн слишком далеко ушел от своей опорной базы, а его войско было недостаточно сильным, чтобы удержать все пройденные территории. Через два месяца после взятия он был вынужден оставить Зоммерфельд.

Тем не менее он сумел воспользоваться бранденбургским кризисом, чтобы вновь подчинить Верхние Лужицы, которые Вацлав I где-то в 1255 г. отдал зятю, маркграфу Оттону Бранденбургскому, в качестве приданого за дочерью. Иоанн сохранил над ними сюзеренитет, но отдал в лен Генриху Яворскому, который помог ему присоединить эти земли к королевству.

На 1319 г. приходится решительный поворот в жизни Иоанна Люксембурга. До середины этого года он демонстрировал лишь легкомыслие, отсутствие благоразумия и манию величия. Теперь же, испытав немало поражений, он, похоже, сумел извлечь из них урок. Не теряя ни смелости, ни быстроты реакции, отныне Иоанн будет рассчитывать и продумывать свои действия.

Лужицкий поход 1319 г. получился у него чрезвычайно удачным. Его успех значительно повысил популярность короля. Действительно, с одной стороны, знать была в восторге от участия в столь результативной экспедиции в соседнюю страну. С другой стороны, верные сторонники и почитатели былых Пржемысловичей, поклонники старого времени, друзья его жены, не без одобрения отмечали, что он возвращается к экспансионистской политике Отакаров и Вацлавов и попыткам создания Великой Чехии.

Но в то самое время, когда фортуна, чье лицо так долго хмурилось, наконец улыбнулась Иоанну, он получил известие, повергшее его в немалую печаль, — о смерти его второй сестры Беатрисы, юной королевы Венгрии. Ему было бы слишком тоскливо провести столь траурное начало зимы в чешской столице. В западные домены призывали его и неотложные дела. Рождественские праздники король провел в Праге. Чехи, зная об этих планах отъезда, пытались его удержать. Наконец получив суверена себе по вкусу, они не хотели позволить ему ускользнуть. Иоанну пришлось скрывать от окружающих приготовления к отъезду. Двадцать восьмого декабря 1319 г. с наступлением ночи он без огласки покинул Прагу, взяв с собой лишь небольшую свиту придворных.

Иоанн поспешил вернуться в Западную Германию, где имел интересы двоякого рода: с одной стороны, управление своим графством, потерянным из виду со времени последнего посещения, с другой — война между Габсбургами и Виттельбахом, разгоревшаяся с новой силой. Представлять себя в Люксембурге Иоанн в свое время поручил некоему подобию триумвирата, составленному из местных сеньоров, — Эгидия Роденмахернского, Арнульфа Питтанжского и Иоанна Бервартского. Эгидий Роденмахернский, уже правивший графством в отсутствие Иоанна, как будто имел некоторое преимущество над остальными. Во всяком случае, на сей раз Иоанн воздержался от того, чтобы надзор за своими ленами доверить своему дяде Балдуину — еще одно доказательство, что отношения между ними были довольно сдержанными.

Ради защиты интересов графства его правители подняли оружие против епископа Льежского. После смерти епископа Тибо Барского[66], пошедшего с императором Генрихом VII в итальянский поход и умершего от ран, полученных в боях за Рим, Климент V по рекомендации Филиппа Красивого передал это епископство представителю одного вестфальского рода Адольфу де ла Марку, который закончил Парижский университет и уже получил должность пробста в Вормсе. В течение нескольких недель его сделали дьячком, потом дьяконом и наконец священником, прежде чем кардинал Тускульский посвятил его в епископы.

Епископство Льежское граничило с Люксембургом, отделяя его от Эно и Брабанта. Еще до 1315 г. оно выдвинуло свои притязания, вылившиеся в небольшую войну. Арбитраж, предусмотренный соглашением между Адольфом де ла Марком и Балдуином Трирским, тогдашним управителем графства, на время положил ей конец. Но немного позже враждебные действия возобновились. Может быть, Люксембурга воспользовались проблемами, которые возникли у епископа в отношениях с бюргерами городов его епископства, особенно с Льежем, с целью принудить его к уступкам. Люксембургские войска разорили Кондроз. Епископу Льежскому пришлось просить о перемирии, которое было заключено на два года.

Еще одна соседская распря в отсутствие Иоанна вспыхнула с другим епископством, на этот раз расположенным южнее графства Люксембург. Епископ Верденский Генрих д'Апремон заявил претензии на некоторые люксембургские земли, окружающие Данвийе. И граф, и епископ объявляли эту территорию своей. Епископ Верденский, воспользовавшись отсутствием Иоанна Люксембурга, послал своего брата Гоберта д'Апремона провести демонстрацию силы при Данвийе. Эгидий Роденмахернский, Арнульф Питтанжский и Иоанн Бервартский пошли на переговоры с Апремонами. Восемнадцатого декабря 1318 г. в Сирке они договорились с Гобертом д'Апремоном, что епископ Верденский будет получать половину доходов от спорных территорий. Это было временное решение, которое Иоанн, видимо, утвердил без особого энтузиазма, потому что позже отношения между графом Люксембургом и Апремонами вновь обострились.

Иоанн выехал из Праги вечером 28 декабря 1319 г., но мы точно не знаем, ни сколько времени он добирался до своих доменов, ни даже того, сразу ли он направился в Люксембург. Нам известно только, что 22 февраля он находился в Бингене, недалеко от Майнца, и заключил там соглашение с Людовиком Баварским, а Балдуин Трирский выступил его поручителем. Стало быть, его первой заботой по отъезде из Чехии, видимо, было обсудить с архиепископами и Людовиком Баварским ситуацию, в которой находилась империя, и выработать меры, чтобы остановить продвижение Фридриха Австрийского.

Чтобы понять все события, надо вернуться назад во времени и проследить за ходом военных действий между Габсбургом и Виттельсбахом. После своего поражения под Эсслингеном в сентябре 1316 г. Фридриху Австрийскому пришлось отказаться от мысли дойти до Среднего Рейна. Он был отброшен в Швабию и в наследственные земли Австрийского дома. Однако, хотя битва при Эсслингене и ослабила Австрийца, она вовсе не представляла собой решающей победы. Фридрих Красивый недолго дожидался, чтобы вместе с братьями вновь предпринять наступление на Баварца. Последний, ясно поняв, что недостаточно силен, чтобы противостоять силам Габсбургов в одиночку, попытался восстановить коалицию «архиепископы — Люксембург — Бавария». Иоанн снова включился в гражданскую войну в июне 1317 г. в Бахарахе. Он вступил в союз с Людовиком и с прелатами Трира и Майнца против Фридриха Красивого и обязался не заключать никаких сепаратных договоров с Габсбургами. Он даже подписал особое соглашение с Людовиком Баварским, по условиям которого тот обещал ему поддержку против врагов: на помощь Иоанну придут двести рыцарей, но если на того нападет лично Фридрих Красивый, Людовик должен сам подоспеть со всеми силами, какие сможет набрать. Иоанн, со своей стороны, принимал в отношении римского короля аналогичные обязательства.

Это соглашение было выполнено: Людовик Баварский прибыл в Чехию, чтобы уладить конфликт между Иоанном и знатью его королевства, и следствием его арбитража стало Домажлицкое примирение. Иоанн, конечно, предпочел бы не арбитраж, а безоговорочную военную помощь. Тем не менее услугу, которую в этой ситуации оказал Людовик Баварский, недооценивать не стоит.

Немного позже Иоанн найдет возможность оказать ответную услугу. В 1319 г. Фридрих Австрийский возобновил кампанию; выйдя из Австрии, он вступил в Баварию и дошел до Инна. Людовик Баварский поспешил воспрепятствовать сопернику разорять свой домен. В сентябре обе армии встали лицом к лицу, но на разных берегах Инна, близ Мюльдорфа. Людовик обратился к Иоанну, который, соизмерив свою помощь с услугами Людовика в Домажлице, ограничился тем, что послал чешский отряд под началом Вилема из Вальдека, сам не сдвинувшись с места.

Армия Людовика Баварского была, похоже, больше армии Фридриха Австрийского. Поэтому Людовик стал искать способ атаковать Фридриха, избежав перехода реки первым, что дало бы преимущество неприятелю. Такого способа он не нашел. К тому же он был не полностью уверен в своих войсках. Снедаемый тревогами и нерешительностью, опасаясь измены со стороны своих людей, он решил покинуть окрестности Мюльдорфа и отойти обратно на север, к Мюнхену и в Верхнюю Баварию. Чешский отряд, лишившись командира (Вилем из Вальдека был ранен стрелой и через восемь дней умер), вернулся в Чехию. Фридрих Красивый перешел Инн, двигаясь вслед за императором, разорил Нижнюю Баварию до Дуная и разграбил окрестности Регенсбурга. После этого, удовлетворившись взятой добычей и погромом, устроенным в ленах соперника, он вернулся в Австрию, в то время как его брат Леопольд двинулся на Констанц.

Разорение Баварии австрийцами жестоко огорчило Людовика; если верить автору одной из баварских хроник XIV в., тот в отчаянии выразил намерение отказаться от прав на империю. Но окружение подняло его дух.

В начале 1320 г. Людовик покинул Баварию. Третьего февраля император уже был в одном из замков курфюршества Майнцского. Он искал сторонников, вербовал войска, и набрал более сильную армию, чем год назад. Иоанн Чешский, как и Людовик, тогда же, в феврале, находился на территории архиепископства Майнцского. Переговоры, которые начали Иоанн и император через посредство архиепископов, 22 февраля завершились соглашением: Иоанн обещал помочь Людовику Баварскому против австрийцев, при условии, что император заплатит жалование войскам, которые ему приведут. Людовик обязался выплатить Иоанну сумму в тридцать пять тысяч марок. Поскольку для немедленной выплаты такой суммы наличными у римского короля не было средств, за императора поручился Балдуин Трирский, передав племяннику в залог замки Штальберг, Шталек и Браунсхорн, город Бахарах с одноименной долиной и город Рейнбёллен, до тех пор пока Иоанн не заменит эти залоги замками Фюрстенберг и Кауб, отбив их у австрийцев. Кроме того, римский король уступал Иоанну право собирать в Бахарахе дорожную пошлину. Он даровал ему право охраны (garde) Верденского епископства[67], что позволяло тому умерить притязания Апремонов. Наконец, он признавал за Иоанном отнятые у Бранденбурга Бауценскую марку и город Хемниц.

Для чешского короля это стало большим успехом. Домажлицкое унижение было полностью забыто. Иоанн превосходно сумел воспользоваться вновь завоеванным положением арбитра судеб Германии. Он получал важные крепости на Рейне и в Пфальце. Благодаря бахарахской таможне его доходы существенно возрастали. Наконец, император давал ему возможность вмешательства в верденские дела к югу от Люксембурга; однако, как мы увидим, право охраны Вердена было не очень реальным залогом.

Подписывая договор, Иоанн руководствовался соображениями выгоды, а не чувствами. Даже его отношение к трирскому дяде представлялось достаточно сдержанным. В акте от 22 февраля, составленном в Бингене, где Балдуин предлагал себя в качестве поручителя за римского короля перед Иоанном, предусматривалась и возможность вооруженного конфликта между дядей и племянником; оговаривалось, что в этом случае Иоанн не вправе использовать переданные ему в залог крепости вблизи архиепископства Трирского. Отношения между родственниками были уже не слишком сердечными. Балдуин считал, что племянник мало предан баварскому делу, безалаберен и расточителен. Иоанн ненавидел в дяде желание держать его под опекой и постоянное стремление давать советы.

Вместо того чтобы вернуться в Люксембург, из Бингена Иоанн направился в Лувен. Он побывал в Брабанте и своими глазами увидел богатство этой провинции, номинально имперской, но фактически независимой, где процветали ремесла и города купались в богатстве, беря пример со своих фламандских соседей. В то время Брабантом правил герцог Иоанн III, потомок Регинария Длинношеего[68] и последний представитель этой династии по мужской линии, внук того самого Иоанна I, который разбил и убил при Воррингене деда Иоанна Люксембурга. Вот как его описывает Пиренн: «Такой же яростный вояка, как и хороший дипломат, бурный, неистовый, безрассудный, но в то же время предусмотрительный, приверженец рыцарского идеала, нисколько не стеснявшийся, однако, в случае нужды прибегать к хитрости и нарушать данное слово, он всем, даже своей любовью к поэзии, напоминал своего деда Иоанна I, которого он, несомненно, взял себе за образец. Его неистовый характер не исключал гибкости, и в случае необходимости он умел забывать, как самый настоящий прагматик, свое надменное родовое высокомерие»[69].

Какое из этих определений неприменимо к другому Иоанну — его кузену, королю Чехии? Ярость, дипломатичность, бурный характер, гибкость, высокомерие — те же достоинства или недостатки были свойственны и другому внуку Иоанна I Брабантского. Иоанн не забывал о своих брабантских предках; его лувенский кузен даже считал, что тот слишком хорошо помнит о них. Маргарита Брабантская, мать Иоанна, умерла в Италии. Почему бы ему не потребовать долю матери в наследии деда? Вспомним, что в 1314 г. Людовик Баварский обязался не вмешиваться в его отношения с Брабантом. Нет сомнений, что незадолго до визита Люксембуржца в Брабант император вновь принял такое обязательство. Ведь завернуть по дороге к кузену Иоанн Чешский собрался сразу же после встречи с Людовиком Баварским. Вопрос Лимбурга решила битва; разве другая битва не могла бы повлечь за собой другого решения?

А ведь как раз в это время Иоанн Брабантский ввязался в ожесточенную борьбу с одним лимбургским сеньором — типичным Raubritter[70] земель между Маасом и Рейном, Райнальдом Фокмонским[71]. Иоанн Брабантский начал кампанию против него в 1318 г.; ему удалось захватить Райнальда в плен и посадить в заточение в Лувене. Но Райнальд был союзником Иоанна Люксембурга, так как пообещал ему свою поддержку в 1314 г., когда тот выставил свою кандидатуру в императоры. Покинув территорию архиепископства Майнцского, Иоанн чуть не первым делом посетил его в тюрьме и попытался вырвать из когтей герцога Брабантского.

Иоанн Чешский попросил герцога о встрече. Они увиделись в Брюсселе. Он поговорил с кузеном напрямую, colore accetisus, verbis crudelibus[72], и потребовал от него часть Брабанта, которую считал своим наследством по матери.

Изумленный, но, возможно, менее, чем счел нужным выказать, Иоанн Брабантский удалился со своими советниками, чтобы обсудить ответ своему чешскому кузену. После он велел передать через одного из своих рыцарей, Рутгера ван Лёвендала, что очень удивлен таким требованием, поскольку ни отец, ни мать люксембуржца при жизни не выдвигали ни малейших требований на какую-либо часть герцогства. Он добавил, что по обычаю Брабанта старший сын наследует все герцогство целиком. Однако он предложил Иоанну начать тяжбу в суде, составленном из представителей брабантской знати.

Иоанн не мог согласиться на подобное разбирательство, исход которого не вызывал сомнений. Он покинул кузена с угрозами на устах. Автор одной из «Хроник герцогов Брабантских» утверждает, что он послал герцогу вызов. Это представляется весьма маловероятным: у Иоанна не было ни времени, ни возможности мериться силами с могущественным герцогом, за которым стояло три тысячи вассалов.

Май он провел в своем графстве Люксембург, набирая себе новых вассалов и сколачивая армию, которая была ему нужна для помощи Людовику Баварскому. До этого он получил из Чехии дурную весть — сообщение о смерти его второго сына Отакара, которому еще не было и двух лет. Чуть позже он узнал и о другой кончине: 5 июня 1320 г. умер Петр Аспельтский, архиепископ Майнцский. В его лице Иоанн терял верного советника, почти друга. Но у короля не было времени оплакивать эту потерю, потому что сразу же встал серьезный вопрос: кто будет избран архиепископом Майнцскимтеперь? В зависимости от того, будет ли новый архиепископ сочувствовать Баварцу или Австрийцу, тот или другой получат еще одного сторонника-курфюрста. А главное, в стратегическом отношении положение архиепископства Майнцского, находящегося в центре Рейнской области Германии, было слишком важным, чтобы оба враждующих лагеря не предприняли величайших усилий, стараясь закрепить его за собой. Для партии Людовика Баварского и Иоанна Люксембурга было жизненно необходимо сохранить эту твердыню. Потому оба короля решили выдвинуть на это место дядю Иоанна — Балдуина Трирского. Они представили его кандидатуру в Авиньоне, тогда как Габсбурги выдвинули своего кандидата — Матиаса фон Бухегга[73].

Между тем Людовик Баварский и Иоанн Люксембург, с одной стороны, Фридрих и Леопольд Габсбурги — с другой собрали еще более значительные армии, чем в прошлые годы. Фридрих — из Австрии, а Леопольд — из Швабии двинулись на юг, в направлении Верхнего Рейна и Эльзаса. Австрийская армия состояла в основном из пехотинцев, в баварско-люксембургской были преимущественно всадники. Граф Людвиг фон Эттинген, овдовев после первого брака, женился на сестре австрийских герцогов и перешел на их сторону.

Обе армии, пройдя Эльзас к величайшему ущербу для его жителей, оказались лицом к лицу близ Страсбурга, города, занятого сторонниками Людовика Баварского; считая друг друга очень сильными, они не изъявляли никакого желания лезть на рожон. Их нерешительность выразилась в форме героико-комических фанфаронад. Солдаты Фридриха Австрийского полагали, что им не следует сражаться против закованных в железо рыцарей Иоанна Люксембурга и Людовика Баварского. Они упрашивали тех спешиться, чтобы бой был равным. Со своей стороны рыцари отказывались биться с крестьянами, pugnare сum rusticis, не ведавшими законов войны и рыцарства. Их достоинство позволяло им сражаться лишь с другими рыцарями, miles contra militem. В конечном счете так ничего и не произошло. Австрийцы вернулись в свои горы, Людовик Баварский — в Мюнхен, а Иоанн, заехав в Трир, вновь направился в Люксембург. В конце 1320 г. Иоанн и его дядя узнали, что папа решил назначить архиепископом Майнцским Матиаса фон Бухегга. Это было поражение.